Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 356 страниц)

– Зря ты так говоришь, – покачала головой Мара Моревна. – Защитить себя хочешь от надежд обманутых? Понимаю… Только ведь согласись: уже не вышло. От любви душа завсегда болит. Кто-то считает, что в ней кроется слабость, – например, Кощей так думал. А вот я считаю, что любовь – это главная сила, что есть в нашем мире. Более того, весь мир – и проявленный, и волшебный – возник от большой любви. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю…

Тайка испустила разочарованный вздох. Ей так хотелось узнать обо всем этом, но она понимала: не время. Не хватит ей еще понималки. Вот и сейчас-то едва хватало…

– И как же использовать эту силу?

– По-разному. К слову, о нитях – тут-то она тебе в первую очередь понадобится. Я спряду три, так и быть. Но приживить нить к сердцам своих друзей должна ты сама. Своей любовью.

– Потому-то вы и сказали: себя уговори… – Тайка помрачнела от догадки. – Ладно. Я поняла. Яромира я уже люблю. Мая тоже – как друга. Дело за малым – осталось подружиться с Огнеславой и полюбить ее тоже…

– И не винить себя, если не выйдет, – тихо добавила Мара Моревна. – Знаешь ведь: сердцу не прикажешь.

И тут Тайка разревелась. Долго в себе все держала, копила. Других слушала, а сама не жаловалась – вот и прорвало. Все выложила как на духу: и что домой хочется, а все эти войны чтобы забылись как страшный сон, и чтобы Доброгнева как-нибудь без их помощи сдохла, и чтобы Мир на нее хоть раз взглянул так же, как на Огнеславу. А еще лучше – чтобы Огнеслава не находилась вовсе. Да, это очень плохо – желать кому-то сгинуть в Кощеевых подвалах, поэтому Тайка – очень плохая. Все на нее надеются – по привычке, как в Дивнозёрье. А тут все намного страшнее. Ей ни за что не справиться…

Тайке было стыдно до духоты, горло перехватывало, губы дрожали. Мара Моревна гладила ее по плечам и приговаривала:

– Плачь, душа моя, плачь. Однажды все пройдет, как летний дождь… А зима – время тяжелое. Плачь.

И когда слезы иссякли, Тайке вдруг стало легче. Будто бы гора с плеч свалилась. Она знала, что впереди ждет много испытаний, но теперь боль и горечь вымылись из сердца, уступив место надежде.

От избытка чувств она обняла Мару Моревну и испугалась: не слишком ли это фамильярно? Та и впрямь отпрянула. Брови чародейки сошлись у переносицы, губы превратились в жесткую злую линию. Обеими руками она толкнула от себя Тайку, и это было обидно до острого кома в горле.

– Что я не так сделала?! – выпалила Тайка.

А ее уже трясли, как грушку, и голова моталась то вправо, то влево.

– Скорее просыпайся, ведьма! Беда приключилась!

Глава двадцать третья. Холод смерти, сердца лед

Тайка открыла глаза и сперва не поняла, где очутилась. Перед глазами все плыло, дурнота стояла комом в горле, но хуже всего – она не могла пошевелиться. Ноги налились тяжестью, будто к ним прицепили гири, а руки… Руки вообще оказались связаны за спиной. Девушка с усилием сфокусировала взгляд, но не увидела ничего, кроме трещинок на каменной кладке, – похоже, она лежала, уткнувшись носом в стену, а где-то неподалеку капала вода…

Собрав все силы, Тайка перевернулась на другой бок и застонала от боли: тело совсем не слушалось. Еще и живот скрутило. Она сжалась в комочек и случайно задела носком кроссовки какой-то мешок. Тот вдруг зашевелился, изнутри донесся знакомый голос коловерши:

– Тая? Что за шутки? Я ничего не вижу!

Она хотела ответить: «Я здесь». А еще сказать: «Мы, кажется, в ловушке». Но язык онемел, поэтому получилось только невнятное мычание.

Слезы застили глаза, но Тайке все же удалось разглядеть Лиса и Яромира – тоже связанных. Кощеевичу еще и рот кляпом заткнули, чтобы чары свои спеть не вздумал. Помнится, они тоже так делали. Ну, когда еще враждовали. Теперь кажется, что это было так давно…

Яромир подкатился к ней, с тревогой заглядывая в глаза:

– Дивья царевна, ты жива?

– Жива…

Наконец Тайке удалось выдавить из себя хоть слово. И тут же в стороне раздался смех:

– Ну, это ненадолго.

Этот голос она тоже узнала, но сперва не поверила своим ушам. Нет-нет-нет, пожалуйста. Не может быть все так плохо! Но дивий воин подтвердил ее догадку, гневно выдохнув:

– Огнеслава! Что ты творишь?!

– Выполняю свой долг.

Тайке пришлось задрать голову, чтобы увидеть, откуда доносится голос. Ну конечно: из-за двери с решеткой. Расстояние между прутьев столь мало, что даже Пушку не протиснуться. Эх…

– Не понимаю… – Глаза Яромира от гнева стали зеленее обычного. На самом деле все он прекрасно понимал, только до последнего не хотел верить в предательство.

– Ты никогда сообразительностью не отличался, – усмехнулась Огнеслава. – Все очень просто, дорогой. Я служу Доброгневе. Она хотела видеть вас живыми, а ведьму – мертвой. Поэтому я подсыпала вам в чай сонное зелье, а ей – еще и яд. Прости, девочка, мгновенного не нашлось. Придется помучиться.

– Я не позволю!

Яромир напряг руки, силясь разорвать веревки. С первого раза у него ничего не вышло. Со второго тоже. Но на третий раз путы затрещали. На висках у Дивьего воина от натуги выступили вены, лоб покрылся испариной.

– А ты стал сильнее с нашей последней встречи! – восхитилась целительница. – Только это не поможет.

– Еще посмотрим!

Яромир все-таки разорвал веревки, наскоро размял затекшие запястья и полез в поясную сумку. Дразня его, Огнеслава просунула сквозь решетку горынычеву чешуйку:

– Не это ли ищешь, дорогой?

– Отдай!

Дивий воин метнулся к двери, но предательница уже отдернула руку.

– Ты не спасешь свою ведьму, как когда-то не спас меня. Вечно ты опаздываешь, бедный Мир…

– Я искал тебя много лет! И нашел в итоге.

Огнеслава снова расхохоталась:

– Плохо искал, дружок. Это я тебя нашла и в сокровищницу за ручку отвела.

– Но зачем?

Яромир стоял почти вплотную к решетке, поэтому Тайка не видела его лица, но даже по напряженной спине было ясно: он едва держит себя в руках. Достаточно малой искры, и вспыхнет, как порох.

– Да там все не по плану пошло, – махнула рукой Огнеслава. – Кто ж знал, что Индрик заартачится? Еще накануне он был на нашей стороне. Ну ничего, и без него справились. Пришлось играть роль несчастной жертвы немного дольше, чем планировалось.

Дивий воин сжал кулаки:

– Не такую Огнеславу знал я раньше…

– Та Огнеслава умерла. Да и прошлый Яромир, насколько я знаю, тоже. Мы с тобой оба без нитей судьбы – считай, без души.

– Ты меня-то с собой не равняй! Я друзей не предаю, – скрипнул он зубами.

– Так и я тоже. Ведьма твоя мне не подруга. Лютогор – тем более. Коловершу этого я тоже впервые вижу. А ты… скоро сам поймешь, почему я так поступила. И присоединишься ко мне. Прежним Яромиру и Огнеславе не довелось быть вместе. Но, помнишь, я говорила, что все еще люблю тебя. Может, у нынешних нас еще получится?

– Нет! – сказал Яромир как отрезал.

– Еще вчера ты не был так уверен в ответе…

Ох, как же Тайке хотелось встать и врезать этой девице, прямо кулаки чесались. Воспользовавшись заминкой в беседе, она просипела:

– Нам нужен Лис. Кляп. Песни…

Она надеялась, что Яромир догадается, но тот, похоже, не расслышал. Хорошо, что Пушок подхватил и во всю мощь луженой глотки проорал те же слова. Дивий воин вздрогнул, но не обернулся. Еще и отмахнулся: мол, не мешай, сам разберусь.

Ох, ну чего он медлит?! Онемение распространилось дальше, перед глазами стояла мутная пелена. Тайке казалось, будто голоса Огнеславы и Яромира доносятся откуда-то издалека. Кровь стучала в ушах, тело ломило от жара. Теперь она могла только слушать, иногда тихонько подвывая от боли.

– Отдай чешуйку. Тогда посмотрим, – напирал Яромир.

– Ах-ах, значит, если я спасу ведьму, ты согласишься остаться со мной?

– Да.

– И мы забудем все былые обиды?

– Да.

– Станем жить душа в душу?

– Попробуем.

– И ты поступишь к Доброгневе на службу? Станешь ее щитом и мечом?

Дивий воин молчал. Огнеслава, немного подождав ответа, презрительно фыркнула:

– Ладно, забудь. Мне было просто интересно, насколько далеко ты готов зайти ради этой девчонки.

– Дальше, чем ты думаешь! – рыкнул Яромир и – хлоп! – превратился в белого летучего мыша, легко протиснулся между прутьями и вцепился Огнеславе в лицо. Та завизжала, отбиваясь.

От ее криков очнулся Лис. Вскинул голову, замычал, попытался встать на ноги.

Пушок из мешка орал:

– Освободите меня! Пустите! Я сам ей наваляю!

Тайка из последних сил приподнялась на локте, но сквозь маленькое решетчатое окошко было плохо видно, что происходит снаружи. Она только успела понять, что Яромир из мыша опять сделался человеком. Визг прекратился, что-то тяжело рухнуло на камни, и наступила блаженная тишина – как будто сигнализация машины за окном в ночи орала-орала, а потом вдруг выключилась.

В замке, скрежеща, повернулся ключ. Яромир на негнущихся ногах вошел в темницу – в одной руке у него был кинжал (к счастью, не окровавленный), в другой – чешуйка, которую он первым делом запихнул Тайке за щеку, как леденец. Ой, у нее даже вкус оказался мятный!

Потом дивий воин, не говоря ни слова, вспорол мешок и выпустил на волю бедолагу Пушка, разрезал веревки на руках у Лиса, рывком вытащил кляп у того изо рта и даже ухом не повел, когда Кощеевич выдохнул:

– Эй, нельзя ли поосторожнее?…

Дурнота схлынула, и Тайка наконец-то смогла сесть. Жар отступил. Каменная стена приятно холодила спину. Но на смену облегчению вновь пришла тревога, когда она увидела посеревшее лицо Яромира и поймала глазами его взгляд – пустой, безнадежный.

– Ты в порядке?

Он не ответил, отвернулся, вложил Кощеевичу в ладонь кинжал, хрипло сказал:

– Мне нужно побыть одному. Береги ее…

Хлоп! Дивий воин снова обернулся мышью и улетел.

– И что бы это значило? – Лис, недоумевая, прокрутил клинок в руке. – Мне показалось или это смахивало на прощание?

Пушок, расправив крылья, сорвался с места и бросился за Яромиром. У Тайки все внутри сжалось от дурного предчувствия. Она догадывалась, что увидит, выйдя из темницы, но нужно было убедиться. Лис сперва наблюдал ее бесплодные попытки подняться, потом, опомнившись, протянул руку:

– Посидела бы еще немного, ведьма. Пока яд весь не выйдет.

– Нельзя, – мотнула головой Тайка. – Вдруг нас тут найдут? У Огнеславы могут быть подручные.

Лис кивнул, закинул ее руку себе на шею и потащил к выходу, распахнул дверь и замер, будто споткнувшись:

– Оп-пачки…

Ну да, именно этого Тайка и боялась. Поперек прохода лежало тело Огнеславы. Рано она обрадовалась, что на кинжале не было крови, – Яромир, похоже, придушил предательницу голыми руками. Но оставалась слабая надежда: а вдруг целительница еще жива?

Тайка хотела этого всей душой: не ради Огнеславы – ради Яромира. Как он теперь жить будет, зная, что убил ту, кого любил прежде? А может, и до сих пор любит…

Лис, поймав Тайкин отчаянный взгляд, прислонил ее к стене, а сам склонился над телом, пощупал жилку на шее, приподнял веко и покачал головой.

В этот момент послышался шелест крыльев – это вернулся Пушок.

– Уф, не догнал! – Он сел на открытую дверь, нахохлился. – Вы уже нашли ее, да?

– И кое-что еще нашли. – Лис выудил из сумки Огнеславы ожерелье. – Нет, вы только представьте, какая змеюка! Опоила нас, обобрала до нитки, в острог приволокла… Вот и верь после этого людям.

У Тайки тряслись плечи, но глаза были сухими. Даже когда Лис кинул ей Кладенец (осторожно, держа только за цепочку), она едва шевельнула рукой, чтобы поймать подвеску.

– Ладно, на самом деле все не так плохо, – приговаривал Кощеевич, обыскивая тело Огнеславы. – Ожерелье на месте, Кладенец на месте, чешуйка Горыныча нашлась и пригодилась. Зеркало твое тоже тут. Еще травки какие-то, но пес их знает, для чего они нужны. Кинжал уже забрали. Кольцо и одолень-траву отправили вовремя. Все прочее, видать, у дядьки Ешэ в становище осталось. Надеюсь, эта дурочка самонадеянная его не прирезала? Он ведь и мстительным духом может вернуться, с него станется… Так, а это что за браслеты? Ладно, возьму на всякий случай, потом разберемся. Места мне знакомы: мы прямо под замком, так что не заблудимся. Можно даже сказать нашему врагу спасибочки за быструю доставку до места. Предлагаю вернуться к первоначальному плану: найти Доброгневу, надеть на нее ожерелье… Эй, вы двое меня слушаете вообще?

– Мы должны найти Яромира. – Тайка не узнала собственного голоса.

– Полетает – и вернется, никуда не денется.

Ох, всем бы такую уверенность…

Пушок слетел с двери ей на плечо, тронул щеку мягкой лапкой:

– Тай, он прав. Надо идти.

– Угу…

Тайка всхлипнула и медленно встала, опираясь о стеночку. Мятный вкус во рту больше не ощущался – видимо, весь яд был нейтрализован. Она сплюнула поблекшую чешуйку в ладонь.

– Выбрось, – посоветовал Лис. – Больше она ни на что не годится.

Поплевав на руки, чародей приподнял Огнеславу под плечи и волоком затащил в камеру, закрыл снаружи дверь и провернул в замке ключ.

– Вот, так ее не скоро найдут.

В этот миг из-за двери донесся сдавленный стон, и у Тайки бешено заколотилось сердце: неужто целительница жива?

– Открывай, скорее!

– Да, ты права, нужно добить.

– Не добить, а исцелить.

Лис посмотрел на нее как на умалишенную:

– Видать, сильно тебя головушкой стукнуло, ведьма. Эта змеюка тебя едва не убила!

– Знаю. – Тайка упрямо выпятила подбородок. – Но если мы бросим ее умирать, то будем не лучше, чем она.

– Напоминаю: я тебе не «скорая помощь», – проворчал Кощеевич, но дверь все-таки открыл.

Огнеслава снова застонала, не приходя в сознание.

– Но что-то ты можешь сделать?

– Могу посыпать травкой, которую мы в ее сумке нашли.

– А это поможет?

– Понятия не имею, – пожал плечами Лис. – Может, это лекарство. Может, яд. А может, вообще приправа к плову.

Тайка сжала кулаки:

– Сейчас не время для твоих шуточек!

– А я и не шучу. Посмотри правде в глаза, ведьма: никто из нас не лекарь. А наш дивий приятель качественно придушил эту гадину. И правильно сделал! На мой взгляд, тут исцелять нечего: все равно с минуты на минуту помрет.

Девушка молитвенно сложила ладони:

– Я очень тебя прошу! Если сам не можешь, сделай так, чтобы она дожила до момента, пока мы врача не приведем или воду живую не добудем!

– Хм… – Лис почесал в затылке. – Вообще-то есть один способ. Правда, тебе не понравится.

– Это какой?

– Тот, к которому я обещал больше никогда не возвращаться.

Тут до Тайки дошло. Сперва она нервно икнула, потом обхватила себя за локти, чтобы унять нервную дрожь, и скомандовала:

– Морозь!

– Тогда выйди. – Кощеевич развернул ее за плечи и легонько подтолкнул в спину. – И этого рыжего забери.

– А чё эта?! – возмутился Пушок. – Может, я остаться хочу и посмотреть!

– Ладно, оставайся. Будет у нас скульптурная композиция: дама с коловершей, – усмехнулся Лис, и Пушок опрометью выскочил за дверь.

Тайке и самой поглядеть хотелось, но здравый смысл взял верх над любопытством. Когда оставшийся в камере Кощеевич затянул над телом песню, она поняла: правильно сделала, что не осталась. Колдовство было сильным, мрачным – до мурашек. А потом вдруг ударил ледяной ветер. Тайка, ахнув, упала, накрывая собой коловершу. По земляному полу поползла синяя изморозь, дошла до пальцев (она отдернула руку), подступила к локтю. Пришлось вскочить, подхватить Пушка и вжаться в противоположную стену. Сухие травинки, что остались валяться на полу, превратились в морозные кристаллы, холщовая сумка на глазах стала прозрачной и звонкой… Ух, и страшно! Одно касание – и все, станешь ледяной снегуркой, какую под Новый год у Дома культуры ставят. Но Тайке повезло: изморозь остановилась где-то на расстоянии ладони от носков ее кроссовок. Дверь темницы распахнулась, и оттуда вышел Лис, утирающий пот со лба. Наверное, ему единственному сейчас было жарко.

– Ты очумел?! – напустился на него Пушок. – Нас едва не заморозил!

– Извините, увлекся. Как начал петь «Холод смерти, сердца лед» – так и всколыхнулась старая память. – Кощеевич виновато улыбнулся и поспешно добавил: – Вы только маме не говорите.

Тайка хихикнула. Тоже мне, злой чародей! Прозвучало так, будто они его не о страшном колдунстве попросили, а застукали на школьном дворе с папироской в зубах.

– Не скажем. – Пушок, вопреки обыкновению, отнесся к делу крайне серьезно. – Васёнке и так забот хватает. Но ты имей в виду, лисья морда, я за тобой по ее просьбе присматриваю. Так что не балуй!

Кощеевич от такой прямоты аж закашлялся, а потом галантно подал Тайке руку, чтобы помочь перебраться в безопасное место.

– Так, теперь-то мы готовы наконец-то? Айда за мной. У меня есть план. Кстати, твоя идея с заморозкой чудо как хороша, ведьма. Мы же теперь эту гадюку допросить сумеем.

– И как же? Разве она теперь не в «сонном пузыре», куда только родичи пробраться могут, да и то если повезет?

Тайке пришлось придержать Лиса за рукав: он так быстро бежал по коридорам, что она боялась отстать.

– Так мне дорожка открыта будет. Ведь это я ее заколдовал! – надулся от гордости Кощеевич. У Пушка научился, что ли?

– То есть ты мог бы зайти в гости к любому из тех, кого мы видели, когда через Ратиборов лаз шли?

– «Мог бы» – не значит «хотел бы, – насупился чародей, увлекая Тайку в отвилок.

– Тогда почему…

– Тише! – прижал он палец к губам.

Мимо расхлябанной походкой прошли парочка незнакомых упырей. Значит, не всех перебросили в Дивье царство, кто-то остался в замке. Когда шаги затихли, Лис выглянул, выдохнул и потащил Тайку дальше.

– Поднажми, ведьма. Потом отдохнешь, а пока – шевели черевичками.

– Кстати, а куда мы идем? Ты говорил, у тебя есть план. Может, поделишься с нами? Ты знаешь, как застать Доброгневу врасплох?

Вопросы сыпались, как горох из мешка, но теперь Тайка старалась говорить шепотом. А то вдруг еще какие-нибудь упыри из-за угла выпрыгнут?

Они дошли до винтовой лестницы и начали долгое восхождение. Ох, хорошо бы не до самого верху топать пришлось! Ступени были высокими, щербатыми, а сама лестница казалась бесконечной.

– Мы идем к папе в гости, – улыбнулся Лис. – В любимую Кощееву библиотеку, в смысле. Надеюсь, там ничего не переделали и всякие полезные вещи остались на своих местах. Чтобы осуществить мой план, нам понадобятся зеркало и гусли.

– Гусли?… – Тайка аж споткнулась от неожиданности. – И как они нам помогут победить Доброгневу?

– Никак. Они для другой цели. Я просто хочу свой замок обратно. И сейчас мы с вами его захватим!

Глава двадцать четвертая. Змейка, зеркало и гусли

Длинная лестница наконец-то закончилась. Несколько верхних ступеней отсутствовало, но Лис подтянулся на руках, потом помог Тайке забраться, а Пушок взлетел сам. Так они оказались в длинном темном коридоре, заставленном пустыми постаментами. Впрочем, некоторые из статуй, похоже, недавно взялись восстанавливать. Слева на Тайку глядела огромная каменная псина со вздыбленной шерстью и горящими круглыми глазами, справа скалил три острозубые пасти змей Горыныч. Довольно жуткий, надо признать. На таких смотришь и, с одной стороны, восхищаешься искусной рукой скульптора, а с другой – хочешь, чтобы это накрыли тряпочкой и больше никогда не показывали. А вдруг укусит? В Волшебной стране всякое может случиться!

Лис, узрев эти произведения навьего искусства, скривился:

– Вот стоило только пару жалких лет дома не появляться, а тут уже, смотри-ка, папашин архитектурный стиль снова в моде. При мне такого не было!

– Если Доброгнева мечтает вернуть старые порядки, это совсем не удивительно.

Тайка на всякий случай отошла от каменного Горыныча подальше.

– Все прикажу снести к Кощеевой бабушке! – фыркнул Лис, сплетая руки на груди.

– Это к твоей, стало быть, прабабушке? – хихикнул Пушок. – Слушай, а была ли у Кощея бабушка?

Его громкий голос эхом прокатился по галерее: шка-шка-шка…

– Тише ты! Нас могут услышать! – одернула его Тайка. – Конечно, у всех есть бабушки. Ну, так или иначе.

– Говорят, Кощей не знал ни матери, ни отца… – Лис коснулся лба каменной собаки, и ее страшные глаза потухли. В коридоре тут же стало темнее, зато ушло это жуткое ощущение, будто чудище следит за незваными гостями.

– Все поня-атно… – протянул Пушок. – Это ты такой тощий и злющий, потому что у тебя бабушки, которая пирожками кормит, не было! А у нас с Таей была!

– Я вообще-то не злой, – обиделся Лис. – Просто людей не люблю. Это называется «мизантроп», необразованный ты пушистик!

И пока Пушок, давясь и задыхаясь от возмущения, думал, как ответить на такую вопиющую клевету, Тайка поспешила сменить тему:

– Может, все-таки расскажешь, что нам предстоит сделать? Или нужно будет просто встать рядом, смотреть, как ты отвоевываешь замок, и восторгаться в нужный момент?

– Ага, еще хлопать в ладоши было бы неплохо, – с серьезной миной кивнул Кощеевич. Впрочем, продержался он недолго, фыркнув: – Ладно-ладно, найдется и для вас дело. Особенно для этого, рыжего. Страшное-опасное, все как вы любите.

– А вот и когтем ради тебя не пошевелю, пока не возьмешь свои слова назад! Я очень даже образованный пушистик! – К Пушку наконец-то вернулся дар речи. – А что за дело-то?

– Выгляните во двор. – Лис подошел к окну, раздвинул портьеры и распахнул скрипучие створки. – Видите?

Тайка высунулась, опершись на подоконник обеими руками, и ахнула: вот это да! На мощенной булыжником площади, прямо у декоративного пруда, подернутого тонким ледком, стояла громадная каменная глыба с отполированной золотой поверхностью. Девушка вспомнила, что уже видела похожую там, в горах, когда Лис отправил их прямиком ко входу в пещеры под Кощеевым замком. Только тот камень был не таким сияющим. Отраженные солнечные лучи слепили так, что Тайке пришлось прикрыть глаза ладонью.

– Вот, значит, как войска Доброгневы прошли в Дивье царство… Это что, золото?

– Пирит, золотая обманка, – презрительно проронил Кощеевич. – Это и будет твоим заданием, мой пернатый друг. Впрочем, подробности потом. Нужно найти остальные составляющие, иначе план не сработает. Налюбовались? Пойдем дальше. Э-эй! Не зевай! – Он вдруг грубо оттолкнул Тайку от окна, так что та аж вскрикнула:

– Ай! С ума сошел! Больно же!

Пушок взмыл, заметался и повис вверх ногами на запыленной портьере.

– А-апчхи!

– Могло бы быть еще больнее, – процедил Лис сквозь зубы.

Над карнизом появилась треугольная голова – черная с зелеными полосками. Змейка-кощейка раскачивалась из стороны в сторону, угрожающе высовывая раздвоенный язык.

– Какая пакость… – Чародей оттащил Тайку к противоположной стене. – Но она-то нам и нужна. Рыжий, поймай тварюку! Только осторожно: она очень ядовита.

– Кто, я? – Пушок закатил глаза, пытаясь изобразить обморок, но Лис ему не поверил:

– Ты ж сова! Ну, хотя бы наполовину. А совы ловят змей. Хочешь сказать, ты хуже какой-то там птички? Давай: грудь колесом, когти наголо – и вперед!

– А вдруг она меня цапнет?… – простонал коловерша.

– Для человека ее укус смертелен, а для тебя – нет. Но лучше не позволяй ей запустить в тебя зубы – будет больно. И, скорее всего, ты не сможешь двигаться какое-то время. Возможно, потеряешь сознание.

– Эй-эй, это вообще не утешает! Да и зачем ее ловить? Давайте просто закроем окно, она там, мы – тут, и все довольны.

Пушок выпутал лапы из портьеры и перепрыгнул на створку.

– Затем, что она – важная часть моего плана. К тому же эта гадина подколодная поползет и доложит о нас Доброгневе, если ее не поймать. Увы, я ненавижу змей, – виновато развел руками Лис. – Придется кому-то из вас. Ведьма, давай ты, если наш пернатый друг такой трусишка.

Тайка со вздохом шагнула вперед, и тут Пушок заголосил:

– Нет! Тая, не делай этого! Помрешь ведь во цвете лет! Я сам! Рискну, так сказать, здоровьем!

Зажмурившись, он упал на змею камнем, точно коршун. Как ни странно, не промахнулся. Миг – и в его когтях обвис черно-зеленый шнурок с высунутым языком.

– Глаз-алмаз! – поднял Лис большой палец. – А теперь, прошу, держись от меня с этим подальше. Кыш-кыш!

Он зашагал по коридору, ускоряя шаг. Ишь, какой длинноногий! Тайке пришлось перейти на бег трусцой, чтобы за ним поспеть.

– Далеко еще?

Она совсем запыхалась. Кощеевич остановился в конце коридора, и Тайка с разгону влетела прямо ему в спину носом.

– Почти пришли. – Лис указал на деревянную двустворчатую дверь, потом щелкнул пальцами, и та приоткрылась. – Добро пожаловать в библиотеку. Любишь читать?

– Люблю. Но здесь, небось, все на навьем…

– На всяком-разном.

Он подтолкнул замешкавшуюся Тайку в спину, посторонился, пропуская Пушка с добычей, и только потом вошел сам. Замок за его спиной сухо щелкнул, подчиняясь волшебному слову. По второму приказу Лиса факелы в стенах вспыхнули зеленоватым огнем – колдовским, холодным. Ну конечно – кто же будет зажигать настоящий, когда кругом фолианты да свитки?

К слову, книг в библиотеке оказалось не так-то много. Значительно меньше, чем Тайка себе представляла: всего несколько полок. Все прочие шкафы были забиты разным хламом. Ей удалось разглядеть сквозь пыльное стекло валяную шапку с дырой на макушке, зачерствелый ломоть хлеба и даже недовязанный носок. У стены стояло нечто большое и плоское, то ли картина, то ли очередное зеркало, накрытое небеленым полотном. Рабочий стол посерел от пыли, на полу валялось сломанное перо, а в высохшей чернильнице покоились дохлые мухи. С потолка клочьями свисала паутина, и пахло противно – какой-то затхлостью.

– Больше похоже на кладовку… – разочарованно протянула Тайка.

– Я же говорю: меня давно не было дома, – Лис уже закопался в какой-то из ларей, поэтому голос его прозвучал приглушенно. – О, вот же они, родненькие!

С торжествующей улыбкой он явил на свет маленькие, будто детские, гусельки. Пятиструнные, с резьбой. Прямо как из музея народных промыслов.

– Помирать, так с музыкой! – Пушок кружил над его головой, по-прежнему сжимая в когтях обморочную змею. – А когда уже можно будет сесть? Я ж тебе не колибри, чтобы всю жизнь в полете провести. Да и жрать уже охота.

Тайка представила себе колибри величиной с коловершу и хихикнула: это ж какого размера должны быть цветочки? Впрочем, смех был, скорее, нервным. Лис что-то замышлял, но, по обыкновению, скрытничал, и это ей совсем не нравилось. Да и место было жутковатое – не знаешь, откуда беды ждать…

Кощеевич со вздохом достал из ларя хрустальный стаканчик и протянул Тайке: Вот. Выдавите сюда немного яда. В ящике стола перчатки есть. Непрокусываемые.

– Но… я не умею.

– Ой, да там ничего сложного: она должна как бы укусить стакан, понимаешь? Вон даже крышечка есть из пергамента, чтобы удобнее кусать было.

– Я тебя сейчас сам за нос укушу! – посулил Пушок, грозно вращая глазами, но Лис только отмахнулся:

– Не страшно. Ты не ядовитый.

А Тайка уперла руки в бока:

– Значит, так: я не буду ничего делать, пока ты не расскажешь, зачем это нужно!

– У нас нет времени на объяснения. – Лис закатил глаза к сплошь покрытому паутиной потолку. – Ты мне что, не доверяешь?

– Ну, как сказать… Больше, чем раньше, конечно.

– «Больше, чем раньше», – надувшись, передразнил Кощеевич. – Вот и помогай после этого людям… Яд нам нужен, чтобы испортить зеркало Доброгневы. Ты же не хочешь, чтобы она еще больше упырей отправила под стены Светелграда? Твоему деду и так хлопот хватает. Уж помоги ему – ты ж дивья царевна!

И от этого обращения у Тайки аж в груди кольнуло. Так ее Яромир называл. Где он теперь, что с ним сталось?…

– Не называй меня так! – Шмыгнув носом, она выхватила стаканчик из его руки. – И вообще отойди от стола. Тут не место трусам, которые змей боятся! Где эти твои перчатки-непрокусайки?

Обида была похожа на песок на зубах – сжимаешь их и скрипишь, чтобы не пролить ни слезинки. А колкие слова на языке так и вертятся.

По правде говоря, Тайка и сама змей не жаловала. Не до фобии, конечно, но…

Может, потом она извинится перед Лисом за «труса», но не сейчас – в горле и без того стоит ком, и руки дрожат даже в перчатках.

Пушок, подлетев, завис над столом и курлыкнул:

– Ты сможешь! Зря, что ли, в детстве гадюк ловила?

– Вообще-то это была не я, а Леха-хулиган. И не гадюк, а ужиков.

Тайка хоть и отнекивалась, а Лехины наставления все-таки припомнила. Мол, бери змею за шею, у самой головы, чтобы не цапнула.

Вдох. Выдох. Главное – помнить, что она делает это ради благой цели… Змейка-кощейка в ее руках напряглась, извиваясь. Очнулась, значит. Эх, была не была!

Р-раз! – острые зубы впились в пергамент, и по прозрачной стенке стаканчика стекло несколько капель яда. Ай! Проклятущая змея все-таки извернулась – наверное, Тайка держала ее не очень крепко – и впилась в перчатку. По библиотеке разнесся пронзительный визг – Тайка не сразу поняла, что это кричит она сама, – а змея отлетела в заботливо подставленный Лисом ларь. Щелк – крышка захлопнулась. Уф, неужто все?!

Тайка поставила стаканчик на стол, с отвращением сбросила перчатки на пол и трясущейся рукой вытерла со лба бисеринки пота.

– Надеюсь, этого будет достаточно?

– Вполне. – Лис поднес стаканчик к глазам, глянул на просвет и улыбнулся. – Молодец, ведьма.

Измученный Пушок всей тушкой шмякнулся ей на плечо и простонал:

– Божечки-кошечки, я весь испереживался…

– Отдохните, а я пока поколдую.

Кощеевич исчез за шкафом вместе со склянкой. Вскоре оттуда донеслось тихое пение.

Девушка не заставила себя уговаривать – опустилась в кресло, а коловерша, пристроившись у нее под боком, заурчал. Она сама не заметила, как задремала, – слишком уж много испытаний уготовил для них этот день. И ведь он еще не кончился!

Очнулась Тайка оттого, что Лис потряс ее за плечо:

– Просыпайся, ведьма, не то самое интересное проспишь!

Зевнув, она огляделась:

– А где Пушок?

– На задании.

Кощеевич отошел к стене и сдернул небеленое полотно. Да, все-таки это было зеркало. Не каменное, а самое обычное, немного потемневшее от времени. А вот рама…

– Она что, костяная?! – ахнула Тайка.

Лис дернул плечом:

– Ну, костяная. А что такого?

– У нас обычно рамы деревянные делают. Или металлические.

– Так то у вас. А это, между прочим, любимая Кощеева игрушка. Не ожидала же ты в Нави встретить плюшевых единорогов?

Лис приложил ладони к мутной поверхности и закрыл глаза. Некоторое время он молчал, и Тайка тоже не решалась нарушить тишину: а вдруг помешает какому-нибудь колдунству?

Наконец чародей обернулся сам:

– Я связал два зеркала между собой. Теперь все, что отразится здесь, покажет и то, что во дворе. И еще звук усилится многократно. Спою – весь замок услышит.

Она захлопала в ладоши:

– Ух ты! Прямо как трансляция.

– Тра… что? – Брови Кощеевича поползли вверх. – Снова какая-то магия смертных?

– Ну, вроде того. Про интернет слышал? Это тоже типа сеть, как ты между зеркалами сделал, только вместо зеркал – другие устройства. Через них можно изображение и звук передавать так, чтобы весь мир увидел и услышал.