Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава двадцать восьмая Птичка в клетке

Чутьё Лиса не подвело: он снова успел проснуться за миг до беды и вскочить с ногами на деревянный ящик, служивший ему постелью. На полу темницы копошились змейки-кощейки. Чёрно-зелёные, самые ядовитые. Он переместил жизненную силу в оковы на руках и показал змейкам кукиш:

– Что, съели, гады ползучие?

Но сердце не унималось, колотилось как бешеное. А вдруг вверх полезут? Чем их тогда сбрасывать? Не босыми же ногами? Может, цепью, как скорпионов на той седмице?

Такие подарочки ему присылала Доброгнева – верная продолжательница Кощеевых традиций. Лису не давало покоя, что сестра воцарилась в Нави. Но ничего, придёт время, и они поквитаются. Несмотря на скорпионов и змей, а также твёрдое, едва присыпанное соломой, ложе и скудную пищу, сейчас ему было безопаснее в дивьей темнице, чем на воле.

К его счастью, царь Радосвет с Доброгневой знаться не пожелал – видно, запомнил их первую встречу в Волколачьем Клыке. Тогда она чуть не прибила Лиса, который нёс за плечами в плетёном коробе глупого маленького волчонка, случайно попавшего в Навь. Сколько воды утекло с тех пор…

Змейки-кощейки потянули треугольные головы вверх, и Лис затопал ногами – может, не полезут, испугаются? Но пока, кажется, он боялся их больше, чем они его.

И в такие моменты Смерть всегда была рядом.

– Здравствуй, суженый. Опять по твою душу приползли? Ай-яй-яй. Не надумал ещё освободиться? Одно твоё слово – оковы разомкнутся, решётки рассыплются.

– Я уже сто раз говорил: нет!

– Ну мало ли, вдруг передумал?

– А Доброгневу тоже ты надоумила подсылать мне всякую пакость? – Лис угрожающе зазвенел цепью, и ползучие твари отпрянули. Ага, и на вас управа найдётся!

– Что? Нет. Она и сама прекрасно справляется. – Марена присела на край ящика и почесала лобик одной из змеек. – Ути, моя хорошая…

Лиса аж передёрнуло.

– Зачем явилась?

– На тебя посмотреть. Соскучилась. Давненько не виделись. У тебя, вижу, уже и волосы отросли. Тебе так намного лучше.

– Непременно скажу об этом дивьим, когда они в следующий раз решат меня обкорнать.

– Не злись, дорогой. Нельзя сейчас злиться. Дни стоят особенные – солнцеворот как-никак. В это время судьбы так быстро плетутся, что даже я не знаю, кого забирать, а кто ещё поживёт. Вот и пришла на всякий случай: за тобой последить да проводить, ежели вдруг помрёшь.

– Я бессмертный! – Лис беспрестанно звенел цепью, только бы не слышать шипения змей. Во рту у него пересохло, а кувшин с водой, как назло, остался стоять в другом углу камеры – на ящике поменьше.

– Самому не надоело повторять одно и то же? – Марена запрокинула голову, словно собираясь засмеяться, но передумала. Её взгляд стал серьёзным, цепким – от такого мороз бежал по жилам. – Пора было уже понять, что бессмертия не существует. Это просто отсрочка. Так какая разница: сейчас или потом?

– Вообще-то очень большая!

– Я это вот к чему: если ты не хочешь освободиться, чтобы бороться дальше, может, настало время прекратить страдания? Только скажи, и мы твою ниточку Чикчик.

– А может, мне нравится страдать. – Лис уже привык перечить Марене во всём.

Конечно, плачевное положение было ему не по нутру. Но он подбадривал себя, что это не навеки. Он обязательно выберется – без помощи Смерти. Сам.

Марена скривилась, глаза полыхнули синим огнём, но тут же потухли. Ага, значит, злится. Лис усмехнулся.

– Чего смеёшься?! – тут же вскинулась она.

– Да вот подумал, почему в народе говорят «дёргать смерть за усы»? У тебя ведь нет усов.

– Дуралей! – фыркнула Марена. – Коли зубоскалишь, значит, на самом деле почти в отчаянии. Напомню тебе другую поговорку: хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. И это всегда оказываюсь я. Загляну к тебе попозже.

– Уже уходишь? Даже водички не попьёшь?

Последняя шпилька осталась без ответа. Наверное, Марена её уже не услышала.

Уф, спровадил. Одной проблемой меньше. Как бы теперь ещё разобраться со змеями?

Помощь пришла нежданно-негаданно. Сверху из маленького зарешеченного окна, сквозь которое было видно лишь кусочек неба, послышалось карканье, и в темницу протиснулись три вороны. Лис и ахнуть не успел, как они уже налетели на змеек. Острые когти и мощные клювы сделали своё дело – ни одна гадина не уползла.

– Вот это да! – Он вытер вспотевший лоб. – Спасибо, пернатые. Вы вещуньи или как?

Одна из ворон повернулась боком, и Лис чуть не брякнулся с ящика. Белое перо!

– Май! – крикнул он.

Ноль реакции.

– Вертопляс?

Опять ничего. Ворон больше интересовала солома, в которой при желании можно было отыскать несколько колосков.

Лис обессиленно сполз спиной по стене и сел, поджав ноги.

– Слушай, я знаю, кто ты. Даже если ты сам ничего не помнишь, просто поверь мне. Мы давние друзья. Я бы даже сказал – лучшие. Ты не представляешь, как мне тебя не хватает. Но я рад, что ты меня нашёл. Даже если ты стал самой обычной птицей, по крайней мере, ты не один. Вон какая у тебя компания. Кстати, откуда вы узнали, что я в беде? Другие птички рассказали?

Даже будучи в тюрьме, Лис по старой привычке подкармливал птиц. Делился с ними крохами скудного пропитания, размачивал корки. Однажды к нему прилетала зорёвка и даже пела, сидя на окне. Для неё Лис ловил мушек и припасал на будущее. Может, она и воронам поведала о его судьбе?

– Послушай, Май, ты прилетай ещё, ладно? Я добуду вкусненького. Главное, дивьим на глаза не попадайся. И в Навь лучше не летай, там теперь Доброгнева всем заправляет. Помнишь её? Хорошо, что не помнишь. Я бы и сам рад забыть, да не могу…

Ворона слушала его, склонив голову набок. Две её товарки улетели по каким-то своим птичьим делам, а эта – осталась. А когда Лис замолчал, закаркала в ответ.

– Увы, я не понимаю, что ты говоришь, друг мой. Придётся выучить вороний язык. Шучу, конечно. Может, и есть такие заклятия, но я тут колдовать не способен, – кивнул он на зачарованные оковы.

Ворона снова закаркала – теперь негодующе. А может, Лису просто хотелось так думать.

– Да, мне тоже не нравится. Ты как, не нашёл себе подружку? Может, вывел маленьких вороняток? А может, стал советником у какого-нибудь вороньего князя, а? С тебя станется. Жаль, что ты не можешь дать мне совет. Видишь, без тебя всё наперекосяк пошло. Но ты не думай, я не упрекаю… Эх, улетел! Наверное, надоело меня слушать.

Лис уронил голову на руки, но посокрушаться не успел – тут же вздрогнул от резкого окрика:

– Эй! С кем это ты там разговариваешь!

– С птицами, красавица. С птицами. Кстати, ты принесла семечек?

– Да. Стой там, не вздумай приближаться.

Радмила осторожно просунула кулёк сквозь прутья и бросила на пол.

Это происходило уже не в первый раз, и Лис послушно сидел в своём углу. Грозная Северница тоже любила птиц, но, когда он попросил её об одолжении, сперва не поверила. Всё пыталась вызнать, для каких таких чародейских дел пленнику понадобились зёрна, семечки и ягоды. А потом услыхала, как поёт зорёвка. Оказалось, по дивьим поверьям, те не могут петь на окне дурного человека. Вот свезло так свезло! Врагом Северница его, конечно, считать не перестала, но гостинцы для пернатых друзей приносила исправно.

– С праздником тебя. Я слыхал, Вершина Лета сегодня.

– Откуда слыхал? Кто сказал?

– Не беспокойся, со мной мало кто разговаривает. Боятся. А про праздник птички напели, – улыбнулся Лис.

– Разве ты знаешь язык птиц?

Северница шуток не понимала, её серьёзность порой умиляла его, порой раздражала – в зависимости от настроения. Но сегодня настроение было хорошим, поэтому Лис кивнул на стену, где угольком отмечал минувшие дни.

– Да посчитал я, посчитал, успокойся. А зачем ты пришла? Неужто сплела мне венок?

– Ещё чего! – Северница упёрла руки в бока. – Ты мне кто? Суженый, что ли?

– Пока нет, но это легко исправить, – подмигнул Лис. – Нас так много связывает…

– Не зарывайся. Оттого что ты научил меня паре заклинаний, мы не стали ближе.

– Это с какой стороны посмотреть.

– Тут и смотреть нечего! – топнула она ногой. – Ты мой пленник, я твоя тюремщица.

– Или я твой наставник, а ты – моя ученица. Чему тебя ещё научить?

Глаза Северницы загорелись. Она оказалась охоча до всяких тайн и наук, а Лис этим воспользовался. Сначала якобы проболтался раз, другой. Потом рассказал, как обошёл золотые нити Лады Защитницы, и рыбка попалась на крючок.

– Расскажи, для чего венец нужен и как им пользоваться, – тогда сплету тебе венок, – подмигнула ему Северница.

Вот за что ещё она нравилась Лису, так это за понимание, что в игры веселее играть вдвоём. И в чародейские, и в сердечные.

– А через костёр прыгать со мной будешь?

– Прости, я уже с другим сговорилась.

– Ох, жестокая же ты девица!

Северница хотела было возмутиться, но тут за окном опять затенькала зорёвка – словно решила помочь Лису. И грозная воительница сменила гнев на милость.

– Послушай, царю не нравится, что ты говоришь так мало. Если так и продолжится, я не смогу больше приходить, а тебя снова отдадут в руки дознавателям.

– Ты хотела сказать, палачам? Как же, помню, помню. А ты, значит, добрый дознаватель?

– Ты прекрасно знаешь, кто я и о чём толкую. Не в моей власти указывать Радосвету, что ему делать. Сегодня он согласится со мной, а завтра передумает.

– Порой мне кажется, что все цари – самодуры, – фыркнул Лис.

– Даже ты?

– Вообще-то я княжич по праву рождения и никогда не называл себя ни царём, ни князем.

Северница присела на скамеечку возле решётки, которая появилась там недавно – когда их разговоры стали долгими.

– А почему, кстати? Боишься ответственности? Ишь, вскинулся. Правда глаза колет?

– Нет. Просто князь – это Кощей. Я не хочу иметь с ним ничего общего. А ещё мне важно, чтобы матушка присутствовала на коронации.

– Тогда почему бы тебе не рассказать, как разморозить ледяные статуи? Глядишь, смилостивится царь и одолжит тебе перстень Вечного Лета. Я же верно понимаю, что он как раз для этого ритуала и нужен?

Лис подошёл ближе к решётке, налил себе воды и порадовался, что Северница впервые не шелохнулась, когда он подкрался ближе. Хорошо. Значит, постепенно приручается.

– Верно, красавица. Но не только он.

– А что ещё?

Пленник рассмеялся, погрозив ей пальцем:

– Ты слишком торопишь события, дорогая. Я ещё не готов.

Северница рывком встала.

– А если я дам слово? Ты знаешь ему цену, ведь мы сражались в колдовском круге!

– Ага. Только ты сама сказала, что указывать Радосвету – не в твоей власти. Вот он откажет, и что тогда?

– Я его уговорю.

– Ты настолько веришь царю, что готова за него поручиться честью? В таком щекотливом вопросе? Любая его блажь, и ты будешь опозорена. Я бы на твоём месте не стал так рисковать.

Лис знал, что воительница помешана на вопросах справедливости, но пока припасал этот козырь в рукаве. Когда-нибудь ей придётся узнать, что цари и их законы не всегда справедливы. Пока же важнее было заронить ещё одно зерно сомнений. И это удалось.

– Пожалуй, ты прав… – протянула Северница после некоторых раздумий. – Моя честь слишком дорого стоит, чтобы ставить её на кон вот так… Радосвет – мой добрый друг и хороший человек. Но он ещё и царь. Мне не всегда понятны его суждения и помыслы.

– Наши мудрецы говорят: «У князей не бывает друзей, только подданые», – поддакнул Лис и, кажется, перегнул палку.

Северница упёрла руки в бока:

– Это что же, ты меня против царя настраиваешь, гад?!

– Я? И в мыслях не было!

Невинное выражение лица, увы, не обмануло воительницу.

– У нас тоже кое-что говорят: не связывайся с полукровками. Им обмануть или предать – раз плюнуть. Хватит этой болтовни. Пусть дальше с тобой царские дознавателя беседуют.

– А знаешь, почему так говорят? – Лис прижался лицом к решётке. – Всё потому, что, когда в одном человеке сливается кровь разных народов, получаются самые сильные чародеи. За это нас не любят и норовят оболгать. От зависти, понимаешь. Разве это справедливо?

Последнее слово он выкрикнул почти отчаянно, и Северница вздрогнула. Они встретились взглядами, и Лис увидел, как её щёки заливаются краской. Прежде такого не случалось. Больше он ничего сказать не успел. Северница поспешно отвернулась, пряча лицо в тени, и, не прощаясь, поспешила наверх – прочь из затхлого подземелья.

* * *

Через три дня пришли царские дознаватели. Пускали в ход плеть и батоги. Били до потери сознания, потом окунали в ведро с водой, приводили в чувство и снова били. Но до изобретательности Второго им было как пешком до луны. Лис давно выучил их вопросы, так что смог бы повторить их без запинки.

«В чём сила венца и как её использовать?»

«Как разрушить чары вечного льда?»

«Что собирается делать княжна Доброгнева?» (Это Лис и сам хотел бы знать.)

«Живы ли и где заточены Светлояр, Даромил и Ладонег?» (Кто это такие вообще? Может, дивьи соглядатаи?)

И даже: «Где находится твоя смерть?»

Однажды Лис ответил:

– Прямо за твоим плечом.

Потому что так оно и было.

В другой раз тоже честно сказал:

– В ножке стола.

Потому что знал: не поверят.

Ходили слухи, что кто-то из дивьих героев даже добрался до острова Буяна, чтобы проверить, нет ли там сундука, зайца и утки. Как им удалось там оказаться, история умалчивала, а Лис, узнав о неудачном путешествии от Северницы, хохотал, как ненормальный.

– Ха! Стал бы я повторяться! Я же не дурак.

Признаться, он не ожидал, что воительница выполнит угрозу и отдаст его палачам. Они же в последнее время неплохо ладили. И как бы Северница ни старалась это скрыть, а искры между ними пролетали. Лис хорошо это чувствовал, и даже его неспособное любить сердце порой пропускало удар от её улыбки. А как она злилась, когда Лис посулил, что выберется из темницы и украдёт её в жёны! Он не собирался делать ничего подобного, но в гневе Северница становилась особенно красивой, и он просто не упускал случая ею полюбоваться. Она так и не узнала, что потом Лис корил себя за эти слова, потому что именно так сказал бы Кощей.

Сегодня вот опять вспомнилось, и к горлу подкатил удушливый стыд. Не только за ту глупую шутку: за все поступки, которыми отец гордился бы. В такие моменты лучше всего было забыться сном, дав отдых измученному телу. Лис вертелся и так и сяк на своём ящике, но не мог найти положения, в котором боль была бы не такой сильной. Всё тело ныло, дёргалась рассечённая бровь, под правым глазом наливался багровый кровоподтёк. Саднили даже ладони, в которые он впивался ногтями, чтобы не проронить ни звука, – незачем было радовать палачей.

Вдруг над головой раздалось знакомое карканье.

– Вертопляс! – обрадовался Лис.

Он решил, что пока будет называть ворону этим именем, ведь Май спит где-то глубоко в птичьем теле. Проснётся ли когда-нибудь? Одной судьбе известно.

Вещун сел ему на грудь, протянул Лису листок подорожника и тут же упорхнул за следующим. Так перетаскал с десяток и опять раскаркался.

– Хочешь, чтобы я приложил к ранам подорожник? Ладно-ладно, как скажешь. Невелика помощь, но спасибо за заботу.

Сжав зубы, он встал, смочил листья в воде и налепил, куда дотянулся. Странное дело: через некоторое время боль и впрямь утихла. Может, это был не обычный подорожник, а какой-нибудь вещуний? В сказках упоминалось, что вороны ведают, где растут особенные травки – вроде похожие на обычные, да не совсем.

– Ты бы себе тоже нашёл чего-нибудь – для памяти. Хоть поболтали бы: о природе, о погоде… Слушай, а вдруг ты вообще мне чудишься? Мог же я спятить, сидя в этом каменном мешке? Ну, сам посуди. – Лис принялся загибать пальцы. – Сначала папка Кощей. Потом Доброгнева и ее родня всё время меня убить пытались. Матушка заснула вечным сном. Смерть прилипла и не отвязывается. Потом предательство за предательством: Галарид, Маржана, Весьмир, Айен. Всюду рожи упыриные. Ещё и тебя я лишился. Дивья тюрьма, пытки, змеи со скорпионами в подарок от сестры… Я ничего не забыл? М-да. Наверное, всё-таки я того, тронулся. Потому что ещё на что-то надеюсь, цепляюсь за жизнь. А зачем? Не каркай, дружок, не спорь. Даже вороне должно быть ясно, что моя жизнь с самого начала свернула не туда. Эй, ты меня ещё щипать будешь, негодник?! Могу я хоть раз в жизни поныть? Ночами порой не сплю, думаю: за что мне всё это? Не знаешь? Вот и я не знаю.

Вещун слушал внимательно: то каркал, то кивал. Даже если он был порождением воспалённого рассудка, то это порождение неплохо понимало навью речь. А с трактовкой птичьих ответов Лис неплохо справлялся и сам.

– Говоришь, нельзя сдаваться, когда такой большой путь проделан? Да, пожалуй, ты прав. Всякий раз, когда руки опускаются, я думаю: а что, если я сдам назад за миг до рассвета? Ночка, конечно, затянулась. Но, говорят, на севере, в Полуночном краю, по нескольку месяцев кряду солнце вообще не встаёт. А потом так же долго торчит на небосводе, не уходя за окоём, представляешь?…

Забывшись, он потянулся к вороне – Вертопляс, помнилось, любил, когда ему чешут голову. Вещун шарахнулся в сторону, и Лису стало обидно едва ли не до слёз.

– Эх ты! А ещё друг называется…

Он закрыл руками лицо и через некоторое время почувствовал острые коготки на своём колене. Вещун переминался с лапы на лапу, выдёргивал клювом ниточки из его полотняных штанов и совсем не выглядел виноватым.

– Явился не запылился? – усмехнулся Лис. – Ладно, прощаю. Я же великодушный! Вот что мне скажи, мудрая ты голова: а куда подевалась Птица-война? Прежде она мне часто во снах являлась, а сейчас что-то не видать. Неужто правда, чтобы победить эту дрянь, нужно было засадить меня в темницу – и всё? Мир, дружба, солнце, все братаются, битвы остались в прошлом. Неужели это я во всём виноват?

Эта мысль подспудно уже давно подтачивала его сердце, а теперь вдруг взяла и выплыла наружу. Вертопляс, конечно, ничего не ответил. До боли закусив губу, Лис прикрыл глаза, и вдруг перед внутренним взором предстала серая выжженная пустошь Изнанки. Уцелела лишь пара кривых безжизненных деревьев. На затянутых паутиной ветвях поскрипывала открытая клеть – она была пуста. Птица-война всё ещё летала на свободе, а значит, воцарившийся мир был не более чем передышкой – мостиком между былыми и грядущими кровавыми битвами. От этого зрелища стало страшно: ничего ещё не закончилось. А быть может, никогда и не заканчивается? Но одновременно с этим Лис испытал и облегчение. Не его вина, что на всём белом свете не нашлось любви, способной запереть эту клеть.

– Я не виноват. – Он открыл здоровый глаз и, глядя на Вертопляса в упор, повторил уже громче, смакуя каждое слово: – Я. Не. Виноват.

– С кем это ты там болтаешь?

Лис и не заметил, когда с наружной стороны решётки появилась Северница. А ведь обычно узнавал её по шагам. Но сегодня он был слишком слаб для этого, слишком расстроен.

Фр-р-р! Вертопляс стремглав вылетел в окно. Заметила его Северница или нет, пленник решил, что скрывать ему нечего.

– С птичками.

– Боги! Что они с тобой сделали?

– Кто? Птички?

– Да нет же… ох.

Северница ещё никогда не подходила к решётке так близко, не хваталась пальцами за прутья. Бледная и разгневанная – она была сейчас особенно красива, но Лису впервые не хотелось любоваться её красотой.

– Ты об этом, что ли? – Поморщившись, он тронул рассечённую бровь. – Так по твоему приказу. Сама же сказала, что, коли буду и дальше молчать, мною займутся царские дознаватели. Ну как, много ли узнали?

– Я не приказывала ничего подобного. Напротив, просила не мешать. Не веришь? Клянусь честью. Ты знаешь, что я подобными словами не разбрасываюсь. Это сделали без моего ведома.

Лис в удивлении поднял одну бровь – здоровую:

– Да? И кто же тогда прислал ко мне заплечных дел мастеров?

Северница надолго задумалась, а когда Лис уже и не чаял дождаться ответа, обречённо выдохнула:

– Радосвет… Больше некому. Я – верховная чародейка, выше моего слова только царское.

– Не зря я тебе говорил, что с царями следует держать ухо востро, – криво усмехнулся Лис, а Северница с жаром зачастила:

– Я этого так не оставлю. Сегодня же к Радосвету пойду и спрошу, какого лешего! Не хмыкай! Именно так и спрошу! Потому что ты мой пленник, и я за тебя в ответе. Он сам дал мне полную свободу действий, а теперь вдруг ни с того ни с сего решил вмешаться, да ещё и за моей спиной. Так дела не делаются!

В запале она говорила всё громче и громче, пришлось Лису приложить палец к губам:

– Тс-с-с. Вдруг кто услышит?

– Пусть слышат!

– А ничего, что ты крамольные слова говоришь? Меня можешь не убеждать: я верю твоей клятве.

Северница в смятении опустила взгляд и пробормотала:

– Хорошо, коли так. Обещаю, я разберусь.

– Буду весьма признателен. Мне, знаешь ли, не слишком понравилось проводить время с вашими умельцами.

– В последнее время при дворе стало много сторонников решительных методов. – Северница сбавила тон и теперь почти шептала. – Поговаривают, что царь Радосвет слишком юн, неопытен и вдобавок… А впрочем, не важно.

Она вдруг осеклась на полуслове. Наверное, дошло, что пленнику не следует знать, что болтают бояре.

Ему неожиданно захотелось её подбодрить:

– Не вешай нос.

– И это мне говоришь ты?

– Ну, кто-то же должен.

Они снова встретились взглядами и долго смотрели друг на друга – намного дольше, чем позволяли приличия.

Северница нарушила молчание первой:

– Научишь меня ещё каким-нибудь чарам?

– М-м-м, пожалуй.

– Если только тебе не очень больно, – сказала она и тут же спохватилась. – Хотя о чём это я? Ты же воин. Тебе не привыкать к ранам.

– Скорее, всё-таки чародей.

– В наше время это почти одно и то же. Я вот тоже и воительница, и чародейка. И пускай ты враг, но это не мешает мне восхищаться твоими умениями.

– Очень великодушно. А ещё ты достаточно умна, чтобы не отказываться от знаний, которые предлагает враг.

Лис встал и, прихрамывая, подошёл к решётке.

Теперь их разделяло не больше пяди – если не считать, конечно, крепких железных прутьев.

– Хотела бы я знать, почему ты делишься со мной мастерством… – вздохнула Северница.

Вопрос не требовал ответа, но Лис всё-таки ответил:

– Да просто ты мне нравишься, красавица. Чем не причина?

Румянец, вспыхнувший на её щеках, казался ярче, чем перья жар-птицы. Она делано нахмурилась:

– Льстец!

Но в глазах не было ни прежнего гнева, ни возмущения.

Княжич чувствовал, что зашёл уже достаточно далеко, но, по обыкновению, попытался шагнуть ещё дальше. Он накрыл её пальцы на решётке своими и кивнул на цепь:

– Знаешь, я показал бы тебе намного больше, если бы у меня не были скованы руки… Но у тебя же есть ключ?

– О, я ждала этого вопроса. – Северница мягко высвободила ладони и улыбнулась. – Ключ-то у меня, положим, есть. Но ты его не получишь.

– Ну, как знаешь… – пожал плечами Лис. – Тогда сегодня расскажу тебе, как придать удару небывалую мощь. Богатыри неосознанно это делают, а умелый чародей может переместить свою силу в кулак. Пригодится, чтобы отбиваться от назойливых ухажёров. Ну чего ты смеёшься?…

Он принялся объяснять суть заклинания с шутками да прибаутками. А за окном выводила трель за трелью птичка-зорёвка – предвестница рассвета.