Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 356 страниц)

– Ну, я вроде как болел, и ты запрещала мне вставать.

– Ах, ну да… – смутилась она. – И когда мы отправимся на поиски?

– Да хоть прямо сейчас!

Яромир был рад оказаться полезным Огнеславе, да вдобавок ему хотелось размяться. Шутка ли, столько дней проваляться в постели? Туда и здорового уложи – вмиг сил лишится.

Целительница порылась в ящике и протянула ему мешочек:

– Вот, держи. Это всё, что у меня осталось.

Яромир его открыл, принюхался – обычный травяной запах. На вид тоже ничего особенного: хрупкие сухие листочки.

Он свистнул Вьюжку.

– Сможешь такую найти?

Симаргл, сосредоточившись, засопел, потом громко чихнул.

«Ух, забористо. Опасная это трава, Яр. Раз-другой примешь, а потом без неё жить не сможешь. Брось».

– Сам знаю, что опасная. Это не для себя. Ты на вора укажи.

«А, это запросто. Идём».

Вьюжка выбежал наружу, и Яромир, накинув тёплый плащ, устремился следом. Огнеслава тоже не отставала.

Они немного покружили по двору, и симаргл устремился в южную башню.

– Да не беги ты так! – Яромир быстро запыхался.

«Прости, увлёкся».

Вьюжка подождал немного, а потом снова помчался вверх по лестнице. Вот пострел!

Огнеслава взяла Яромира под руку.

– Не подумай чего лишнего. Просто не хочу, чтобы ты со ступеньки брякнулся. Иди как идётся, не спеши – путь тут один.

Её слова успокоили Яромира. И правда, куда он торопится? Но душой он был уже наверху, вместе с Вьюжкой. Очень уж хотелось поскорей вывести вора на чистую воду.

Тем временем симаргл добежал до третьего этажа и остановился возле одной из дверей.

«Здесь! Давай скорее его схватим!»

От нетерпения он рыл лапами пол.

– Но это же покои воеводы! – ахнула Огнеслава.

– Не может быть! – Яромир сперва сказал, а потом вспомнил: Веледар и впрямь занял комнату в башне, чтобы лучше видеть подступы к форту. С запахом ошибиться Вьюжка не мог. Но должно же быть какое-то объяснение? – Э-э-э… Может быть, он сам нашёл вора и отобрал у того бодряк-траву?

Девушка помрачнела:

– Боюсь, что нет. Когда мы в последний раз разговаривали с воеводой – ну, ты слышал, – я всё не могла понять: что же с ним не так? Помнишь, спрашивала, сколько он не спал, осмотреть хотела, а он от меня шарахнулся, как упырь от серебра? Теперь всё сходится. И красные глаза, и руки дрожащие, и гнев беспричинный… Думаю, он уже давно пристрастился к бодряк-траве.

Она зябко обхватила руками локти, и Яромир только сейчас заметил, что целительница выбежала на поиски в одном платье, даже без душегрейки. Он снял плащ и накинул ей на плечи, а в ответ вместо благодарности получил негодующий взгляд:

– Эй, ты ещё не до конца поправился!

– А ты совсем себя не бережёшь. Грейся. А то кто нас лечить будет? Ты не только мне – всему войску нужна.

– Я же тут не единственная целительница, – фыркнула Огнеслава.

– Такая – единственная!

Их глаза встретились, и Яромир почувствовал, будто воздух заискрил. Ему стало жарко – даже без плаща. А губы сами расплылись в улыбке:

– Век бы на твои веснушки смотрел…

Но Огнеслава фыркнула и отвернулась, разрушив волшебство момента.

– Лучше за псом своим смотри. Он сейчас к воеводе подкоп пророет.

– Я тебе совсем не нравлюсь? – тихо спросил Яромир.

– Сейчас не время. Лучше скажи: что делать будем? Обвинить воеводу в воровстве да в дурном пристрастии – это не шутки, можно и головой поплатиться. Но нельзя допустить, чтобы войском безумец командовал. Эх, был бы тут царь…

– И что бы ты сделала?

– Пошла бы к нему, конечно. Рассказала бы всё как есть и потребовала бы суда.

– Ну так я царский побратим,

– И что? Неужто осмелишься вершить суд от его имени? – Огнеслава впервые посмотрела на Яромира столикой восхищения, и он приосанился.

– Уверен, Радосвет не будет против, когда узнает правду.

Яромир шагнул к дверям, собираясь постучать, но Огнеслава схватила его за рукав:

– Один супротив воеводы не ходи.

– Это ещё почему?

– Ты пока слаб, а ему бодряк-трава придаёт сил. Возьми верных людей из своей дружины.

Напоминание о слабости было обидным, но Яромиру пришлось признать, что Огнеслава права.

– Ладно, один не пойду. Только ребятам лучше пока ничего не знать. Пусть на них не ляжет гнев Веледара, коли мы ошибаемся. – Немного подумав, он добавил: – Иди к себе. Я сам с этим разберусь.

– Но…

Яромир мягко перебил её:

– Тс-с. Я не учу тебя лечить, а ты не учи меня делать своё дело.

– Уел. Моими же словами. – Огнеслава вернула ему плащ. – Дерзай, герой. Потом хоть расскажи, как всё прошло. И вот ещё что: не хочу тебя больше в целительской палатке видеть, ясно? Воюй, руби врага да больше не подставляйся. Будь здоров.

Яромир проводил её взглядом, думая: вот заноза-девка, а надо же, как зацепила!

«Тили-тили-тесто…» – пропел симаргл в его голове.

– Ещё и ты зубоскалишь?

«Почему зубоскалю? Радуюсь».

– Нечему тут радоваться… – вздохнул Яромир.

Но Вьюжка его кручины не разделял:

«Да брось, ты ей тоже нравишься».

Вроде слабое утешение, а на душе стало полегче. Словно сквозь тучи вдруг проглянуло тёплое ласковое солнышко.

– Пойдём, друже! – Яромир потрепал симаргла по пушистой холке. – Расскажем всё Радмиле. Уверен, она нам поможет.

Идти было недалече. Шатёр сестры стоял прямо во дворе форта. Удобные комнаты она занимать отказалась, чтобы быть поближе к своему отряду, делить с бойцами тяготы и радости. Яромир прекрасно её понимал, потому что и сам поступил так же. Оттого они и упыриный налёт заметили раньше прочих командиров.

Обычно Яромир никогда не входил к сестре без предупреждения, а тут так спешил, что забылся – распахнул полог. И вдруг услышал мужской голос:

– …о красе ненаглядной даже упыри говорят с томными вздохами. Кто тебе ещё такое предложение сделает? Соглашайся, Северница!

На ладони Радмилы сидела птичка-весточка. А тот, чьи слова она принесла… Теперь Яромир узнал эти вкрадчивые интонации, хотя слышал их всего лишь раз в жизни – там, в снегах, у Медового озера. Неужто его сестра с Кощеевичем спуталась? Да как такое вообще возможно!

Глава двадцать четвёртая Опасная игра

Посылать Севернице птичек-весточек было весело, даже когда она не отвечала. Лис никак не мог забыть, что эта девица осмелилась подослать к нему лазутчика. И какого? Упыря! Это же надо додуматься!

В последнее время ему редко доводилось удивляться: враги стали слишком предсказуемыми. Если бы Смерть на него не обиделась и не вставляла палки в колёса, он давно бы захватил Дивь – в этом Лис не сомневался. С одной стороны, промедление было досадным: он не любил, когда на пути возникали препятствия. А кто любит? С другой же… Раз Смерть нарочно затягивала войну, оставалось лишь получить удовольствие от процесса, играя с дивьими в ястреба и мышку. Ястребом, конечно, был сам Лис. Это ведь не он забился в нору, дрожа от страха.

Сперва он надеялся взять форт измором, но осада не принесла должных плодов. То ли у «мышек» был потайной лаз, то ли молочный источник позволял им не подохнуть с голоду, то ли скатерть-самобранку добыли вместо салфеток, но враги выглядели сытыми, относительно довольными и не собирались просить пощады. Ещё и умудрялись устраивать вылазки прямо у него под носом, чтобы собрать выпущенные стрелы. Поголовье упырей вдвое сократили, негодяи! Ну да ладно, трусливых кровососов не слишком жалко. А внутри крепости всё ещё оставался Энхэ, и эту карту можно было разыграть в любой момент…

Первую птичку-весточку он отправил Севернице просто от скуки.

«Что же ты, красавица, упыря мне подарила да не вернула? Негоже дары обратно забирать. Али он и правда твой жених был? В таком случае – совет да любовь, не смею вмешиваться».

Разумеется, девица ничего не ответила, весточка вернулась ни с чем. Но Лис не унимался. Кто-то скажет: детская забава? Ну и пусть. Ему нравилось думать, что короткие послания выводят Северницу из себя.

Следующая птичка отправилась в дивий форт через три дня.

«Ладно, ладно, я пошутил, не злись. А если без шуток, мне уже самому надоела эта война. Давайте вы просто сдадитесь, и дело с концом? Ой, это тоже шутка была. Знаю-знаю, вы для этого гордые слишком. Но может, поболтаем, а? Всё равно нам тут ещё долго сидеть».

Весточка опять вернулась ни с чем. И в следующем послании Лис не преминул упрекнуть воительницу:

«Пошто птичек обижаешь, красавица? Знаешь же, они хиреют без ответа. А ещё говорят, что это у меня нет сердца! Давай хотя бы в тавлеи поиграем? Сперва твой ход, потом мой – и так далее. Вот увидишь, я у тебя выиграю!»

Каково же было его удивление, когда вернувшаяся птичка прочирикала голосом Радмилы:

«Хватит юлить. Чего ты от меня хочешь?»

И всё, понеслось:

«Я же говорю: давай в тавлеи играть. Мне скучно. Вы так близко, а ворота не открываете, в гости не зовёте, мёдом не потчуете. Я начинаю думать, что вы меня недолюбливаете. Только не говори, что это так, не разбивай мне сердце!»

В ответе Севернице не удалось скрыть гнев. Лис слушал её голос и улыбался: всё-таки взяло за живое, а!

«Было бы чего разбивать! Выходи на бой, коли смелый. Встретимся в чародейском круге, выясним, кто сильней. А то мы в прошлый не закончили».

Становилось всё веселее. Прежде он отправлял птичек под покровом ночи, чтобы те лишний раз на глаза не попадались, а тут не удержался – отправил в тот же день.

«Рад, что ты помнишь, красавица! Да только что мне с того боя? Может, заключим сделку: коли моя возьмёт, пускай царь вручит мне ключи от Светелграда. А коли твоя – забирай Волколачий Клык. И так и этак война закончится. Коли не веришь мне, напоминаю: произнесённое в чародейском круге слово нерушимо. А я тебе и без того верю. О чести твоей, как и о красе ненаглядной, даже упыри говорят с томными вздохами. Кто тебе ещё такое предложение сделает? Соглашайся, Северница!»

Самое обидное, что послание осталось без ответа. А жаль! Ведь так старался, выплетая кружевную вязь слов.

Впрочем, Лис уяснил ещё с детства: если забава стала приносить больше досады, чем радости, ну её, эту забаву. Тем более что и Энхэ вон уже который день бьёт копытом, как молодой жеребец. Видать, тоже одурел от скуки, в осаде сидючи. Так что шутки в сторону, пришла пора приниматься за дело!

Лис налил себе чашку горячего вина и устроился у волшебного зеркала. Время шло, но верный лазутчик никак не выходил на связь. На душе становилось всё тревожнее: а вдруг раскрыли? Сейчас это было бы очень некстати. Уже и чашка опустела… Наверное, сегодня ждать бессмысленно. Со вздохом Лис спрятал зеркало в сундук. И тут в шатёр ворвался запыхавшийся Оджин:

– Княжич, там к тебе…

– Не трудись, я сам доложусь. – Полог вновь откинулся, пропуская Энхэ. – Я вернулся.

Лис был одновременно рад и не рад его видеть. Хорошо, что старый приятель жив-здоров. Но какого лешего он здесь, а не в дивьем форте? Очень подмывало так и рявкнуть, но Лис нашёл в себе силы вежливо (впрочем, не без ехидства) поинтересоваться:

– Какими судьбами? Никак, дивьи сдаться решили, а тебя посредником выбрали?

– Ах, если бы… – Энхэ снял шапку и поклонился. – Опасно мне там стало оставаться, княжич. Прошёл слух, что кто-то из навьего стана отправляет птичек-весточек. Все всполошились, забегали, стали соглядатая искать. Лучников на стены снарядили, чтобы те пичужек выцеливали. А как дошло до личных досмотров, я решил, что пора убираться подобру-поздорову. Найдут у меня навье зеркало – ни за что не поверят, что трофей.

Тут Лис немного смутился: выходило, что это он заигрался так, что собственного лазутчика бежать вынудил.

– А кто тревогу поднял?

– Смешно сказать, но Волчата. Беспокойная молодёжь. Доложили своему командиру Яромиру, тот сперва отмахивался, но от таких настырников разве отделаешься? Вот и пришлось ему развернуть поиски. На пару с Северницей. Это сестра его, ежели помнишь.

– С Северницей?! – рассмеялся Лис. – Тогда понятно, отчего такая шумиха. Это на воре шапка горит.

Глаза Энхэ округлились:

– Хочешь сказать, Северница из наших?…

– Увы, нет. По правде говоря, она и отвечала мне скупо. Могла бы быть и полюбезнее. – Лиса веселило, что его незатейливая забава приняла такой оборот. Даже несмотря на то, что это сулило трудности. – Зря ты удрал. Она всё это для виду устроила, чтобы подозрения от себя отвести. Возвращайся, пока не поздно. Скажешь, мол, увидел за стенами навьего негодяя, погнался. Можем дать тебе какого-нибудь пленника для пущей убедительности. Иначе все планы огнепёскам под хвост.

– А вот и нет, я всё уладил. – Энхэ по-молодецки пригладил крашеные волосы. – Ты же хочешь, чтобы ворота открыли изнутри? На третью ночь Веледар это сделает.

– Воевода?! – Тут уже настала очередь Лиса таращить глаза.

– Он наш со всеми потрохами.

– Вот это ты молодец, удружил! – Лис хлопнул его по плечу. – Дай-ка подумать… Его ведь можно и выгоднее использовать. С такой властью Веледар нам не только форт может сдать, но и Светелград преподнести на блюдечке.

Энхэ погрустнел:

– Боюсь, ничего не выйдет. Сместят его скоро. Счёт не на дни, но я бы дал седмицу-другую, не больше.

– Неужто заговор? – восхитился Лис.

Ему нравилось думать, что среди дивьих царит разлад. Пусть пожирают друг друга изнутри, он с удовольствием полюбуется.

– Не, он просто командовать уже не сможет. Я его на бодряк-траву подсадил. Стащил запас у их главной целительницы и добавлял в бражку понемногу. И через малый срок Веледар уже готов был не то что форт – мать родную продать за глоток моего отвара. Уходя, я забрал остатки с собой и сказал: ворота откроешь – получишь. А проболтаешься кому – пеняй на себя. Будешь рыдать и корчиться, ничего не поможет.

– Хм… Ну смотри у меня. Коли твой план не сработает, не погляжу на былые заслуги. Казню за дезертирство, чтобы другим неповадно было место службы без моего приказа оставлять.

Энхэ сглотнул вставший в горле ком.

– А коли сработает?

– Тогда награжу, – ухмыльнулся Лис. – Проси, чего хочешь, я исполню!

Эта забава тоже заставляла кровь быстрее бежать по жилам. Всё или ничего? Теперь только так он мог чувствовать вкус к жизни – играя со смертью и судьбой. Чужими. Потому что со своими не получится.

– Это сейчас нужно сказать? – Энхэ был бледен, но глаза горели так, словно он сам бодряк-травы объелся.

– А когда ещё? Когда знаешь, к чему стремишься и что можешь потерять, то и дело живее идёт.

И Энхэ, зажмурившись, выпалил:

– Хочу твоим советником стать, княжич! Как Май. Правой и левой рукой на долгие годы. – И, пока Лис стоял с разинутым ртом, успел добавить: – И заклятие это дурацкое с волос убрать. Не желаю больше дивьим притворяться. Ажно в зеркало смотреться противно.

– Будь по-твоему.

Лис проглотил рвущиеся наружу возражения. В ушах стучала кровь. Никто не сможет заменить ему Мая. Никто! Но он сам сказал: «Проси, чего хочешь». За язык не тянули. Увеличиваешь ставки – будь готов, что судьба ответит тем же. А слово придётся держать. Иначе какой смысл в этой игре?

* * *

В назначенную ночь всё прошло как по маслу. Ворота распахнулись перед навьим войском, и вскоре во дворе послышались яростные крики, мечи зазвенели о мечи, в воздух поднялись тучи стрел, а от полыхающих шатров стало светло, как днём. Зазевавшихся и обескураженных противников топтали конями, морозили заклятиями. К веселью присоединились даже некоторые упыри – то ли Марена всё-таки позволила им вмешаться, то ли кровососы ошалели от близости лёгкой добычи.

Дивьего воеводу Энхэ подхватил в седло, словно куль с мукой, и вывез из боя. Лис приказал сохранить тому жизнь. Хотелось потолковать с предателем, прежде чем тот окончательно обезумеет от своего дурмана.

– Отходим! – Во всеобщем гвалте Лис расслышал голос Северницы, а потом увидел её саму и послал воздушный поцелуй, за который был награждён гневным взглядом.

Тут же, будто чирей на носу, откуда-то выскочил её брат и заорал:

– Кощеевич здесь! Целься!

– Ну и зачем так кричать? – пробормотал Лис себе под нос. – Что мне сделают твои стрелы?

А внутри что-то ёкнуло: а вдруг сделают? Да, он бессмертный. Но без волшебного венца даже в кощеевом панцире чувствовал себя голым. Ещё и болтался в нём, словно язык в колоколе, – отцовская броня была Лису велика, и это не добавляло уверенности.

На всякий случай он развернул коня, мысленно уговаривая себя: это не трусость, просто осторожность. Вон царь Радосвет тоже на передовую не спешит, значит, и мне не надо. Май сколько раз наказывал не лезть на рожон? Вот то-то… По правде говоря, от этих мыслей самому было тошно, но, когда Яромир рыкнул: «Пли!» – и новая туча стрел устремилась туда, где Лис только что стоял, он был уже за стеной форта и вдобавок надёжно укрыт заклятием отвода глаз.

– Зайчишка-трусишка! – раздался смех из темноты.

Лис узнал голос и завертел головой:

– Рена?

Смерть и не подумала явиться. Зато над фортом раскинула крылья Птица-война. Только теперь она была размером уже с целого Горыныча. Видать, подпиталась ненавистью, вот её и распёрло. Глядишь, скоро всё небо собой закроет.

Одного взгляда на эту тварь хватило, чтобы у Лиса закружилась голова и он свалился с коня.

– Княжич! – бросился к нему Оджин. – Ты ранен?

Лис помотал головой. Перед глазами всё плыло, а слова и звуки битвы доносились глухо, будто через толщу воды.

– Заклятием ударило? Эй? Скажи, что делать!

Хотел бы он знать. Всё нутро вдруг скрутило, Лис закашлялся, и его вывернуло на снег.

– Отравился ненавистью, – поцокала языком Смерть, склонившись над ним. Наконец-то эта негодяйка соизволила появиться. – С твоим отцом тоже такое было. А знаешь почему? Потому что меня не слушался. Перестань сопротивляться, и мы станем друзьями, как прежде.

– Не знал, что вы с Кощеем ссорились. – Тяжело дыша, Лис вытер губы. На перчатке осталась кровь. – По правде говоря, я думал, что мы помирились, когда ты вернула мне голос.

– Ты забыл кое-что важное.

– Что же?

– Извиниться за то, что украл у меня своего друга. – Марена сплела руки на груди и вздёрнула нос.

Лис в очередной раз подивился: как же так? Вроде древнее создание, а ведёт себя как обычная девчонка. Прежде это казалось ему милым, а сейчас вдруг стало пугающим. Кто знает, на что способно обиженное божество. Быть может, и правда стоит решить дело миром? Извинения – это всего лишь слова. Их можно сказать, даже когда не чувствуешь за собой вины. Подумаешь, ещё одна ложь…

Но был ещё один вопрос, который волновал его гораздо больше:

– А что решил отец? Подчинился тебе?

– Как же иначе? – хмыкнула Смерть. – Я ведь старше, мудрее и могущественнее.

– Тогда я не подчинюсь!

Откуда взялись силы перечить? Лис и сам не понимал. Но твёрдо знал одно: он ни за что не станет повторять судьбу Кощея. Эта яростная мысль оказалась сильнее любого здравого смысла, сильнее страха. Даже сильнее Смерти.

– Как знаешь… – процедила Марена сквозь зубы. – Только увидишь – всё равно выйдет по-моему. Друг твой улетел, ни тебе, ни мне не достался. А без меня ты победы не дождёшься.

– Подумаешь! Я и без упырей смогу победить!

Лис чувствовал, будто на плечи давит каменная плита, его скрючило под тяжестью этого груза. Перед глазами колыхалось алое марево. А может, это полыхал форт на Коловершьей горке? Брёвна трещали и шатались, в воздух то и дело выстреливали снопы искр. Кто-то отчаянно кричал:

– Уходим! Уходим!

– Назад, огнепёска вас дери!

Частокол начал заваливаться, но Марена щёлкнула пальцами, и всё замерло. Время встало. Вокруг стало серо и безжизненно, словно мир присыпало пеплом и затянуло паутиной. Лис уже знал, что это Изнанка. Та сторона. В этом мире Смерть обладала истинным лицом, при взгляде на которое кровь стыла в жилах.

– Тебя сейчас пришибёт. И этого твоего, – кивнула она на Оджина, – тоже. Хочешь его спасти?

– Сама говорила, что это против правил, – пожал плечами Лис. – Если его нить обрывается здесь, я не должен мешать.

– До чего же ты упрямый! – Марена топнула ногой. – А что ты скажешь, если дивьи больше не будут умирать? Я их отпущу. Не навсегда, конечно. Лишь до той поры, пока Дивь не победит Навь.

– Ты не сделаешь этого! – ахнул Лис. – Так нечестно!

– Так давай помиримся. Ну что ты? Поплакать вздумал? Не плачь. Иди ко мне, дай обниму. – Голос Смерти звучал ласково и маняще, но Лис больше не верил ей. Кощей делал точно так же: давил, угрожал, а когда выходило, как он хочет, улыбался: «Молодец, хороший мальчик». А потом всё повторялось.

– Да иди ты к чёрту! – Лис не ведал, кто таков этот «чёрт», но его порой в сердцах поминала мать. Словечко из Дивнозёрья показалось ему более обидным, чем привычные навьи ругательства. А значит, более подходящим.

В тот же миг время продолжило бег, и горящая стена с грохотом обрушилась на него.

* * *

– Княжич! – позвал из темноты Энхэ.

Лис с трудом разлепил глаза. Он лежал в своём шатре. Пахло благовониями и какими-то зельями.

– Сколько времени прошло? – Он приподнялся на локте, ожидая боли, но её не было. Видать, целители хорошо постарались.

– Ты провёл в беспамятстве четыре дня.

– Ну, спасибо, что не шестнадцать зим, – усмехнулся он, глядя на свои ладони. На коже виднелись подживающие ожоги. – А Оджин?

– Погиб… – вздохнул Энхэ. – Ты, княжич, его собой закрыть пытался. Да, видно, от судьбы не убежишь…

«Дышло в глотку этой судьбе! Вернее, одной из её ипостасей».

От неожиданно злой мысли Лис аж вспыхнул, и Энхэ всполошился:

– Может, воды?!

– Потом. Лучше доложи, какие новости.

– Форт сгорел, дивьи отступили. Не знаю, как так вышло, но многие из них спаслись. Мы больше людей потеряли. Но хоть разорили это коловершье гнездо. Теперь дорога на Светелград открыта, княжич. Но без тебя я не осмелился дать команду наступать. Ты побереги себя в следующий раз, а?

Лис сел на кровати.

– Не беспокойся. Больше я так подставляться не буду. Что ж, выходит, твоя взяла, а? Теперь ты мой советник.

– Выходит, так.

Энхэ поклонился. Ишь, сияет, как медный таз! Добился-таки своего. Впрочем, Лис больше не чувствовал досады. Верные люди на дороге не валяются. Особенно когда дело в сущности дрянь. «Дорога на Светелград открыта» – ага, как же!

– А где этот твой воевода? Как там его?…

– Веледар. Ждёт, когда ты пожелаешь его увидеть.

– Тогда зови. – Лис потянулся, хрустнув суставами. Да, его словно жернова перемололи. Но жить будет – куда он денется?

– Может, повременить? Ты же едва очнулся!

– Зови, я сказал! Только сперва помоги мне одеться. – Княжич встал, опираясь на плечо новоиспечённого советника, и вдруг хохотнул. – А чары-то ты не подновляешь уже? У тебя макушка темнеть начала.

– Так я же теперь среди своих. – Энхэ протянул ему рубаху, помог надеть тунику и пояс. Потом кликнул стражников, и те привели Веледара.

Скрестив руки на груди, Лис смотрел на Дивьего воеводу. Да, жизнь того явно потрепала. У громадного детины тряслись руки, глаза покраснели, будто в них насыпали песка, а лицо отекло, как у пьяницы. Он едва стоял на ногах, и Лис повелел:

– Сядь.

Веледар опустился на скамеечку (та хрустнула под его весом) и закрыл лицо руками. Наверное, ему было стыдно.

– Давно он такой? – шёпотом уточнил Лис у Энхэ, и советник кивнул.

– С той самой ночи. То рыдает, то вещами швыряется. От еды отказывается. Это уже конченый человек, княжич. Его, кроме бодряк-травы, ничего не интересует.

– Ну, рассказывай. – Лис уселся напротив и наконец-то взял чашу с водой, что протягивал ему Энхэ.

– А что рассказывать? – отозвался Веледар, не отнимая ладоней от лица. Его голос звучал глухо и бесцветно.

– Поведай княжичу то же, что и мне, – подсказал Энхэ из-за плеча.

Бывший воевода наконец опустил руки.

– Ты, Яснозор, гнида. – Он шумно вздохнул. – Да и я, кажись, теперь тоже. Ох, горе мне, горе…

– Говори по существу, – поморщился Лис. Ему совсем не хотелось слушать чужие причитания.

– А отвару заветного мне потом дадут?

– Дадут, – успокоил его Энхэ. – Если сделаешь всё, что велено.

На мгновение лицо Веледара исказила плаксивая гримаса, губы задрожали. Он обхватил плечи могучими ручищами и, раскачиваясь, словно баюкая сам себя, начал монотонный рассказ:

– Хотел я, значица, девку энту подставить. Ну, полукровку. Дескать, она ворота открыла. Яснозор сказал, коли так, дело будет шито-крыто, и мне удирать не придётся. Да нашла коса на камень. Вызвал я её, значица, к воротам. А эта курица первая на меня напустилась. Мол, я украл бодряк-траву, веры мне больше нет, и сейчас она шум поднимет. А я ей: давай, шуми! Посмотрим, чьё слово больше весит. Скажу людям, что навью соглядатайку поймал. На тебя, смеска проклятого, и так люди с презрением смотрят да вслед плюют…

– Но-но! – Энхэ бросил опасливый взгляд на Лиса, но тот пожал плечами:

– Пф! Дивьи полукровок ненавидят – тоже мне новость! Веледар, продолжай.

Воевода некоторое время блуждал глазами по узорчатым коврам на стенах. Его мысли явно ускользали. Похоже, до безумия и впрямь оставались считаные дни.

– Эх, жалко, я эту лису не прибил…

Пленник начал тереть глаза. Хм, а может, и не дни, а часы.

Энхэ подошёл к нему и похлопал по щекам, приводя в чувство.

– Какую ещё лису?

– Ну, бабу энту рыжую.

– А что ж не прибил?

– Дык не успел. Откуда ни возьмись Яромир выпрыгнул. Я ему грю: о, братушка, смотри – вот навка зловредная! А он мне: твоя ложь не поможет, я за соседним шатром схоронился и всё слышал. Ещё и псина с ним. Зубы – во! – Веледар показал длину, явно преувеличивая. – И в этот самый момент мне ещё и ворона на голову нагадила.

– Псины, вороны… – Лис чувствовал, что теряет нить повествования, но Энхэ и тут пришёл на помощь:

– Дай я объясню. Псина – это симаргл. А ворона просто мимо пролетала. Дурная птица. Увидела блестяшку в ухе Огнеславы и набросилась. Но это нас и спасло. Пока Яромир помогал девице отбиваться, Веледар через приоткрытые ворота утёк. А тут и наши подоспели.

– Не люблю ворон… – пробормотал воевода, раскачиваясь на стуле.

Больше от него не удалось добиться ни слова, и Лис махнул рукой:

– Уберите этого болвана с глаз долой! Смотреть на него тошно.

И только когда Веледара увели, обессиленно откинулся на подушки. Он так слаб, а ему многое ещё предстоит разузнать и обдумать. Похоже, с наступлением придётся повременить.