Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава 22
Смена власти

На собрание пришли многие рабочие, кто на выходном был, а также ветераны и пенсионеры, хоть и звал Жека только профком и совет трудового коллектива. Переживали за будущее. Зал полон. Жека поднялся на трибуну, и глянул вниз – на него в ожидании смотрела тысяча глаз. Было в них всё. Тревога, ожидание чего-то плохого, любопытство. Была и неприкрытая насмешка, особенно в лицах пожилых рабочих. Как же так! Такой молодой, да ранний! Старые директора сидели годами на пригретом месте, и уходили или на пенсию, иди на повышение в областной центр, либо в Москву по партийной или министерской линии. А тут директором парень 19-ти лет отроду! Правда серьёзный, одет в дорогой импортный костюм, прям как зарубежный миллионер! Ну, послушаем, что скажет этот щегол малолетний!

Рабочие не понимали, что времена поменялись. Сейчас на главном месте в бизнесе были хитрость, изворотливость, прагматичность, и знание рыночных методик. Старые методы хозяйствования безвозвратно ушли в прошлое. Советские предприятия в былые времена десятилетиями работали по старым связям, без учёта прибыли. Зачем она нужна, если государство напечатает бумажных фантиков, и заплатит тебе всё равно, даже если ты на работу ходишь газеты читать, и в карты играть? Собирали автомобили в Тольятти, а запчасти возили с Барнаула. Электродвигатели собирали в Москве, а проводники для них везли с Дальнего Востока, хотя и своих производителей рядом полно было. Сказывались и нерациональность, и в целом экономический пофигизм. О маркетинге и знать не знали. В СССР могли в Заполярье продавать тяпки для окучивания картошки, а в Алма-Ате валенки и тулупы. В союзных республиках гречкой кормили птицу, а в Сибири это был труднодоступный деликатес, который и в сытые-то годы хрен достанешь.

Но если в застойное время такая причудливая экономика работала, то в новое время хозрасчёта перестала. Первую роль играла экономическая выгода и прибыль. Однако рабочим надо было это доказать. Они привыкли жить по старинке, особенно пожилые. Очень остро стояла проблема с воровством. В СССР очень распространено было воровство с работы. Тащили всё. Пекари – муку и хлеб, рабочие – вообще всё, что плохо лежит, от проводов до кирпичей и досок. «Тырь натыренное, грабь награбленное!» – была популярная пословица в народе. А ещё «Возьми с работы хоть бы гвоздь – ты хозяин, а не гость». Рабочим, привыкшим, что вокруг всё государственное, то есть, ничьё, было пофиг на текущий кран, из которого сутками хлещет вода в той же мойке, сливая чистую воду в канализацию десятками кубов. Бежит – да и хрен с ним! Горит свет, неотрегулированные мощные прожекторы смотрят в небо в светлое время суток – плевать, не своё.

Директор воровал на более высоком уровне, нанося прямой ущерб на многие тысячи. И с этим гондоном надо ещё разобраться, куда он дел сахаровские бабки. Александровичу не объяснишь, что так мол, и так – крыса завелась. Спросит, а ты на что?

– Я решил вас собрать, чтобы поговорить о работе. Я пару дней походил по обществу, и неприятно удивился. В первую очередь, конечно же, был удивлён вашим директором. Более вороватых и наглых мужиков я не встречал, – Жека услышал, как в зале стал нарастать шум, и поднял руку, призывая к тишине.

– Вчера я видел, какой бардак в старом АБК. Сегодня ездил к субподрядчикам, на доменную печь, и опять был ошарашен. Дело не двигается. Работы не идут. Без денег монтажники не хотят работать. Зарплату людям ваш прежний директор куда-то украл. Да. Назову вещи своими именами – он украл деньги, которые мы должны платить людям из сторонней организации.

– А нам-то какое дело? – кто-то крикнул из глубины зала. – Нам платят, да и ладно!

– Вот ты умный человек? – так же крикнул в зал Жека. – Ты мозгами раскинь. Нам платят, потому что работают они, те мужики на печи. Перестанут работать – и тебе платить не будут. Чтобы работало всё как часы, получать должны все! Ты получку хочешь, а они нет?

– Чё нам-то делать? – крикнул пожилой рабочий с первого ряда. – Мы то чё?

– Я созвал совет трудового коллектива, чтобы заключить трудовое соглашение. У вас управляющий пакет акций. Нам есть о чём поговорить. Вы хозяева предприятия. У меня три предложения. Первое – уволить директора, он слишком заворовался, мы с ним сгорим. Второе – сделать ремонт в мойках и старом АБК, и третье… Произвести эмиссию акций.

– Это чё такое? – крикнул кто-то из зала.

– Это значит, что вы своей личной акцией сможете распорядиться по своему усмотрению. Продать, обменять, купить. Это требуется по закону.

– И сколько она будет стоить?

– Мы посчитали, 250 рублей одна акция. Но мы проведём торги среди своих акционеров. Акции будут в свободной продаже, но только внутри общества.

– Мне она нахер не нужна! Забирай хоть щас! На двести пятьдесят рублей неделю пить можно. Хахаха! – крикнул пожилой мужик из второго ряда.

– Как хочешь, ты хозяин своей собственности. Ещё вот что, – продолжил Жека. – Вы кажется, не поняли, что теперь именно вы ответственны за вашу работу. За вашу зарплату. Вчера был в мойке – вода хлещет, всем плевать. Свет горит и день и ночь – тоже самое. Вы не понимаете? Это всё прямые убытки. С работы своровал что-то важное – причинил убыток. Не себе, так товарищу. У кого крадёте? Вы же сейчас у себя крадёте! Моя задача какая? Чтоб наше общество приносило прибыль. Теперь только мы сами решаем, какая у нас будет зарплата. Хотите тысячу получать? Полторы?

– Конечно хотим! Ещё бы! – загудели мужики. – Только кто нам даст такие деньги?

– Правильно. Никто не даст, – согласился Жека. – А почему? А потому что твоя зарплата убежала в трубу вместе с водой из сломанного крана, ушла со светом, освещающим ворон. С завтрашнего дня у моего кабинета будет установлен ящик «Жалобы и предложения». Пишите о всех неполадках. О воровстве. Начальства своего опасаетесь – бросайте жалобу в ящик, а я буду смотреть. Буду решать. Я человек новый, и всех дыр не могу видеть. Так что у меня всё. Решение за вами.

Долго ещё длилось собрание, люди жаловались на дороговизну продуктов, на неуверенность в завтрашнем дне, на низкие зарплаты. Жека терпеливо слушал, и согласно кивал головой – знаю мол, мне тоже тяжело. Но в конце концов Жека понемногу убазарил людей, и всё сложилось так, как он и хотел. Рабочим некуда было деваться – видя, что творится в стране, и сами, не понаслышке зная о вороватом директоре, приняли нужное решение, рассудив что старый директор разворует всё, и до сумы всех доведёт. В этот день Жека стал генеральным директором Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс». Хмыря выгнали.

После собрания зашёл к бухгалтеру Ирине, устало упав на стул.

– У тебя чай есть? Пить охота, а то в кабинете ни чайника, ни чашек, – попросил Жека.

– Сейчас, сейчас, Жень, подожди минутку, – Ирина включила электрочайник, сделала чай, подала чашку. – Заварка свежая, только сейчас заваривала.

– Всё. Поздравь меня с директорством. Выгнали вашего Николаича нафиг. Совсем заворовался уже. Подрядчики деньги месяц не видят, уже чуть не до забастовки. Да и в целом, – Жека сделал неопределённый жест рукой. – Положение – мама ни горюй.

– По обороткам видно, что часть полученных от комбината денег они с главбухом, Николаем Константиновичем перечисляли на расчётный счёт какого-то кооператива, держали там месяц – два, а потом переводили обратно на наш счёт, – понизив голос, сказала Ирина. – Дураку ясно, что месяц крутят в банке, снимают проценты, а потом заново перекидывают сумму обратно, чтоб долга не было, и чтоб по ведомостям квартальным всё отлетало.

– Значит, и главбуха на мороз! – решительно махнул рукой Жека. – Нам тут воры не нужны. Я привык работать законно. Деньгами ещё никого не обидел, сколько ни кручусь. Все довольны. Хочешь повышения зарплаты, или процент от выручки – окей, обоснуй, и получишь, если я сам этого не заметил. Пойдёшь ко мне главбухом? Зарплата хорошая будет.

Жека неожиданно сделал предложение, и бухгалтерша чуть не поперхнулась чаем, но потом растерянно улыбнулась.

– Конечно, Жень. Я же училась этому.

– Ну и всё, договорились! – Жека отставил чашку. – Подготовь пока ведомость на выдачу зарплаты подрядчикам. Всё, что мы должны им, проведи. Не дай бог там работа встанет. Если получится, сегодня выдай.

– Нет, сегодня уже не получится, – отрицательно качнула головой Ирина. – Это же надо с инкассаторами из банка везти. Заказать только на завтра можно, к концу дня. Мы в кассе денег много не храним. В наличии только на текущие расходы, на отпускные с больничными, на канцелярию.

– Окей, спасибо за чай! – поблагодарил Жека. – Ладно… Пойду я в кабинете разгребусь, и посмотрю что там в бумагах у бывшего директора. Если что, звони. Вот моя визитка. Это домашний, это рабочий, в товариществе. Надо уже новые визитки заказать, со здешним номером. Во… Точно. Ещё и этим нагружу тебя. Визитки мне проведи. И надо ещё в Гознаке 260 бланков акций трудового коллектива купить, и заполнить потом. Всех поимённо внести. Выдавать с тобой будем, в торжественной обстановке.

В этот же день выпнул с работы главного бухгалтера, Николая Константиновича, ещё старой, советской закваски, знающего где утянуть копеечку. Жека конечно, и сам далеко не ангел был, но работу предприятия оценивают в совокупности, и человека, падкого до денег, и не шарящего за рынок, он терпеть не стал. Ирина в этом отношении выглядела намного лучше. Молодая. Амбициозная. В курсе рыночной экономики. Такие сейчас нарасхват.

Вечером Жека приехал к пацанам на директорской «Волге», сразу же отпустил водителя. Вошёл картинно-придуривающейся походочкой. Только зашёл, кривляясь как фраер, сразу же услышал дружный хохот. Вся толпа собралась! Славян, Митяй, Лёха, Сахариха, Пуща, Маринка, Тоня. На столе бутылки с коньяком и шампанским, музыка негромко играет.

– А ты чё такой довольный?

– Сияет как ёлка!

– Жека, чё за кентовской прикид?

– Работаю! Не то, что некоторые! – важно ответил Жека, заваливаясь на диван.

Тут же медленно открыл дипломат, и бросил на стол Славяна решение Совета трудового коллектива. Первое. Уволить генерального директора Никанорова Вячеслава Николаевича в связи с профессиональной непригодностью. Второе. Принять на должность генерального директора Соловьёва Евгения Александровича, и выказать ему полное доверие. Третье. Провести эмиссию акций трудового коллектива, и провести открытые торги акциями внутри Акционерного общества «СибирьСтройМеталлФинанс» с целью стабилизировать настроения трудового коллектива, и соблюдения законодательства РСФСР. Четвёртое. Провести капитальный ремонт Административно-бытового корпуса общества на территории промплощадки силами общества. Славян почитал, аккуратно положил обратно в дипломат – не стал говорить при всех.

– Чё справляем? – налив коньяка, спросил Жека. Хотелось конечно же, поговорить о делах, потому что много новостей, и хороших, и плохих, но при девчонках перетирать не стоило. Дела отдельно – бабы отдельно. Потом брякнут, где не надо, и встрянешь.

– Путчистам кирдык! Ты чё? Не в курсе? Свобода, брат! Народ победил! – недоумённо ответил Митяй. – А у тебя и так всё зашибись идёт. Вон, поднялся как… На «Волге» персональной ездишь…

– «Волга» – хорошее тачло! – согласилась Сахариха, танцуя, приблизилась к Жеке, и свалилась ему на колени. – Опа! Какой ты красивый сёдня. Чё делаешь завтра? А? Муррр.

– Свет, странный вопрос… Работать буду, – Жека обнял чуть бухую любимую, поцеловал в бархатную розовую щёчку.

– Ух ты, мой милый, в работе весь! – Сахариха обняла Жеку, и с удобством уселась на коленях, принявшись болтать голыми ногами. Была она в коротких шортах и цветастой блузке без лифона. Так и хотелось потрогать её за дыньки, свободно болтающиеся то туда, то сюда, но на виду у всех Жека не решился.

Потом девчонки увлеклись танцами, а Жека спросил у пацанов, кого бы устроить к себе в контору. Все заняты, все при делах. Маринку и Лёху не позвать – они на базе. Тоня спортсменка, да и вообще не при делах, Сахариха с Пущей школьницы, да и какие из них работники… Митяя разве что ли?

– И чё я там делать у тебя буду? – забухтел тот.

– Надо хотя бы два человека акционера, чтобы общество законное было, – невозмутимо сказал Славян, важно посматривая из-под чёрных очков. – Он хочет акции у работяг скупить и прибрать контору полностью себе. Но по закону надо минимум два акционера. Так что пойдёшь работать туда. Делом займёшься. Кто ты? Электрик? Вот электриком и поработаешь. Кинем тебе по документам 1 процент акций, остальные в доли товарищества оформим. Чё там ещё?

– Этот гондон хмырь деньги не переводил субподрядчикам, – чуть не сматерился Жека. – Чуть до забастовки не дошло. Сёдня с бухгалтером, с Ириной разбирались. Он сахаровские деньги придерживал в банке, чтобы процент крутануть за месяц. У меня как отлегло, я уже чуть не поседел – думал он украл их. Но я всё равно выгнал хмыря. Нахер он такой нужен, пусть и опытный. Сам буду разбираться, у нас в технаре за стройку немного поясняли. Сахар бы завалил, если бы его бабло пропало. Щас спросит, почему домна не по графику, чё я ему скажу? Машин наших на объекте нет. Я не знаю, где они работают. Тоже хмырь походу по субподряду отдал кому-то, бабло себе. Надо у Марины спросить, где её отец работает. У меня по бумагам, он на домне.

– Ладно. Завтра уже спросим, – махнул рукой Славян. – Пусть девчонки веселятся!

Однако завтра не удалось спросить. Утром за Жекой приехала чёрная «Волга» с КГБшниками. Уже собрался выходить, одел костюм, чёрные очки, взял дипломат в руки, как услышал звонок в дверь. Открыл – два мужика в чёрных костюмах непонятного возраста. Показала красную ксиву.

– Комитет Государственной Безопасности РСФСР. Вы секретарь комсомольской ячейки техникума советской торговли, Соловьёв Евгений Александрович?

– Ну я, – недовольно спросил Жека. – Что случилось?

– Пройдёмте с нами.

Началось в колхозе утро…

Однако наручники не надели. Повезли как свидетеля. Молча посадили в машину на заднее сиденье, сели по бокам, и поехали на местную Лубянку, находившуюся почти у самого комбината. Пока ехали, Жека размышлял, зачем его повязала госбезопасность. Против правящей власти он никогда не выступал, ничего и нигде не высказывал. Ни в каких митингах не участвовал, справедливо считая, что чему быть, того не миновать, все решения всегда примут те, кому надо, и исключительно в свою пользу. Социализм? Жили и при нём, кому надо. Если бы не перестройка, всё равно добился бы своего, но уже по комсомольской или партийной линии, перекатил бы в область, или Москву. Всё равно ездил бы на чёрной «Волге», или даже на «Чайке», с персональной охраной. В последнее время он понял, что достичь можно хоть чего. Демократия? Рынок? Тут вообще без вопросов. Плавал, как рыба в воде, даже не имея высшего экономического образования. За акции, фондовые рынки, биржи, и капитализм, мог пояснить хоть кому – хоть Стерлигову, хоть Тарасову, первым советским миллионерам. Так за что же абсолютно аполитичного человека тягают на Лубянку?

И тут вдруг понял. Путч провалился. Похоже, Ельцин окончательно победил коммунистов. Наверное, власть КПСС и ВЛКСМ закончена. Да ёпа мать… Он же комсорг! Вот и тянут. Сейчас поди за путч будут прессовать.

Так и получилось. Волга свернула к Лубянке. Там уже давно висели два флага – СССР и РСФСР. Висели они и сейчас, заметил Жека. Красный флаг не сняли, что сделали почти везде, кроме Кремля.

– Пройдёте, – вежливо сказал сотрудник, и отворил дверцу машины.

Поднялись на второй этаж, сразу же завели в один безликих кабинетов, посадили на стул перед пустым столом, где такой же пустой человек в чёрном костюме с невыразительным лицом, спросил, куря Беломорканал:

– И как же ты до такой жизни докатился, Евгений Соловьёв?

Ну вот… Приехали…

Глава 23
КГБ и конец путча

– До какой жизни? – непонимающе ответил Жека. – Ничего не пойму.

– Не понимаешь… – усмехнулся гэбэшник. – То есть ты газет не читаешь, телевизор не смотришь? Не знаешь, что в стране творится?

– Слышал вроде, что-то в Москве митингуют, – недоумённо развёл руками Жека. – Так откуда мне знать, чего они там митингуют? У них постоянно там кто-то против кого-то.

– А ты лично за кого? Или против кого? – вкрадчиво спросил гэбэшник.

– Да ни за кого я. Живу как все. Работаю. Техникум окончил, сейчас на работу в строительное управление устроился.

– Мы всё прекрасно знаем, где ты работаешь, и кем, – как отрезал гэбэшник. – Я не о том. Я о твоём отношении к ГКЧП. Ты же секретарь комсомольской ячейки.

– Ну да. Секретарь, с зимы,– согласился Жека. – Но эта должность чистая формальность. Комсомол уже давно никакой роли не играет. Новых членов ячейки с моего вступления в должность не было. Агитационных мероприятий я не проводил. Ходил просто по долгу.

– Ладно… Эта песенка долго может длиться, а мне таких как ты, ещё сотню допросить надо, – нетерпеливо сказал гэбэшник. – Со вчерашнего числа указом Президента РСФСР Бориса Николаевича Ельцина деятельность КПСС и ВЛКСМ приостановлена, как нарушающая конституционный порядок. Приостановлена, Соловьёв. Пока не запрещена. В твоём кабинете будет проведён обыск в твоём присутствии, а также изъятие документов. Поехали. А… Ты кстати, Митрофанова, секретаря горкома когда видел?

Гэбэшник остановился у двери, и замер, ожидая как бы невзначай подловить Жеку. Ясен хрен, что их видели вместе в горисполкоме – народу там много было. Лгать не имело смысла.

– Позавчера я его видел, – уверенно ответил Жека. – В горком лично пришёл разобраться с ситуацией. Узнать меры реагирования на политическую ситуацию в стране.

– И что он сказал? Что он делал? Просил некие отряды самообороны организовать?

– Ничего такого не просил. Он пил. Довольно выпивши был. Сказал, что дело всей жизни рушится. А мне сказал заткнуться, и идти домой.

– Ясненько, – пробормотал гэбэшник, уже выйдя в коридор, и сразу же спросил. – О планах не говорил?

– Не. Ничего не говорил! – отрицательно мотнул головой Жека. – Он пьяный был.

– А не говорил он о каких-то деньгах? – спросил гэбэшник.

– Нет. От него денег наоборот, не дождёшься. Сколько ни просил на всякие мелочи, бесполезно.

Приехали в техникум. А там перекличка как раз. Конец августа. Перваки с изумлением смотрели, как у здания тормозит чёрная Волга, и в техникум входят несколько людей в костюмах, показывают красные ксивы бабке на входе.

Поднялись в административный корпус. Жека открыл перед сотрудниками дверь комсорговской, показал рукой. Ищите, типа. А там не было ничего. Все договора об отчуждении комсомольской собственности лежали у Славяна в надёжном месте. В кабинете только старые подшивки Комсомольской правды, агитационные книжки и плакаты, ну и список членов первичной ячейки ВЛКСМ. Конечно, в архиве горисполкома, возможно, и остались какие-то записи, но все они были совершенно законны. Через пару месяцев про путч забудут, и гэбэшникам будет абсолютно плевать на эти писульки. Их десятки тысяч копились ежемесячно. Сейчас гэбэшников волновали только деньги КПСС и ВЛКСМ. Но Слонов давно сдриснул с чемоданом денег, и сейчас уже наверное был на территории сопредельной русскоговорящей республики, Митрофанов лежал под водой. Но по версии гэбэшников поступил именно так же. Поэтому проверка носила чисто формальный характер.

Ничего толкового не найдя, гэбэшники ушли, забрав у Жеки ключ от кабинета, и заклеив дверь сургучовой печаткой. Комсомольский билет и значок остался напоминанием об интересной юности.

– Ну всё, Евгений Соловьёв, свободен, – покровительственно сказал старшой. – Расписку о неразглашении я с тебя не беру, но чем меньше будешь трепаться, тем лучше. Если работу комсомольской организации возобновят, придёшь за ключом, и распишешься в акте снятия печати.

Жека сразу подумал, что кранты этой печати, не провисит она тут и дня – сожгут или отковыряют пакостные студаки. Собрался уходить, опять встретил директора.

– Соловьёв! Евгений! А ты что тут делаешь? Учиться опять пришёл? Хахаха!

– Смешно очень, да, – согласился Жека. – С КГБшниками приходил. В кабинете моём обыск делали. Проверяли мою принадлежность к ГКЧП. Сдал им ключ, сложил полномочия комсорга. Комсомол запрещён. Такие дела, Роман Палыч.

– Ну что ж, Евгений, бывает и такое, ничего не поделать. Надо жить дальше, – взгрустнул директор. – Жизнь-то не останавливается. Видишь… Новых сорванцов принимаем. Вы на выход, другие на вход. Так и работаем. Эти уже без СССР будут учиться. Ты сам-то как? Работу хоть нашёл? Ты же с кооперативом там что-то связан был?

– Бери выше, Роман Палыч, – усмехнулся Жека. – Я теперь в двух фирмах работаю. В одной коммерческий директор, в ТОО «Инвестфонд», и генеральным и коммерческим директором в АО «СибСтройМеталлФинанс». Это бывшее строительное управление комбината.

Директор с недоумением и недоверием посмотрел на Жеку, недоумевая, как его выпускник, пусть даже и толковый, говорит о должностях, к которым люди идут всю жизнь.

– Ты шутишь? – с недоверием спросил Палыч.

– Да нет, не шутка, – рассмеялся Жека. – Хотите, шефство над вами возьмём. Экскурсии проводить будем. Вот вам визитка. Звоните, если ремонт, или что понадобится.

Пожав вялую руку стоящего в ступоре директора, Жека пошёл к преподавателю теплотехники и теплодинамики, раз уж приехал сюда. Обещал же ему сообщить о внедрении проекта кафе. Николай Иваныч сидел в кабинете у себя, и что-то читал. Готовился к будущему учебному году. Увидев Жеку, обрадовался.

– Соловьёв! Рад тебя видеть! Как ты?

– Да я, Николай Иваныч, тут вообще-то по делам, но зашёл вот к вам, помня вашу просьбу.

– Какую просьбу? – недоумённо спросил забывчивый препод.

– Ну как же… Кафе по проекту, который я у вас брал. Построили мы его, Николай Иваныч! Работает! С большой рентабельностью!

– Аааа… Вспомнил. Ну-ка, скажи-ка адрес?

– Еловое шоссе, строение 2. Это совсем рядом с лыжной базой «Зимушка». Знаете?

– А… Ну съезжу, посмотрю. Давно там не был. Посмотреть бы, как там цеха построили, как реализовали водоснабжение и канализацию в условиях сельской местности. Мне для диссертации бы пригодилось. Буду дальше учиться, Соловьёв – в науку пойду.

– Вас пустят! – уверил Жека. – Вот вам моя визитка. Скажете, что от меня, посмотреть на реализацию проекта. Ладно, удачи вам, Николай Иваныч.

Не любил Жека оставлять недоделанных вопросов. Просил Иваныч показать построенное кафе, вот – получи и распишись. И душа спокойна сейчас.

Теперь надо на работу, узнать, как там дела. Ещё разобраться, где пропавшие машины. Вечером придётся к Маринкиному отцу съездить, Александру Петровичу.

На работе вроде бы спокойно. Ирина уже сидела в новом кабинете. Приживалась. Строгий брючный костюмчик, белоснежная блузка, с чуть распахнутым воротом, туфли на высоких каблучках, красивые глаза чуть подведены зелёным. Смотрелась она минимум как Марлен Дитрих из старых чёрно-белых фильмов. Чувствовался некий заграничный шик и шарм. Идеальный главный бухгалтер.

– Тут какой-то человек устраиваться на работу пришёл, – чуть не шёпотом сказала она, и кивнула головой в сторону коридора. – Тебя не было, он тут злился и матерился ходил. Сказал, что этого самого… тебе даст, когда приедешь…

Выглянул в коридор – там у Жекиного кабинета на лавке Митяй сидит. Его не пускала в кабинет строгая секретарша хмыря, Оксана Валерьевна, высокая красивая женщина лет 30-ти, тоже в брючном костюме, и на каблучках. Жеке нравилось, что женский персонал конторы одевался вполне в ногу со временем. Или шили сами, или заказывали в ателье, но смотрелись конторские модно и современно.

– Директора нет пока. Когда придёт, неизвестно, – внушительно сказала она, загородив высокой грудью проём двери. – Посидите на лавочке, подождите. И вообще, по записи надо!

– Я этого директора угандошу, как придёт, – пообещал Митяй, вытирая нос рукавом олимпийки. – Я тут час уже зависаю!

– Зависаешь, и чё, переломился? – внушительно спросил Жека, подходя к кабинету. – Я в месте одном был нехорошем. Потом расскажу. Заходи.

– Здравствуйте, Евгений Александрович, – очаровательно улыбнулась Оксана Валерьевна. – Вам чай или кофе?

– Кофе две чашки, – велел Жека и кивнул головой Митяю. – Пошли. И потише тут. Это наша контора щас.

Зашли в кабинет, Жека поставил дипломат на стол, сел за кожаное директорское кресло перед громадным полированным столом. На стене, как раз над ним, большой портрет Горбачёва. Непорядок. Надо бы на Ельцина поменять.

– Ну что, братан, пиши заявление о приёме, – заявил Жека. – Работать заставлять не буду, но хотя бы пару-тройку раз в неделю появляйся. Ты пацан грамотный. Через месяц-два мастером поставлю на объект. На пятую домну.

– Не, ты чё, издеваешься? – возмутился Митяй. – Какой из меня мастер? Я электриком-то не работал. Так… В Еловке помогал проводку перетягивать. Да у нас в товариществе по мелочёвке, розетки менял.

– Ну вот, всё-таки работал же? – возразил Жека. – Разберёшься со временем. Специальность у тебя есть. Не балду же в шараге пинал два года? Мне свой человек нужен, который за работой смотрел бы. Чтоб дело шло. Врубаешься? Не будешь справляться, в помощь дам кого-нибудь, поднатаскает тебя. Митяй… Ты должен работать тут. Если работяги не все акции продадут, тогда посмотрим.

– Ладно, – проворчал Митяй. – Щас напишу заяву.

В кабинет постучали, и зашла Оксана Валерьевна с двумя чашками дымящегося кофе на подносе. Повеяло восхитительным ароматом. Хмырь-то тоже по варёному кофейку прибивался!

– Ваш кофе, Евгений Александрович, – ослепительно улыбнулась секретарша.

– Спасибо, Оксана, – в ответ улыбнулся Жека. – Сейчас вот этот товарищ напишет заявление о приёме на работу, подскажите ему, куда идти дальше.

– Да, конечно, я ему дам обходной лист. Сначала медкомиссию надо пройти.

– Чёёёё??? – недовольно буркнул Митяй. – Ладно. Хр… Фиг с вами.

– Спасибо, Оксана, вы свободны, – поблагодарил Жека. – Придётся пройти все круги ада, братан. Ничё не поделать…

– Коньяк-то есть хоть у тебя? – недовольно спросил Митяй, каракулями заполняя заявление. – Щас бы остограмиться…

– Ты чё, офигел совсем уже? – возмутился Жека. – Какой коньяк? Тебе на медкомиссию щас. Вечером дерябнем, в конторе на речке. Давай, иди уже. Расскажешь потом, что и как. А я тебе расскажу, где я был.

Только Митяй ушёл, как в кабинет опять постучала Оксана, и сообщила, что пришла Ирина, главный бухгалтер.

– А… Хорошо. Проходи, пожалуйста, Ирина, садись, – показал Жека на место рядом с собой. – С чем пожаловала?

– С бумагами! – важно сказала Ирина, и тут же рассмеялась. – Порылась я в документах главного бухгалтера. Нашла замечательные договора. Часть из них не проплачены. Но… На них работают и техника и люди. Договор заключён с оплатой авансом. Там же находится автотехника по договору аренды из ТОО «Инвестфонд». Заключён договор субаренды с каким-то мутным кооперативом. Председатель – Добеев Станислав Игоревич. Но в плане производства работ она на доменной печи.

– Что это за договора? – удивился Жека. – Как они прошли в план? Мы свой, на сто процентов проплаченный договор, кое-как расшевелили.

– Строительство частных домов в посёлке «Абрикосовый», – чуть снизив голос, сказала Ирина, и подала паку с бумагами. – Посмотри сам.

Жека взял папку, и полистал договоры и имена заказчиков. Добей, ещё пара знакомых имён непростых уважаемых граждан, поднявшихся в последнее время. Хмырь в последнее время оборзел до невозможности. За крупные взятки заключал договоры с бандитами, и строил им дома абсолютно бесплатно, за счёт государства. Оказывается, деньги от министерства чёрной металлургии на строительство жилого многоквартирного района поступили в полном объёме, но были заморожены на одном из депозитов, откуда снимались небольшими частями. Части тратились на строительство коттеджей. Сахара не было в этом списке, уже хорошо. Жека помнил его шикарный дом. Да и навряд ли Александрыч стал бы мутить как дешёвый фраер, экономя копейки. Он наоборот, кичился своим богатством, выставляя его напоказ.

Однако привлечь Сахара на разборки с оборзевшими бандитами не представлялось возможным – его деньги не были потрачены на строительство. Тратились деньги государства, и ресурсы нового акционерного общества в виде техники и строителей. Вообще-то, по-идее, надо бы, звонить в прокуратуру, заяву писать о мошеннической сделке. Налицо хищение социалистической собственности. Но… Чего бы тогда стоила жизнь Жеки и его друганов? Если бы мусора стали тут ходить, и трясти всё подряд, вышло бы многое, за что пришлось бы пояснять сотрудникам. Да и какая сейчас милиция? Какая прокуратура? В стране бардак и делёжка власти. Однако проблему надо было решать срочно. Работать в убыток Жека не намеревался.

Ещё было два интересных договора, заключённых ранее, ещё по старым ценам. В 1990-м году, когда и цены на стройматериалы, и зарплаты рабочих были совсем другими. Наверное, это и есть те самые кабальные договоры, о которых говорил хмырь. По одному из договоров нужно было построить сушилку для пиломатериалов на одном из деревообрабатывающих заводов, по другому – ремонт прессового участка завода «СибирьШтампКомплект».

Со всем этим надо было разбираться, и решать, что делать. Всё дело в том, что ни денег, ни техники на это не было. Инфляция и тяжёлое финансовое положение в стране полностью обесценили оплаченные заказчиками деньги. Сейчас строительство промышленных зданий выглядело нерентабельным. Согласятся заказчики доплатить за контракт сумму, в три раза большую, чем год назад? Ответ очевиден. Впрочем, выглядела эта ситуация абсолютно такой же, с помощью которой пацаны отжали строительное управление.

– Спасибо, Ирина, я искренне благодарен тебе! – поблагодарил Жека.

– Не за что, Женя, это же моя работа. Ну я пойду?

– Да. Пожалуйста. Ещё раз спасибо.

Необходимость в пояснении от отца Маринки уже отпала. Да и дел в сущности, не было. Жека включил маленький телевизор на тумбочке у стола, и щёлкнул на оппозиционный второй канал РТВ, который освещал политику Бориса Ельцина. Во время путча его вещание было остановлено, и всё время непрерывно крутили балет «Лебединое озеро», как было во время смерти генеральных секретарей ЦК КПСС.

Жека помнил, когда умер Брежнев. Тогда тоже три дня крутили балет. Жеке было 10 лет, и учился он в третьем классе. Заканчивался 1982-й год. Ноябрь месяц, но было уже по-зимнему холодно и снежно. Помнил, что три дня не ходил в школу – отменили занятия. Помнил красные флаги, спущенные наполовину, с траурной чёрной лентой, скорбно развевающейся на холодном ветру.