Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 356 страниц)

Глава двадцать шестая. Битвы не будет

Удержать лицо Тайке, конечно, не удалось, и Лис (или правильнее теперь будет называть его Лютогором?) покачал головой:

– Ишь, догадливая. Лучше бы ты меня не узнала.

Он перестал сутулиться, в глазах появился стальной блеск, черты лица будто бы заострились, а на скулах заходили желваки. От напускного смущения и былой нескладности не осталось и следа.

– Кому это лучше? – У Тайки пересохло в горле, а язык прилип к небу.

Позади в кустах послышалось шевеление – Пушок, Гриня и Никифор забеспокоились. Ох, только бы не высовывались сейчас. Лютогор не знает, что она тут не одна, значит, у них еще оставалось небольшое преимущество.

– Всем. Я не хочу сражаться с тобой, ведьма.

– Да-а? А кто меня отправил в сонное царство? Уж не ты ли?

– Ты мне мешала. И сейчас мешаешь, – он нахмурился.

– Ой, ну извини-и-и, – протянула Тайка; у нее вырвался нервный смешок, и Лютогор побледнел:

– Я сказал что-то смешное?

– Н-нет, – она сглотнула.

Кусты снова зашуршали. Тайка попыталась подать незаметный знак рукой в надежде, что друзья поймут и затаятся, но ее маневр не укрылся от чародея.

– Ты не одна? Кто там? А ну выходите!

Наверху скрипнула рама, из окна высунулась Радмила, охнула и тут же спряталась обратно. Свет в комнате сразу погас.

А из зарослей крапивы выпорхнул взъерошенный Пушок.

– Это я тут. А больше никого нет, – проскрипел он, прижимаясь к Тайкиной ноге.

Но Лютогор не поверил и зашептал нараспев. Так же, как тогда в погребе:

«Пускай враги ступают по земле, но станет та союзницей моею – любой из вас, кто зла желает мне, ни шагу больше сделать не сумеет».

От его слов у Тайки закружилась голова, в глазах потемнело, но эта дурнота быстро прошла. Вокруг как будто бы ничего не изменилось, только у Пушка глаза стали большими, как чайные блюдца. Коловерша дернулся и зашипел:

– Тая, я, кажется, прилип.

– В смысле?

– В прямом! К земле! – Он захлопал крыльями, но взлететь не смог.

Из крапивы донеслась отборная ругань Грини, Лютогор щелкнул пальцами, и леший затих, будто в колонках выкрутили звук на минимум.

– Битвы не будет, – чародей неприятно рассмеялся. – Не доросли еще.

Тайка, сжав зубы, шагнула к нему. Глина под кроссовками чавкнула, но все же отпустила ее, позволив сойти с места.

Лютогор хмыкнул, что, должно быть, выражало немалое удивление. Он хотел что-то сказать, но не успел: за его спиной хлопнула дверь, и на крыльце появилась запыхавшаяся Радмила. Оружия при ней не было, но даже без него воительница выглядела грозно. Белое платье, которое ей одолжила вытьянка, колыхалось на ветру, брови сошлись на переносице, глаза метали молнии.

– Стой, где стоишь! – крикнула она Тайке, сбегая вниз по скрипучим деревянным ступеням.

На кончиках ее пальцев разгорался огонь, губы шептали какое-то заклятие.

– Тая, брысь! Ща рванет! – прошипел коловерша, и Тайка, опомнившись, прыснула в сторону, а Лютогор, обернувшись, схватил подбежавшую Радмилу за запястье и резко притянул к себе. В его руке блеснул нож, тонкое лезвие уперлось прямо воительнице в горло.

– Вот так-то лучше. А теперь давай поговорим, – его голос звучал тихо, но угрожающе.

Тайка даже не сразу поняла, что чародей обращается к ней.

– Э-э-э… о чем?

– Меняю девицу на живую воду. Беги быстро, чтобы одна нога здесь, другая там. Или я перережу ей горло.

– Но…

– У тебя десять минут.

Радмила попыталась было дернуться, но Лютогор держал ее крепко. Воительница умоляюще глянула на Тайку и неслышно одними губами прошептала: «Пожалуйста».

Кажется, выхода не было.

– Да-да, я сейчас. Только не убивай ее.

– Живо! – рявкнул чародей, сверкая темными глазами.

И в этот миг за его спиной раздался жуткий, леденящий душу вой. Тайка от неожиданности взвизгнула (и только потом узнала голос Марьяны), прилипший Пушок заметался, хлопая крыльями, а у Лютогора дрогнула рука: из-под ножа показалась алая капля крови.

В заброшенном доме зашлись лаем псы: «Враг! Враг! Враг!!!» – а еще спустя мгновение в окне первого этажа с треском распахнулись ставни и на подоконнике возник заспанный Яромир – без рубахи, но, слава богу, в штанах. В руке он держал меч.

– Спрыгнешь сюда – и твоей сестре конец, – процедил Лютогор сквозь зубы. – Бросай оружие. Наружу, чтобы я видел. И даже не думай спустить псов.

Яромиру ничего не оставалось делать, кроме как разжать пальцы. Клинок, блеснув, упал в траву, дивий воин свистнул собакам, и лай стих.

Со своей стороны Тайка видела, что Вьюжка успел поставить лапы на подоконник, но прыгнуть вопреки воле хозяина не решался, хотя и очень хотел. Джульки не было видно, но ее утробное рычание слышалось вполне отчетливо.

– Ты еще здесь, ведьма? – прикрикнул Лютогор.

Капля крови стекла по шее Радмилы к самому вороту и впиталась в белую ткань платья. Нервно икнув, Тайка рванула к калитке. Уже за спиной она вдруг услышала короткий свист в воздухе, вскрик и стук падающего тела. Сердце ушло в пятки прежде, чем она поняла, что кричала не Радмила. Под заливистый смех вытьянки Тайка обернулась, ахнула и расплылась в торжествующей улыбке: Лютогор лежал без чувств, а на земле рядом с поверженным злодеем валялась ложка со знакомым узором на ручке – из красных и синих самоцветов. Яромир наконец-то спрыгнул во двор, и сестра бросилась к нему в объятия.

Марьяна, снова ставшая видимой, поплевала на ладони, оторвала от земли Пушка и помахала кустам крапивы:

– Эй, вылазьте! Заклятие больше не действует: сомлел наш Кощеевич.

– Но почему? – Гриня вылез из зарослей, охая и почесываясь, за ним деловито вышел Никифор, на ходу выдирая из бороды репейник.

– Да черпальником по лбу получил, – веселилась вовсю вытьянка, – представляете? Вот умора!

– Ну, он же сам сказал: «Бросай оружие», – вот я и бросил, – дивий воин тоже улыбался.

Тайка вернулась и подняла ложку. Кладенец, узнав ее, потеплел и снова превратился в подвеску, которую она надела на шею. На душе вмиг стало спокойнее.

– Вяжите его, пока в себя не пришел, – скомандовал Яромир, не выпуская сестру из объятий. – И кляп не забудьте.

– А потом куда тащить? – Гриня почесал в затылке.

Запасливый Никифор вынул из кармана моток веревки и бросил лешему.

– Знамо куда – в погреб, – буркнул он. – Запереть хорошенько и стражу выставить, шоб не сбег.

– А может, его еще раз по темечку того, приложить, а? Чтоб уж наверняка, – Гриня ткнул Лютогора пальцем под ребра, но тот остался недвижим и тих.

– Да ладно вам, – пожала плечами Тайка. – И так нормально.

А Радмила, вытерев нос, добавила:

– Я сделала несколько оберегов. Теперь нам его колдовские песни нипочем!

И это, пожалуй, была лучшая новость за сегодня.

* * *

Спустя четверть часа все собрались на кухне, Марьяна растолкала заспанного Сеньку, и тот, бурча под нос что-то про «неурочное время», приготовил чай. Пушок устроился прямо на столе возле вазочки с баранками, чтобы далеко не тянуться, – после такого потрясения ему срочно требовалось подкрепиться. В другой день Тайка прогнала бы коловершу, потому что нечего своими грязными лапами скатерть пачкать, но сейчас махнула рукой. На сегодня всем потрясений хватило. Вон у Радмилы до сих пор дрожали руки, и Яромир, уже успевший надеть рубаху, обеспокоенно гладил сестру по плечу.

– Не понимаю, как я могла так глупо попасться? – Она шмыгнула носом.

– Тебе не стоило идти одной, – мягко упрекнул ее дивий воин. – Чего меня не разбудила?

Радмила дернула плечом, скидывая его руку.

– Перестань. Я давно не маленькая.

– Конечно. Ты просто еще до конца не оправилась. Слишком долго была птицей.

– Да, наверное… – воительница вздохнула. – Надеюсь, хотя бы мои обереги окажутся полезными. Я успела сделать пять.

– На всех не хватит, – Гриня покачал косматой головой. – Как делить будем?

– О, я уже все придумала, – Радмила, улыбнувшись, достала из рукава ситцевый мешочек. – Вот они. Два мы будем передавать между теми, кто сторожит пленника. А то кляп – это, конечно, хорошо, но лишняя защита не помешает. Третий и четвертый отдадим Тайке и деду Федору, раз уж Лютогор уже успел забраться к ним в голову. А последний я хочу подарить брату.

Она покопалась в мешочке и протянула Яромиру круглый камешек с дырочкой, в которую была продета красная шерстяная нитка.

– Лучше сама возьми, – запротестовал дивий воин.

– Себе я еще сделаю, а этот – твой.

Она вложила оберег в его широкую ладонь и заставила сжать пальцы. Нахмурившись, Яромир положил подвеску в карман. Тайка видела, что ему очень не хочется оставлять сестру без защиты, но спорить с ней хочется еще меньше.

И тут ее осенило:

– Послушайте, – она вскочила с места, – я все придумала! У меня уже есть оберег, и если я пойду сторожить Кощеевича первой, то один как раз останется лишним. И его сможет надеть Радмила, пока не доделала свой.

Дивий воин глянул на нее с благодарностью:

– Отличная идея. Так мы и сделаем.

– Я пойду с тобой, – Марьяна хлопнула Тайку по плечу. – И не дам тебе заснуть. Мне-то самой спать не надо.

– На рассвете вас сменят Гриня и Никифор, – кивнул Яромир. – Пушок, для тебя тоже будет поручение. Бери оберег, отнеси его Фантику, чтобы тот передал своему старику, а потом лети к старому вязу с дуплом и оставь там записку, что Лютогор пойман и мы ждем помощи из Дивьего царства.

– А они помогут? – с сомнением протянул Гриня.

– Конечно, – Тайка улыбнулась. – Бабушка же обещала.

Ее сердце ликовало: все так удачно сложилось! И даже драться толком не пришлось. Если повезет, уже на рассвете дивьи люди получат весточку, заберут пленника, и дупла снова откроются. А там, глядишь, может, даже с бабушкой удастся повидаться…

– Возьмите с собой Вьюжку. – Голос Яромира вернул ее из мечтаний к реальности. – Пускай тоже сторожит. Лютогор собак не любит, боится их.

– Ну, пойдешь со мной? – Тайка потрепала белоснежного симаргла по холке, и тот радостно завилял хвостом.

Дивий воин проводил их вниз. Кощеевич, как оказалось, еще не пришел в себя: он лежал, свернувшись калачиком, и улыбался так светло, будто ему снился очень хороший сон. Но Марьяна все равно подошла к делу со всей ответственностью и одолжила у Арсения старое ружье.

– А ты стрелять-то умеешь? – Тайка с сомнением потрогала приклад.

– Надо будет – выстрелю, – подбоченилась вытьянка, а Яромир запоздало поклонился ей:

– Спасибо, что разбудила. Не понимаю, что на меня нашло – обычно я сплю очень чутко.

– Ой, бывает, – Марьяна слегка покраснела. – Ты просто устал очень. Столько всего навалилось. Не кори себя, все же обошлось.

– Обойдется, когда мы сдадим пленника царской дружине, его закуют в цепи и посадят в темницу, а пока я бы на вашем месте не расслаблялся.

– Не волнуйся, мы справимся, – вытьянка смущенно улыбнулась.

– Надеюсь.

* * *

– Тебе он нравится? – спросила ее Тайка, когда Яромир ушел, плотно затворив за собой крышку погреба.

– Очень, – Марьяна хихикнула. – А тебе?

– Ни капельки, – фыркнула Тайка. – Он ужасно вредный. И воображала к тому же.

Вытьянка покосилась на нее и с сомнением покачала головой:

– То-то ты с него глаз не сводишь.

– Неправда!

Тайка вспыхнула, а про себя подумала: а такая ли уж неправда? В последнее время она действительно часто думала о Яромире – в основном о том, что тот скоро уйдет в Дивье царство и они больше никогда не увидятся. И от этой мысли ей становилось так тоскливо на душе, что на глаза наворачивались слезы. Приходилось убеждать себя, что все к лучшему: по крайней мере, больше никто не будет пенять ей, что она так себе ведьма и не справляется с обязанностями. Жаль только, что больше нельзя будет покататься вместе на широкой спине Вьюжки, но что поделаешь? Может, когда Снежок подрастет, они с Аленкой еще полетают над Дивнозёрьем…

Марьяна ничего не сказала в ответ, но Тайка видела по глазам, что вытьянка не поверила ни единому ее слову.

Пришлось спрятать пылающее лицо в пушистой шерсти симаргла, обнимая того обеими руками:

– Вот по Вьюжке я буду скучать, а по Яромиру – нет.

– Думаю, ты ему тоже нравишься, – вздохнула Марьяна.

– Вьюжке? Конечно, нравлюсь, – Тайка принялась наглаживать пса, и тот заулыбался, высунув розовый язык. – Я же ему вкусненького приносила. И колтуны вычесывала. Да, мой хороший?

Симаргл плюхнулся на спину, подставляя живот.

– Вот охранничек, – усмехнулась вытьянка. – Кто проспал Лютогора, а?

Она присела на корточки и тоже запустила пальцы в пушистую шерсть, но через мгновение, опомнившись, вскочила.

– Эй, Кощеевич! Не притворяйся! Я слышала, как ты пошевелился.

Лютогор открыл глаза и сел, прислонившись спиной к земляной стене. В его взгляде читалась усмешка, и это беспокоило Тайку: а ну как негодяй чего-то задумал?

– Сиди смирно, – она на всякий случай погрозила пленнику кулаком. – А то получишь.

Лютогор пожал плечами и отвернулся. Ишь ты, гордый!

Признаться, в глубине души Тайка даже радовалась, что Кощеевич очнулся, потому что болтушка Марьяна в его присутствии прикусила язык и больше не заводила разговор о Яромире.

Время шло, все сидели молча, и Тайка начала клевать носом. Пришлось ущипнуть себя за руку. А потом еще раз – до красноты. Вскоре кожу начало саднить от постоянных щипков, а бодрости все равно не прибавилось. Эх, поскорей бы уже настал рассвет…

Вдруг крышка погреба, скрипнув, откинулась, и в проеме показалась лохматая башка Грини:

– Ну, как у вас тут дела?

– Все прекрасно, только скучно очень, – беспечно отозвалась Марьяна. – А ты никак сменить нас пришел?

– Не, рано еще. Яромир попросил, чтобы я ему Вьюжку привел.

– Зачем ему симаргл посреди ночи? – Тайка захлопала глазами.

– Не знаю, – Гриня хохотнул. – Может, спят они в обнимку.

– Ты по себе-то не суди, – вытьянка прищурилась, в ее глазах плясали смешинки. – Кто сам однажды в берлоге с медведем проснулся?

– Так я ж туда случайно упал, – отмахнулся леший. – И с той поры больше с геологами не пью.

Он цокнул языком, и Вьюжка, весело завиляв хвостом, побежал на зов.

– Я щас вам Джулю приведу, чтобы не скучно было. Может, еще поесть чего принести али попить?

– Не надо, – ответила Марьяна за себя и за Тайку. – Давай, проваливай уже, а то дует.

– Ишь ты, нежная какая, дует ей! – буркнул леший, но крышку все-таки затворил, а вытьянка вдруг спохватилась:

– Это ничего, что я его так быстро вытурила? Тебе не холодно? Может, сказать Гриньке, чтобы чаю притащил? Или водички?

– Не, – Тайка мотнула головой, – что-то не хочется.

– А вот я бы не отказался, – раздалось из угла. – Или у вас принято пытать пленников голодом и жаждой?

Лютогор, облизав пересохшие губы, улыбнулся. Тряпка, прежде служившая кляпом, лежала у его ног.

У Тайки екнуло сердце.

– Нет уж, нас не проведешь, – нарочито беспечно фыркнула она, сжав в ладони висящий на шее оберег. – Говорят, Радмила тебе тоже воды поднесла, а потом только тебя и видели.

– Слишком ты умная, ведьма, – Лютогор вздохнул. – Жаль, мы не встретились при других обстоятельствах. Я бы мог научить тебя такой магии, какая тебе и не снилась.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь, – Тайка глянула на Марьяну: та сидела, раскрыв рот, ружье валялось рядом, но вытьянка, кажется, даже не думала стрелять.

– Что, страшно? – Пленник, усмехнувшись, переместился так, чтобы тряпка, прежде служившая кляпом, оказалась под его ногой.

– Не-а, – у Тайки на лбу выступил холодный пот. – Чего мне бояться?

– Выходит, ты не только умная, но и смелая. Куда ни погляди, сплошные достоинства, – казалось, пленник откровенно над ней потешался. – А коли так, ты заслуживаешь награды. Можешь задать мне три любых вопроса. Обещаю, что отвечу честно.

Уж чего-чего, а такого Тайка не ожидала. И что теперь прикажете делать с этой неслыханной щедростью?

Глава двадцать седьмая. Три вопроса для Кощеевича

Тайкино сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, о чем хочет спросить Лютогора, но сомневалась, стоит ли вообще затевать этот разговор. А вдруг чародей просто тянет время и, пока они будут болтать, сумеет освободиться от пут? Кляп же он как-то вытащил… Не лучше ли будет позвать на помощь Яромира и остальных?

Но любопытство взяло верх. Тем более что вопрос был действительно важным:

– Я слышала, что ты превратил многих жителей Дивьего царства в ледяные статуи. Скажи, как их можно расколдовать? – Почесав в затылке, она на всякий случай поспешно добавила: – Если есть больше одного способа, то я хочу знать их все.

Тайка хорошо помнила наставления бабки Таисьи, которая не раз повторяла, что с обитателями иного мира следует держать ухо востро, потому что те очень любят морочить людям голову. Она не сомневалась, что Лютогор не преминет отыскать лазейку в словах и обратить любую ее оплошность в свою пользу.

Кощеевич опять издал свое удивленное «кхм» и задумался. Нет, ну а каких вопросов он ждал?

– Обычно меня первым делом спрашивают, где спрятана моя смерть, – с улыбкой пояснил пленник, хотя Тайка была уверена, что размышляла отнюдь не вслух.

Неужели у нее все настолько явно на лице написано? Или Лютогор может читать мысли? Она покрепче ухватилась за Радмилин оберег, чем, кажется, еще больше позабавила Кощеевича.

– Самый очевидный способ расколдовать их – это убить меня, – сказал он, отсмеявшись. – Но это, как ты знаешь, не так-то легко. Второй – попросить, чтобы я снял чары.

– Ой, вот только не ври, что ты их и правда снимешь!

– Ну, смотря как попросят, – чародей пожал плечами. – Царь знает мои условия, но отказывается их выполнять.

– Это какие же условия? – Тайка невольно подалась вперед.

– Я отвечу, только это будет уже второй вопрос, имей в виду. Но сперва давай закончим с первым, если тебе все еще интересно.

Дождавшись ее кивка, Лютогор продолжил:

– Чтобы снять чары без моей помощи, нужно собрать одолень-траву, высушить ее, поджечь пучок и окурить статуи дымом, потом капнуть на них живой водой и позвать по имени. Но делать это должен не абы кто, а тот, чей голос может заставить биться даже ледяное сердце: любимый человек, лучший друг, отец или мать, дочь или сын… И, самое главное, – тот, кто будет это делать, должен надеть на палец волшебное кольцо царя Радосвета. Кстати, вот и ответ на твой второй вопрос: я обещал помочь расколдовать статуи в обмен на это кольцо. Но он не пожелал отдать даже такую безделицу за жизни своих верных подданных.

– Еще бы! – Тайка нахмурилась; если Кощеевич не лжет, снять ледяные чары будет не так-то просто… – Ты же напал на его земли. И заколдовал тысячи ни в чем не повинных людей.

– Вообще-то все они были воинами. Мирных жителей я и пальцем не тронул, – огрызнулся Лютогор, и Тайка не поверила своим ушам: он что это, оправдывается?

– Но войну все равно начал ты, не отрицай! – она поджала губы.

– Да. И на то были свои причины. Между прочим, сперва я пытался договориться по-хорошему. Дивий царь сам виноват, что не стал меня слушать.

– Ага. Так я тебе и поверила!

Пленник делано вздохнул. Он наверняка развел бы руками, если бы не был связан.

– Вот что значит дурная слава… Мне с самого рождения никто не верит, потому что я Кощеев сын.

Тайка с сомнением покачала головой:

– Может, поначалу так оно и было, но твой отец давно мертв. Теперь люди боятся и ненавидят не Кощея, а Лютогора.

– Терпеть не могу это имя, – скривился чародей. – Ты не могла бы называть меня Лисом, как раньше?

– Ладно, извини.

Тайка украдкой глянула на Марьяну, но та все еще сидела с застывшим лицом и только глазами хлопала. Хотя… кажется, рука вытьянки придвинулась немного ближе к ружью. Еще немного – и, наверное, дотянется. Тайка поспешно отвернулась, чтобы Лютогор не вздумал проследить за ее взглядом.

– У тебя остался еще третий вопрос, ведьма, – напомнил пленник.

Он смотрел на Тайку в упор, и от этого темного взгляда ей сделалось очень неуютно, по спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками. Чародей будто оценивал ее и чего-то ждал. Только вот чего?

– Я хочу знать, почему ты напал на Дивье царство, – выпалила Тайка; отвести глаза она не смела – противник наверняка расценил бы это как проявление слабости. – Говоришь, что это их вина, так расскажи, как все было на самом деле, а потом я решу, верить тебе или нет.

Некоторое время Кощеевич молчал, словно собираясь с мыслями. Когда Тайка решила, что не дождется ответа, и уже хотела было съязвить, что всякая откровенность имеет свои пределы, он вдруг тяжело вздохнул и заговорил:

– Помнишь, ты спрашивала, зачем мне нужна живая вода?

– Ага, ты тогда сказал, что это для твоей мамы.

– Так и есть, – пленник опустил голову, длинные волосы упали ему на лицо. – Давным-давно, когда ни тебя, ни меня еще не было на свете, навий царь Кощей по прозвищу Бессмертный полюбил простую девицу по имени Василиса. А всем, что ему нравилось, он желал обладать. Кощей засылал к ней сватов, осыпал дорогими подарками, но девица каждый раз отвечала отказом, а все дары возвращала назад. Однажды терпение Кощея лопнуло. Разгневавшись, он похитил Василису из мира людей и унес в Навье царство. Несчастная девица пыталась сбежать, но тщетно: ее заточили в высокую башню без окон и дверей. Тогда она решила уморить себя голодом, но Кощей силой заставил ее съесть чудесное золотое яблоко, тем самым даровав своей прекрасной невесте вечную жизнь и вечную муку. В конце концов у Василисы просто не осталось выбора, и ей пришлось согласиться на постылый брак. Вскоре после свадьбы Кощей потерял к ней интерес и навещал жену довольно редко, но повелел снабжать ее всем необходимым. К услугам Василисы были лучшие навьи музыканты, любые книги и самые вкусные яства, но она так и не смогла привыкнуть к новой жизни, все тосковала по прежним временам. А потом родился я…

– Так, значит, слухи верны – ты и в самом деле наполовину человек? – ахнула Тайка, припомнив рассказы Яромира.

– А что, не похож? – фыркнул пленник.

– Не знаю… А у тебя уши острые?

– Подойди да проверь, коли интересно, – в его глазах загорелся озорной огонек.

– Еще чего! Нашел дурочку, – она погрозила чародею пальцем.

Тот усмехнулся, но настаивать не стал, а вместо этого продолжил рассказ:

– Мать растила меня в башне, отца я видел редко и очень его боялся. По приказу Кощея ко мне присылали лучших учителей. Те всегда спрашивали строго и угрожали нажаловаться папе, если я не выучу урок. А в ту пору я не знал кары страшнее, чем отцовский гнев…

Он втянул голову в плечи и на миг стал похожим на того милого и немного нескладного парня, с которым Тайка познакомилась у ручья. Но она не позволила себе обмануться:

– И что же было дальше?

– Когда мне исполнилось примерно столько же зим, сколько тебе сейчас – по нашим меркам, конечно, – отец забрал меня от матери и сказал, что теперь будет всему учить сам. На мое несчастье, других сыновей у него не было, и Кощей решил вылепить себе преемника по образу, так сказать, и подобию.

– Ага, значит, ты ни в чем не виноват, это все строгий папа и детские травмы, – Тайка не удержалась от нервного смешка.

Свой оберег она сжимала так сильно, что пальцы начало сводить, но тихий яд Лютогоровых речей все равно проникал в уши. Она с удивлением обнаружила, что жалеет его, и страшно разозлилась на саму себя.

– Такого я не говорил, – спокойно заметил пленник, – не передергивай. Разумеется, поначалу я отказывался делать то, что велел Кощей. И тогда он начал изводить мою любимую матушку. Та покорно терпела муки и все твердила, чтобы я думал о себе. Мол, ее жизнь уже давно кончена. Но я так не смог…

Мотнув головой, он отбросил волосы назад, и Тайка увидела, что в его темных – почти черных при этом освещении – глазах стоят слезы. Она не знала – напускные или настоящие.

– Я тогда был молод и глуп и придумал отличный, как мне казалось, план, – Лис поморщился, будто даже воспоминания о прошлом причиняли ему боль. – Сперва я притворился, что смирился и стал послушным сыном, чтобы усыпить бдительность Кощея, а сам тем временем готовил побег. Увы, затея провалилась, и, признаюсь, прежде я даже не догадывался, на что способен мой отец в ярости. Он погрузил матушку в сон, подобный смерти, заморозил ее сердце и превратил плоть в нетающий синий лед. А мне сказал, что если я еще хоть раз ослушаюсь, то он велит сбросить ее с самой высокой башни, чтобы хладное тело разлетелось на тысячи мелких осколков. С тех пор я не смел ему перечить.

– Погоди, но Кощея же победили. Почему же ты продолжил его дело? – Тайка с удивлением поняла, что ее голос предательски дрогнул… неужели она все-таки растрогалась?

Пришлось напомнить себе, что вся эта история может оказаться ложью с начала и до конца, но глупое сердце почему-то хотело верить Лису.

– Да, отец умер, а его заклятие живее всех живых. Я дал слово, что найду способ расколдовать мою мать, и вскоре преуспел. Но царь Ратибор не захотел одолжить мне свое волшебное кольцо, не помогли ни уговоры, ни мольбы, ни угрозы. Я предлагал отдать ему часть спорных земель, поделиться древними навьими знаниями и книгами, даже пойти к нему в услужение на сотню лет, но этот упрямец отказал мне трижды. Тогда я и объявил ему войну.

Лис закрыл глаза. Даже в тусклом свете единственной на весь погреб лампочки было видно, как побелело его и без того бледное лицо. Тайка не знала, чего ей больше хочется: обнять его и утешить или все-таки стукнуть побольнее.

– Погоди, но кольцо принадлежит царю. Значит, он имел полное право отказаться. И, я уверена, у него имелись причины. Наверное, оно ему самому было нужно.

– Ну, разумеется, – кивнул Лис, – это же кольцо вечного лета. Пока царь владеет им, в дивьем краю никогда не настанет зима. Если, конечно, кто-то вроде меня не договорится с северными ветрами. Тогда оно станет совершенно бесполезным.

– Но это же нечестно!

– А отказывать в помощи моей несчастной матери – честно? Я ведь даже не просил отдать мне кольцо насовсем.

Тайка задумалась. Вся эта история очень ей не нравилась. Ну в самом деле, что стоило царю Ратибору прислушаться к просьбе? М-да, у него самого теперь не спросишь – ледяные статуи не разговаривают.

– Зачем ты мне все это рассказал? – Она помассировала виски; голова начинала ощутимо гудеть, веки отяжелели, а щеки пылали, словно от лихорадки.

– Ты сама спросила.

– Нет, должна быть еще причина…

Мысли путались. Тайка не понимала, почему Марьяна почти не двигается – пальцы вытьянки только сейчас дотянулись до приклада, но та все еще не спешила поднять ружье. Что-то было не так…

– А это случайно не твоя мать живет в Сонном царстве? Я встретила там какую-то Василису.

Лис резко открыл глаза:

– А это уже четвертый вопрос, ведьма. И я не обязан на него отвечать.

Их взгляды снова встретились, и Тайка почувствовала прилив дурноты. Воздух стал тяжелым и вязким. Еще только не хватало упасть в обморок.

– Отпусти меня, – тихо попросил Лис. – Пожалуйста. Развяжи веревки, отдай мне живую воду, и, обещаю, – ты больше никогда меня не увидишь. Я не трону Дивнозёрье и его жителей. Подумай хорошенько, ведьма, это ведь не твоя война.

Его голос звучал мягко и завораживающе, навевая дрему. Тайка замотала головой:

– Отстань. Не дождешься.

– Жаль, – он вздохнул. – Я же сказал «пожалуйста», но ты, как и царь Ратибор, глуха к моим мольбам. Придется стать понастойчивее.

Мышцы скрутило судорогой, и Тайка поняла, что тело больше не слушается ее. Словно во сне, она встала, подошла к пленнику и принялась распутывать узлы, сдирая пальцы в кровь о жесткую веревку. Уши словно набили ватой, дыхание перехватывало; она торопилась, как могла, а голос чародея, звучащий прямо в голове, беспрестанно подгонял ее:

– Быстрее, ведьма! Чего ты там копаешься? Время дорого.

Вдруг Тайка почувствовала мощный удар в затылок. Кто-то тяжелый налетел на нее, принялся кусать и царапать, грозно клекоча. Острые когти прошлись по шее, наверняка оставив багровый след. Что-то со звоном упало под ноги, и Тайка с удивлением уставилась на сияющий меч.

– Не поднимай! – прошипел Лис в ее голове, но она уже наклонилась.

Пальцы сами сомкнулись на рукояти, в лицо дохнул порыв свежего ветра. Тайка успела удивиться: откуда бы ветру взяться в затхлом земляном погребе, – а потом глубоко вдохнула… Воздух снова стал прозрачным, а с окружающих предметов будто стряхнули пыль – такими яркими стали все цвета. Звуки тоже вернулись: как раз в этот миг у нее над ухом протяжно взвыла вытьянка и раздался оглушительный выстрел! Запахло гарью и порохом.

Увы, в Лютогора Марьяна не попала. Может, плохо целилась, а может, тот увернулся – кто знает, на что способен этот Кощеев сын? Впрочем, что ему с того выстрела – он же бессмертный!

– Тише ты, – Лис стряхнул с рук веревку и приложил палец к губам. – Ночь на дворе. Кругом люди спят.

Что-то мягкое и пушистое прижалось к Тайкиной ноге. От неожиданности она ойкнула и только потом заметила дрожащего коловершу. Так вот кто налетел и так больно кусал ее, приводя в чувство!

– Отдай мне ружье. Пожалуйста, – Лис протянул руку, и глаза вытьянки стали вдруг пустыми, как будто стеклянными.

Она шагнула вперед, но Тайка схватила ее за плечо и хорошенько тряхнула. Вытьянка, не удержавшись на ногах, шлепнулась на пол прямо на Пушка и снова завопила, как пароходная сирена.

А Тайка наставила на чародея меч.

– Эй! Не смей трогать моих друзей!

– А то что? – с усмешкой поинтересовался Лис. – Разрубишь меня на части? Ну, давай, попробуй. Ты когда-нибудь убивала людей, ведьма?

– Так ты же бессмертный! – Она замахнулась мечом, но замерла, не решаясь нанести удар. – Этим мечом я тебя только ранить могу, но не убить.

– Мочи его! – отчаянно выкрикнул коловерша, хлопая крыльями.

Сам он, увы, помочь ничем не мог, потому что запутался когтями в Марьяниной юбке.

Неизвестно, чем бы все это кончилось, но, к счастью дверь вдруг распахнулась, и в погреб с лаем влетела разъяренная Джульетта. Лис охнул, побледнел и попятился.

Он только успел выкрикнуть:

– Уберите собаку! – как овчарка налетела на него, сбила с ног, поставила мощные лапы на грудь и оскалилась, грозно рыча. Чародей в ужасе зажмурился, и Тайка опустила руку с мечом, который снова стал непомерно тяжелым…

Остальные уже спешили к ним на помощь.

Перед глазами все плыло. Среди пляшущих цветных пятен она успела разглядеть соломенные патлы Грини и серебристо-белый мех Вьюжки, заметила, как в дверях мелькнуло встревоженное лицо Радмилы, услышала, как Никифор зовет ее по имени, но сил ответить уже не было.

Тайка закатила глаза и медленно осела на руки подбежавшему Яромиру.