Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 110 (всего у книги 356 страниц)

– Я уйду отсюда только с тобой. Или вперед ногами! – сверкнула она глазами. Посмотрим еще, кто упрямее…

– Что ж, ты сама это сказала! – рявкнул Яромир, замахиваясь.

Тайка до последнего не верила, что он серьезно, поэтому едва спаслась от клинка – ценой новой овечьей шубы. Ладно, пусть теперь будет вентиляция на спине – спасибо, что вообще живая осталась.

Подвеска-Кладенец ожгла кожу. Ох, если меч решил о себе напомнить, значит, дело совсем дрянь. Но Тайка накрыла его ладонью:

– Мечик-Кладенечик, потерпи, родненький! Это же Яромир. Мы не можем его убить! Он наверняка околдован. Или это темный двойник. Ой!

Уворачиваясь от второго удара, она налетела на ведьминский стол. На пол посыпались банки-склянки, под ногой хрустнуло стекло, а в воздухе запахло серной горечью. Дивий воин наступал. Взмах. Еще один. Тайка отпрыгивала, лихорадочно соображая, что же делать.

– Яромир! Спятил, что ли! Это же я!

Крики не помогли. Зато под руку подвернулось костяное кресло, и Тайка швырнула его между собой и дивьим воином. Кр-рак! В стороны полетели косточки. Дальше – разве что прыгнуть в окно, но прыгать высоковато, этак и шею свернуть недолго. Может, попробовать снова уклониться и прошмыгнуть к двери?

Кладенец уже полыхал и, кажется, даже светился под футболкой, словно просил: достань меня! Ну достань же! Но Тайка упрямилась. Во-первых, силы все равно будут неравными, даже с волшебным мечом. Яромир воевода, а она – девочка-недоучка. Во-вторых, она даже ранить его не хотела, не то что убить. А в пылу битвы всякое бывает: взмахнешь неосторожно – и привет. А в-третьих, бегство ничего не решит. Ну, спасется она сейчас, и что? Наваждение Яромира не отпустит, Доброгнева тоже сама себя не победит, война продолжится, и все будет очень плохо…

И вдруг Тайке пришла в голову шальная идея: наверное, волчье безрассудство еще не до конца выветрилось. Она встала, раскинув руки в стороны, и, встретившись взглядом с замутненными яростью глазами Яромира, выкрикнула:

– Значит, прикончить меня хочешь? Ну давай! Знаешь, сколько раз за последнее время это уже пытались сделать? Я со счета сбилась. Но убегать больше не буду, надоело. Только прежде чем ударишь, вспомни: там, в подземелье, ты поднял руку на Огнеславу, чтобы спасти мне жизнь. Неужели это было зря?

Яромир мотнул головой: то ли муху пытался прогнать, то ли злой морок. Тайка понадеялась: а вдруг спадут чары? Но нет: дивий воин занес меч над ее головой.

Так что же, сейчас все и кончится?… Она подалась вперед, положила ладонь ему на сердце и выпалила:

– Знаю, ты никогда бы не сделал этого, если бы не был заколдован. Поэтому, даже если я умру, не вздумай себя винить. Это – не ты!

Рука Яромира, зависшая над ее головой, дрогнула, но взгляд, увы, не прояснился. Зато Кладенец больше не жегся.

«Он борется», – поняла Тайка. Перед внутренним взором возникла картинка: как из ее ладони тянется алая нить – прямо к сердцу Яромира. Оставалось только завязать узелок. Сказки говорили, что есть лишь один верный способ снять злые чары и избавиться от наваждений. А они с Яромиром и без того стояли слишком близко. Можно было даже не делать шага – просто приподняться на цыпочки и коснуться губами губ. Ох, не так Тайка представляла себе свой первый поцелуй. Ну да что поделаешь, у нее вечно все не как у людей…

Зато сработало: дивий воин захлопал глазами – ясными, зелеными, как летний луг, – и опустил меч. Медленно, словно в старом кино, он наклонился, чтобы поцеловать ее в ответ, но вдруг за его спиной раздался звонкий смех:

– Простите, я, кажется, помешала?

Тайка осторожно выглянула из-за плеча Яромира, и сердце заледенело в груди. У девицы, стоящей в дверях и поигрывающей кнутом, было то же самое лицо, что у призрака в зеркале у Лиса, который пришел с «каменными объятиями».

– Доброгнева?

Во рту пересохло.

– Вот мы и встретились, ведьма.

Улыбка на красивом скуластом лице стала еще шире.

Их взгляды сошлись, и Тайка поняла, что не может отвести глаз. А приторный голос все звучал и звучал в ушах:

– Подойди сюда. Поклонись мне. Служи мне. Стань моей тенью.

Глава двадцать седьмая. О дружбе и предательстве

– Только не оборачивайся! – шепнула Тайка Яромиру, и тот кивнул:

– Знаю. Мы с ней уже встречались. Не смотри на нее.

– Что ты там бормочешь? – хохотнула Доброгнева. – Рассказываешь своей зазнобе, как присягал мне на верность? Так она сейчас сама все узнает. Иди сюда, ведьма.

И ноги будто бы сперва дернулись, но дивий воин удержал Тайку за плечи. А потом вдруг само отпустило.

– Не дождешься! – показала она язык Доброгневе.

У той аж лицо вытянулось, а в глазах появилось недоумение. И в этот миг Яромир, не оборачиваясь, метнул за спину меч. Клинок совершил несколько оборотов в воздухе и вонзился Кощеевой дочке в живот. На пол брызнула кровь, и Тайка ахнула. Ее немного повело от такого зрелища, но дивий воин подхватил ее под руки, не дав сомлеть.

Доброгнева прислонилась к стене спиной и глянула на клинок с нескрываемым удивлением. Побледневшие губы изогнулись в кривой ухмылке.

– Что ж. Это было близко. Даже очень. Но вы опоздали. – С усилием она вырвала меч, и рана тут же затянулась. Только на коротком кафтане, черном с синей искрой, осталась некрасивая прореха. – Я теперь тоже бессмертна! Наконец-то!

В воздухе щелкнул кнут, и Тайка, вскрикнув, спряталась за Яромиром, втянув шею в плечи. Дивий воин не проронил ни звука, но по тому, как он вздрогнул, стало ясно: Доброгнева не промахнулась.

– Постой так, подумай над своим поведением.

Она явно потешалась над замершим в не самой удобной позе врагом.

– Я не могу пошевелиться, – процедил Яромир сквозь зубы.

– Конечно, не можешь. Я нанесла на хлыст особый состав. Видишь, даже колдовать не пришлось. А ты, ведьма, так и будешь прятаться? Выходи, потолкуем. Да не бойся ты, не трону. Пока.

– Ага, так я и поверила! А кто ко мне убийц подсылал?

Тайка лихорадочно соображала, что делать. Превратиться в волчицу? Но пол сплошь усыпан осколками – со всей силы не удариться. Только рядом с Доброгневой есть относительно чистое место. Может, и впрямь поближе подойти?

– Так то раньше было! Теперь мне тебя убивать ни к чему. А поговорить интересно – впервые встречаю человека, на которого мое очарование не подействовало. Садись, расскажи, чем ты такая особенная?

Доброгнева указала взглядом на пуфик подле себя, а сама уселась за стол, предварительно сметя с него рукавом осколки.

– Яромира отпусти, тогда поговорим, – набычилась Тайка.

Доброгнева рассмеялась:

– Будешь мне условия ставить? Нет уж: мой замок – мои порядки. А ты тут в гостях. Сядь, кому говорят!

Она махнула рукой, и Тайку снесло порывом ветра, почти опрокинув вместе с пуфиком. Княжна продемонстрировала белые, как жемчуг, зубы:

– Может, чаю?

Очень странная у нее манера говорить: то хохочет, то орет, то любезничает. Психованная какая-то!

– Спасибо, что-то не хочется.

Тайку бросило в жар, и она принялась стаскивать с себя шубу. А Доброгнева все смотрела и смотрела, будто вознамерилась прожечь ее взглядом.

– Все равно не понимаю… Ты, конечно, наглая и смелая. Но знаешь, сколько я таких на своем веку повидала? Все мне в ножки поклонились.

– Чего ты вообще ко мне прицепилась?! – огрызнулась Тайка и тут же поправилась: – В смысле, к нам ко всем. Чего ты хочешь вообще? Править миром?

– Было бы неплохо… – промурлыкала Доброгнева, накручивая на палец темный локон у виска (остальные волосы были собраны в высокий хвост), и тут же опять расхохоталась. – Шучу-шучу! Хватит с меня Нави и Диви. Пройдет день-другой, и я захвачу Светелград. Сделаю то, чего не сумел ни мой братец, ни даже мой отец, понимаешь? Потому что я лучше их и сильнее.

– Ну, захватишь. А что потом?

Тайка принялась незаметно возить носком кроссовки по полу. Если аккуратно разгрести все осколки, можно будет обернуться волчицей прямо здесь. Но пока придется поддерживать беседу, чтобы Доброгнева ничего не заподозрила.

– В первую очередь – коронация. – Дочь Кощея подперла ладонями подбородок, ее взгляд стал мечтательным. – Теперь, когда я бессмертна, наверное, мне и батюшкина корона подойдет? Надо бы примерить…

– Да что у вас вообще за заморочки семейные с этими коронами? – делано вздохнула Тайка. – Вон у Лиса это тоже больная тема…

– Не упоминай при мне этого выродка! – взвилась Доброгнева. – Из-за него я лишилась всего! Любимого отца, законного места и статуса… Меня сочли обманщицей, а я была не виновата. Вот ни на столечко. И кто потом помог убить папеньку? Я?! Нет! Все братец, чтоб ему пусто было!

– Ты правда любила Кощея?! А я-то думала, он вас всех тиранил…

– Конечно, тиранил. Это же Кощей! – В голосе княжны смешались ненависть и восхищение. – Но он – мой отец, и я докажу ему, что достойна править Навью.

– Э-э-э… А ничего, что он уже помер и ничего не узнает?

– Неважно. Главное, что я буду знать!

Щеки Доброгневы порозовели, глаза горели лихорадочным огнем. Ну что тут скажешь? Оставалось только вздохнуть и посочувствовать. Когда твой папа – Кощей Бессмертный, у тебя непременно будет детская травма…

– Кстати, а зачем ты искала полукровок в нашем мире?

Тайка сочла за лучшее сменить тему – а заодно и задать вопрос, который давно ее волновал. Помнится, Маржана упоминала, что ей дали именно такое задание.

Доброгнева вытащила из-за голенища сапога флягу и приложилась к горлышку. Тайке тоже предложила, но та опять отказалась, потому что помнила: не ешь и не пей ничего в доме врага.

– Корона, которую отец Лютогору сделал, только полукровкам в руки дается. Она должна была принадлежать мне, понимаешь? Но отец нарочно сделал, чтобы я не могла ее взять. Это вызов. Испытание. Сперва я к братцу Огнеславу думала подослать. Ее зачаровать легко было. Вот только оказалось, что смешанная дивья и навья кровь не подходит – обожгла ей корона руки. А полукровок со смертными не так-то много в этом мире. Впрочем, это все уже не имеет значения. Пусть подавится Лютогорка своей короной княжича, а я себе княжескую возьму, настоящую! Зря, что ли, она у меня все это время в сокровищнице лежала?

– Ясно, – кивнула Тайка и тут же получила недовольное:

– Да что тебе ясно, глупая ведьма?! Никто меня не понимает! Ну да ладно, я уже привыкла…

– Тебе, наверное, все это время было очень обидно и одиноко?

Тайка не хотела этого говорить, но слова сами вырвались. Доброгнева вытаращилась на нее в немом изумлении, а когда дар речи к ней вернулся, с нажимом уточнила:

– Хочешь сказать, что я слабая?

– Вовсе нет. Просто несчастная.

В ответ раздался радостный смех:

– Была. Но больше нет. Теперь пришла ваша очередь страдать, а я буду наслаждаться триумфом. Не хочешь присоединиться ко мне, ведьма? Выбирай правильную сторону. Твои друзья уже, считай, проиграли. Светелград падет – думаю, это случится сегодняшней ночью.

– Я бы не была столь уверена…

Ей опять не дали договорить:

– Хватит тешить себя ложными надеждами. Мои упыри до сих пор топтались под стенами лишь потому, что их вел в бой Ардан, мой глупый дядюшка. А сегодня я явлюсь во всем великолепии – прекрасная и бессмертная. Ваши защитники сами откроют мне ворота.

Как ни печально было это признавать, слова Доброгневы звучали довольно убедительно, но Тайка, сжав зубы, упрямо продолжила спорить:

– А вот и нет. У нас есть тайная хитрость. Попробуй – и сама убедишься.

– Ты про зеркальные щиты? – Тайка достала из-за пояса кинжал и принялась чистить ногти. – Они не помогут. Пара сотен злыдней с пращами, и ваши зеркала превратятся вот в это. – Она пнула носком сапога осколок. – Жених-то твой тоже ко мне с щитом пришел. И что? Помогло это ему?

Тайка бросила взгляд на застывшего в неестественной позе Яромира и вздохнула:

– Допустим… А почему ты предлагаешь мне встать на твою сторону? Мы же вроде враги.

– О, вот это уже разговор, – улыбнулась Доброгнева. Но ее радушие Тайку не обмануло: вон взгляд какой цепкий, настороженный. – Поторгуемся? Скажи мне: чего ты хочешь за свою дружбу? Я могу сохранить жизнь этому балбесу и подарить его тебе, милого и послушного, – кивнула она на Дивьего воина. – А может, тебе по нраву этот замок? Забирай. Сама-то, пожалуй, в Волколачий Клык перееду. И не надо мне говорить, что там Лютогорка окопался. Я все знаю. Недолго ему осталось сидеть, радоваться.

– Ты не ответила на мой вопрос, – поджала губы Тайка. – Зачем тебе я?

Доброгнева пожала плечами:

– Может, ты единственная видишь меня такой, какая я есть. Без чар, понимаешь?

Ага, значит, все-таки от одиночества… Не трудно было бы подыграть и согласиться, но Тайке вдруг вспомнился Индрик. Она обещала не врать, а сейчас вот серьезно задумалась, не обмануть ли Доброгневу. Щеки залились краской стыда: не держит она, значит, свое слово. Видать, не такая уж и хорошая, как привыкла о себе думать…

Девушка отодвинула ногой еще несколько осколков – еще немного, и можно атаковать. Нужно чуть-чуть потянуть время…

– А как же твои мама и папа? Неужели даже Кощей попал под твои чары?

– Ему хотелось думать, что нет, – фыркнула Доброгнева. – Да и, знаешь, в те времена я была не настолько искусна, как сейчас. Но, думаю, очарование все же действовало. Он ведь меня не убил, понимаешь?! Всех дочерей убил, а меня – помиловал. Это ли не любовь?

– А разве бессмертные могут любить? Я слышала, что…

– Слышала она! – Княжна вонзила нож в деревянную столешницу. – А я на себе это прошла. И знаю: отцу было не все равно!

Тайка подняла руки в примирительном жесте:

– Ладно-ладно… Тебе-то самой чем пришлось пожертвовать? Чем-то же пришлось?

– Выпытываешь? – И без того подозрительный темный взгляд стал острым, как сталь. – Хочешь узнать, где я прячу свою смерть? Уж не в яйце, поверь.

– Да я просто спросила, чего ты сразу злишься?

Ну в самом деле, Тайка не была настолько наивна, чтобы думать, что Доброгнева ей сейчас выложит все свои секреты на блюдечке с голубой каемочкой. Так только суперзлодеи в плохом кино делают.

– О, я поняла, – закивала дочь Кощея. – Твой интерес… Вот чего ты на самом деле хочешь: тоже стать бессмертной? Хочешь ведь, да?

– По правде говоря, в детстве я об этом мечтала. – Тут Тайка даже не соврала. Ну а кто не мечтал? – Но, знаешь, если для этого придется перестать любить родных и близких, оно того не стоит. Ну, для меня. Ведь мои друзья…

– Пф! У меня нет друзей. – Доброгнева сплела руки на груди. – Как видишь, не жалуюсь.

– И тем не менее сейчас предлагаешь мне дружбу.

– Разве я так сказала?

– Ну да.

Тайка была уверена, что память ее не подводит.

– Ладно, может, и сказала. Будем дружить с тобой против всего остального мира – разве это не заманчиво? Мы обе достаточно сильные, чтобы позволить себе такой союз.

– Но дружат не против кого-то, а с кем-то! – закатила Тайка глаза к потолку, где притихли летучие мыши.

– Значит, у нас разное понимание дружбы, – зло выплюнула Доброгнева.

– Это уж точно…

Нет, ну кого она пыталась убедить? Неужели где-то в глубине души верила, что даже такую законченную злодейку можно перевоспитать? Тайка вдруг поняла, что верила. Что ж, тем больнее было ошибиться. Рано или поздно каждому встретится человек, говорить с которым – только понапрасну сотрясать воздух. Потому что вы из разных миров и вам друг друга никогда не понять. Вот только она все равно не простила бы себя, если бы не попыталась…

Хуже всего была даже не эта заведомая неудача, а то, что Тайка жалела Доброгневу. Она ведь помнила: никто не рождается злым. Даже Кощей. Не говоря уже о его детях… Ну почему они не встретились тогда, когда все еще можно было исправить? Глупый вопрос, да. Потому что Тайка тогда еще не родилась даже…

Она сморгнула слезы, так некстати затуманившие взор, и вдруг увидела перед собой – не глазами, а сердцем – совсем другую Доброгневу. Не жестокую воительницу, не злую колдунью, а маленькую напуганную девочку, на которую все указывают пальцем, выкрикивая обидные слова: «Ничтожество! Дрянь! Пустолайка!»

Тайка не знала, что это. Ее богатое воображение сыграло такую шутку? А может, все было взаправду?

– Ты хочешь, чтобы мы вместе отомстили обидчикам и помогли тебе занять место, принадлежащее тебе по праву. Это ты считаешь дружбой?

Доброгнева, подумав, кивнула:

– Что-то вроде. Эй, погоди! Ты что, обиделась, что я хотела тебя убить? И теперь тоже думаешь о мести? Да будет тебе, ведьма! Я же извинилась!

Прозвучало так по-детски, что Тайка невольно улыбнулась.

– Считаешь, этого достаточно, чтобы отказаться от мести? Ну давай я поговорю с Лисом, Яромиром и с остальными. Попрошу всех принести тебе официальные извинения. Ты тогда простишь нас и снимешь осаду?

– Что? Нет!!!

Доброгнева вскочила из-за стола.

– А в чем же тогда разница? – И тут до Тайки дошло. Она аж задохнулась от нежданной догадки. – В Кощее, да? Он-то уже никогда не извинится?

Место под ногами уже было расчищено от осколков. Казалось бы – ударяйся себе, превращайся… Волчья часть Тайкиной души злилась, мечтая вцепиться в глотку злой колдунье, из-за которой на войне страдали и гибли люди, человеческая же умоляла: беги! Хватай Яромира, взваливай на мохнатую спину – и деру. Поднатужишься – и унесешь.

Но, по правде говоря, оба варианта были плохими. Бессмертную чародейку никак не загрызешь, даже если с тобой сама Люта силой поделилась. А бежать – куда? И, главное, зачем? Рано или поздно Доброгнева их все равно нагонит – и уж тогда точно не помилует. Она ведь не из тех, кто будет предлагать дружбу, пусть и такую своеобразную, дважды.

А хуже всего было то, что Тайке совсем не хотелось сражаться. Прав был Яромир, когда однажды назвал ее горе-воительницей… Не войны она хотела, а мира. И если взглянуть правде в глаза – вряд ли смогла бы убить Доброгневу, даже если бы та была смертной. Но ведь еще оставалось ожерелье! От этой мысли у Тайки вспотели ладони: вот он, ее единственный шанс! Если Кощеева дочь не сможет колдовать, то пусть упивается своим бессмертием сколько угодно, зла она больше не натворит. Вот только как к ней подобраться?

Пока все эти мысли проносились у нее в голове, как облака, подгоняемые ураганным ветром, Доброгнева не двигалась. Она тяжело дышала, оперевшись руками на стол, будто сама мысль об отце причиняла ей боль. Это позволило Тайке немного осмелеть и сделать маленький шажок вперед. А потом еще один. И еще…

– Эй, ты в порядке? – Она осторожно положила руку на плечо Доброгневы и увидела, что по щекам чародейки катятся слезы.

– Что ты наделала, ведьма?! – всхлипнула та. – Я не плакала уже лет двести…

И Тайка одной рукой обняла ее, утешая. А второй незаметно достала ожерелье из висящей на боку переметной сумы и – щелк!

Не успела! Реакция Доброгневы оказалась молниеносной. Она выбила украшение из Тайкиных рук, оттолкнув девушку. От удара об пол вышибло воздух из легких. Ох, спасибо, что не на осколки упала. Значит, хотя бы не зря расчищала место…

Порывом ветра задуло свечи, и в комнате потемнело. Воздух вспыхивал синеватыми искрами – похоже, так выглядела ярость Доброгневы. А над головой гремело, словно гроза:

– Да как ты посмела?! Подлая предательница! Ну все, теперь не сносить тебе головы!

И гранаты из ожерелья брызнули в стороны под ударом крепкого каблука…

Глава двадцать восьмая. Просто везение

Только теперь Тайке стало по-настоящему страшно – до оцепенения. Боковым зрением она увидела, как Яромир, покачнувшись, упал и, кривясь от боли, пополз к ней. Наверное, действие парализующего яда ослабло. А может, отчаяние придавало дивьему воину силы.

– Слева! – выкрикнул он. На занятиях по фехтованию так же диктовал, откуда ждать удара.

Тайка не раздумывая перекатилась вправо – и вовремя. Возле ее уха в пол воткнулся кинжал Доброгневы.

– Врешь, не удерешь!

В воздухе свистнул кнут, и бок ожгла острая боль. Тайка вскрикнула, из глаз брызнули слезы. Она сжалась в комочек, чувствуя, как деревенеют руки и ноги. Потянулась к подвеске с Кладенцом, да так и застыла, не достав совсем немного. Меч нагрелся, предупреждая об опасности. А толку?

Доброгнева нависла над ней, перевернула, как котенка, и схватила за горло, прижав к полу.

– Что ты со мной сделала? Признавайся!

«Ничего. Я ничего не успела», – хотела сказать Тайка, но прилипший к небу язык совсем не слушался. Она захрипела, силясь вдохнуть воздух.

– Не надейся, что умрешь быстро. – Доброгнева немного ослабила хватку. – Я покажу тебе, как надо мной насмехаться. Ты еще будешь умолять о смерти! Уж поверь, я училась у лучших палачей отца. И опыт у меня большой – еще с прошлой войны.

– Не тронь ее! – выдохнул Яромир, и Тайка вздрогнула: никогда прежде она не слышала в его голосе такой надсадной мольбы. – Лучше меня пытай.

– Какие мы благородные! – рассмеялась колдунья, запрокинув голову. – Впрочем, ты прав. Начну с тебя. А она пусть смотрит. Это будет весело… Эй, ведьма? Хочешь облегчить его участь? Скажи, что за проклятие ты на меня наслала и как от него избавиться, – тогда я убью твоего суженого быстро!

Только теперь Тайка заметила, что от ее ладони прямо к сердцу Доброгневы тянется, переливаясь, золотистая нить судьбы. Как же это могло случиться? Уж не та ли это ниточка, которая Огнеславе предназначалась?

После того как бывшая невеста Яромира опоила их и связала, Тайка старалась лишний раз о ней вообще не думать. И уж точно не испытывала к ней никаких светлых чувств, но Мара Моревна об этом не ведала – значит, спряла из шерсти Люты три нити, как просили. А потом… Ну да, Тайка обняла Доброгневу и от всей души пожалела – вот узелок и завязался.

– Это не проклятие… – Слова давались с трудом, во рту пересохло, до одури хотелось пить. – Оно не опасно…

– Врешь!

Доброгнева хлестнула ее ладонью по щеке. Раз, другой.

– Нет же!

На губах стало солоно.

– Смотри, сейчас твой возлюбленный ушей лишится.

Колдунья с усилием выдернула из пола кинжал и провернула его между пальцев.

Тайка не сомневалась, что от угроз до действия – один шаг.

– Это самая обычная нить судьбы! – выпалила она. – Из Нитяного леса! Я думала ее Огнеславе отдать, потому что у той своя оборвалась и она от этого стала злой. Но ты тоже прошла через смерть, вот она к тебе и прицепилась.

– Ага-ага, без твоего участия… – Голос Доброгневы сочился ядовитым недоверием.

– Ну, не совсем… Просто я тебя пожалела. Всю жизнь думала, что это у меня с отцом проблемы, но с твоими вообще не сравнить. Я все что хочешь сделаю, только не трогай Яромира, пожалуйста!

Тайке и за себя не было так страшно, как за Дивьего воина. Она вдруг поняла, что легко отдала бы за Яромира жизнь, если бы знала наверняка, что он спасется. Наверное, это и есть любовь, да?

А потом все мысли как водой смыло, потому что Доброгнева схватила ее за волосы и от души приложила головой о каменный пол:

– Ты. Меня. Что?! – Возмущение грохнуло так, что летучие мыши, взвившись, заметались по комнате.

– Ну… то есть… посочувствовала… – прохрипела Тайка, когда ее снова схватили за горло.

Ох, надо было лучше следить за языком… Такие люди, как Доброгнева, считают, что жалость – это что-то плохое, унизительное. Поэтому им так сложно помочь…

– Ай! – Колдунья вдруг отдернула руки. На ее ладонях в мгновение ока вздулись волдыри, словно от ожога.

А Тайка почувствовала, как в ямке между ключиц пульсирует что-то теплое. И оцепенение стало постепенно отступать, покалывая мурашками плечи… Да это же Кладенец ее защищает! Верный меч подвернулся под руку Доброгневе – и помог, чем смог.

Тайка сумела шевельнуть кистью – совсем немного, но этого хватило, чтобы коснуться подвески. Однако Доброгнева тоже не дремала: втянула руку в рукав рубахи, защищаясь от жара, и попыталась сорвать цепочку. Силы, конечно, были неравными, и Тайка понимала: шансов победить у нее мало. Но разве это повод прекращать борьбу? Слишком многое уже поставлено на кон. И страшно сдаться – потому что кто знает: а вдруг ты отступишь за миг до победы?

И тут все произошло само собой: Тайка и ахнуть не успела, как – вжик! – меч вырос в ее руке до своих обычных размеров и поразил Доброгневу прямо в сердце.

Глаза колдуньи расширились, из горла вырвался булькающий звук… Вопреки ожиданиям, рана и не думала затягиваться, как в прошлый раз. Меч светился, и его сияние распространялось, захватывая тело Доброгневы целиком. Лента в волосах лопнула, волосы рассыпались по плечам.

– Я не хочу… умирать… – прошептала колдунья. – Это… все… из-за тебя…

Тайка разинула рот:

– Но ты ведь бессмертная!

Нет, ну не может же быть, чтобы Кощеева дочь спрятала свою смерть в Кладенце? Она ведь его даже в руках не держала: тот все это время у Тайки на шее болтался. А еще раньше принадлежал Радмиле… В общем, никак не сходится.

– Не думала, что кто-то осмелится меня пожалеть… – выдохнула Доброгнева и вдруг рассыпалась искрами – как сухая хвоя прогорела в лесном костре, только горстка пепла и осталась.

Кладенец мигнул и превратился – нет, не в подвеску – в одеяло. Красно-синий, расшитый серебряной нитью плюш заботливо укутал Тайку. А тут и Яромир подоспел: сгреб ее в объятия прямо в мягком коконе и зарылся носом в волосы:

– Все хорошо, родная. Теперь – хорошо…

Мыши, успокоившись, затаились под потолком. Ветер тоже стих. А Тайке пока не верилось, что все позади. Казалось, пошевелишься – и мир опять перевернется с ног на голову, Доброгнева восстанет из пепла. Но дивий воин гладил ее по дрожащей спине, шепча заклятие исцеления, – и боль отступала.

– А сбылось ведь предсказание… – всхлипнула Тайка. – Я ее убила. Как Элли – Бастинду.

– Кого? – не понял Яромир.

– А, это книжка такая, я в детстве читала. Там девочка случайно окатила злую колдунью водой, и она растаяла.

– Этой вашей Элли просто повезло, – немного подумав, решил дивий воин, – а ты пожалела злую колдунью. Мало кто способен искренне пожалеть врага. Только человеку с очень большим сердцем это под силу.

Тайка покачала головой, но спорить не стала. Вообще-то она считала, что ей тоже «просто повезло».

– Лучше бы с ожерельем сработало! – Она шмыгнула носом. – Зря, что ли, его Лис восстанавливал?

– Не думай об этом. Главное, что мы оба живы, а Доброгнева – повержена. Ты спасла нас. И многих других людей в Дивьем царстве. Вражеское войско обезглавлено – теперь война не продлится долго.

– Хорошо бы…

Ее трясло: пальцы сводило судорогой, зубы стучали. Ничего, ничего, сейчас отпустит. Должно отпустить. Наверное, она еще не раз увидит Доброгневу в кошмарных снах, но это можно пережить… Или вон попросить Лиса, чтобы тот, в свою очередь, попросил Маржану наслать ей какие-нибудь другие сны. Мары ведь могут, наверное… Все преодолимо и решаемо, пока ты жив.

– Кстати, спасибо за нить, – вдруг улыбнулся Яромир. – Без нее я был сам не свой.

– Но ты, по крайней мере, не превратился в темного двойника.

Тайка уткнулась ему в плечо. В объятиях Дивьего воина было очень уютно, она могла бы провести так целую вечность.

– Скорее превратился, чем нет, – после предательства Огнеславы. Все чувства притупились, будто бы подернулись пеплом, осталась только слепящая ярость. Но я решил использовать ее во благо, поэтому и полетел искать Доброгневу. Однако попал в колдовские сети. Легко зачаровать человека, когда от него осталась одна оболочка.

Это прозвучало так жутко, что Тайка выпростала руки из-под одеяла и вцепилась Яромиру в рубаху.

– Но ты же вернулся?!

– Только благодаря тебе.

– Уф-ф… Не пугай. А то скажешь тоже: «одна оболочка»! – Тайка пошевелила ступнями – к ногам тоже постепенно возвращалась чувствительность. – Я вот знаешь чего не поняла: почему Доброгнева меня не смогла подчинить? Я что, какая-то особенная?

Дивий воин легонько щелкнул ее по носу:

– Думаю, это все судьба.

– Ага, то есть из-за пророчества? А может, у меня просто иммунитет, как к ветрянке?

– Чудные слова ты говоришь, дивья царевна… Понятия не имею, что такое «ветрянка». Вообще-то я имел в виду, что, если у тебя в руках были непривязанные нити судьбы, значит, Мара Моревна поделилась с тобой частью своей силы. Вот и вся разгадка.

– Эх, значит, я все-таки не особенная, а самая обычная… – вздохнула Тайка.

– Для меня – особенная, – улыбнулся Яромир, наклоняясь к ней.

Тайка тоже потянулась к нему, но тут в окно просунулась хитрая рыжая морда, и негодяй-Пушок обличающе заорал:

– Ага-а-а! Целуетесь! Эдик, глянь-ка: мы их ищем, не жалея крыльев, а они тут целуются! Безобразие!

Вопил он, впрочем, скорее от восторга, чем от возмущения.

Тайка с Яромиром тотчас же отпрыгнули друг от друга и опустили глаза в пол, как будто их за чем-то плохим застукали. А коловерша ринулся к Тайке, обнял ее и замурчал:

– Мр-р, шучу я, шучу. Рад, что ты жива-здорова. – И уже совсем на ухо шепнул: – А я же говорил! Говорил, что вы друг дружке подходите, как сметана к вареникам! Что ж, голубки, совет да любовь.

– Да ну тебя!

Тайкины щеки полыхали от смущения.

– Зря ты от нас невидимкой сбежала. – Горыныч Эдуард просунул в комнату одну из голов. – Не по-товарищески это. Я думал, сговорились о совместной охоте, а ты…

– Ой, простите, сама не знаю, что на меня нашло! – Тайка изучала осколки на полу. Ей хотелось с головой закутаться в Одеяло-Кладенец и спрятаться, чтобы не ругали. – Это все носок виноват!

– А еще – душа зверя. – Яромир подошел и приобнял ее за плечи. – Мне Радосвет рассказывал: по первости, когда только познаешь радость волчьего побратимства, легко голову потерять от новых впечатлений. Его самого вон аж в Навь занесло – да так, что еле спасся. В общем, это, похоже, наследственное.

– Да никто тебя не винит, просто мы волновались. – Пушок ткнулся носом в ее руку. – Эдик сказал, это замок самой Доброгневы. И нам пришлось дождаться заката, чтобы войти. Представляешь, сколько всего я напридумывать успел, пока мы на озере хвосты морозили? Хорошо, что хозяйка была в отъезде…

– Хм… – Горыныч протянул шею дальше, принюхиваясь к пеплу на полу. – Или нет.

– А? Что? Где? – Пушок заозирался по сторонам. – Она все-таки здесь? Валим, ребята!!!

Пришлось Тайке рассказать, как было дело. Эдуард слушал внимательно, даже двумя другими головами в окно протиснулся, чтобы ни словечка не упустить. Коловерша то и дело ахал и взмахивал крыльями, и ужасы, высказанные вслух, как будто перестали быть такими ужасными. Конечно, Тайке все еще было нелегко. Но теперь она была уверена, что справится. Самое страшное ведь позади? Да?

– Нужно скорее доставить новости в Светелград, – наконец вымолвил Горыныч. – Это воодушевит защитников и может внести смуту в ряды врага.

Пушок захлопал крыльями:

– Тогда летим скорее! Эдик, ты понесешь Таю. Смотри не урони! А мы с Яромиром следом подтянемся. Он ведь у нас теперь тоже крылатый.

– Больше нет. Я попробовал превратиться в мышь, но ничего не вышло. Думаю, все прошло, когда моя нить судьбы вернулась на место.