Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 356 страниц)

– Я не хотел её ударить, – ещё тише пробормотал Илья. – Оттолкнул просто. Может быть, не рассчитал силу… Хочешь сказать, она правда не собиралась меня загрызть или утопить?

Тайка покачала головой.

– Нет, она мирная – и мухи не обидит. А людей вообще боится, потому что однажды ей крепко досталось. Потому и врала тебе. Думала, что ты её отвергнешь, узнав правду. Ну а ты её опасения, получается, подтвердил.

– М-да, неловко вышло, – Илья глянул на Тайку сквозь пальцы и жалобно добавил: – Я просто очень испугался.

– Да я уж поняла, – она достала из буфета чашки и налила чай. – Чего сразу ко мне не пошёл? Будто не знал, что я ведьма. Все же говорят.

Не хотела упрекать, а всё равно прозвучало с упрёком. Илья отлепил руки от лица.

– Мало ли, что там говорят. Про тебя всякое болтают, а я не верю. Мы же современные люди, ну! Я и своим глазам-то сперва не поверил, когда увидел эти зубищи. Подумал, что спятил, наверное. Вот и затаился дома: авось оно само как-нибудь рассосётся. Ты бы знала, какие кошмары меня ночами мучили…

Пожалуй, Тайке было даже жаль незадачливого парня. Вот только мавкам поди объясни, что он сдуру да с перепугу, а не по злому умыслу напортачил… А ещё она испытывала неловкость от того, что Илюха таким трусом оказался. Ладно от мавки удрал. Но ведь и от неё тоже удрать пытался…

Пока они выясняли, что к чему, Пушок под шумок уминал уже третью плюшку из кулька. Дорвался, обжора! Ну и пёс с ним, пусть лопает.

– Послушай, Илюш, – Тайка положила ему руку на плечо, чтобы успокоить приятеля, – дело это действительно серьёзное. Агаше сейчас тоже очень плохо. Она теперь совсем-совсем людям не верит. Думает, что ты её бросил. Если она так и не узнает правду, то может и в самом деле монстром стать из-за пустоты, что возникает в сердце, когда любимый человек предаёт. Тогда и тебе не поздоровится, и другим людям тоже достанется.

– И что же мне теперь делать? – у Ильи тряслись руки.

Тайке очень хотелось взять его за грудки и встряхнуть хорошенько. Но вместо этого она сказала:

– Знаешь что, решай сам. Тут я тебе не советчица. Объяснила, что ты натворил и чем это чревато, предупредила, что мавки на тебя теперь зуб точат, – а дальше твоё дело. Захочешь найти свою Агашу – подскажу, где. Не захочешь, значит, так тому и быть. Только потом не жалуйся.

Парень шмыгнул носом.

– А если я к ней поговорить пойду, меня её подружайки того… не сожрут?

– Этого я обещать не могу. Но оберег дам, если хочешь.

Он почесал в затылке и вдруг мотнул головой:

– Не надо оберега. Я просто так пойду.

– Что, уже страшно? – Тайка недоверчиво прищурилась. Чай в их кружках остывал, неразмешанный сахар осел на дне, но никто не сделал и глоточка.

– Страшно, – выдохнул Илья. – Но Агаша не должна думать, что я над ней посмеялся. И что ударил, потому что хотел сделать больно. Извинюсь – а там будь что будет. Сожрёт – значит, поделом мне, дураку.

Хм… а не такой уж он и трус. Тайка приободрилась и, недолго думая, потащила его к двери за рукав.

– Тогда идём скорее. Луна как раз вышла – на лунный свет проще всего мавок выкликать. У тебя случайно нет какого-нибудь подарочка для Агашки?

– А, кстати, есть, – Илья посветлел лицом и достал из кармана колечко. Простенькое, серебряное, с тоненькими переплетающимися листиками. – Это я ей подарить хотел перед тем, как мы… ну… поссорились. Ещё не свадебное, конечно, но вроде того.

– Так у тебя с ней серьёзно? – ахнула Тайка.

Ей даже стало немного завидно: по-доброму, конечно. Чужому счастью она всегда радовалась. Впору было покрепче зажать кулаки, чтобы у влюблённых всё сложилось, как следует, и размолвка не стала причиной ещё больших бед.

– Серьёзнее некуда, – кивнул Илья и протёр запотевшие очки.

– А зачем ты тогда Агашке сболтнул, что в меня влюблён был? – не удержалась она.

– Потому что это правда. Она меня о бывших спрашивала. Мы, конечно, не встречались, но… в общем, я не хотел, чтобы она это потом от кого-нибудь другого узнала. Ты не думай чего плохого, это всё в прошлом, – он поправил очки на переносице. Тёмные глаза смотрели честно и ясно. – Надеюсь, ты не расстроилась?

– Уф, нет, конечно, – улыбнулась Тайка. – Мы ж это… друзья?

– Друзья, – согласился Илья и протянул ей руку, которую Тайка с удовольствием пожала.

До Жуть-реки они не шли – бежали. В таком деле каждая минута могла быть на счету: близился день Ивана Купалы, а в это время всякое волшебство творится быстро: и хорошее, и дурное.

Стоило им выйти к излучине, как вдруг поднялся ветер, взметнул волосы Ильи, растрепал Тайкины косы.

– Знаешь, я лучше спрячусь, – шепнула она. – Вам бы наедине поговорить, без свидетелей. Если что, кричи.

– Ладно… – её приятель сглотнул и на негнущихся ногах пошёл к реке, загребая ногами песок.

Тайка же нырнула в заросли боярышника и затаилась.

– Тая, подвинься! – вдруг прошипел чей-то сдавленный голос.

– Ой, – она подскочила на месте, едва удержавшись от визга. – Кто это?

– Я же! Тая, ты села на мой хвост!

– Пушок! Уф… – Тайка облегчённо выдохнула. – А ты здесь откуда взялся?

– А нешто я тебя одну отпущу, когда у мавок самое бесчинство начинается? – буркнул коловерша. – Мне потом Никифор все перья повыдергает. И будет прав.

– И как же ты это плюшки на столе без присмотра оставил?

– А я не оставил, – сконфузился Пушок. – Я их того… съел. Так что они в полном порядке. А я, кажется, нет.

– Объелся? – Тайка осторожно погладила его по надувшемуся брюшку, и коловерша охнул, подтверждая её догадку, но тут же закрыл себе лапами пасть.

– Тс-с! Смотри! Вон там!

В водах Жуть-реки что-то плеснуло, и прямо на мерцающей лунной дорожке вынырнула на свет кудрявая Агашкина голова. Тут уже и Тайке пришлось закрыть себе ладошкой рот – права была Майя. Совсем немного оставалось Агашке до превращения в белую девку. Глаза её будто стали больше и выкатились вперёд, зрачки – словно две игольные точки, смотрели зло и цепко, а острые зубы выступали за край алых резко очерченных губ.

– Пришёл-таки, Илюшенька, милый мой, ненаглядный… – она хищно улыбнулась, и Илья невольно попятился. – Боишься меня? Правильно делаешь. Негоже так поступать с девицей, которая доверилась тебе.

– Не боюсь я, – соврал он, делая шаг вперёд. – Прощения просить пришёл.

– А не поздновато ли, любимый? – мавка облизнула губы. – День я тебя ждала, другой, третий, а на четвёртый и ждать перестала. Не осталось во мне былой любви, только ненависть.

– Просить прощения никогда не поздно, – твёрдо ответил парень, присаживаясь на камень.

– Тогда наклонись-ка ко мне пониже, – певуче попросила Агашка, высовываясь из воды по пояс, – а то я что-то не слышу, что ты там бормочешь…

Белое платье облепило её тоненькую фигурку, ветер полоскал белые ленты в волосах. На небо набежали тучи, закрыв луну, но свечение осталось – теперь оно исходило прямо из глаз обиженной мавки.

– Мамочки, – Пушок замолотил лапами в воздухе. – Всё, кранты парню. Тая, сделай что-нибудь! Она же его сейчас утащит! Разве не видишь, это уже не наша Агашка, а самая настоящая белая девка!

– Нет, погоди, – Тайкино сердце билось часто-часто. Конечно, она знала, что коловерша скорее всего прав, но в глубине души всё ещё надеялась, что любовь сможет победить ненависть, что мавка вспомнит свою настоящую суть и чувства вновь пробудятся.

– Подари мне отрез белой ткани, – замогильным голосом пропела Агашка, ухватив Илюху за ворот рубашки.

Ох, плохой это был знак! Тайка, сжав зубы, рванулась из зарослей – рука сама потянулась к кладенцу, висящему на шее. Но тот, вопреки обыкновению, не потеплел. То ли считал, что угрозы для хозяйки не было, то ли чувствовал Тайкино нежелание причинять Агашке вред. Мавка ведь была ни в чём не виновата. Это горе её такой сделало…

– Пф-ф-погоди-ф, – Пушок поймал её зубами за рукав.

Тайка остановилась и в этот миг услышала тихий, но твёрдый ответ Ильи:

– И подарю, если замуж за меня пойдёшь. Тогда из этой ткани платье тебе пошьём свадебное. Только ещё годик подождать надо будет, а то мне пока только семнадцать стукнуло.

– А красивое платье-то будет? – Агашка то ли всхлипнула, то ли в её груди булькнула вода.

– Самое лучшее, – Илья, улыбнувшись, протянул ей на ладони колечко. – Вот, смотри, это я для тебя купил.

– Значит, всё-таки любишь? – белые глаза заблестели, алые губы задрожали. Похоже, Агашка готова была расплакаться.

Тайка сжала кулаки – крепко-крепко – на удачу.

– Люблю, конечно, – ответил Илья. – Мне всё равно, кто ты на самом деле: мавка ли, белая девка или ещё какая нечисть. Знаешь, почему я пришёл?

– Почему? – прошептала Агашка, подаваясь вперёд.

– А потому, что жить без тебя всё равно не смогу. Если утопишь – значит, так тому и быть. Мне в эти дни до того тошно было, что я уж и сам думал в речку с моста вниз башкой сигануть.

Тут уже Агашка не сдержалась – разрыдалась, как маленькая. Когти спрятала и стала тереть глаза кулаками, размазывая по лицу слёзы и бурую речную тину.

– Я, наверное, такая некрасивая сейчас, – всхлипнула она.

– Неправда, – Илья взял её за тонкие запястья и заставил отвести руки от лица. На него смотрели немного испуганные голубые глаза – чистые, как родниковая вода в погожий день. – Для меня всегда будешь самой прекрасной.

На этих словах Тайка подхватила упирающегося Пушка под лапы и потащила за собой в сторону дороги, ведущей к деревне.

– Погоди, Тая, – канючил коловерша. – Я хочу дослушать.

Сопротивляться у него не было сил, поэтому он просто обвис у Тайки на руках. Ух, и тяжёлый! И сам как плюшка.

– Нечего там больше там слушать. Они сами разберутся.

– Но она же ещё не сказала, что простила, – Пушок вяло зашкрябал когтями по мокрой земле, пытаясь вырваться.

– Ну конечно же, простила, – Тайка улыбнулась. – Всё. Летим домой. Давай, маши крыльями.

– Я не могу лететь. Говорю же – плохо мне. Понеси меня на ручках!

Ну что с ним будешь делать? Пришлось волочь рыжего негодника до самого крыльца, а там его уже Никифор принял, положил на печку, накрыл одеялом и, сокрушённо цокнув языком, пробасил:

– Ну что ж, будем лечить! Таюшка-хозяюшка, где у нас клистир?

Наутро, ещё до завтрака, Тайка услышала стук в дверь и, накинув на плечи шаль, выскочила на улицу. Она ожидала увидеть Илью. Или, может быть, Майю – та ведь должна была уже узнать добрые новости. Но во дворе никого не оказалось. Только на крыльце стояла корзинка, полная всякой снеди. Чего там только не было! И связки вяленой рыбки, и белые грибы с подберёзовиками – явно утренние, самые свежие, без единой червоточинки, и земляника (Откуда только взялась? Лесная ведь ещё не поспела!), и даже горсточка речного жемчуга, собранная в нить: хочешь, как бусы носи, хочешь – вокруг запястья наматывай. Но, самое главное, на дне корзины лежало чудесное платье из белого и светло-голубого шёлка, похожего на струящуюся родниковую воду. По фасону оно очень напоминало одежды, которые носили сами мавки по праздникам: летящие рукава, высокая талия, длинная юбка, а под грудью – широкий пояс, расшитый всё тем же отборным жемчугом. Ух, и красотища – глаз не оторвать. И это платье пришлось Тайке впору, как будто бы на неё и шили.

Записочку на бересте она обнаружила не сразу, а когда прочитала, расплылась в улыбке. Там было нацарапано:

«Спасибо тебе, ведьма! Права ты оказалась: ненависть ненавистью не победишь, зато любовь побеждает всё. Сестрицы дарят тебе это платье, чтобы было в чём на выпускной идти. Ты уж повеселись там от души. Увидишь кого из наших – не пужайся, мы просто потанцевать зайдём».

Подписи не было, но Тайка и без того поняла, что это от Майи посланьице. Тем более, что на другой стороне была ещё приписка:

«А про живику-корень я наврала – не вернётся болезнь. Просто проверить тебя хотела, ты уж прости меня».

Так вот, значит, почему мавка на глаза ей показываться не стала! Вину чувствовала за обман. А Тайка, надо сказать, на неё ничуть не разозлилась: новость-то была хорошая! Эх, вот бы этого живики-корня на зиму запасти, чтобы не болеть, когда всех гриппом накроет. Да, наверное, редкий он…

Она была так рада, что всё хорошо закончилось, что готова была прыгать от счастья. И запрыгала, когда вдруг тренькнуло сообщение в телефоне. Мама сообщала, что командировку удалось перенести и теперь она на выпускной приедет. Уже вот даже в автобус села.

– Тая, ты это что, ревёшь, что ли? – Пушок, охая и переваливаясь с лапы на лапу, тоже выполз на крыльцо. – Что ещё случилось? Какая беда? Если чем помочь, так ты скажи. И даже пирожков в оплату не возьму, слышишь?

Тайка сгребла коловершу в охапку и громко чмокнула в рыжую макушку:

– Не волнуйся, Пушочек. Это я от счастья!

Позвоните ведьме

Сказка для Тины Керч

– Тай, ты мне нужна как ведьма, – раздался в трубке взволнованный голос, который Тайка сперва не узнала.

– Э-э-э, а кто спрашивает?

– Это Тина. Помнишь меня?

Теперь Тайка вспомнила. Это же та дачница, с которой они вместе нашли Кручинушку, а потом отлично посидели, поели шашлыков в теплой компании и, конечно же, обменялись телефонами. Тайка тогда сказала: если понадоблюсь, звони в любое время. И это была не просто вежливость. Она знала: если уж человек однажды столкнулся с чудесами, они его так просто не оставят. Непременно продолжат случаться. И хорошо, если это будут добрые чудеса…

– Что у тебя стряслось, Тин?

– Да я пока сама не поняла, стряслось или нет, – вздохнули в трубке.

– Ты сейчас в городе?

– Ага.

– Дома?

– Нет, у подруги. Она в отпуске, а я кота зашла покормить.

– И как себя чувствует кот? – Тайка спрашивала не из праздного любопытства. Кошки любую нечисть за версту чуют. Злобушков-воробушков гоняют, на раздорок охотятся, могут даже некрупного барабашку придушить.

– Сныкался под диван. Но знаешь, он чужих не любит.

Или почуял неладное, подумала Тайка, но вслух этого говорить не стала. Незачем пугать подругу, когда та и без того волнуется, по голосу слышно.

– Расскажи, что тебя насторожило? – Придержав трубку плечом, она налила себе чаю. Интуиция подсказывала, что разговор предстоит долгий.

– Я сюда уже третий раз прихожу. – В трубке что-то забулькало. Похоже, Тина тоже решила налить чайку. – И знаешь, мне квартира сразу не понравилась. Дом новый, необжитой как будто.

– Ага, значит, домового нет. В новостройках такое сплошь и рядом встречается.

– Звуки какие-то, шорохи. То вода капает, то трубы гудят. А позавчера я услышала, как кто-то скулит. Думала, собака. Но подруга сказала, что собак у соседей нет. Подъезд вообще полупустой, жильцы не везде въехали. Сегодня пришла: лифт не работает, пришлось пешком на одиннадцатый чапать. Захожу на этаж: опять слышу – скулит.

– Так, может, собаку привезли, когда твоя подруга уже уехала? – Это было бы самым простым объяснением. И никакой тебе мистики.

– А по трубам кто стучит? Тоже собака? – усмехнулась Тина.

– Или ремонт делают.

– Так ночь на дворе.

– Ну, соседи разные бывают. Мама рассказывала, у них в подъезде один мужик перфоратор в два часа ночи врубил, представляешь? – Тайка старалась говорить успокаивающе.

– А ещё свет мигает постоянно. И ощущение, как будто кто-то за мной наблюдает. Тай, это не может быть какой-нибудь барабашка?

Тина беспокоилась – это было очевидно. Но Тайка вдруг поняла, что та ещё и немножко надеется. Потому что в глубине души хочет снова прикоснуться к волшебному миру.

– Может, и барабашка, – нехотя признала она. – Или трубочник.

– Кто?

– Ну, нечисть такая. Городская. На вид нечто среднее между хорьком и лаской. Живёт в трубах – водопроводных или водосточных, без разницы. И гудит.

– А эти трубочники… они опасные? – Голос Тины слегка дрогнул.

– Не-а. Максимум напугать могут, – Тайка зевнула.

– Ой, опять началось. Слышишь? Я сейчас громкую связь включу.

В трубке зашуршало, щёлкнул динамик. И Тайка действительно услышала тихое поскуливание. Потом что-то затрещало и – хлоп! Звук был негромкий, но Тина от неожиданности охнула.

– Эй, ты в порядке? – Тайка подалась вперёд, чуть не опрокинув кружку.

– Да. Просто лампочка взорвалась. Блин, теперь тут ещё и осколки… – простонала Тина.

– Неприятно. Но бывает, когда включаешь или выключаешь свет.

– Угу. Только я выключатель не трогала.

А вот это было действительно странно…

– Больше ничего не разбилось?

– Вроде нет. А что?

Тайка помассировала виски: так ей лучше думалось.

– Знаешь, наверное, ты права. Похоже на проделки барабашки. У твоей подруги соль дома есть?

– Должна быть, – Тина принялась шарить по шкафам, хлопая дверцами. – Во, нашла!

– Рассыпь по углам комнаты.

– Прямо как в «Сверхъестественном», – Тина нервно хихикнула. – А на кухне тоже насыпать?

– Ага. Хуже не будет. А потом уходи из квартиры.

– Ладно. Но сперва…

Наверное, Тина хотела сказать, что уберёт осколки. Или зажжёт свечки: в комнате-то стало темно. Но в трубке вдруг послышался новый щелчок, а потом то ли вздох, то ли всхлип.

– Тай, свет совсем вырубился. Может, пробки проверить?

Да какие уж там пробки. Было ясно, что дело нечисто. Барабашка почуял, что на него сейчас найдётся управа, и разбушевался.

– Тина, успокойся. Он ничего не сможет тебе сделать.

Это была не совсем правда. Беспокойный дух умел вытягивать из людей жизненную силу, даже насылать хвори, но, к счастью, не мгновенно. Для этого с ним надо было некоторое время пожить бок о бок. Так что Тине болезни не грозили, а вот её подруге…

В трубке что-то гулко звякнуло, будто гонг.

– Ой, прости, – спохватилась Тина. – Это я крышку от кастрюли не удержала.

– Зачем тебе кастрюля?

– Да не кастрюля, а крышка. Буду использовать её как щит, если барабашка начнёт предметами швыряться.

– А он пока не начал? – Тайка в задумчивости дёрнула себя за прядку волос.

Это не было похоже на обычное поведение духа. Тот, уж если решался проявиться, сразу пускался во все тяжкие, учиняя полный беспорядок.

Тина на некоторое время замолчала. Было слышно только учащённое дыхание и шорохи.

– Что там у тебя? – наконец не выдержала Тайка.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Как бы она сейчас хотела быть рядом с подругой! Эх, ну почему учёные до сих пор не изобрели телепорт?!

– Докладываю: у меня тут темно и тихо, – бодро отрапортовала Тина. – Вернее, уже не очень темно, потому что я нашла свечи. Осколки подмела. Вот, сыплю соль.

– И чего?

– А ничего.

Тайка слышала, что барабашка продолжает подвывать. Вроде даже громче, чем раньше.

– Тин, я думаю, тебе лучше домой пойти. Я на первом утреннем автобусе приеду и разберусь. Встретишь меня на автовокзале?

Школу, конечно, придётся прогулять. Но в первый раз, что ли?

– И что такого ты можешь сделать, чего я не могу? – буркнула Тина. Похоже, ей стало немного обидно. Она уже через многое прошла, не испугалась, а теперь её выдворяют, будто несмышлёныша какого. – Ты вроде говорила, это не опасно.

– Я просто хочу увидеться с котом, – улыбнулась Тайка. – Такое дело, я…

Она хотела признаться, что понимает язык животных. Редко кому об этом говорила, но чувствовала, что Тине можно доверять.

– О, кажется, я его вижу! – перебила её Тина.

– Кота?

– Да нет же! Барабашку.

– Включи скорее камеру, я взгляну.

– Слишком темно, света не хватит.

– Тогда опиши, как он выглядит, – Тайка облизала пересохшие от волнения губы.

– Как старичок, только ростом мне по колено. Ой, он спрятался! Зато кот из-под дивана вылез.

Описание сузило круг подозреваемых, но ненамного. Мало ли духов, принимающих облик маленького старичка?

И тут Тайку осенило.

– Тина, ты всё ещё на громкой связи?

– Ага.

– Тогда помолчи немного. Дай мне поговорить с котом. Как его зовут, кстати?

– Только не смейся. Сникерс.

Тайка всё-таки не удержалась, хихикнула.

А Тина пояснила:

– По документам он Марс, вообще-то. Потому что шерсть огненная. Не рыжая, а почти что красная. А Сникерс – это так, домашнее прозвище.

Вот и думай теперь: как будет вежливей обратиться? Коты, они такие – назовёшь не тем именем, могут смертельно обидеться и ничего не сказать.

Немного подумав, Тайка всё-таки выбрала римского бога, а не шоколадку.

– Алло, Марс? Ведьма на проводе. Отзовитесь, пожалуйста, – прозвучало так, будто бы она пыталась связаться с инопланетянами.

Тина, наверное, тоже так подумала, потому что усмехнулась, а кот после некоторой заминки муркнул:

– Ты доб-мр-ая или злая?

– Добрая, конечно, – успокоила его Тайка. Но тут же столкнулась с обычным кошачьим недоверием к чужакам:

– А чем докажешь, мр?

– Тем, что хочу вас спасти от барабашки. Марс, вы можете рассказать…

– Во-первых, не Марс, а Сникерс – мне так больше нравится. А во-вторых, нет тут никакого мр-барабашки, – перебил кот. – И никогда не было.

– А кто же тогда вещами швыряется? – удивилась Тайка.

– Мр-ряк.

– Простите?

– Какие вы, люди, непонятливые. Говорю же: Мр-ряк. Он мой новый кореш.

– Что он говорит? – шёпотом переспросила Тина, но Тайка отмахнулась, позабыв, что подруга не может её видеть.

– Погоди, я пока сама ничегошеньки не понимаю. Что за Мряк?

Кот помолчал, словно выдерживая театральную паузу, а потом торжественно произнёс:

– Я завёл нам домового!

Тайка улыбнулась одними уголками губ. У котов с домовыми всегда были особые отношения. Обычно каждый говорил, что «завёл» другого, и очень этим гордился.

Сникерсу наверняка показалось, что его слова не произвели должного впечатления, поэтому он обиженно добавил:

– Между прочим, единственного на весь дом. Ни у кого нет, а у нас – есть. То-то моя мр-хозяйка мр-обрадуется, когда приедет.

– А почему Мряк? – недоумевала Тайка.

– Ну надо же было его как-то назвать.

Значит, безымянный домовой? Но так же не бывает! Или?…

– Скажи своему Мряку, чтобы он вещи не раскидывал и людей добрых не пугал, – она попыталась подпустить в голос побольше строгости. Ведь, судя по вальяжному и вместе с тем озорному тону, Сникерс был тем ещё шалопаем. Как, впрочем, почти все рыжие.

– Мр-инуточку.

Пока кот о чём-то мурлыкал на заднем плане, Тайка пересказала Тине содержание разговора, и та призадумалась.

– Хм… Тай, а откуда вообще берутся домовые в новых домах?

– Переезжают вместе с хозяевами, если те пригласят.

– А если не пригласят? Или если хозяин по съёмным квартирам жил, как моя подруга? Разве она могла бы кого-то с собой позвать?

– Теоретически – да. Но вряд ли кто-то пошёл бы.

– Тогда откуда взялся этот Мряк? Может быть, он вообще не домовой, а пытается выдать себя за домового? А Сникерс просто не в теме. Его ведь могли обмануть?

Тайка кивнула:

– Тина, ты молодец! Конечно, никакой это не домовой. Похож, но не он. А кто – нам с тобой сейчас предстоит выяснить. Ведь от этого зависит, выгонять его или пускай живёт. Итак, что мы уже знаем?

– Он не боится соли. Я везде насыпала: никакой реакции.

– Значит, не барабашка. – Тайка подёргала себя за кончик косы – так ей лучше думалось.

– Мр-ряк говорит, он кидается вещами, чтобы защититься. – Воспользовавшись возникшей паузой, Сникерс вернулся к разговору.

– От кого? – Тайка поёжилась.

– От того, кто ш-ш-живёт на лестничной площ-щадке. – Кот, похоже, и сам боялся, хотя старался не подавать виду. Но в его речи то и дело проскакивало нервное шипение.

– Это тот, кто гудит и скулит? Трубочник? – Тайка пыталась одновременно и думать, и переводить Тине с кошачьего на человеческий. Всё вместе получалось не очень.

– Мр-ряк говорит, другой подъездный решил захватить его те-мр-риторию.

– Подъездный! Ну конечно, – Тайка хлопнула себя по лбу. Можно было и раньше догадаться. Жаль, видеосвязь включить не удалось. Давно бы разобрались. – Но зачем Мряку понадобилось выдавать себя за домового?

– Я не в-выдавал! – В трубке послышался обиженный дребезжащий голос. – Я пе-ре-ква-ли-фи-ци-ро-вал-ся, вот! Верней, п-поначалу просто спрятался в квартире и п-плакал с горя. А потом пришёл Сникерс, п-пожалел меня и п-позвал в домовые. Дескать, токмо п-польза всем будет. – Мряк заикался от волнения.

– Но ты всё равно ещё мр-три дня мр-ревел!

– Ну шош п-поделать, коли я т-такой чувствительный? – Мряк громко шмыгнул носом в трубку.

– Уф, теперь всё понятно, – Тайка опустилась на табурет. – И если такое положение дел всех устраивает… Тина, можешь поздравить подругу, когда та вернётся. Теперь у неё есть домовой.

– Погодите, я не поняла, – Тина звякнула ложечкой о чашку. – А новый подъездный-то откуда взялся?

– Завёлся, – Тайка пожала плечами. – Признаться, я не очень разбираюсь в городских духах. Всю жизнь в деревне прожила. Знаю одно: подъездные и домовые – родичи, хоть и дальние. Но подъездные не знают своих имён и вообще не очень себя проявляют. Могут лампочкой помигать. Не любят тех, кто мусорит в подъезде и на стенах пишет. На хулиганов могут хворь наслать. Или напугать. А хочешь узнать побольше, обратись к какой-нибудь городской ведьме. Ей видней.

А Тина вдруг обрадовалась:

– Ребят, у меня есть идея! Дом-то новый. Тут совсем недавно поставили лампочки с датчиком движения. Сдаётся мне, никакого второго подъездного нет. Просто кое-кто чувствительный очень испугался…

– Не м-может того быть! – ахнул Мряк.

– А ты конкурента в лицо видел?

– Н-нет.

– Ну вот! – Голос Тины звучал торжествующе. – Давайте откроем дверь и проверим.

В трубке послышался звон ключей и скрип петель.

Мряк обречённо пискнул, а Сникерс проворчал:

– Ну во-от, загнали мне кореша под диван. Опя-ать!

– Ну? И где же ваш страшный подъездный? – Голос Тины с лестничной клетки звучал гулко. – Смотрите, я подхожу к лифту, и свет зажигается. Отхожу к двери – гаснет. Зажигается и гаснет. У страха глаза велики!

– И правда никого, – пролепетал Мряк. – Как неловко-то вышло, а… П-простите, люди добрые. Я всё п-приберу. А п-потом уйду.

Он чуть не плакал, и кот возмущённо фыркнул:

– Ну уж нет, так дело не пойдёт. Слово берётся, назад не отдаётся. Или ты не хочешь быть домовым, мр? Кутить вместе? Сметанку кушать? На подоконнике клубочком спать? Эх ты…

– Хочу я! – всхлипнул Мряк. – У вас в-всяко лучше, чем в холодном п-подъезде. И я к тебе п-привык, к-кореш.

– Тогда оставайся, мр!

На том они и порешили.

* * *

– Спасибо, Тай, – Тина продолжила разговор, спускаясь по ступенькам. Лифт по-прежнему не работал. – Что бы мы без тебя делали!

– Да я-то что? Только тебя немного успокоила. А про лампочки ты сама догадалась. И про то, что домовой вовсе не домовой.

– Как думаешь, могла бы я стать городской ведьмой?

Тина вроде бы в шутку это сказала, но Тайка почувствовала, что вопрос был непраздным, и отнеслась к нему со всей серьёзностью.

– Думаю, да.

– Ты сказала это, чтобы меня снова успокоить?

– Нет, что ты! – Тайка мотнула головой так, что косицы хлестнули по плечам. – Если у подъездного получилось стать домовым, почему у тебя не получится? Просто надо верить в свои силы и не сдаваться. Найти наставницу хорошую, книжки умные почитать… Мечтам нравится сбываться, Тин. Мне это одна знакомая Грёза сказала. Не вижу причин ей не верить.

– Тогда я подумаю об этом. – За спиной Тины хлопнула подъездная дверь. – Если что, ещё наберу?

– Конечно.

– Тогда до скорого.

Тина нажала отбой, а Тайка ещё некоторое время сидела и улыбалась своим мыслям. Здорово ведь, когда каждый может стать тем, кем хочет. Главное – очень захотеть.