Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 356 страниц)

– Спасибо, я не голоден, – Лис всё ещё помнил несчастную мышь в кипящем котелке.

– Брезгуешь… – От матушки Тэхэ не укрылась его гримаса. – Многое я вижу, но немногое могу сказать. Пробудил ты силы, с которыми не можешь совладать. Тронул камешек, тот покатился с горы – глядишь, а уже лавина несётся, грохочет. Не сносить тебе головы, суженый Смерти.

Лис вздрогнул:

– Вы и её видите?

– Вернее будет сказать, только её. В остальном – дым глаза застит, – бабка закашлялась. – Чую, скоро быть беде. Вокруг тебя гнилью пахнет и предательством.

У Лиса загорелись глаза:

– Я так и знал! Кто меня предаст? Когда это случится? Скоро?

– Скорее, чем ты думаешь, – шаманка рассмеялась скрипучим безумным смехом. – Сейчас!

И плеснула ему в лицо из своего котла. Лис успел отпрыгнуть, но капли всё равно попали на лицо и руки, ожгли кожу. Хотел выругаться, но язык онемел. Он не мог больше ни слова сказать, ни пошевелиться, ни позвать на помощь, ни достать спасительный венец… Хорошо, хоть жизненную силу успел перекинуть в пряжку на поясе.

Сзади послышались шаги. Что-то тяжёлое ударило ему в затылок, и перед глазами разлилась темнота.

Глава двадцать четвертая
Никто не солжет

Лис пришёл в себя оттого, что кто-то яростно хлестал его по щекам. Не самое приятное ощущение в жизни, если честно. Он решил пока не подавать признаков жизни, а оглядеться, немного приоткрыв веки, чтобы оценить обстановку.

Перед глазами всё плыло, а обожжённые зельем руки ныли хуже, чем зубы после воды с ледника. Княжичу едва хватало сил, чтобы не стонать от боли…

Больше по запаху, чем на вид, Лис определил, что всё ещё находится в шатре подлой матушки Тэхэ. Это было странно. Если его хотели пленить, почему не связали? Да и глупая башка оставалась там, где ей положено быть, – на плечах. Под пальцами он чувствовал что-то мокрое и липкое, а к прежним душным ароматам шатра примешивался новый запах – словно в лавке мясника. Значит, кровь? Но чья? Вроде бы не его собственная…

От очередной пощёчины голова мотнулась особенно сильно, и Лис, не сдержавшись, охнул.

– Живой Лисёныш! – пробасили над головой, и княжич с облегчением узнал голос дядьки Ешэ.

– Я же бессмертный… – он слабо улыбнулся в ответ потрескавшимися губами.

В сжатые зубы тут же ткнулось горлышко фляги:

– Пей давай.

От первого глотка Лис чуть было не задохнулся: таким обжигающим оказалось пойло. Со второго – почувствовал вкус полынной горечи на языке. Фу, гадость! А после третьего туман перед глазами расступился, и княжич поспешно отвернулся от угощения. Выпить четвёртый глоток этой дряни было выше его сил.

– Всё-всё. Хватит. Я в порядке…

Дядька Ешэ покосился на него с сомнением, но настаивать не стал.

А Лис наконец-то понял, чья кровь натекла под его обожжённые ладони и пропитала побитые молью овечьи шкуры: бабкина. Тело матушки Тэхэ лежало отдельно от головы, седые космы разметались, выпученные глаза слепо смотрели в потолок.

– Ты её убил? А меня вырубил, чтобы заклятие не подействовало? – догадался княжич.

Ох, зря он послушался совета Айена и снял венец… Что ж, впредь будет умнее. Не такая уж и дурная идея была не снимать защиту даже на время сна. А что выступы неудобные, так их и подпилить можно. Или придумать особую подушку…

– Бабку – я, – кивнул Ешэ. – А по маковке тебе врезал вот этот.

Он посторонился, и Лис увидел сидевшего у стены Айена – почему-то крепко связанного, да ещё и с кляпом во рту.

Княжич сперва потерял дар речи. Некоторое время похлопал глазами, ловя ртом воздух, а потом потребовал:

– Эй! А ну, развяжи его!

– Ты мало получил? – хохотнул Ешэ. – Ещё хочешь?

– Уверен, он хотел меня спасти – чтобы не подействовало шаманское зелье!

– Глупый ты, Лисёныш. Они с бабкой в сговоре были. Когда я пришёл, эти двое тебя уже на белый свет тащили, чтоб перевалить через коня да вдаль умчаться.

– Куда умчаться? – Лис не мог поверить. Наверное, тут произошла какая-то ошибка. Айен служил ему верой и правдой, давал добрые советы, делился самым сокровенным… нет, он не может быть предателем. Никак! Просто дядька Ешэ ненавидит своего сына и потому сразу в дурном подозревает. Вон и рот заткнул, не дав оправдаться.

– А мне почём знать? – старый советник Кощея хрустнул костяшками пальцев. – Хочешь, я с ним потолкую? Вспомню, так сказать, старые добрые денёчки, сырые подземелья.

Лис не сомневался, что дядька Ешэ способен разговорить даже трухлявый пень, если это зачем-то будет нужно. Но соглашаться не спешил.

– Лучше я сам.

– А сдюжишь? – Ешэ глянул недоверчиво. – Вы же вроде как друзья.

Последнее слово прозвучало насмешкой.

– А вы – отец и сын, – огрызнулся Лис. – И не смотри на меня волком. Вы же похожи, как две горошины из одного стручка… К тому же у меня свои методы. Пытки можно выдержать, коли воля сильна, а моему чародейству воин противостоять не сможет. Вот увидишь, он сам нам всё расскажет.

– Удобно, – Ешэ выдернул кляп изо рта Айена и сделал приглашающий жест. – Приступай, Лисёныш. А я посмотрю.

Так. Сперва нужно встать. Голова гудела, как медный колокол, и Лис боялся, что не сможет сосредоточиться на заклятии. Ему очень не хотелось опозориться перед дядькой Ешэ. Но ещё больше не хотелось, чтобы Айена обвиняли в том, чего он не делал. Ведь не делал же.

Какие там были слова? Ах да!

Пошатываясь, он подошёл к приятелю, который сидел с безучастным лицом и смотрел в одну точку, приложил ладони к его щекам и заговорил:

«Внутренний огонь изнутри сожжёт, отворит уста и сорвёт печать. Тот, кого коснусь, больше не солжёт. Тот, кого коснусь, будет отвечать».

Всё случилось в точности как с Галаридом. По телу Айена прошла болезненная судорога, лицо исказила мука – но это продлилось всего мгновение. Потом черты разгладились, губы растянулись в улыбке:

– Что хочешь узнать, княжич? – голос советника звучал хрипло. – Спрашивай.

– Это ты ударил меня? – Лис решил начать с самого простого.

– Да.

– Чтобы спасти от зловредных чар?

– А ты ему не подсказывай то, чего хочешь услышать, – буркнул из-за спины Ешэ.

Но опасения оказались напрасными, Айен лазейкой не воспользовался. Заклятие держало его крепко, заставляя говорить правду:

– Нет.

– Тогда зачем? – Лису казалось, что внутри всё превратилось в лёд. Он боялся услышать ответ, который ему не понравится. Так и случилось:

– Чтобы оглушить тебя, а затем отвезти к моей возлюбленной.

– И что потом? – княжич едва слышал собственный голос.

Айен пожал плечами:

– Она мне не докладывалась. Но вряд ли тебя ждали в гости на именины. После того, как с ней поступили, не удивительно, что…

– Кто твоя возлюбленная? – перебил его Лис. – Назови имя!

Тут Айен снова вздумал сопротивляться, но заклятие не позволило. Пленник забился в путах, словно птица в силках. На висках вздулись жилы. Он невольно прокусил губу. Тонкая алая струйка стекла по подбородку, и из уст вместе со стоном вырвалось имя:

– Доброгнева.

От неожиданности Лис отпрянул. На щеках Айена остались кровавые отпечатки от его ладоней – словно свежее клеймо.

И тут у княжича в голове всё сошлось. Выходит, погибшим отцом пропавшей Айеновой зазнобы был Кощей, а злобным родичем – он сам. Всё почти правда. Если не считать, что обман княгини Алатаны, которая много лет выдавала дочь за сына, вскрылся ещё при Кощее. Признаться, Лис не справлялся о дальнейшей судьбе княгини. Наверное, та сбежала вместе с дочерью, если к тому времени была ещё жива…

– И как давно ты с моей сестрой якшаешься? – он сжал кулаки.

Доброгнева обладала удивительным даром влиять на людей. Это у них было семейное. Но если Лис очаровывал словом, то сестра – одним своим видом. Вроде смотришь и сперва ничего примечательного не видишь, а потом раз – и отказать девице не можешь. Два – и любишь без памяти. Три – уже и жизнь готов отдать… Ходили слухи, мол, сам Кощей пощадил мятежницу лишь потому, что не смог противостоять её чарам. И это, заметим, человек без сердца! Что уж говорить о простых смертных. Но, если советника зачаровали, его предательство могло быть вынужденным…

Надо снова его коснуться. Пусть расскажет всю правду.

– С того самого дня, когда князь Кощей узнал об обмане, – Айен больше не сопротивлялся заклятию. – Я был ошарашен известием, что наследник Лютомил на самом деле княжна. Негодовал вместе со всеми. А потом увидел её в саду. Она была такая покинутая, одинокая, так горько плакала, что мне захотелось её утешить. И Доброгнева позволила, снизошла, так сказать.

– Ах ты сволочь… – только и смог сказать Лис.

Версия с колдовством развеялась в пыль. После того как подлог раскрылся, Кощей одарил новоявленную дочь ожерельем, которое не позволяло Доброгневе творить чары и напрочь лишало её колдовского очарования. Снять его, конечно же, было нельзя. Выходит, Айен влюбился по-настоящему. И шпионил, втирался в доверие, предавал – всё тоже по-настоящему.

– М-да… Надеюсь, моя сестра всё ещё носит своё ожерелье…

Лис случайно сказал это вслух и вздрогнул, услышав в ответ:

– Нет, конечно. Какому рабу по нраву ошейник? Даже если он драгоценный.

Час от часу не легче! Княжич закатил глаза.

– Каков был план? Что Доброгнева велела со мной сделать? Дословно.

– Выманить тебя из дворца, уговорить снять венец, оглушить и доставить в Мшистый замок. Вместе с венцом. Матушка Тэхэ любезно согласилась помочь.

– И что же Доброгнева посулила тебе за предательство? – княжич судорожно нащупал в сумке венец и вернул его на голову. Сразу стало намного спокойнее.

– Ничего, кроме любви, – Айен улыбался так, что Лису хотелось его ударить. Размазать эту гадкую улыбочку по лицу советника! Теперь уже бывшего, разумеется. – Я тебя не предавал, княжич. Просто с самого начала не тебе был верен.

– Но в советники метил! И в друзья набивался! – Лис понимал, что зря сотрясает воздух, взывая к чужой (скорее всего несуществующей) совести, но, если бы не сказал этого, – наверняка задохнулся бы от ярости.

– Мне повезло, что ты меня возвысил. Я не ожидал такой удачи, но не преминул ею воспользоваться.

– А что с Маем? Тоже просто повезло на охоте?

– А вот тут ошибаешься, княжич. То было не везение, а точный расчёт. Сперва я жалел, что он выжил, но потом подумал, что так даже лучше.

– Это ещё почему?

– Вдруг ты нашёл бы кого-то похитрее? А так у тебя советник – калека, которому непросто выполнять прежние обязанности. Но он храбрится и потому никогда в этом не признается. Да и ты, даже если всё поймёшь, не прогонишь его – старый друг всё-таки. Будь Май в добром здравии, может, подмечал бы больше, заподозрил бы что-то неладное…

– И поэтому ты решил его не добивать?

– Ну, да.

Выходит, прав был дядька Ешэ: сынок его тот ещё негодяй. Лис уже перестал удивляться. Злость схлынула, только воздух теперь казался жёстким и сухим: с привкусом разочарования.

– Так, а с Галаридом вы тоже были в сговоре?

– Нет, старик действовал сам по себе. Я хотел воспользоваться счастливым случаем, но Май прибежал не вовремя. Всё-таки умудрился помешать, дурень колченогий!

И тут Лис, улыбнувшись, ударил. Раз, другой, третий. На четвёртом замахе его запястье перехватил дядька Ешэ, о молчаливом присутствии которого княжич, признаться, успел забыть. Как позабыл и о собственных ранах.

– Руки пожалей, Лисёныш.

Только теперь Лис почувствовал боль и не без удивления воззрился на сбитые в запале волдыри. Всё заживёт, конечно. Быстрее, чем на собаке. Но дядька Ешэ прав: сейчас не время махать кулаками.

– Проверь, хорошо ли он связан, – велел княжич, не оборачиваясь.

– Обижаешь, – фыркнул Ешэ. – Я за свою работу головой отвечаю.

– Хорошо. Тогда усади его на коня. Нам пора домой. Не хочешь составить компанию, кстати? Заодно посмотришь, как я всё устроил в замке.

– Не хочу. Но до ворот, так и быть, провожу, чтобы этот, – Ешэ кивнул на сына, – не сбежал. А в замке мне делать нечего: слишком много дурной памяти.

– Как знаешь, – Лис пожал плечами.

Он понимал, потому что сам порой страдал от непрошеных воспоминаний. Только больше всего не от дурных, а от счастливых. Они заставляли горевать об утраченном.

– Думаешь, насчёт ожерелья – это правда? – голос Ешэ заставил княжича вынырнуть из раздумья.

– Айен соврать не мог. Так что либо его самого обманули, либо сестра нашла способ разбить чары.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Да. Придётся следить в оба. С одной стороны под меня дивьи копают, с другой – мятежная сестрица, которая спит и видит себя на навьем троне.

– Есть мысли, как противостоять? – Ешэ прищурился, будто испытывая его.

Лис коснулся лба Айена двумя пальцами и приказал:

– Спи.

Нечего предателю слушать чужие разговоры.

Ешэ одобрительно хмыкнул, когда Айен уронил голову на грудь и захрапел.

– Хорошее у тебя средство от бессонницы, Лисёныш.

– Жаль, что на меня самого не действует, – Лис вздохнул. – Что же до Доброгневы… она труслива. Я думаю, нужно её напугать так, чтобы она ещё долго не смела из Мшистого высовываться.

– Добро. И как же?

– Пока не знаю, – Лис чувствовал себя словно нерадивый подмастерье, отвечающий урок строгому мастеру. – Нужно посоветоваться с Маем. Может, как-нибудь использовать мар, будь они неладны…

– А что не так с марами? – Ешэ поднял бровь.

– Они меня бросили. К Доброгневе наниматься ушли.

– А вот это плохо.

– Знаю. Может, они сами сестрицу напугают, м-м? – прозвучало, конечно, жалко.

Ешэ с сомнением цокнул языком:

– Это вряд ли. Будут жрать потихоньку, как всегда делали. Но тут ведь вот какая неприятность: того, кто с марами задружился, напугать сложнее. Они хозяйку защищать станут, коли сговорятся.

Лис хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу, потому что прямо за спиной Ешэ он вдруг увидел Марену – в её леденящем душу обличии.

Весь мир лишился цветов и звуков. Хотелось бежать прочь, но ноги словно прилипли к полу. Воздух со свистом вырвался из груди.

– Ты в порядке, Лисёныш? Эй?

Княжич не услышал ни слова. Скорее прочитал по губам.

– Успокойся, я здесь по работе, – Смерть указала костлявым пальцем на тело матушки Тэхэ. – Ты вообще не должен был меня видеть. Не люблю, когда смотрят. Ещё и болтают под руку, пф!

Лис послушно зажмурился, а когда открыл глаза, Марены уже не было. Остался только могильный холод и оборванная нить тускло-синего цвета.

– Всё в порядке, – Лис отвёл глаза от мёртвого тела старухи. – Просто вспомнилось кое-что. Кажется, я знаю прекрасный способ напугать Доброгневу. Но тебе не расскажу. Просто поверь на слово.

– Когда ты так говоришь – верю. А ты вырос, Лисёныш.

От этих слов на душе стало тепло. Пару мгновений княжич даже не чувствовал проклятия, которым его наградил Вьюговей.

И тогда он решился спросить ещё раз:

– Может, теперь ты передумаешь и всё-таки пойдёшь ко мне в советники? У меня, знаешь ли, как раз место освободилось.

В прошлый раз он задавал этот вопрос сразу после кончины Кощея, и тогда Ешэ отказался. Мол, никому больше служить не стану.

Увы, сейчас тоже не свезло. Бывший советник, на миг задумавшись, покачал головой:

– У меня ныне другой путь, Лисёныш. Не обессудь.

Это было ожидаемо, но всё равно обидно. Княжич аж фыркнул:

– Ну и кого мне тогда назначить? Не Вертопляса же!

– О, это мой вещун? – обрадовался Ешэ. – Как он там?

– Нормально. Ест, пьёт, спит, каркает.

– Судьбу пока не предсказывает?

– Пару раз было. Да всё какую-то дурную.

– Так на то и ворона, чтоб каркать на беду. – Глаза Ешэ смеялись.

– И какая же мне польза от дурных предсказаний? – Лис дёрнул плечом.

– А такая, что тебя об опасности предупреждают заранее. А кто предупреждён – вооружён.

Лис, конечно, и сам знал, что предсказанного можно избежать. Ведь это лишь один из многих путей, а не единственно верный. А ещё порой всё сбывается не как ожидалось. Вон, как с Мареной.

– Чего сияешь? – удивился Ешэ.

– Да так, подумалось тут… – Лис и впрямь еле сдерживался, чтобы не рассмеяться от облегчения.

Опасность-то миновала! Ему ведь должны были отрезать голову. Оно и понятно: Доброгневе брат живым не нужен. А в итоге отрезали-то бабке. Потому что Ешэ подоспел вовремя и вся история пошла другой дорожкой.

– Я передам от тебя привет Вертоплясу, – Лис хлопнул дядьку Ешэ по плечу, как равного. Раньше он себе такого не позволял, но тот, кажется, был не против.

– Приятно видеть тебя в добром расположении духа.

– Приятно избежать смерти.

– А кто хвастался: я, мол, бессмертный? Ох, смотрю, любишь ты с огнём играть.

– Так пока получается же, – княжич с улыбкой отмахнулся.

Беспечность эта была насквозь притворной. Но Лис знал одно: он больше никому не позволит застать себя врасплох. Ни врагам, ни друзьям, ни страху.

Княжич поправил венец, хотя тот и так держался ровно:

– Нам пора.

Ешэ, поплевав на ладони, взвалил спящего Айена на плечо, словно тот ничего не весил.

– Кстати, а с этим ты что дальше думаешь делать?

– Как что? Конечно, казнить.

Лис нервно облизал сухие губы. Он боялся, что Ешэ будет просить за сына. Сможет ли он отказать человеку, которому обязан свободой (а может, и жизнью)?

Но старый советник Кощея лишь кивнул – мол, принял к сведению – и неспешно зашагал к выходу.

Глава двадцать пятая
Кому вообще можно верить?

– Как же это я проглядел мерзавца⁈ – не мог перестать сокрушаться Май.

Пришлось даже прикрикнуть на него:

– Хватит. Ты не всесильный!

Советник скорчил недовольную рожу и на некоторое время умолк, только раздражающе постукивал ногтями о можжевеловую столешницу.

Две серебряные чарки, наполненные крепкой настойкой на травах, стояли рядом, соприкасаясь краями. Обе – непочатые.

– Что ты собираешься делать, княже? – наконец спросил Май.

– С Айеном? Или вообще?

– Вообще.

Лис почесал в затылке, поправил венец. Всё-таки неудобная штука. Но ничего, он как-нибудь привыкнет. И не к такому люди привыкают.

– Во-первых, нужно усилить охрану замка. Мар больше нет. На ребят Айена я бы не рассчитывал.

– Погоди, но это ведь и наши ребята! Помнишь, мы вместе сражались?

– С тех пор прошло слишком много времени.

– Это только кажется. На деле ещё и года не минуло.

Лис недоверчиво глянул на советника, посчитал в уме месяцы и вздохнул:

– Ты прав. Но сейчас всё меняется быстрей, чем ветер дует. Я не могу им верить. Возможно, они уже не те, кем были. За кого ты готов поручиться?

Май вздохнул, обхватил голову руками, взъерошил и без того непослушные чёрные волосы:

– Понимаю твои сомнения. Помнишь, прежде я был против проверок колдовством? Теперь беру свои слова назад. Ты ведь можешь допросить каждого, и они не посмеют солгать.

– Могу.

– Так сделай это и успокойся.

Лис покачал головой:

– Ничего не выйдет, Май. Положим, сегодня они на моей стороне. А что будет завтра? Этого никто не знает. Не станешь же проверять всех каждый день?

– А если чары наложить? Помнишь, «кто меня предаст – дня не проживёт»?

От княжича не укрылось, что у советника слегка дрожат руки. Интересно, от негодования или?.. Усилием воли он прогнал страшную мысль. Кто угодно мог быть предателем, только не Май.

– Те, за которые ты меня ругал? – Лис не удержался от упрёка.

– Хочешь услышать, что ты был прав, а я ошибался? Ну ладно. Ты был прав.

Но княжич совсем не обрадовался, услышав эти слова.

– Нет, Май. Прав был ты. А я поступил как Кощей. Преданность народа не заслужить насилием. Мы оба это знаем. Но у меня есть одна идейка…

Он подождал, пока советник подастся вперёд, затаив дыхание, и, приосанившись, продолжил:

– Помнишь, мы говорили про упыриную ферму?

– Ты велел её пока не закрывать.

– Надеюсь, ты не нарушил приказ?

– Нет, – насупился Май. – Хотя, не скрою, искушение было велико.

– Отлично! Значит, охраной замка займутся упыри.

– Что-о⁈ – у советника глаза на лоб полезли.

Ну чего он начинает? Отличное же решение. И всё это время лежало на поверхности.

– Упыри – не люди. Их не нужно проверять на верность господину. Кто поднял – тому и верен. Обычные упыри не такие, конечно, но наши, с фермы, за господина порвут.

– Лис, они же живые мертвецы!

– Значит, хлеба им не надобно. Опять же – экономия.

– Всего-то пьют кровь. Подумаешь!

– Во-первых, не обязательно человеческую. А во-вторых, преступников не жалко.

– Надеюсь, ты не собираешься скормить им Айена? – Взгляд Мая упал на забытую чарку, и советник осушил её одним махом.

Лис последовал его примеру.

– Думаю, участь, которую предатель уготовил мне, была куда хуже, – он вытер губы тыльной стороной ладони. – Не перечь мне, Май. Я всё решил.

Но советник упрямо мотнул лохматой головой. Вот же любитель поспорить!

– Это будет очень по-кощейски. В сознании людей крепко сплелись упыри со злыднями и правление твоего отца. Вот увидишь, скажут, мол, возвращаются былые деньки.

– Но это же лучше, чем подавлять чужую волю.

– Нужен какой-то третий путь, – Май скрипнул зубами. – Эти – оба плохие.

– Тогда придумай его, огнепеска тебя задери! Посоветуй что-нибудь. Ну⁈ – Лис стукнул кулаком по столу так, что чарки подпрыгнули, а та, из которой пил Май, повалилась набок. – Не можешь? Тогда заткнись. Придумаешь – приходи. А пока будет так, как я сказал.

– Я-то заткнусь, но ты всё равно не прав, княже, – вздохнул советник.

– Лучше налей-ка нам ещё, – Лис сунул ему под нос обе чарки, надеясь, что это выглядит в достаточной степени примирительно.

Он совсем не хотел обижать Мая, но слушать возражения было невмоготу.

Советник молча плеснул в чарки ещё настойки, они выпили по глотку. Из всех трав Лис больше всего чувствовал полынь – аж язык немел.

– А кто будет роптать насчёт упырей, скажи, мол, временная мера. Пока всё не образуется.

– Сестрицу твою стоит упомянуть?

– Доброгневу-то? Почему бы и нет. Пусть знают. Боюсь, мы ещё хлебнём горя её стараниями. Ожерелье-то снято. Скажи, кстати, ты сумел отправить человека марам вдогонку?

– Да.

– Будешь с ним связываться, передай дополнительное поручение. Пусть хоть мытьём, хоть катаньем, но добудет мне камни из ожерелья Доброгневы!

– Зачем они тебе? – Тёмные глаза Мая загорелись любопытством, но Лис не спешил всё разжёвывать. Помнится, советник желал изучать колдовство со всем тщанием. Вот пускай сам и догадывается.

– А ты как думаешь?

– Ну уж явно не на память о дорогой сестрице, – хмыкнул Май.

– Да, я не настолько сентиментален, – Лис откинулся на спинку кресла и сплёл руки на груди. Ну чисто мудрец, принимающий урок у нерадивого ученика.

Но Май нерадивцем не был:

– Ограничительные чары были в камнях, да? Оправу можно любую сделать, а без камней запечатать её силу не получится?

– Почти так. Оправа всё ж должна быть не любая, а по особому ритуалу сделанная. Но создать её несложно, коли в ювелирном деле разумеешь. А камни – да, других таких не найдёшь. Их сам Кощей огранил.

Май слушал его, ловя каждое слово. Такое внимание Лису очень льстило. Может, и впрямь в наставники податься? Морока, конечно, изрядная. Зато и уважение…

– Княже, а правда, что Кощей мог создавать чудесные вещицы прямо из воздуха?

– И да, и нет. – Определённо, учительствовать было весело. – Отец, знаешь ли, любил пустить пыль в глаза. Сделать вид, что он могущественнее, чем на самом деле.

– Сейчас ещё выяснится, что Кощей был так себе чародеем, – усмехнулся Май.

– Этого я не говорил. Напротив, он был колдун что надо. Просто покрасоваться тоже не гнушался.

– Как ты?

Ишь, зубоскал! Лис аж фыркнул от возмущения:

– Я не красуюсь. Ну… разве что иногда. Только мне даже в голову не приходило такие глупые фокусы показывать. Сложить вещицу в волшебный ларец, а потом оп – и достать будто бы из воздуха. А на самом деле из рукава или кармана. Да-да, эти чудесные явления – всего лишь ловкость рук и немного магии.

Слушая, Май менялся в лице, будто верил и одновременно не верил.

– Погоди, но ты же сам рассказывал, что венец, который у тебя на голове, – подарок отца?

– Ну да.

– И что сначала там была змейка, но Кощей переделал его у всех на глазах, потому что вспомнил, что ты не любишь змей?

– Пф, это не помешало ему выжечь змеиный знак на моём плече!

– Не о том речь, – Май сложил руки в замок, подперев подбородок. – Как он это сделал без огня, без инструментов?

– А вот это уже чары, – Лис вальяжно откинулся на спинку кресла. – У всякого сильного чародея есть особый дар. У меня – колдовские песни и голос, у Доброгневы – очарование, а у Кощея – власть над серебром и златом. Потому он и мог изменять драгоценный металл без огня, просто пальцами.

– Значит, мне это не светит… – советник вздохнул. – Жаль. Интересно, а какой у меня дар?

Наверное, стоило сказать ему правду: скорее всего, никакого. Потому что особые чародейские способности – большая редкость и проявляются ещё в детстве. Но княжич не стал лишать друга надежды, просто пожал плечами:

– Поживём – увидим.

Но внутри опять всё сжалось: а что, если Май что-то скрывает? Может, он сильнее, чем кажется. Не усыпляет ли бдительность? Может, это и есть дар, что сердце хочет ему верить?

Лис снова помотал головой, прогоняя неприятную мысль. Сердце стучало, на висках выступила испарина. Страх душил его хуже ненавистных змей. Нужно было срочно подумать о чем-то ещё…

Вот, например, о чародеях. Княжич никогда не задумывался: а какой дар у Весьмира? Наверняка же есть. Дивий колдун весьма силён. Но спрашивать его бесполезно – ни за что ведь не скажет. Это только с Ладой всё сразу ясно. А у Ратибора особого дара нет вовсе – почему-то думать об этом было приятно. Побратимство с волками – не в счёт. Это особенность всего царского рода, не царя лично. Да и, признаться, Лис никогда не слышал, чтобы Ратибор, превратившись в зверя, участвовал в какой-нибудь битве. Может, потому, что царь вообще предпочитал отсиживаться за высокими стенами Светелграда? Никакой он не волк, а трусливый заяц. Даже его волчонок Радосвет – и тот смелей отца, не позорит семейное древо.

Ох, как Лису хотелось, чтобы судьба наказала дивьего царя. Но почему-то злодейка всегда предпочитала не вмешиваться – так что никакой веры ей не было.

Май кашлянул, и Лис вздрогнул от неожиданности. Погрузившись в размышления о чарах, о судьбе и справедливости, он совсем забыл, что советник всё ещё здесь.

– Ты можешь идти, – княжич вяло махнул рукой.

Былое воодушевление ушло, на его место пришла апатия. За эти дни он так устал…

Май встал, опираясь на трость, сделал несколько шагов к двери, но вдруг развернулся:

– Допроси меня, княже! Я вижу, после предательства Айена ты во всех сомневаешься, даже во мне. Давай же, прочти своё заклятие. Я отвечу на любые вопросы.

– А не боишься? – прищурился Лис. – Вдруг я твои тайны выведаю.

– У меня нет тайн от тебя.

Лис так хотел ему верить. Но без заклятия от сомнений ни за что не избавиться. И раз уж Май сам предлагает… почему бы и нет?

Княжич, словно стыдясь, тихо пробормотал заклинание, а советник сам протянул руку – нужно ведь было ещё коснуться, – и Лис, не задумываясь, ответил ему рукопожатием.

– Кому ты служишь? – он внимательно вглядывался в лицо Мая: а ну как перекосит от боли, если тот решит сказать неправду?

Но советник оставался спокоен, улыбался даже:

– Только тебе. У меня нет других сюзеренов.

– Допускал ли хоть раз в мыслях предательство?

– Никогда.

– Скрывал ли от меня что-то?

– Было дело.

На этих словах Лис вздрогнул и выпустил руку Мая, но связь не нарушилась. Похоже, его чары со временем стали сильнее.

– Что именно ты скрывал? Выкладывай!

– Первое пророчество Вертопляса, помнишь?

– Ах, это… зачем, кстати?

– О тебе, дураке, беспокоился.

– От дурака слышу, – беззлобно отозвался Лис, и Май развёл руками.

– Какой уж есть. Ты спрашивай, спрашивай…

– Почему ты всё время ко мне цепляешься, а? Всё тебе не так, не эдак.

– Характер такой – вредный. Мамка меня, помнится, тоже от большой любви да заботы подзатыльниками награждала. Вот я и привык.

– Только ты мне не мамка.

– Я твой друг, – Май сказал это очень серьёзно.

– Тогда скажи мне как друг: что я делаю не так? – Лис сплёл руки на груди.

– Так я и говорю: с упырями – плохая затея.

– Пф! Лучше скажи что-нибудь, о чём я не знаю.

Май задумался, потирая виски.

– М-м-м… ну у тебя и задачки. О, вспомнил, о чём ещё не докладывал. На днях тут скоморохов поймали. Пели по деревням про тебя песенки. Препохабные. Допросили их: говорят, оплату получили немалую.

– От кого? – У Лиса округлились глаза.

Кто вообще посмел? Против него – его же оружием⁈

– От дивьих, ясное дело. И песенки им тоже заказчик всучил, не сами писали.

– А скоморохи наши, навьи? – Лис недобро прищурился.

Май кивнул.

– Угу. Погорельцы какие-то. По стойбищам кочевали с представлением. То ли во втором, то ли в третьем селении местные их скрутили и в замок доставили. Дескать, пусть про княжича не брешут, твари злоязыкие.

– Значит, народ меня любит, – Лис потёр руки, но тут же осёкся, призадумавшись. – Да, выходит, не весь. В первом-то поселении скоморохов слушали. Не побили, не выгнали, в острог не потащили.

Май закатил глаза.

– Я бы на твоём месте о другом подумал, княже. Народ тебя и правда любит. Одни потому, что ты им надежду дал. Пообещал, что теперь всё будет иначе, не как при Кощее. Что жить будем по справедливости. Другие – кто попроще – за то, что ты им с голоду помереть не дал, раздал запасы на зиму. А еду отвозил кто, помнишь?

– Айен… – Лис нахмурился, не понимая, к чему клонит советник.

– Он для многих даже больший благодетель, чем ты. Нельзя его казнить. Недовольных станет больше.

– Ну, на всех не угодишь, – пожал плечами княжич.

– А раз так, то какая тебе разница, кто там злоязыких скоморохов слушал и не повязал? Может, людям вообще не до них было. Сам понимаешь, забот хватает – зима в наших краях нешуточная.

– Наверное… – Ох, как не хотелось соглашаться, но против правды не попрёшь. – Но Айена я всё равно казню.

– Казни – твоя воля. Но мой совет: подожди до весны.

– Ага, чтобы негодяй сбежал! Сам говоришь, люди сердобольные – возьмут да и выпустят «благодетеля», – последнее слово Лис аж выплюнул.

– Значит, будем следить в оба, – не сдавался Май. – Понимаешь, сейчас плохое время.

– Опять ты мне перечишь. Ещё и негодяя защищаешь. Забыл, это он тебя калекой сделал! Видать, мало досталось.

Советник дёрнулся, как от пощёчины, и процедил сквозь зубы:

– Знаешь, предать тебя я ни разу не хотел, а вот прибить порой рука тянется. Умеешь ты словом по больному ударить.

Лис понимал: без заклятия правды Май, возможно, такого не сказал бы. Но если бы вдруг сказал, княжич отшутился бы, что бессмертный. Может, наградил бы советника парой дружеских тумаков, но сейчас всё было иначе. Лиса будто несло кубарем с крутой горы, и остановиться не было никакой возможности:

– Так за чем же дело стало? Бей! – он раскинул руки в стороны. – Хочешь, скажу, где моя смерть спрятана, а? Чтобы тебе сподручнее было.

Май вмиг побледнел и замотал головой:

– Не надо, княже. Я не хочу этого знать.