Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Совсем забыл! К тебе, княжич, ещё человек пожаловал из Мшистого замка.

– Оджин! С этого надо было начинать!

Вот это новости! Шиш ему теперь, а не поспать… Неужто сестрица Доброгнева посла прислала?

– Да не волнуйся ты так, княжич. Эт наш человек вернулся. Дядька Олир, которого следить отправляли, помнишь?

– Всё равно зови сюда. Живо!

Лису хотелось встать, забегать по шатру взад-вперёд. Усилием воли он удержался на месте.

Никогда не знаешь, каким человек вернётся от Доброгневы. Может, он уже и не на твоей стороне. На всякий случай Лис заготовил заклинание, чтобы чуть что – атаковать не раздумывая. Без венца жить стало намного сложнее, но он всё ещё бессмертен. И кроме того – отличный колдун. Ах, если бы только ещё это помогало избавиться от страхов…

Дядька Олир не заставил себя ждать. Ворвался вместе с облачком пара, жизнерадостный, как всегда, и, подкрутив обындевевший ус, гаркнул:

– Здрав будь, княжич! – Но, оглядевшись, вдруг смутился. – Э-э-э, а где советник Май?

Ну конечно, прежде ему советник задания давал, а Лис вообще этим не занимался,

– Нет больше советника.

– Э… А! Вот оно как… – Опомнившись, Олир снял шапку, обнажив плешивую голову. – А что за беда с ним случи…

– Докладывай, зачем пожаловал! – перебил его Лис. Меньше всего ему сейчас хотелось бередить свежие раны.

Когда дядька Олир полез за пазуху, Лис чуть было не ударил подготовленным заклятием. С трудом сдержался. Мало ли что у него там?

Но Олир вынул не амулет, не отравленный кинжал, а кожаный мешочек.

– Вот. Достал, как и приказывали.

А Лис уже и сам не помнил, что он приказывал.

– Положи на край стола. Что это?

– Камни из ожерелья. С большим трудом добыли.

Точно! Теперь Лис вспомнил. Значит, опасения оправдались: сила Доброгневы больше не заперта. Но оправу можно восстановить, и, если сестра осмелится лезть, куда не просят, ему будет чем ответить. Теперь бы только спрятать их понадежнее.

– Молодец, Олир! Велю тебя наградить. За такое и шапку серебра не жаль! – расплылся Лис в улыбке.

Все-таки бывают нынче и хорошие новости.

– Спасибо, княжич! Непременно выпью за твоё здоровьичко. А потом куда мне? Опять в сторожку у замка караулить?

– Да, нам нужен свой человек в тех краях.

Дядька Олир помрачнел, видно было, что поручению он не слишком рад.

– Что-то не так?

– Наши-то ребята сражаются, а я в лесу штаны просиживаю да грибы ем. Только мне от них уже во! – провёл он рукой по шее. – Тошно. Да и семью я давно не видел. Страсть как соскучился.

– Так ты в бой хочешь или родных повидать? – не понял Лис.

– А одно другому не мешает. Все мои – здесь. Сынки воюют, жена кашеварит. Только мне их обнять не дали. Оджин твой – ух, злой, как огнепёска! – посадил под замок. Дескать, пока княжич не вернётся, неча по лагерю шастать.

Тут Лис подумал: а Оджин-то не промах! Бдительный малый.

– Ты свободен, ступай к семье. А коли до рассвета останешься, можно и в бой. Но потом возвращайся в Мшистый, понял?

– Как тут не понять! – просиял Олир. – Спасибо, княжич. Век твоё добро помнить буду!

Когда он ушёл, Лис открыл мешочек и принялся перебирать драгоценные камни.

Кощей любил гранаты и часто вставлял их в украшения. Говорил, мол, это самый мощный колдовской камень. Лису в его венце достались красные, а Доброгневе более редкие – зелёные, крупные, с острыми гранями. Убедившись, что камни те самые, Лис спрятал их в ларец, запечатал заклятием и сложил под подушку.

Выпив ещё одно восстанавливающее зелье, он достал заготовленную берестяную птичку-весточку и оживил её своими чарами.

– Слушай и запоминай. Лети к Третьему в Волколачий Клык. Скажи, пусть собирает всех умрунов и ведёт сюда. Пора поставить Дивье царство на колени!

Княжич подкинул птичку, и та, весело чирикнув, выпорхнула в дымовое отверстие.

А теперь – всё-таки спать. Наутро навье воинство ждала славная битва, и сердце Лиса пело от предвкушения!

Глава двадцать первая Со строптивыми непросто

В последнее время Яромир чувствовал, будто удача отвернулась от него. А всё из-за Душицы. Зря ей пытались объяснить про Горностайку и его великую любовь, не угасшую даже после смерти. Вздорная девица ничего слушать не пожелала. Прямо так и сказала:

– Не трать слова попусту, старшой. Мне достаточно того, что я видела и слышала. Ладно, ты… Но Северница! – Она шагнула вплотную к Радмиле, всё ещё сжимая в руках обнажённые клинки, и выдохнула той в лицо: – Как ты могла? Мы же тебе верили! Думаешь, если ты знатного рода, тебе любая подлость с рук сойдёт? Как бы не так!

Сестра даже бровью не повела.

– Так иди и доложи воеводе. И если он сочтёт нас виноватыми – что ж, мы с Яромиром готовы понести наказание. Пускай всё решится по суду и по справедливости.

Её голос был холоден, как льды Кощеевича, Душицу же, наоборот, трясло от ярости – жаркой, как огонь.

– Да вашему суду в базарный день грош цена! Давеча вон видела, как вы своих выгораживаете. А на простой народ вам плевать! Горностайка за вас жизнь отдал, а вы… – Она захлебнулась на полуслове, но сдержала рвущиеся наружу рыдания.

– Тогда сразись со мной, и пусть боги решат, кто прав. Или в справедливость богов ты тоже не веришь?

Радмила сверкнула глазами, и Душица попятилась. Как многие выходцы из дальних деревень, она была очень набожной. Но теперь на её лице читалось сомнение.

– Уже и не знаю… – Душица заговорила хрипло и обречённо. Как будто выплеснула весь гнев в недавнем крике, и внутри стало пусто. Она вложила мечи в ножны и повторила за Яснозором: – Дивьи люди не должны сражаться друг с другом, пока у нас есть общий враг. – И добавила уже от себя: – Поэтому мы с братьями уходим. Сейчас же. Нет сил смотреть на ваши холёные рожи.

Этого уже Яромир не смог стерпеть:

– Стой! Куда? Это же дезертирство!

– Заткнись! – оскалилась Душица. – Мы продолжим воевать топорами и вилами, если понадобится. Но без вас.

Отстегнув от пояса казённые клинки, она швырнула их под ноги Яромиру и Радмиле, прошипела:

– Будьте вы оба прокляты! – и вышла из шатра.

Яромир хотел было броситься следом, но сестра поймала его за рукав:

– Пусть уходит.

– Но…

– Прошу тебя, брат. Так будет лучше.

Яромир, немного подумав, согласился. Они с Душицей и раньше вечно тявкались, как пёс с лисицей, а уж после всего, что случилось…

Ему не понравилось, как легко сестра готова была пойти на суд. Неужто не чувствовала за собой вины? И Яромир не преминул её укорить:

– Ты плохо поступила с Горностайкой. Лучше дала бы мне прекратить его мучения ещё тогда, вместо того чтобы отправлять заложного мертвеца к Лютогору.

– Знал бы ты, сколько раз я об этом пожалела… – вздохнула Радмила. – Все совершают ошибки, брат. И я тоже не безупречна. Даже не знаю, что на меня тогда нашло… Но, как бы то ни было, отвечать за содеянное я готова. Потом, после нашей победы.

– Хорошо, – кивнул Яромир. – Тогда вернёмся к этому позже.

Ночью он предал тело Горностайки земле, а потом долго стоял на коленях возле могилы, прося прощения у боевого товарища, пока Вьюжка не сказал:

«Пойдём в тепло, Яр. От чувства вины тоже можно подхватить горячку».

– Я не должен был ей позволять… – В горле стоял ком.

«Почему же позволил?»

– Не знаю. Наверное, привык, что Радмила старше и опытней. Она воспитала меня, когда не стало мамы.

«Значит, будет тебе урок. – Симаргл притёрся к нему тёплым боком, согревая. – В одном твоя сестрица права: не ошибается тот, кто ничего не делает».

– А задним умом все крепки.

Яромир, горько усмехнувшись, потрепал верного друга за холку. Тот высунул розовый язык, словно дразнясь.

«Уж прости, но ум – не твоя сильная сторона. Лучше слушай своё сердце».

И это был хороший совет, хотя и малость обидный. Вьюжка немедленно почуял и добавил:

«Эй, а сам говорил: на правду не обижаются!»

– Думаешь, мне от этих слов легче стало? – Яромир усмехнулся: нет, ну как на него злиться?

Они вернулись в шатёр и проболтали почти до зари, пока усталость не взяла своё. Но, увы, долго спать Яромиру не пришлось. Едва занялся рассвет, дозорный протрубил тревогу.

* * *

Недолгая передышка закончилась, Навь опять перешла в наступление. Битвы следовали одна за другой, сливаясь воедино, Беспокойные дни, бессонные ночи, злые метели, которым, казалось, не будет конца… Яромир порой думал: а вдруг они уже умерли? Что, если вокруг – царство Смерти и они теперь обречены вечно недосыпать, мёрзнуть и сражаться в наказание за неправедную жизнь?

Когда вернулся Радосвет, дивьи немного воспрянули духом. Но добрых новостей не принёс и он. Северяне согласились помочь провиантом, но наотрез отказались вмешиваться в чужую войну.

Один отряд наёмников, пришедший с Радосветом, стоил почти столько же, сколько зерно. А оно было на вес золота.

– Мы можем рассчитывать только на свои силы, – сказал Радосвет войску. И, прежде чем начался ропот, добавил: – Я больше вас не покину. В горе и в радости царь должен быть со своим народом! – Он вскинул вверх руку с перстнем Вечного Лета. – Смотрите: вот что поможет нам в войне!

– Только не говори, что хочешь отдать его Лютогору! – испугался Яромир.

Но Радосвет фыркнул:

– Ничего этот гад не получит! Зимние ветра, его союзники, очень сильны, но и мы не лыком шиты. Растопим лёд, вернём надежду!

И метель прекратилась.

После этой пламенной речи они даже выиграли несколько сражений, а потом всё вернулось на круги своя. Перстень не раз выручал их в битвах: помогал отразить ледяные стрелы и рассеивал колдовской туман, но злое чародейство было сильнее. Навье воинство продвигалось легко, словно нагретый нож сквозь масло. Многие исконно дивьи земли пришлось оставить, отступая: долины и предгорья, озёра Мелкое и Глубокое. На днях они встали лагерем в старом форте на Коловершьей горке. Забавное название сопка получила не зря: её рельеф и впрямь напоминает коловершьи уши. Место удобное: мало того что хорошо защищённое, с него ещё и отлично просматривается дорога, а значит, незамеченным враг не подойдёт.

Ночами Яромиру часто снились кошмары. То упыри и злыдни захватывали столицу, чиня в ней ужас и беспредел. То город сжигали налетевшие птицы, несущие угольки в глиняных плошках (проклятый Кощеевич не раз повторял этот свой фокус и наяву). А иногда в его сны являлась совсем другая птица – огромная, чернопёрая, с огненным взглядом внутри пустого черепа. И хохотала, хохотала, хохотала…

Вот и этой ночью Яромир проснулся в холодном поту. Осторожно, чтобы не разбудить Вьюжку, он выскользнул на улицу, чтобы обтереть лицо снегом и прийти в себя.

В лагере было тихо, лишь изредка всхрапывали лошади да поскрипывал под ногами снег. Вдруг Яромир услышал ещё чьи-то шаги. Он весь подобрался, положив ладонь на рукоять меча, но в следующий миг с облегчением выдохнул:

– Огнеслава? Чего не спишь?

– Я тебя о том же хотела спросить.

Целительница подошла ближе. Яромир протянул ей флягу, но Огнеслава покачала головой:

– Предпочитаю сохранять рассудок ясным.

Ещё и губы скривила презрительно, как только она умела. Тут Яромир припомнил, что в прошлый раз они расстались не на хорошей ноте.

– Прости меня.

– За что?

– За то, что назвал тебя полукровкой.

Извинения давались ему нелегко. Но лучше поздно, чем никогда.

– На правду не обижаются. – Огнеслава поёжилась.

– Мой симаргл недавно сказал то же самое. После того как назвал меня не очень умным. И это было неприятно. Тебе, думаю, тоже.

– Поверь, это не самое плохое, что я слышала в своей жизни.

– Ты поэтому такая кусачая? – Яромир запоздало подумал, что можно было сказать это как-то повежливее, но слова уже вырвались.

Огнеслава подняла одну бровь:

– Кусачая?

– Ну, тебя часто обижали, и поэтому тебе приходится защищаться. Даже когда никто не нападает.

Яромир засунул руки в карманы, но тут же передумал и заложил пальцы за пояс. Ладони вспотели. Огнеслава окинула его долгим взглядом, будто какую-то диковинку, потом пожала плечами:

– Я привыкла.

От тона, каким она это сказала, Яромира бросило в жар. Вроде бы легко, непринуждённо, но сколько же там внутри скрытой горечи! Целое море.

– Это очень несправедливо. – Он наконец-то нашёл рукам место, обхватив себя за локти.

– Ты второй человек, который так думает.

– А кто был первым? Ну, если это, конечно, не тайна.

– Да чего тут скрывать? Целитель Светозар, конечно… – вздохнула Огнеслава. Наверное, до сих пор оплакивает учителя.

Яромир тоже опустил голову и немного помолчал в знак уважения и памяти. Но в голове роились совсем другие мысли. Вот дивьи мудрецы говорят, что полукровки – это люди с изъяном. Но Светозар тоже был мудрецом и, несмотря на дурную кровь, взялся обучать Огнеславу благородному ремеслу целителя. Ещё и вступался за неё. Видать, даже из таких правил бывают исключения.

– Я по нему скучаю… – Огнеслава смотрела куда-то вдаль. Яромир ожидал увидеть слёзы, но её глаза оставались сухими.

– Если кто-то будет обижать тебя, обращайся ко мне!

Может, зря он это ляпнул? Но слова шли от сердца, а Вьюжка велел прислушиваться к тому, что оно подсказывает.

Огнеслава недоверчиво усмехнулась:

– Я умею за себя постоять, не беспокойся.

Яромиру оставалось только руками развести:

– Ладно. Моё дело – предложить.

Его снова одарили оценивающим взглядом:

– Благодарю, коли не шутишь. С чего вдруг такая доброта? Тебе что-то от меня нужно? Имей в виду: бодряк-травы не дам.

– Не нужно мне ничего. А что за бодряк-трава? Я о такой не слыхал.

– Полуночный народ её использует, чтобы сражаться без устали. Целители – для болеутоляющих зелий. Ежели, скажем, нужно кому руку или ногу отнять – нет лучше средства. А кто злоупотребляет, у тех потом ум отшибает. Совсем дурачками становятся: ползают, слюни пускают.

– И что, в нашем войске были такие случаи?

– Не было, но будут.

– А ты, я смотрю, с надеждой глядишь вдаль, – усмехнулся Яромир.

– Скорее, трезвым взглядом. У меня несколько мешочков недавно из палатки украли. Да не подпрыгивай ты так. Не твоё это дело. Воевода в курсе и уже ищет вора.

– Ты не поэтому ли так подозрительно на меня пялилась?! – Яромир аж задохнулся от возмущения.

– Ты не спишь и бродишь по лагерю в неурочный час. Я должна была убедиться.

– И как, убедилась?

– Зрачки у тебя нормальные, кожа бледная. – Огнеслава резко шагнула вперёд, обдав Яромира резким запахом трав, и коснулась жилки на его щеке. – Стой спокойно.

– Моего слова тебе недостаточно? – процедил Яромир сквозь зубы. Подозрения целительницы казались ему унизительными.

– Я не верю словам, только тому, что вижу. Так, сердце тоже в порядке. Думаю, ты не лжёшь.

– Конечно, не лгу! Дивьи люди не… – Он осёкся на полуслове, вспомнив Ратибора.

– Ты выглядишь усталым. Думаю, тебе стоит поспать. – Огнеслава отступила, но Яромир всё ещё чувствовал запах трав и остаток тепла от её руки на своей шее.

– Без тебя знаю! – огрызнулся он.

– Бессонница? – Целительница покопалась в поясной сумочке. – Вот, держи. Это два лепестка цветов сон-травы. Завари и выпей.

– Спасибо, обойдусь.

– Бери-бери. Не сегодня, так потом пригодится.

– Лучше бы прощения попросила.

– За что?! – совершенно искренне удивилась Огнеслава.

Яромир махнул рукой и взял лепестки. Похоже, у целительницы дела с извинениями обстоят ещё хуже, чем у него самого. До чего же строптивая девица!

– Чего ты лыбишься? – ощетинилась Огнеслава. Подумала, наверное, что Яромир над ней смеётся. А он и сам не заметил, что улыбается.

– Да так… Подумал про тебя, что ты – вздорная. А потом на ум пришло, что я и сам такой же. Знаешь, сколько раз меня костерили за неуживчивый характер? И не сосчитать. Выходит, что меня раздражает, что мы похожи. И я счёл это забавным.

– Мы разные. Ты – царский побратим, а я – полукровка. За что меня смешают с грязью, тебя разве что легонько пожурят.

Яромир воздел очи к небу:

– О боги! Да не о том же речь!

Но, видать, Огнеславе нынче было угодно цепляться к словам и упрямиться.

– Очень даже о том. Мы не ровня.

– Быть может, я не до конца понимаю, что тебе довелось испытать. Но я пытаюсь! – Яромир чувствовал, что закипает. Он уважал Огнеславу, в какой-то мере даже восхищался ей, но в то же время её слова приводили его в бешенство. И сохранять спокойствие было ой как непросто.

– А зачем?

Вопрос поставил Яромира в тупик.

– Э-э-э? В смысле?

– Ну, зачем тебе меня понимать? Для таких, как ты, я не человек, а часть верного войска. Ценна, пока хорошо выполняю свою работу. Разве не так?

– При царе Ратиборе, наверное, так и было, но при Радосвете всё изменилось! Скоро ты это почувствуешь!

Чем с большим жаром Яромир говорил, тем недоверчивее становилось лицо Огнеславы.

– Красиво сказываешь. Была бы я помоложе, заслушалась бы.

– А я думал, мы ровесники.

– Так и есть. Я и говорю: не ребёнок я уже, чтобы в сказки верить. Все цари одинаковы.

– Неправда! Ратибор был тираном и деспотом. Многие через то пострадали. Даже его собственный сын. Но Радосвет не такой. И я тоже.

– И что же, выслушаешь меня, коли я решусь сказать, что на самом деле думаю о Диви и Нави, об этой войне? – прищурилась Огнеслава.

– А что я, по-твоему, сейчас делаю?

– Пока только перечишь да ногами топаешь, когда мои слова в твою лубочную картинку мира не вписываются.

Яромир вдохнул, выдохнул и пояснил уже более спокойно:

– Про Радосвета мне видней. Все-таки я его с детства знаю. Но, коли у тебя есть думы о войне, говори смело. Обещаю, что не буду перечить.

– Не верю.

– А ты проверь.

Они прожигали друг друга взглядами, и каждый собирался выиграть в этой игре, заставив соперника опустить глаза первым.

– Ладно, ты сам этого хотел, – сдалась Огнеслава. – Я думаю, Лютогор не хочет захватить Дивь. Не нужны ему наши земли. А если хотел бы, давно бы уже вошёл в Светелград.

– Что за чушь?! – Яромир вытаращился на неё в недоумении. Шутит, может? Или нарочно провоцирует?

– Я же говорила. Ты слышишь только то, что хочешь слышать. И это меня считают упрямой. Пф!

Огнеслава развернулась и зашагала прочь, но Яромир догнал её и поймал за рукав:

– Нет-нет, продолжай. С чего ты это взяла?

Она стряхнула его руку, но всё-таки остановилась.

– Лютогор насылает на нас упырей и злыдней. Этих тварей в его войске всё больше, а живых всё меньше. Из-за их численного перевеса мы вынуждены отступать.

– Да, но…

– Помолчи и дослушай. Я ожидала, что у нас будет множество раненых, которым я не смогу помочь. Множество дурных смертей и превращений в заложных мертвецов. Велела даже своим подручным запастись серебром, чтобы упокаивать таких бедолаг. И знаешь что? Их не стало больше.

– И что это значит, по-твоему?

Губы Огнеславы искривились в усмешке:

– Прав был твой симаргл, соображаешь ты не быстро. Кто может заставить упырей не жрать своих жертв? Сражаться, но слюни не распускать?

– Их хозяин.

До Яромира начало доходить.

– А их хозяин кто?

– Лютогор. Ты меня огорошила сейчас. Наверняка за этим кроется коварный план…

– Или он просто не любит убивать. Не хочет лишних смертей.

– Но я сам видел среди покойников наших, дивьих!

Высказанная Огнеславой мысль казалась Яромиру чуть ли не кощунственной. Он привык думать, что Кощеевич кровожаден и злобен, в точности как его проклятый папаша.

– Я тоже видела. И сколько их там? Две-три дюжины? Ничто в сравнении с общей численностью навьего войска. Причём часть из них вообще не похожи на воинов. Возможно, это люди, умершие от голода и холода. Они могли встать из могил и сами.

– Но в том, что у нас голод и холод, виноват Лютогор!

– Я его не выгораживаю. Просто задумайся. Может, есть какой-то другой путь, кроме войны?

Яромиру не нравился тон, с которым Огнеслава с ним говорила. Таким голосом уговаривают беспокойных больных, чтобы не вздумали вставать с постели, а лучше приняли горькое зелье. Да и смысл слов тоже был не по душе.

– Ты не разбираешься в войне, целительница. – Возможно, это прозвучало грубо. Но воины должны сражаться, а целители – лечить. Он же не поучает её, как выхаживать раненых.

– Пусть так. Зато я разбираюсь в людях. Мы устали и терпим неудачу за неудачей. Но наш противник, может статься, тоже устал. Не лучше ли сесть за стол переговоров и сохранить людские жизни?

– Предположим, только на мгновение, что ты права. Сейчас не лучшее время для переговоров. – Яромир помассировал виски. От этого спора у него уже начинала болеть голова. – После стольких поражений мы в заведомо невыгодном положении и просто выставим себя трусами. Навь подумает, что мы молим о пощаде. Лютогор будет диктовать нам условия. Это не то, что нужно Радосвету в самом начале правления. И не то, что нужно дивьему народу.

– Так идите и победите! – отрезала Огнеслава. – Ибо если что и нужно дивьему народу, так это мир. И весна, которую он принесёт.