Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 356 страниц)

Тут Тайке стало совсем грустно. Она зашмыгала носом: того и гляди расплачется.

– Эй! – из телефона послышался шёпот Тины. – А может, это и впрямь депрессивная кикимора? Депрессяша какая-нибудь?

– Таких не бывает вроде.

Но Тина от своей идеи не отступилась. Шагнула ближе к шкафу и с улыбкой спросила:

– Ещё кофе?

– А можно? – кикимора опасливо протянула опустевшую чашку.

– Конечно, можно. А хочешь – в именной стаканчик? Так в городе делают, когда в кофейню приходишь.

– Зачем?

– Из уважения к гостю.

У кикиморы загорелись глаза.

– Добро-добро! Люблю, когда меня уважают.

А Тайка уже распаковывала бумажные стаканчики – благо, дачники привезли с собой одноразовую посуду. А фломастер в рюкзаке найдётся.

– Для кого делаем кофе? – крикнула она, подражая бариста.

– Для Кручинушки, – кикимора смущённо улыбнулась.

Как же здорово, что Тина придумала эту уловку со стаканчиком. Кикимора получила свой кофе (с уважением и щепоткой корицы), а Тайка – ответ. Для остальных Дуняша заварила чай с листьями малины и пригласила гостей за стол.

– Выходит, ты друзей ищешь? – Тайка промакивала салфеткой уголки глаз. Её сердце всё ещё сжималось от печали, но спасибо – руки больше не опускались.

– Угу. Только со мной дружить никто не хочет. Сперва жалеют, а потом завсегда выгоняют. А разве я виновата, что вокруг меня всегда печаль да уныние? Ленивкам, значит, лениться можно! Так нечестно!

Тайка кивнула – ещё как нечестно. Но упомянутые ленивки заставляли бездельничать только нерадивых студентов, а в присутствии Кручинушки в уныние впадали все: и нечисть, и добрые духи, и простые смертные, и даже некоторые ведьмы-хранительницы.

– А в Дивнозёрье ты зачем пожаловала?

– Слыхала, озёр здесь много, а в них мавки живут развесёлые. Вот и подумала, может, возьмут меня к себе? Прыгнула к дачникам в сумку с шашлыками – так и оказалась здесь. Спасибо Дуняше – приютила. Только чую, она сама уж доброте своей не рада, – Кручинушка шумно отхлебнула кофе.

– Неправда! – вскинулась домовиха. – То есть я не рада, но не тебе лично… Сложно, понимаешь, с кручинушкой бороться: лапки опускаются, силушек нет, желаний тоже. Хочется лежать за печкой и смотреть в потолок. Но я понимаю: ты энто не со зла.

– Я знаю наших мавок, – Тайка вгрызлась в медовый пряник. Сладкое помогало не унывать. – Они задорные. Могу познакомить. Не обещаю, что сразу к себе возьмут, но попробовать стоит,

– А если опять не выйдет? – Губы Кручинушки задрожали. – Я, вишь, даже себя до отчаяния довожу…

– Тогда со мной поедешь, – вдруг предложила Тина. – На меня твои чары не действуют.

– Неужто ты всегда так весела, что печали не знаешь? – ахнула Дуняша.

А Кручинушка, внимательно посмотрев на Тину, покачала головой:

– Ещё как знает. Просто научилась с нею справляться. Правда ведь?

Тина кивнула.

– А научи меня! – Тайка подалась вперёд. Ей такое умение очень пригодилось бы. Особенно сейчас, когда бабушке с дедушкой не до неё, а с любимым Яромиром можно только во снах видеться.

Её новая подруга немного смутилась и пробормотала:

– Да невелика наука. Просто надейся на лучшее. Всегда. Если находить маленькую радость в каждом новом дне, то жить становится легче. Конечно, нам хочется, чтобы все проблемы разом решились, но так не бывает. Иди мало-помалу, шаг за шагом, не укоряй себя за то, что мало сделала. И помни, что ни одна печаль не может длиться вечно.

– Эта мудрость и мне пригодится, – Кручинушка едва заметно улыбнулась. – Я буду верить в то, что найду друзей.

– А может, ты уже нашла? – Тайка кивнула на Дуняшу, и та засмущалась.

– Друзья али нет, но я тебя не выгоню. К мавкам вместе сходим, хочешь? Чаво нам ведьму зря беспокоить. Я энтих шалопаек тоже знаю. Прям сейчас и пойдём – а ребята пока шашлыков нажарят, ведьму угостят. Пущай повеселятся, пока нас нет. А там, глядишь, и ты повеселеешь, перестанешь разводить энто… как ты сказала, ведьма? Болото депрессии, во!

– Не-не, – Тайка замотала головой. – Мне домой пора.

Напрашиваться на шашлыки к незнакомым людям было неловко, но Тина не приняла отказ.

– Оставайся! Ребята будут рады.

И Тайка с радостью согласилась.

Компания оказалась отличная, и шашлыки получились выше всяких похвал. До самого утра они веселились и пели, играли в фанты, любовались августовскими звёздами и искрами костра. И пусть тревоги и волнения полностью не исчезли, но Тайке удалось сполна насладиться вечеринкой – не думать о том, что было или будет, а позволить себе радоваться здесь и сейчас.

Дуняша с Кручинушкой тем вечером домой тоже не вернулись. Похоже, мавки приняли гостей и закатили пир горой. Зря их шалопайками величают, кстати. Ведь водные духи, как никто другой, знают, как быстротечен и ценен каждый момент жизни. Потому и живут на полную катушку, принимая как должное и радости, и печали. Всем бы так!

Ненависть ненавистью не победишь

Это ж надо было умудриться заболеть прямо перед выпускным вечером в школе! Тайка так ждала этого дня – и, как назло, за две недели до праздника началось сплошное невезение. Впору было подумать, что кто-то её сглазил или она, сама того не заметив, наступила на кикиморин след.

Сначала мама сообщила, что не сможет приехать – опять командировка. Потом заказанное платье затерялось на почте. Посылку, конечно, обещали поискать, но в то, что теперь наряд успеет к сроку, Тайке верилось слабо. Она попыталась сама сшить что-нибудь (Пушок, как всегда, помогал советами), но только испортила ткань. Рукоделие всегда давалось ей плохо, а уж шитьё казалось и вовсе настоящей магией. Это вам не заговоры читать да травки заваривать, тут нужно это… как его? Пространственное мышление, во!

Ну а потом за пять дней до выпускного в горле запершило, из носа полило, а глаза стали красными, как у лабораторной мыши. Фельдшер сказал: «О-эр-зе».

А Никифор добавил:

– Неча было с мавками всю ночь в Жуть-реке плескаться. Ишь, водяница выискалась! Говорил же: простудишься.

И Пушок ещё, злодей, подлил масла в огонь, захихикав:

– Не водяница она у нас, а сопляница!

Получил, конечно, полотенцем по ушам, обалдуй пернатый, да только делу это не помогло – такой насморк за пять дней не проходит, хоть лечи его, хоть нет.

Жаркий июнь подходил к концу, погода стояла прекрасная. Одноклассники ходили в лес гулять, до зари пели песни под гитару на лавочках, обсуждали праздничное меню в «ватсапе», вроде даже готовили какой-то концерт, а Тайка сидела дома, завернувшись в три одеяла, и пила мерзкие лекарства. Прежде её на лавочки и калачом было не заманить, а вот как нельзя стало – так сразу захотелось. Эх, не зря говорят: запретный плод сладок…

За своими одеялами и крепостной стеной из подушек Тайка едва услышала робкий стук в дверь и, шмыгнув носом, прогнусавила:

– Войдите!

Ну кто это ещё мог быть! Конечно, Алёнка. Уж кто-кто, а она никогда не бросала друзей в беде. Ну ладно, не в беде – просто в печали.

– Тай, ты тут как? Я тебе вот бульончику принесла. Это мама передала. Вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления.

– Угу, спасибо, – пришлось Тайке встать, чтобы поставить банку в холодильник. Аппетита у неё совсем не было.

– Ты ела вообще? – Алёнка, кажется, что-то заподозрила.

– Завтракала, – буркнула Тайка.

Она почти не соврала: кофе с молоком с утра выпила и яблоко съела, а больше ничего не влезло.

Гостья опустилась на табурет, вытерла пот со лба (похоже, на улице сегодня было опять пекло) и принялась обмахиваться юбкой сарафана.

– Ты скажи, если чем помочь надо. Приготовить что-нибудь, прибраться…

– Не надо. Никифор справляется, а если кто-то в его владения полезет, разворчится ещё больше. Да и мне сейчас лучше поспать бы…

– А, ну ладно.

Разговор не клеился. Признаться, Тайка нарочно не поддерживала беседу – думала, так Алёнка поскорее уйдёт. Но подруга намёков не понимала. Или не захотела понять. Вместо этого придвинулась ближе вместе с табуретом и зашептала:

– Ой, Тай, а выпускной-то у тебя когда? Завтра уже?

– Угу, – Тайка шумно высморкалась в платок. – Только я туда не пойду. Видишь, совсем расклеилась. И платья у меня нет. И настроения тоже.

Алёнка, поджав губы, покачала головой:

– Надо идти.

Ой, ну сейчас начнётся! «Выпускной только раз в жизни бывает! Тебя все ждут!» – и всё такое. Да никто её там не ждёт: за последние дни из одноклассниц только Надюха написала, спросила, как дела. А документы из школы забрать и потом можно, для этого торжественная церемония не нужна. Так Тайка себя успокаивала, но на самом деле ей, конечно, было очень обидно. И оттого на все уговоры и утешения ещё больше хотелось огрызаться.

– Отстань, – чихнула она, натягивая одеяло по самый подбородок.

– Ты не поняла, – Алёнка покачала головой. – Ты там нужна как ведьма. Мы тут со Снежком гуляли да подслушали, как речные мавки между собой обсуждали, что придут на праздник и устроят там «веселье». Собираются всех защекотать-затанцевать и, кажется, не шутки ради. Надо помешать им.

Такая новость заставила Тайку высунуть нос из-под одеяла.

– Не может быть! Ты что-то не так поняла, наверное. Наши мавки хорошие, они ни за что не будут вредить людям.

– Не знаю, не знаю, – поджала губы Алёнка. – Мне показалось, они настроены решительно. Ну сама посуди, стала бы я такое выдумывать?

Тайка знала, что не стала бы. По-хорошему, ей стоило бы пойти сейчас к Жуть-реке и поговорить с мавкой Майей – уж она-то про своих сестёр-товарок точно всё знала: как-никак, внучка самого водяного! Но куда идти с такой температурой?

– Алён, а можешь добежать до излучины и покликать Майю? – она снова шмыгнула носом. – Возьми в шкатулке на трюмо стеклянную бусину, а то без подарка об услуге просить некрасиво. Не по правилам это. И скажи, что я приглашаю её зайти в гости. Сама не могу, как видишь…

– Ага! Я мигом, – Алёнка кивнула, схватила самую крупную оранжевую бусину и, зажав ее в кулаке, умчалась прочь.

Тайка с облегчением выдохнула – хоть так удалось спровадить гостью. Нет, она была совсем не против Алёнки в обычные дни, но сейчас ей больше всего на свете хотелось спать. Не зря же говорят: сон – лучшее лекарство.

Она и впрямь задремала, а проснулась уже на закате, когда Никифор, громко кашлянув, пробасил:

– Таюшка-хозяюшка, просыпайся! Гости к тебе, – и включил свет.

Она проморгалась, протёрла кулаками заспанные глаза и только тогда разглядела на пороге своей спальни босоногую Майю с кувшинками в волосах. Оранжевая бусина висела у неё на шее на шнурке прямо в ямке между ключиц.

– Звала, ведьма? – мавка лёгкой походкой прошла в комнату, оставляя мокрые следы на полу, и присела на край кровати. Поглядев на Тайку, цокнула языком. – Никак и впрямь простыла? Как же тебя угораздило в такую жару?

– Да вот накупалась с вами, – буркнула Тайка, и красивое лицо Майи приобрело виноватый вид.

– Ай, беда! Забываю я, что вы, смертные, такие нежные. Чуть подует ветерок – и всё, слегли.

– Да ерунда это. Как заболела, так и выздоровею, – Тайка недовольно дёрнула плечом. – Ты мне лучше скажи, что у вас там происходит? Говорят, твои подружки в мою школу на выпускной собираются.

– А, выходит, ты уже знаешь, – мавка помрачнела ещё больше. – Знаю, надо было сразу к тебе идти. Но я думала, что сумею их отговорить. Это всё из-за Агашки и того парня…

– Бр-р, погоди, я ничего не понимаю. Какая Агашка? Какой парень? Ты о чём вообще?

– Ну, Агафья? Не помнишь такую? – Майя нервно повертела бусину в тонких пальцах.

И тут Тайка сообразила, о ком речь. Агашка была самой младшей из мавок. Маленькая, хрупкая, с огромной копной русых кудрей и вечно удивлёнными чистыми глазами. Она казалась немного испуганной и с Тайкой даже во время того памятного купания не разговаривала – смущалась, видимо. Впрочем, это не мешало ей заливисто смеяться и брызгаться, стоя по пояс в воде.

– В общем, как лёд на реке сошёл по весне, Агашка раньше всех проснулась, – тем временем продолжила Майя, наматывая на палец тёмный локон. – Тогда-то и встретила на бережку своего Илюшеньку. Вообще она у нас людям не доверяет, боится. Много ей зла смертные сделали – в детстве ещё. Любопытная была слишком, попалась рыбакам, а те её давай ловить, как дичь диковинную. Едва собаками не затравили, как зайца. А тут вот, видишь, преодолела страх: уж очень ей этот парень понравился. Ну и закрутилось у них. Шуры-муры, прогулки под луной, танцы, беседы ласковые… Агашка улыбаться начала, душой оттаяла. Только зачем-то притворялась обычной девицей. Соврала, что, мол, из Ольховки. Не хотела признаваться, что мавка. Так и дотянула до лета, а потом врать не смогла больше – говорит, слишком уж душой прикипела к Илюшке. Открылась, а в ответ получила сперва смех, а потом и вовсе от ворот поворот. Ударил её этот негодяй, в воду столкнул и сбежал, не оглядываясь. Поматросил, как говорится, и бросил.

– М-да… нехорошо как-то вышло. А школа-то моя тут при чём? – Тайка помассировала виски. Спросонья да с температурой она, признаться, соображала не очень.

– Так это твой одноклассник был, – Майя поджала губы.

– Который? У нас в классе два Ильи: Серов и Жариков.

– Вот чего не знаю, того не знаю. Агашка говорит: красавчик.

– Да они вроде оба ничего.

– Агашкин тот, который в очках.

– И оба в очках, – Тайка вздохнула, доставая из-под подушки телефон. – Ладно, сейчас попробуем выяснить. Благо для этого ходить никуда не надо.

Но не тут-то было: оба одноклассника довольно быстро ответили ей в «ватсапе», только ни один из них не признался, что знаком с Агашкой. Пришлось отложить мобильник и напрячь извилины.

– Слушай, а может, этот парень другим именем назвался? С чего вы взяли, что он вообще из наших?

– Так он тебя знает, – горько усмехнулась Майя. – Рассказывал, мол, даже влюблён в тебя был в начальной школе.

– Тогда точно не Серов, – Тайка поморщилась. – Он меня за косы дёргал и дразнил «шваброй» за то, что тощая. И не Жариков. Он нормальный парень, матику списывать мне давал, но мы всегда просто дружили. Он, конечно, немного бестолковый, но добрый. А ещё у Илюхи три младших сестры, и он вечно с ними возится… Сомневаюсь, что он мог вот просто так взять и ударить девушку.

– Мог или нет, но кто-то же ударил, – нахмурилась Майя. – И сестрицы мои очень разгневались. Ты же знаешь – мавки вообще недобрые, а речные – в особенности. Им палец в рот не клади, а незадолго до купальской ночи так вообще ярятся по поводу и без. Уж если решили мстить, ни тебе, ни мне их не отговорить. Особенно когда дело касается Агашки. Она ведь теперь никому не верит. Забилась под корягу и сидит там, лицо волосами завесив, плачет. Ещё немного, и превратится в белую девку.

– Какую ещё белую девку? – ахнула Тайка. Она только про одну нечисть с таким именем знала: ту, что ночами встречает людей на перекрёстках и смотрит своими белыми глазами, в которых радужки нет, и только зрачки горят, как угли. Поговаривали, что встреча с такой сулит человеку тяжёлую болезнь, а то и вовсе скорую смерть – в зависимости от того, как на вопрос ответишь. Спросит тебя белая девка: «Подаришь мне отрез белой ткани?» Коли откажешься, сразу загубит, а коли посулишь подарочек, то из этой ткани тебе самому саван вскоре пошьют. В общем, куда ни кинь – всюду клин.

– Да ту самую, – Майя вздохнула. – Думаешь, откуда они берутся? Когда девица, парнем обиженная, все глаза выплачет вместе с былой любовью, в душе остаётся пустое место. И тогда – пиши пропало. Я давеча в глаза Агашкины заглянула – а там от былой голубизны лишь тоненький ободочек остался. Вот мавки и подумали: коли отомстят они за подруженьку нашу, то заполнится душевная пустота. Сперва радостью возмездия, а там, глядишь, и просто радостью. В общем, спасать Агашку надо.

– Но месть ничего не решает, – Тайка аж подскочила на кровати.

– Ты неправа, ведьма, – Мавка сверкнула глазищами. – Тот, кто причинил зло, должен быть строго наказан. Сама же говорила, что ты за справедливость.

– Да, но не за такую. Не ту, которая око за око, зуб за зуб. Ненависть ненавистью не победишь. Мы ещё можем всё исправить, Майя!

– Да? И как же?

– Пока не знаю, – Тайка поёжилась. – Но я попробую. Эх, как же невовремя я заболела-то…

Мавка склонила голову набок, приложила ладонь к её лбу (такую холоднющую, что Тайке захотелось отшатнуться) и задумчиво протянула:

– Есть одно средство. Но тебе не понравится. Живика-корень называется. Найти его непросто, да у меня в запасе немного есть. На пару дней болезнь уйдёт, зато потом с новой силой вернётся. Рискнёшь ради нас своей жизнью, ведьма?

– Рискну! – Тайка сжала кулаки. – Давай сюда этот корень.

Агашку нужно было выручать во что бы то ни стало – коли заведётся в Дивнозёрье белая девка, непременно быть беде. Многие люди пострадать могут, не только злой обидчик. Но и мавкам нельзя было позволить свершить самосуд. Речные ведь сгоряча разбирать не станут, защекочут всех, кто под руку подвернётся. Да и Илья этот, кем бы он ни был, хоть и напортачил, но смерти точно не заслужил. Значит, настало время заварить колдовское снадобье – и будь что будет. Тайка подозревала, что живика-корень окажется невыносимо горьким. И не ошиблась. Зато всю болезнь вмиг как рукой сняло, нос задышал, и горло перестало саднить. Даже жаль было, что у такого чудесного средства побочные эффекты имеются. Вот тебе и справедливость…

Помогать Тайке в расследовании, как всегда, вызвался Пушок. Коловерша насмотрелся по телеку детективных фильмов и вообразил себя не меньше, чем Шерлоком Холмсом. Спасибо хоть трубку курить не начал!

– Преступник всегда тот, на кого меньше думаешь, – он важно поднял внушительный птичий коготь. – Идём к Жарикову, Тая. Чует моё сердце, это он коварный соблазнитель мавок. Притворяется добреньким, а на деле… не зря же говорят: «в тихом омуте черти водятся»!

– Ну ладно, давай сходим к нему, – Тайка пожала плечами.

– Только в дом заходить не будем, – Пушок понизил голос до шёпота. – Сначала вокруг побродим, осмотримся, в окна заглянем. Нам нужны улики, понимаешь!

Что ж, сказано – сделано.

Дом Жариковых стоял на соседней улице, так что даже идти далеко не пришлось. Тайка дорогу хорошо помнила: сколько раз заносила Илюхе одолженные тетрадки по алгебре, когда домашку списывала…

Они с Пушком не стали заходить через калитку, а осторожно отодвинули одну из досок на заборе и просочились внутрь. У Жариковых ещё никто не спал: во всём доме светились окна, на первом этаже неразборчиво бубнил телевизор.

Коловерша вспорхнул на карниз и прислонился лбом к стеклу, придирчиво щуря кошачьи глаза.

– На ужин у них была курица, – наконец сообщил он.

– И что?

– Ничего, просто, – Пушок переместился к соседнему окну.

– Я думала, ты сейчас скажешь что-нибудь про дедуктивный метод. Мол, курицу на ужин едят только отпетые преступники, – Тайка не удержалась от смешка.

Коловерша глянул на неё с укоризной.

– Вот если бы они ели, скажем, брюссельскую капусту, тогда я бы задумался, что что-то тут нечисто. Ведь никто не станет есть брюссельскую капусту по своей воле!

У Тайки было иное мнение на этот счёт, но возражать она не стала. Спорить с Пушком о еде – себе дороже. Вместо этого она осторожно тронула его за хвостовое перо:

– Ну что там?

Коловерша вздохнул и, вернувшись к ней на плечо, пробурчал на ухо:

– Наверное, ты права. Дом как дом. Илюха сидит с сестрой уроки делает. На вид нормальный парень. Ничего подозрительного.

– Вот, я же тебе говорила! – вырвалось у Тайки.

Обычно в таких случаях она старалась промолчать, даже когда оказывалась права, но за Илюху Жарикова ей было почему-то обидно. Ну правда ведь хороший парень! Друг даже!

Пушок глянул на неё с укоризной, но оправдываться не стал.

– Короче, полетели к Серовым. Теперь я уверен, что наш преступник там. Ты ж знаешь, у меня на такие дела чуйка!

Похоже, на этот раз предчувствия не обманули коловершу. Он полетел вперёд и, пока Тайка, прыгая по лужам, его догоняла, трижды пролетел мимо нужного дома.

– Ничего не понимаю, – буркнул он, умащиваясь на соседском заборе. – Я же Дивнозёрье знаю как свои пять пальцев. А тут такое ощущение, будто кто-то глаза отводит. Подозрительно это!

Тут Тайка была готова с ним согласиться. Сама она ничего не чувствовала и дом видела, как всегда, – обычный, деревянный, старый, но ещё крепкий, с весёленькими ситцевыми шторами на окнах. Но Пушок прежде топографическим кретинизмом не страдал, а значит, впору было задуматься об обереге от всякой нечисти. Не иначе как Серов решил от мавок защититься, потому что знал, что те наверняка придут по его душу.

– Тая, это улика! – зашелестел коловерша. – Стой! Куда ты! Не ходи к нему, это опасно!

– Нет, я поговорю с Серовым начистоту, – она решительно тряхнула косами и, несмотря на яростные протесты Пушка, взбежала на крыльцо.

Илья отворил дверь почти сразу, но поздним гостям явно удивился:

– Ой, привет, Таюха. А говорили, ты болеешь.

– Выздоровела, – буркнула Тайка, перешагивая порог. – Слушай, поговорить надо.

От такого напора Илья слегка опешил и попятился, пропуская её внутрь.

– Э-э-э… ладно. Я на лавочки собирался, но могу и попозже дойти. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо.

Былая решимость вдруг куда-то подевалась, и Тайка переминалась с ноги на ногу на коврике у двери, думая, с чего начать.

– Давай! Жги глаголом! – прошипел Пушок ей на ухо.

Ишь, каких выражений набрался. Похоже, не только фильмы смотрел, но ещё и книжки читал в свободное от еды время.

– Знаешь, мне нужно кое о чём тебя спросить…

Ох, глупое начало получилось. Тайка понимала, что выглядит как дурочка, которая накануне выпускного пришла однокласснику в любви признаваться. Судя по тому, как Илья расплылся в улыбке, он тоже подумал именно об этом. Подбодрил даже:

– Да ты не тушуйся, Таюха! Все ж свои!

И она, зажмурившись, на одном дыхании выпалила:

– Скажи, с тобой в последнее время не происходило чего-нибудь странного?

– Чего, например? – одноклассник насторожился.

– Ну, ты не встречал какую-нибудь девушку? Такую… Необычную.

– Тай, ну что ты ходишь вокруг да около? – он попытался взять её руку, но Тайка поспешно выдернула ладонь.

– Ой. Нет, ты не то подумал. Просто… кто-то сильно обидел мою подругу. И я ищу того, кто это сделал, чтобы уладить дело миром.

Илья, казалось, смутился. Он отступил на шаг и, неловко усмехнувшись, спрятал крупные кисти в карманы джинсов. Тайке показалось, что в его взгляде мелькнуло сожаление.

– А-а-а… – протянул он. – Ну, понятно.

Ха! Понятно ему, как же.

– Если я ничего не сделаю, этого парня могут найти и… понимаешь… отомстить ему, – Тайка приняла как можно более суровый вид, чтобы показать, что она тут не шутки шутить пришла.

– У неё что, семья такая строгая? – удивился Серов. – Тогда я не завидую этому парню.

В его глазах не было страха, и на лице не дрогнул ни один мускул. Он совсем был не похож на человека, которого поймали с поличным.

– Поклянись, что это был не ты! – нахмурилась Тайка.

– Ну, типа клянусь, – он пожал плечами. – Я никого не обижал. Ну, если не считать наших стычек в детстве. Но это ведь уже в прошлом, да?

– А зачем тогда скрываешь свой дом от посторонних глаз?

– Что? – Илья вытаращился на неё в изумлении. – Странная ты какая-то. По ходу, перегрелась всё-таки на солнышке.

– У тебя есть какой-то оберег? – Тайка решила ни за что не отступать. Пускай считают странненькой – уж это ей не впервой.

– Разве что твой старый… Помнишь, ты сделала ещё в пятом классе?

– Ах, этот, – Тайка с трудом, но всё-таки вспомнила, о чём речь. – Который ты у меня отнял.

– Да? Ну, прости… – Илья виновато развёл руками. – Мне нравилось думать, что ты его мне подарила. Он до сих пор у меня на настольной лампе висит. Хочешь, покажу?

– Тая, по-моему, он врёт, – промявчил Пушок ей на ухо. – Ох, мутит воду, темнит, скрытничает. Подозрительный тип!

Но Тайка мотнула головой. Нет, похоже, Илья не врал. В те годы она, конечно, ещё не очень хорошо умела делать обереги, но один у неё получился. На вид простенький – маленький браслет из синих и белых ниток-мулине – зато действенный. Помнится, Тайка очень жалела, что школьный хулиган отвязал его от её портфеля и не отдал. Кто мог подумать, что этот маленький сувенир Илья сохранит на годы? Небось, даже не подозревал, что эта штука и впрямь что-то умеет.

– Послушай, – одноклассник робко кашлянул. – А если ты выздоровела, значит, на выпускной всё-таки идёшь.

– Не знаю. Наверное…

– А можно я тебя на танец приглашу?

– Э-э-э… знаешь, мне пора! – Тайка выскочила из дома и поспешно сбежала с крыльца, едва не поскользнувшись на влажных досках.

Пушок реял над её головой и тихонько ухал по-совиному. В этих звуках Тайке почудилось хихиканье, поэтому уже за забором она упёрла руки в бока и, задрав голову к небу, фыркнула:

– Вот тебе и «чуйка». Не он это.

Но Пушок, ничуть не смутившись, парировал:

– Вообще-то я с самого начала на Жарикова ставил. Это ты сказала, мол, не трогай его, он друг и просто хороший парень.

– А ты всё равно не заметил ничего подозрительного, горе-сыщик.

– Ну, значит, мы оба плохо смотрели, – Пушок, пристроившись на ветку старой яблони, свесился с неё вниз головой так, что его круглые жёлтые глазищи оказались прямо перед Тайкиным носом. – Нужно придумать план «Б».

– Что тут придумывать? Возвращаться надо.

– Домой? Ужинать? – во взгляде коловерши засветилась надежда.

– Да нет же, к Жариковым. Нужно с ним тоже поговорить и убедиться, что это не он обидел Агашку. А потом убедить в этом Майю. Чтобы та убедила мавок…

– Что-то слишком многих убеждать придётся, – вздохнул Пушок. – Но я могу помочь. За пирожок. Ты ж знаешь, я обаятельный, меня все любят!

– Можно подумать, тебе просто так пирожки не дают, – Тайка сплела руки на груди. – Ну что ты всё время клянчишь?

Коловерша мазнул её мягким крылом по щеке и ухнул:

– «Просто так» не считается! Когда честно заработал, тогда вкуснее.

Что ж, с этим Тайка не могла не согласиться.

Всю дорогу до дома Жариковых Пушок дразнился. Мол, проворонила такого жениха! Думала, тот за косы дёргает, потому что вредный, а он – ты ж поди – влюблённый ходил. Пришлось щёлкнуть коловершу по носу, чтобы тот угомонился.

– Знаешь, не важно, по какой причине тебя задирают: от большой симпатии или наоборот. Алёнке вон тоже училка говорила, мол, дёргает парень за косички – значит, влюбился. Но это не оправдание, а самая настоящая невоспитанность.

– Просто признайся, что тебе нравятся вредные и задиристые, – не унимался Пушок. – Ведь нравился же тебе Серов, ну!

– В первом классе, может, и нравился, – не стала спорить Тайка. – Пока руки к моим косам не потянул. Так что пусть теперь не обижается, но танцевать я с ним не буду – не заслужил.

– Конечно, не будешь. Теперь-то ты по другому парню сохнешь, – хихикнул коловерша.

– Да ну тебя, сводник, – Тайка устало отмахнулась. – Давай потише. Почти пришли уже.

Она открыла калитку и ахнула, столкнувшись с Илюхой Жариковым нос к носу. М-да, тайно подобраться к подозреваемому во второй раз не получилось. И куда его понесла нелёгкая на ночь глядя? Вряд ли на лавочки под гитару песни петь. Он и веселиться-то не умел, а в больших компаниях вообще жутко стеснялся.

– Ой, Тайка, – Жариков, смутившись, покраснел. – Знаешь, а я как раз к тебе шёл.

– Вот прямо ко мне?

– Ага. Думал навестить, гостинцев принести. Ты ж вроде как болеешь? – в его руке действительно был зажат кулёк с плюшками. – Тебе стало получше?

Пушок, проглот этакий, шумно втянул носом воздух и, облизнув усы, зашептал:

– Тая, скорее веди его к нам. Чистосердечное признание облегчает вину преступника.

– Ты просто хочешь взятку плюшками, горе-следователь, – шепнула ему Тайка.

– Что? – не понял Илюха.

– А, нет, ничего. Это я сама с собой разговариваю. Спасибо, что спросил. Да, мне лучше. Пойдём, что ли, и правда чайку попьём…

Тайка мысленно обругала себя: надо же, расслабилась и чуть не прокололась. Надо избавляться от привычки болтать с Пушком при посторонних. А то подумают, что она чокнутая. Хотя… и так уже думают. А, ну и ладно.

До дома они дошли молча, и тишина эта была какой-то тягостной. Словно перед очень сложным разговором, который никак не получается начать.

Едва скинув кроссовки в прихожей, Тайка водрузила на плиту чайник и широким жестом пригласила гостя устраиваться в кресле, переложив на пол стопку недочитанных книг.

– Прости за бардак, я тут давно не прибиралась. В последние дни не до того было.

– Ой, ерунда, – Илья положил свёрток с плюшками на стол, сам сел на краешек кресла и, помявшись, вдруг спросил: – А правду говорят, что ты ведьма?

– Ага, – Тайка решила не отпираться. – А что?

– Да просто спросил… – он неопределённо махнул рукой. – Знаешь, я передумал. Я, наверное, лучше пойду…

– Нет уж, сиди, – рявкнула Тайка неожиданно для самой себя. Ей надоели все эти хождения вокруг да около. – Это ведь ты был, да? Ты встречался с Агашкой?

Илья, вздохнув, кивнул и вдруг отчаянно зачастил:

– Я прежде не думал, что такое бывает. Она русалка! Настоящая! Утопить меня хотела, представляешь!

– Во-первых, не русалка, а мавка, – Тайка поморщилась, будто от зубной боли. – Есть разница, знаешь ли. А во-вторых, наши мавки никого не топят. Они мне обещали.

– Но эта хотела! – Илья упрямо поджал губы. – Я сперва ей не поверил: посмеялся. Думаю, ну и выдумщица моя Агаша, шуточки дурацкие шутит. А она как выпустит когти. И зубы. Вот такенные!

Он показал размер, и Тайка припомнила пословицу «у страха глаза велики» – зубы у мавок, конечно, были немаленькие и довольно острые, но Илья показал какого-то крокодила.

– Обхватила меня руками за шею и давай в реку тянуть, – продолжил он, едва шевеля побелевшими губами. – Я еле вырвался. Думал, всё, кранты!

– Мне говорили, ты её ударил, – Тайка оперлась о стену и сплела руки на груди.

– А что я должен был делать? – взвился Илья. – Позволить утащить себя в воду? Ты представь себя на моём месте! Вот на тебя бы так напали. Что бы ты сделала?!

Он обхватил руками голову и яростно взъерошил остриженные тёмные волосы. Очки при этом съехали набекрень, но, кажется, бедняге было всё равно. На его висках блестели бисеринки пота, а на щеках проступили неровные красные пятна.

В тишине мерно тикали ходики, и Тайке казалось – ещё немного, и она услышит, как стучит, запинаясь от страха, Илюхино сердце.

– Но Агашка в жизни никому не навредила… – начала было Тайка, но это заступничество, кажется, лишь больше разозлило Илью.

– Знаешь, у неё на лбу ничего такого не написано.

И Тайка призадумалась: ей-то было легко судить. Она-то кикимор, домовых и прочую нечисть с детства видела и не боялась. А тут совсем другая история получается. Илья прежде и помыслить не мог, что мавки существуют не только в сказках. Конечно, он испугался, когда увидел, как его любимая девушка на глазах превращается в монстра из фильма ужасов.