Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 356 страниц)

– Рена… – он облизал пересохшие губы. – А можно спросить тебя… про отца?

– Спрашивай, если хочешь.

– Ты говорила, он тоже боялся. Не подскажешь, как он справился со своими страхами?

– А он не справился. Поэтому и стал Кощеем, которого ты ненавидишь, потому что другого не застал.

У Лиса всё похолодело внутри.

– Хочешь сказать, если я не справлюсь, то тоже… – произнести дальнейшее у него язык не повернулся, поэтому Смерть закончила за него:

– Да, станешь таким, как он. Я знаю, что это твой самый худший страх. И если ты хотел услышать слова утешения, то у меня их нет.

– А почему ты…

Нет, Марена точно читала его мысли! Лис опять не успел закончить, а она уже ответила:

– Потому что не хочу, чтобы тебя постигла та же участь, и считаю своим долгом предупредить. Помнишь, я говорила: мне нужен тот, кто меня не боится. Хочется, знаешь ли, порой просто поболтать о том о сём. В тавлеи поиграть. Ты, кстати, играешь?

– И весьма неплохо, – на этот раз Лис улыбнулся вполне искренне. И тут ему пришла в голову замечательная идея. – Слу-ушай! А пошли вместе на праздник? Отдохнём, развеемся. Там будет много интересного. Сперва скачки, потом кулачные бои, а под утро…

– Что ещё за праздник? – перебила его Смерть.

– Так Марина ночь же, – Лис захлопал глазами. Ну как она может не знать?

– Я не пойду.

Ох, что-то крылось за этим резким ответом. Какая-то тайна. Лису бы промолчать, но любопытство пересилило:

– А почему?

Марена дёрнула себя за пояс так, что бусины брызнули в стороны, раскатились по полу.

– Давай договоримся: я больше не терзаю тебя разговорами об отце, а ты не спрашиваешь меня про Марину ночь.

– Вот только про отца ты уже всё сказала. Эй! Рена! Да чтоб тебя…

Но Смерти уже и след простыл. Просто взяла и исчезла.

– Ну и пожалуйста! – выкрикнул Лис в потолок. – Тогда я Маржану на праздник позову. И мне всё равно, что кто-то не любит мар и Марину ночь. Всё равно! Слышишь⁈

Глава девятнадцатая
Как в старые добрые времена

Праздновать Марину ночь, по традиции, начинали на закате. Тогда же и зажигали фонарики – из стекла, из бумаги, из тыкв и репы, из расписной ткани, зачарованные и нет.

Мрачный Кощеев замок сегодня казался причудливой лесной гнилушкой, сплошь облепленной светляками. И Лису это нравилось. На его памяти в Волколачьем клыке впервые было так светло в одну из самых колдовских ночей года. При этом её таинственный дух сохранялся благодаря сплетению живых теней в фонарях – чародеи-затейники постарались.

Одна из таких теней – похожая на волка – делала вид, что собирается вцепиться княжичу в сапог, и угрожающе щёлкала зубами. Маржана, усмехнувшись, тоже щёлкнула в ответ, и волчок в ужасе сбежал.

– Ты чего тени распугиваешь? – фыркнул Лис, привычно поправляя венец на голове.

За последние дни княжич привык к украшению, и голова больше не болела. Зато теней можно было не опасаться. Да и вообще любого, кто решит подкрасться незаметно.

– А вдруг укусит за бочок? – мара сказала это с таким серьёзным видом, Лис даже не сразу понял, что это она так шутит.

Они стояли отдельно от всех прочих – на надвратной башне. Мост через ров был опущен, и конюхи уже выводили лошадей к приметной каменной вешке, откуда в скором времени должны были начаться скачки.

На замковой стене собрался народ – тоже с фонариками, разодетый. Кое-кто – в масках. Сквозь толпу резво протискивались коробейники. Одни предлагали засахаренные яблоки, другие – леденцы в форме черепков, третьи – фигурные пряники (огнёпёска или горыныч – на выбор). И все такие радостные, улыбчивые… при отце такого не было.

Последнюю фразу Лис в задумчивости произнёс вслух, и Маржана переспросила:

– О чём это ты?

– Ну, Марину ночь не отмечали.

– Хм… А ты не прав.

Нет, ну что за человек? То есть не человек, конечно, а мара… не суть. Ей бы только возразить.

– Знаю-знаю, – Лис махнул рукой. – Марину ночь издревле отмечали по всей Нави. И в этом наше отличие от Дивьего царства – там-то вообще не отмечают.

– И снова ты не прав, – Маржане, похоже, нравилось его дразнить.

– Ну просвети меня, неуча, раз такая умная, – княжич сплёл руки на груди.

Внизу ударили в гонг, и лучшие навьи всадники сорвались с места в карьер – помчались вокруг замка. Но Лис уже потерял всякий интерес к скачкам.

– Не злись, ты вовсе не неуч, – фыркнула мара. – Просто не застал те времена, когда Кощей любил праздники. А я застала. Это было недурно. Твой праздник напоминает о добрых днях и бередит душу. В хорошем смысле. Тогда тоже были и скачки, и бои – отдельные для людей и нелюдей. И песни у костров, и представления, и страшные сказки. Мы ничего не боялись и встречали зиму с радостью, тогда как дивьи тряслись в своих домах. Но да, они тоже отмечают самую страшную ночь в году, просто иначе. Не рядятся, не веселятся, не выходят из домов, но всегда трапезничают в кругу семьи, отдавая дань ушедшим предкам, и поют грустные песни.

– Откуда ты всё это знаешь? – удивился Лис.

– Кощей рассказывал.

И тут княжич понял, что ничего не знает о прежней жизни Маржаны в отцовском замке. Потому что не спрашивал. Да, верные воительницы-мары сторожат внутренние покои, несут верную службу. Но так ведь было не с начала времён…

– Как вы с сёстрами вообще попали к Кощею? – он облокотился на парапет.

– Хочешь страшных сказок, княжич? – хохотнула мара.

– А это было страшно?

– По правде говоря, очень. Мы с сёстрами когда-то были вольными наёмницами. Во главе отряда стояла наша старшенькая – Масана.

– Не знаю такой.

– Она погибла задолго до твоего рождения. Но это совсем другая история. Я же рассказываю, как однажды нас нанял не кто-нибудь, а сам дивий царь.

– Что-о? – Лис чуть не подавился.

– Что слышал. Как бы дивьи люди от нас ни отмахивались, а когда надо – нашими услугами и они пользоваться не гнушаются. Дело казалось простым, как орех: проникнуть в сон к мятежнику по имени Красимир. Наслать кошмар, напугать до полусмерти, чтобы не смел народ баламутить. Масана меня отправила, мол, вот опыту наберёшься, задачка-то плёвая. Надеюсь, тебе не надо объяснять, кем этот Красимир оказался?

– Я знаю. Это прежнее имя отца, – кивнул Лис.

– Прежнее, да не родное.

– И это знаю. Дядька Ешэ рассказывал, что их малыми детьми из степей угнали в рабство. Отец своего настоящего имени не помнил, поэтому получил дивье.

– А знаешь, почему у тебя самого и у сестрицы твоей Доброгневы тоже дивьи имена? Кощей-то, по идее, должен ненавидеть Дивь и всё, что с ней связано. Не задумывался?

А Лис и правда не задумывался. В ответ на его озадаченное «э-э-э» Маржана пояснила:

– Готовил он вас на царствование в Диви. Это его шутка и месть – два в одном.

– Не понимаю я таких шуток, – княжич поёжился. – Ещё и имя такое дурацкое выбрал, бр-р…

– А Кощей, помнится, очень смеялся.

– Над именем?

– Да нет же, над своей затеей.

– Вот сам бы тогда завоевал Дивь и правил. Мы-то тут при чём?

– Так он не хотел сам. А вот сделать из вражеского царства детскую игрушку – вполне в его духе. Потом наследник наигрался бы, и тогда уж Кощей уничтожил бы то, что осталось.

– Он с тобой планами делился, что ли? – фыркнул княжич.

Маржана ничего не ответила, но и без того было понятно – делился. Не сама же она это придумала.

Толпа зашлась в приветственном крике – кажется, кто-то из всадников начал вырываться вперёд. Княжич тоже помахал рукой с башни, приветствуя нового лидера, кем бы тот ни был. От него этого наверняка ждали.

– Ты не дорассказала, как вы попали на службу.

– Ах да. Отвлеклась, прости. В общем, отправилась я выполнять поручение. А Красимир тогда только-только бессмертие получил – об этом ещё и не знал никто. Сунулась я в сон – и получила по шее от самой Смерти, представляешь? Мол, неча трогать суженого-наречённого. Пока очухивалась, твой отец меня споймал. Думала, всё – конец. Но, как ни странно, сговорились мы. Так и попали с сёстрами к нему в услужение на долгие годы. И скажу тебе честно, поначалу это была хорошая служба. О, старые добрые времена…

Тут до Лиса наконец-то дошло: так вот откуда Рена Маржану знает. Теперь понятно, почему не любит её и всех мар. Надо бы объяснить ей, что ли, что всё это – дела давно минувших дней.

– А почему же потом всё пошло наперекосяк? – княжич облизнул пересохшие губы. Этот вопрос его очень заботил, хотя он и боялся услышать ответ. – Ты говоришь, Красимир был неплохим человеком. Откуда же взялся тот Кощей, которого я знаю?

Маржана пожала плечами.

– У нас говорили – это из-за бессмертия. Побочное действие заклятия.

– Я тоже бессмертный. Но не такой!

Мара заглянула ему прямо в глаза, её зрачки расширились.

– Я очень надеюсь, Лис, что через несколько десятков лет мы с тобой вот так же будем стоять друг напротив друга и ты мне скажешь: вот видишь, я всё ещё не такой.

– Значит, ты мне не веришь⁈ – княжич аж задохнулся.

– Если бы не верила, меня бы здесь не было, – пожала плечами Маржана. – Права я или нет – покажет время.

Несмотря на её уклончивый ответ, Лису полегчало. И как раз вовремя – пора было чествовать победителя скачек и возлагать ему на голову дубовый венок. К княжичу на башню уже поднимался – кто бы вы думали – Айен! Так вот кому рукоплескала толпа.

Княжич от души обнял советника, вручил венок и триста серебряных монет, которые в Нави ценились дороже золотых. Но Айен покачал головой:

– Я ни в чём не нуждаюсь. Пускай на эти деньги закупят еды и раздадут бедным людям!

После этих слов ликующая толпа снесла победителя вниз на руках.

– Теперь тому, кто победит в кулачных боях, придётся несладко, – хмыкнул Лис. – От него будут ждать не меньшей щедрости.

– Быть может, опять выиграет Айен. Он сильный боец, – улыбнулась Маржана.

– На мечах – да. Но не на кулачках. А в скачках Май его уделал бы, если бы смог участвовать, – Лис поискал глазами второго советника, но того нигде не было видно. Возможно, тот вообще не пошёл на праздник. Вряд ли где-нибудь сидит и запивает горе. Скорее – погряз в работе. Не дело это вообще. Твердит, мол, отдыхать надо, княже, а сам что творит?

– Кстати, а ты почему в состязаниях не участвуешь? – мара осторожно коснулась его плеча. – Не хочешь?

– Очень хочу, – признался Лис. – Но, боюсь, все станут поддаваться. А такая победа мне не нужна. Особенно в скачках. Кулачный боец из меня, сама понимаешь, смех один.

– Не силой единой.

– Знаю-знаю. Ловкость и хитрость. Май не зря говорил, что я – вьюн, а Айен – дуб. По-моему, очень точно подмечено.

– Всё так, – очень серьёзно кивнула мара.

А Лис подумал, что если продолжать сравнивать, то сама Маржана была бы белладонной. Красивая, опасная, смертельная – но такая, чёрт побери, манящая.

– Я рад, что ты на моей стороне, – выдохнул он.

Для того, кто разучился любить, это было почти признание. Лису на мгновение даже показалось, будто что-то ёкнуло в сердце, какой-то отголосок прежних чувств, – но нет. Должно быть, просто воспоминанием навеяло…

«Я не буду жалеть о данных клятвах, если они помогут вернуть к жизни мою мать», – мысленно напомнил он сам себе.

В груди что-то ныло, словно гнилой зуб. «Не жди. Не верь. Не надейся. Не жалей. Не люби никого, кроме родной матери», – давая зароки, Лис не понимал, на что себя обрекает. Наверное, и сейчас до конца не понимал. А пустота внутри росла, будто плесень.

Он взял Маржану за руку – прикосновения дарили кратковременное избавление от душевной боли.

– Мне грустно и одиноко. Останешься со мной сегодня ночью? Как в старые добрые времена.

– Но праздник закончится только под утро.

– Так, может, сбежим пораньше?

Вишнёвые глаза мары блеснули озорно. Похоже, она была не против. Только попросила:

– Давай ещё немного постоим, полюбуемся на фонарики. Не зря же мы их так долго готовили. Эта ночь очень важна для моих сестёр.

Тут Лису стало неловко.

– Ой. Выходит, я здорово обидел Мариам. Она хотела быть на празднике, но я отправил её на задание.

– Оно не могло подождать?

– В том-то и дело, что могло, – Лис вздохнул.

Маржана задумалась, потом качнула головой:

– Скажешь Мариам, что сожалеешь, когда та вернётся. А я припасу ей фонарик с кусачим волчком.

– То есть мне даже не придётся предлагать ей вкусный сон? – нервно хохотнул Лис.

Он думал, Маржана тоже посмеётся, но мара опять осталась серьёзной:

– Твои сны принадлежат мне.

От её шёпота у княжича по спине пробежали мурашки. Ему вдруг вспомнились слова Марены, мол, твои страхи – это всё от мар. И Кощей на том же погорел – надо же было как-то расплачиваться за услуги.

– Тут некоторые судачат… – он запнулся, подбирая слова. Не хотел обижать Маржану, но та всё равно насторожилась.

– Что?

– Что весь замок твоим сёстрам за защиту кошмарами платит. И что Кощей тоже платил. Это правда?

Глаза мары потемнели, видно было, что разговор ей неприятен.

– Помнишь, я обещала, что буду хранить твои сны? Знай: я храню.

– Но совсем недавно я видел кошмар. И это случилось после того, как я повздорил с Муной и Мариам. Не думаю, что это совпадение.

– Иногда бывают и просто сны, – мара дёрнула плечом. – Но если беспокоишься, я поговорю с сёстрами. Скажу, чтобы не смели даже надеяться.

– То есть это всё-таки могли быть они?

– Ну… если ты сильно им досадил.

– Значит, ты мне соврала! – княжич не хотел этого говорить, но слова вырвались сами, и Маржана дёрнулась, как от пощёчины.

– Я не всесильна и тоже могу ошибиться. Прости.

Лис молчал. Наружу рвались обидные речи, которым он мысленно ужасался. Как будто внутри вдруг проснулся какой-то вредный злыдень, который подсказывал: не прощай, она наверняка сделала это нарочно. Хочет, чтобы ты стал от неё зависим. Хочет управлять тобой, как Кощеем. Или вот ещё: проступок заслуживает наказания.

Этому злыдню очень хотелось помучить Маржану, и Лису пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы прогнать его прочь.

– И ты прости за резкость. Просто… это было очень страшно.

– Бедный княжич. Сколько всего на тебя навалилось, – Маржана обняла его, и Лис обвил руками её талию, притянул к себе и, спрятав лицо у неё на плече, пробормотал:

– Мне не нужна твоя жалость.

– Дурачок, это сочувствие. Никто не может быть сильным всегда, кроме богатырей из сказок.

– Но я должен.

– Чем хорош вьюн? Ветер гнёт его, а стебель не ломается. Снег сыплет сверху, а он не вянет. Не забывай свою истинную суть. И… помнится, ты хотел сбежать? Думаю, сейчас хороший момент. Все смотрят на бойцов.

А на вопрос, заметим, так и не ответила. Лис, поразмыслив, решил не настаивать.

Кулачные бои давно начались, но княжич только морщился, когда толпа разражалась подбадривающими выкриками. Слишком людно. Слишком шумно. И пахнет кровью.

Сейчас же его скучающий взгляд привлёк последний поединок. Ну и кто там самый сильный? Ни одного знакомого лица. Выходит, Айен уже выбыл…

На замковой площади внутри специально построенной изгороди один здоровяк мутузил второго. У первого был расквашен нос, второму заливало глаза из рассечённой брови, но сдаваться никто не собирался.

Единожды взглянув на бой, Лис уже не смог отвести взгляд. А внутренний злыдень – тот самый, что хотел мучить Маржану, – ещё и подзуживал: да, так его! Врежь, увалень! Почему все зубы до сих пор на месте? Теперь подсечка! Вали его! Вали! Под дых! Под ребро, чтоб хрустнуло!

– Мне нужно остаться, чтобы наградить победителя, – княжич ухватился за этот повод.

Но по правде говоря, ему хотелось досмотреть. А ещё больше – размахнуться и самому ударить какого-нибудь негодяя. Да-да, именно негодяя. Ведь хороших людей трогать не след.

Он сам не заметил, в какой момент начал кричать вместе с толпой: «Бей, бей, бей!» И бойцы принялись молотить друг друга ещё яростнее. Ну как же: княжич смотрит, одобряет!

– Только бы до смерти не убились, – покачала головой Маржана.

– Ха! Вот и верь после этого, что мары – безжалостные создания, – Лис так удивился, что даже на мгновение отвернулся от зрелища.

– Умереть сегодня – обречь себя на вечные скитания по дороге снов, – пояснила мара. – Говорят, в Марину ночь госпожа Смерть никого не забирает.

О, а вот это было похоже на правду. Не зря же Рена отказалась составить ему компанию на праздновании.

– А почему так вышло?

Маржана огляделась, словно их могли подслушать, и шепнула:

– Я слыхала, что две сестры – Смерть и Судьба – однажды праздник не поделили.

– Надо же, у всех проблемы с сёстрами, – Лис закатил глаза.

В этот момент один из бойцов упал. Второй занёс над поверженным могучий кулак, собираясь проломить череп, и княжич – откуда только силы взялись – зычно крикнул:

– Стойте! У нас есть победитель!

Разбушевавшегося поединщика оттащили бравые молодцы. Проигравшего унесли за руки за ноги – сам идти он не мог.

Лис тяжело дышал, будто сам только что дрался. Никто не знал, скольких сил ему стоило в последний момент остановить смертоубийство. Он знал, что поступил правильно, но в душе всё равно ощущал немалое разочарование. Как будто не довершил заклятие, не поставил точку.

Лис выругался сквозь зубы, пытаясь унять дрожь в руках. Маржана посмотрела на него с тревогой и хотела что-то сказать, но тут налетел мощный порыв ветра. Фонарики закачались, заметались беспокойные тени. Внизу раздался треск – это упала старая ольха, росшая по ту сторону рва.

– Что-то здесь не так, – нахмурился Лис. – Разве бывает такая буря при ясном небе?

Стоило ему это сказать, как набежавшие тучи закрыли луну. Новый порыв ветра сорвал несколько фонариков с надвратной башни и умчал их прочь. Люди закрывали головы руками, толкали друг друга. Со стены упало несколько сорванных шапок. Матери прижимали к себе ревущих от страха детей. Назревала паника.

– А вот и мы на гулянку, как уговаривались! – грохнуло в небе.

Княжич задрал голову и увидел Ветерка верхом на Белогривке. Да не одного. С ним были ещё пятеро братьев – все седовласые, усатые, румяные как на подбор.

– Добро пожаловать! – Лис так силился перекричать бурю, что голос дал петуха. – Не могли бы вы дуть потише? Праздник всё-таки. А буря – это сразу конец веселью.

Зимние ветры рассмеялись, будто бы княжич шутить изволил. А громче всех захохотал негодяй Ветерок:

– Ой, Кощеич, ты как скажешь – хоть стой, хоть падай! Наоборот, веселье только начинается. Ты ж сам сулил, мол, будет где разгуляться. Па-аберегись!

Он пришпорил Белогривку, чтобы обскакать по кругу надвратную башню, а братья надули румяные щеки, сообща закручивая яростный снежный вихрь.

Глава двадцатая
Против ветра

– Не смейте! – голос Лиса терялся за непогодой. Конечно, ветерки его не слышали.

– Собирай чародеев, – крикнула Маржана прямо ему в ухо. – Будем отбиваться!

– Эй, это не война, – по крайней мере, княжичу хотелось в это верить. – К тому же… всё правда, я пообещал им гуляние. Это моя вина. Мне и в голову не пришло, что ветра развлекаются так буйно…

– А как ещё? Это же ветра. Немедленно запрети им разносить замок и окрестности! Наколдуй что-нибудь!

Пожалуй, Лис никогда прежде не видел мару такой разъярённой. Её чёрные волосы развевались, глаза метали молнии, а острозубый оскал заставил княжича отступить на пару шагов назад.

– Я договорюсь миром. Если ты не будешь меня отвлекать, – огрызнулся он.

Но Маржана не унималась:

– С ними нельзя договориться. Они признают только силу.

– Вообще-то, мне это уже удалось. Если хочешь знать, эти ветра служат мне! Зима в Дивьем царстве – их заслуга. И я не намерен с ними ссориться по пустякам.

Мара вытаращилась на него, ахнула:

– Ну ты и дурак.

Лис скрипнул зубами. В висках стучал гнев. Ему хотелось ударить Маржану по губам, чтобы не смела оскорблять его, но княжич усилием воли сдержал порыв. Сейчас у него были заботы поважнее.

– Заткнись. И принеси мне гусли.

Ветерки тем временем гоняли вкруг замка обезумевших лошадей, швырялись фонариками, опрокидывали торговые ряды. Проклясть бы их за такое «веселье», да зараза к заразе не липнет…

Айен и его воины разводили людей по укрытиям. Мары осаживали тех, кто сеял панику, пихался и лез поперёд всех. Несколько лучников выбрались на крышу и пускали в небо стрелы почём зря. Разве можно поразить ветер?

Нужно было что-то делать, и Лис прочистил горло – пускай пока без музыки, но чары стоило спеть, чтобы невинных людей ненароком не зашибло.

«Пусть бушуют ветра снаружи, вырывают деревья с корнем – в замке стены хранят от стужи, и беда никого не тронет».

Он едва допел строчку, а Маржана уже оп – и вернулась с гуслями. Вот уж кто точно быстрее ветра!

– Ну ты даёшь! – восхитился Лис. – Опомниться не успел, а ты – тут как тут.

Мара пожала плечами.

– Я встретила советника Мая на полпути. Он, как увидел, что дело неладно, сразу понял, что тебе гусли понадобятся. Был бы не хромой, мне бы вообще бегать не пришлось.

Конечно, она скромничала. Всем известно, что мары по теням перемещаются намного быстрее людей.

Княжич, ударив по струнам, продолжил петь:

«Пусть зима открывает двери и метель метёт неустанно – поле примет всю ярость ветра, снег укроет его, как саван».

– Ты чего несёшь? – Маржана тряхнула его за плечи. – Это не те чары!

– Много ты понимаешь, – огрызнулся Лис.

Заклятие сработало: зимние ветра продолжали буйствовать за стенами, а внутри замковых стен воцарился штиль. Метель улеглась. Люди успокоились, перестали кричать и метаться, но в небо ещё глядели с ужасом.

– Опасность миновала! – крикнул им княжич. – Скоро праздник продолжится!

Ему поверили, возликовали. В воздух взлетели шапки (те, которые не унесло вихрем).

Одна Маржана продолжала артачиться:

– Ветра надо прогнать немедля! Или усыпить! Давай, спой им колыбельную.

– Я сам решу, что и когда мне петь! – княжич попытался высвободиться из объятий мары, но та не отступила.

– Значит, пусть бесчинствуют снаружи? Хочешь отдать им ярмарочные ряды и праздничные огни?

– Зато мы сможем продолжить праздник дома.

– Ага. Как дивьи.

И вот тут Лис не выдержал – толкнул её со всей силы.

Мара, отлетев к стене, зашипела разъярённой кошкой и схватилась за рукояти клинков, но княжич остался стоять неподвижно. Лишь вздёрнул острый подбородок, с вызовом глядя на неё. Словно знал: Маржана ни за что не нападёт. И даже не в зачарованном венце дело: просто не нападёт, и всё. И не ошибся – мара, подумав, опустила руки.

– Поступай как знаешь.

Лис хотел было пристыдить её за неподобающее поведение, потребовать извинений, но не успел: между ним и Маржаной вдруг возникла Смерть.

Не в виде прекрасной девицы, а в самом страшном – с провалами глаз, хищным оскалом и посохом-серпом, огромным, выше человеческого роста. В воздухе запахло гарью, тленом и могильной землёй, а воздух стал тяжёлым и вязким. Княжич хотел шагнуть вперёд – и не смог. Вот же попал – словно муха в смолу.

Сердце дрогнуло от дурного предчувствия. Словно вот-вот произойдёт что-то страшное и этому уже никак не помешать.

– Рена! – выкрикнул он. – Не надо!

Голос прозвучал глухо – с тем же успехом можно было орать в подушку.

– Давно не виделись, Маржана, – Смерть говорила свистящим шёпотом, но её было слышно отчётливо, как будто слова звучали в голове.

– Ты? – мара хотела попятиться, но отступать было некуда, и она прижалась спиной к стене.

На её лице Лис увидел гримасу ужаса. И тут же сам ощутил, как страх берёт его за горло, не давая сделать вдох. Наверняка это из-за сияния, исходящего от серпа Марены.

Перед внутренним взором княжича вдруг возникли разноцветные нити – словно паутина, которую веками плело множество пауков. Смерть схватила одну из нитей – серебряную – и натянула. Та звенькнула струной, и мара скорчилась, прохрипев:

– Пощади…

– Разве я не говорила, чтобы ты не смела замышлять супротив моего суженого?

– Я и не замышляла.

– Врёшь!

«Оставь её», – Лис вспомнил, что Марена может слышать его мысли. Что ж, если голосом нельзя, может, хоть так получится до неё достучаться.

– Она хотела напасть, – Смерть даже не повернулась к нему. – Пусть скажет правду.

– Да, сперва я собиралась. Но только чтобы вразумить. Я никогда не причинила бы Лису вред, – Маржана хватала ртом воздух. Её нижняя губа треснула, по подбородку стекала струйка крови.

– И ты веришь ей? – усмехнулась Марена.

Мара умоляюще глянула Лису в глаза, словно умоляя: поверь!

Но княжич был не властен над своими мыслями. Язык хотел сказать «да», но в голове билось чёткое и яростное «нет».

– Я тебя поняла, – Марена примерилась серпом, чтобы рассечь серебряную нить.

«Не убивай её», – Лис в ужасе зажмурился, но продолжил видеть всё то, чего видеть не хотел.

– Если пощадить её, она вернётся ещё сильнее. И в следующий раз – уж поверь – не промахнётся. Ох уж эти мары! Вечно крутят правителями, насылают кошмары. Ты знаешь, эта тварь не защищала тебя от своих сестёр и позволила Муне полакомиться твоим сном, когда той захотелось.

«Возрази, – княжич смотрел на Маржану в упор. – Скажи, что это неправда».

Ответ потряс его до глубины души.

– Я же говорила: некоторые кошмары стоят того, чтобы их увидеть. Если уж это тебя не вразумило, наверное, уже ничто не поможет.

– Мара на тебя очень зла, – Смерть могла бы и не говорить этого, Лис сам чувствовал.

– А мы ведь договаривались, что больше никаких тайн, – ему удалось сказать это достаточно громко, чтобы Маржана услышала, но мару не проняло.

– Вот именно, – она кивнула на Марену. – И как тогда ты объяснишь её появление?

– Это не твоё дело.

– С тобой так всегда, Лис. Тебе нельзя верить.

– Пф! А тебе будто можно!

Чувство вины шевельнулось в душе – и пропало. Княжич ощущал себя преданным. Воспоминания о былой любви обернулись чувством брезгливости. Ему хотелось, чтобы Маржана познала всю ту боль, которая досталась на его долю. Даже ту, которая вовсе не была связана с марой. Он только успел подумать об этом, а пальцы уже тронули струны, а губы зашептали:

«Чужой беде, чужой судьбе сочувствовать – без толку. Ты эту боль возьми себе – и сохрани надолго. Мои отчаянье и злость тебе давно знакомы. Носи их, словно в горле кость, – и передай другому».

Маржана вздрогнула, потом съёжилась, обняв себя руками за плечи. И тут случилось невиданное: из её глаз потекли слёзы. До сегодняшнего дня считалось, что мары плакать не умеют.

Некоторое время все потрясённо молчали. Даже Смерть. Медленно, словно во сне, она опустила серп, и нитяная паутина исчезла.

– Уходи, – она посторонилась, пропуская Маржану.

– Что, больше не хочешь меня убить? Какое потрясающее великодушие, – мара кусала губы и вытирала глаза тыльной стороной ладони, но слёзы не унимались.

– Мой суженый хочет, чтобы ты ещё помучилась, – пожала плечами Смерть. – Что ж, быть по сему. Но имей в виду – в следующий раз всё будет иначе.

– Следующего раза не будет.

Маржана скользнула к лестнице. Миг – и исчезла в тенях. А на Лиса напоследок даже не взглянула. Может, оно и к лучшему, потому что у княжича тряслись руки, а в голове роились такие мысли, что даже Смерть, наконец-то приняв приятный взгляду человеческий облик, покачала головой:

– Успокойся. Меня уже тошнит от твоих внутренних противоречий.

– А меня – оттого, что ты лезешь, куда не просят, – вяло огрызнулся Лис.

Он знал, что ему за это ничего не будет. С уходом Маржаны напряжение в воздухе рассеялось, и княжич почувствовал, будто бы у него гора с плеч свалилась.

– И всё же, согласись, я в итоге оказалась права. От мар одна морока, – Марена сунула за пояс ставший коротким серп. – Если хочешь знать моё мнение, ты всё сделал правильно. Смотри, ветра гуляют в поле, а праздник продолжается. Никто не погиб. Поверь, я уж точно знаю. Люди будут тебе благодарны и запомнят этот день надолго.

– Да. Кощей бросил бы их на произвол судьбы. А я – защитил, – Лис улыбнулся, глядя с башни вниз.

Во внутреннем дворе начиналось представление – без кулис, без помоста. Но никогда ещё скоморохов не приветствовали такими громкими аплодисментами. Не зря говорят: невзгоды способны сплотить людей.

– Только не вздумай скучать по этой выскочке!

«Нет, она всё-таки ревнует», – мысленно усмехнулся Лис и тут же получил щелбан.

– Ерунду думаешь.

В ответ он собирался в очередной раз сказать, что друзья так не поступают и подслушивать чужие мысли невежливо, но музыка внизу грянула слишком громко, и Рена, поморщившись, растворилась в воздухе, бросив напоследок:

– Запомни: от мар – одна морока! Нам они не нужны.

А за спиной вдруг раздалось возмущённое:

– Потолковать бы, княжич!

Конечно, это была мара. Одна из многочисленных сестёр Маржаны.

– Давай после праздника, – отмахнулся Лис.

– Но дело не терпит отлагательств.

Вот настырная! Он повернулся.

– Представься.

– Муна, княжич. Начальница внутренней охраны замка. Возникло недоразумение, которое нужно исправить. И срочно!

Лис поморщился. Муна никогда не отличалась тактом, но сейчас, когда он был и так на взводе, ему очень не понравился её тон.

– Если ты хочешь заступиться за Маржану, не надо. Это наши с ней дела, тебя они не касаются.

– За Маржану? – глаза мары округлились. – А что с ней?

– Она ушла и не вернётся, – Лис не стал вдаваться в подробности.

– Так и думала, что этим кончится, – хмыкнула Муна. – Но ты прав, княжич, это не моё дело. И поговорить я хотела не о сестре, а о зимних ветрах. Они бесчинствуют, причиняя разрушения, но я знаю, как с ними сладить…

– Не надо, – княжич оборвал её на полуслове.

– То есть как это – не надо? – опешила мара. – Разве они нам не вороги лютые?

Да что же всем приходится всё разжёвывать? Лис раздражённо выдохнул.

– Зимние ветра служат мне. Произошло недоразумение. Теперь всё улажено. Ещё вопросы?

Некоторое время Муна ошарашенно открывала и закрывала рот, как рыба. А потом, когда дар речи вернулся к ней, процедила сквозь плотно сжатые зубы:

– Всё ещё хуже, чем я думала.

– И что это означает? – Лис сплёл руки на груди, с вызовом уставившись на мару. – Не тебе судить мои поступки. Я здесь правитель.

– Я и не сужу, – Муна зыркнула на него с плохо скрываемой неприязнью. – Но придётся мне рассказать кое-что. Может, ты не знаешь, княжич, но мы, мары, с зимними ветрами – кровные враги. Так уж вышло. Была у нас старшая сестра Масана. Эти негодяи её убили.

Видно было, что Муне непросто говорить об этом. Гнев кипел в её сердце, как вода в котле над костром, – того и гляди, начнёт плескать через край.

– Мне очень жаль, – сухо сказал Лис. – Но при чём тут я?

– А при том, что тебе выбирать, княжич, – либо ветерки, либо мары. Мы с ними одному господину служить не будем!

Вот тут уже и Лис вскипел:

– Я не потерплю, чтобы мне условия ставили!

Снизу доносилась задорная музыка, люди хлопали в ладоши, кто-то горланил песни – не в лад, зато от души. Больше всего Лису хотелось сейчас оказаться в этой толпе. Скакать в весёлом хороводе, не жалея ног, целовать незнакомых девиц, пить хмельной мёд, подпевать музыкантам во весь голос – и пусть наутро осипнет. Но это веселье было не для него.