Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава двадцать седьмая
Где твое сердце?

– Я бы и рада помочь, только времени у нас мало, – Отрада глянула на заходящее солнце. – Почитай, на всё про всё одна ночь осталась.

– Есть ты, и я, и быстрый конь – разве этого недостаточно? – Лис приплясывал на месте от нетерпения. Не нужно было уметь читать мысли, чтобы сказать, о чём он думает. В глазах явственно читалось: ну согласись же, давай!

Отрада впервые за весь разговор улыбнулась ему тепло.

– Знаешь, вообще-то у нас есть и другие козыри в рукаве. Например, не один, а целых два коня – мою лошадку зовут Буря, и она твоему Шторму младшей сестрицей приходится. А ещё… помнится, ты спрашивал, зачем я сюда пришла? Теперь, пожалуй, я могу рассказать. Если отпустишь меня.

– А ты с места-то сойди, – посоветовал Лис. – Коли зла мне больше не желаешь, заклятие тебя само отпустит.

А про себя подумал: что ж, вот и проверим, правду ли ты говоришь, Отрада Гордеевна. Кто знает: может, у тебя на словах одно, а на уме – совсем другое.

Но воительница легко оторвала ноги от земли, с удивлением посмотрела на подошвы своих сапог и хмыкнула:

– Добрые чары.

От её похвалы Лис немного приободрился – ему и впрямь было приятно, что его заклятие такая серьёзная противница оценила.

«Уже не противница, – мысленно поправил он себя. – Друг».

Тем временем Отрада подошла к своей светленькой кобылке и достала из седельной сумы два фиала с прозрачной жидкостью. Небольших – может, с палец величиной.

– Смотри, что у меня есть. Это живая вода и мёртвая. Если подсобишь мне, сможем мы оживить и Весьмира, и Ванюшу.

– Ого! – Лис аж присвистнул. – И где же ты её добыла?

– А ты разве не знаешь? А ещё Кощеев сын! Живая вода в Путь-ручье течёт, а Мёртвая – в Непуть-ручье. Но просто так ни ту, ни другую не наберёшь. Нужно к хозяйкам тех ручьёв прийти, поклониться да испытание пройти.

– И ты прошла?

– Как видишь, – воительница протянула ему фиал. – Бери, не бойся. Это Мёртвая вода, она нам вреда не причинит. Нужно ею капнуть на раны, что стали причиной смерти, и увидишь – они вмиг срастутся.

Лис так и сделал. Надежда в душе разгоралась с новой силой. Значит, даже для тех, кто смертен, есть лазейка. Смерть – ещё не конец, и всё можно исправить.

Отрада со вторым фиалом в руках подошла к Ванюше, убрала волосы, прилипшие ко лбу, потом приподняла ему голову, разжала челюсть и очень осторожно капнула несколько капель в рот. Лис смотрел на это чудодейство, затаив дыхание, и ужасно разочаровался, когда ничего не произошло.

– Почему не получается?

– Терпение, приятель, – Отрада наклонилась над Весьмиром. – Знаешь, как у нас в Диви говорят: скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается.

С чародеем она повторила всё то же, что с Ванюшей: приподняла, разжала зубы, капнула. Лис залюбовался чёткостью её движений – Отрада так ловко всё делала, будто бы всегда только этим и занималась. Кто знает, может, и правда ей не впервые приходилось друзей оживлять? Война ведь который год идёт, а в битве всякое может случиться…

– С живой водой осторожнее надо быть, – пояснила она, заметив неприкрытый интерес Лиса. – Мёртвому она добрую службу сослужит, а живого и убить может. Впрочем, говорят, у смертных всё наоборот – для них как раз мёртвая вода губительна.

– А для меня как? – Лис задумался вслух. – Я же наполовину смертный.

Отрада глянула на него, словно на диковинку какую-то, и покачала головой:

– Да, как-то я об этом не подумала. На твоём месте я бы и той, и другой воды опасалась. Хорошо, что тебе на пальцы ничего не пролилось. Верни фиал.

Лис не без сожаления протянул ей опустевшую склянку.

– Слушай, а у тебя не осталось немного живой воды? Ну хотя бы капелька?

– Чего удумал? – нахмурилась Отрада.

А Лис удумал многое. Ему только дай за ниточку зацепиться – пытливый разум сразу начнёт её в клубочки скручивать.

– А что если мы Кощея этой водой?

– Пробовали уже, – вздохнула воительница. – Бессмертный он, гад. Во всех отношениях. Не будет ему никакого вреда от волшебной водицы, даже если его целиком в Путь-ручей окунуть.

Неудача Лиса ничуть не расстроила. Он себе только на ус намотал, что в следующий раз, когда живая или мёртвая вода попадёт к нему в руки, надо жизненную силушку из тела переместить куда-нибудь от греха подальше.

– Я ещё вот о чём подумал: если мы вдруг не успеем… Ну, ты понимаешь. Хватит ли там для матушки в случае чего?

Вместо ответа Отрада показала ему пустой фиал. Судя по тому, как близко сошлись светлые брови у неё на переносице, воительнице очень не понравился этот вопрос.

– Что ж ты, глупый Лис, ещё не проигравши, уже нюни распускаешь? Всё мы успеем. И Василису спасём, и Кощея сгубим. Его, кстати, водицей не оживишь: для тех, кто обманул смерть, – свои законы.

– Это какие же? – Лис заволновался: ведь к нему самому это тоже имело отношение.

– Знамо какие, – фыркнула Отрада. – Уж коли помер, стало быть, навсегда. Со смертью можно по-всякому договариваться, но рано или поздно она всё равно своё получит. Так уж заведено.

У Лиса по спине пробежали мурашки.

– Ишь ты какая, жадина безносая. – Ухмылка вышла кривой.

– Да тебе-то чего бояться? – От Отрады не укрылось его деланное веселье.

– Так, размышляю, – он пожал плечами. – Что же, получается, любого, кроме Кощея, вот так запросто можно вернуть к жизни?

– Ну «запросто» – это ты, конечно, загнул, – рассмеялась воительница. – Во-первых, водицу ещё поди добудь. Во-вторых, только ночь и день после смерти она помочь может. А в-третьих, только если смерть была преждевременной. То есть не настал ещё срок человеку помирать.

– А как узнать, когда этот срок подойдёт? – Лис поёжился. Выходило, что даже волшебная вода не давала полной уверенности.

– Никак.

Отрада хотела добавить что-то ещё, но тут Ванюша, изогнувшись дугой, сделал глубокий вдох и открыл глаза.

– Ох… долго же я спал, – богатырь сел, озираясь по сторонам.

– Век бы тебе спать, кабы не она, – Лис кивнул на Отраду, но та отмахнулась.

– Пустяки. Весьмир однажды для меня то же самое сделал. Настал мой черёд вернуть должок.

В этот миг очнулся и чародей.

– Никак обо мне говорите? – Он протянул руку, и Отрада помогла ему встать. Они обнялись, и Лис, отчего-то обидевшись, буркнул:

– Ну хватит тут миловаться, дело надо делать.

Ему хоть и не нравился этот тип, явно имеющий виды на матушку, но видеть вот так, как он с другой девицей обнимается, было неприятно.

– Ты не подумай, ничё меж ними нет, – зашептал ему на ухо Ванюша. – Весьмир с Отрадой – названые брат и сестра, вместе сражались, а после боя кровь смешали.

– Мне вообще-то всё равно, – вспыхнул Лис.

А Весьмир, глянув на него, заговорил совсем о другом:

– Коли уж и ты досюда добрался, чую я, что дело дрянь. Выходит, не убежала Василиса, унёс её Кощей снова? Она жива?

– Да, но это ненадолго, – огрызнулся Лис.

Чародей кивнул:

– Понимаю. Значит, этой ночью мы должны убить Кощея, или… а впрочем, нет, никаких «или». Просто убить – и точка. Мы с Отрадой пойдём.

Тут Лис с Ванюшей хором завопили:

– Эй, а я?

Воительница глянула на них с умилением: ну чисто как на детей малых смотрят или там щеночков. Лис из-за этого снисходительного взгляда вдруг так разобиделся, что буркнул:

– Вы, между прочим, один раз уже не справились.

– Твоя правда, – не стал отпираться Весьмир. – Но не боись, второй раз мы не оплошаем. А тебе, друг мой, лучше будет в замок вернуться. Хватится Кощей наследника, искать начнёт при помощи навьего зеркала. И что он увидит?

– Ничего, я закроюсь, – Лису не хотелось отступаться, хотя разумом он понимал, что чародей прав.

– Это будет выглядеть ещё подозрительнее. Да и нешто он твою защиту не одолеет? Нет, дружище, ты нам для другого понадобишься. Скачи домой во весь опор и сделай что-нибудь такое, чтобы Кощей до утра о Василисе не вспомнил. Этим ты очень хорошую службу сослужишь и ей, и нам. И вот ещё что: сотвори грозу. Ты ведь умеешь? А то мне погодные чары плохо даются. Что же до тебя… – Весьмир повернулся к богатырю. – Не лез бы ты в самое пекло, Вань. Тебя жена-красавица дома ждёт. Я тебя не уберёг, так ты сам поостерегись, хоть немного. Да и конь добрый крылатый один у нас. Лис ведь на своём домой вернётся. А наша кобылка тебя и Отраду вместе не унесёт. Уж больно вы, ребята, рослые.

Воительница хохотнула, а Ванюша вдруг повернулся к Лису и взмолился:

– Друг, одолжи коня? Чует моё сердце, не справиться им без меня. Уж не ведаю, чего случится. Может, зайца упустят, может, утицу проворонят, а я – тут как тут.

Ишь ты, какой прыткий! Вот так запросто коня ему подавай! Лис уже открыл было рот, чтобы отказать, но тут Отрада подала голос:

– Вань, ты это сейчас сказал, потому что душа твоя до подвигов охоча, али правда предчувствие одолело?

– Может, я когда чего и приукрашивал для красного словца, но такими вещами точно не стал бы шутить, – обиделся Ванька. – Не веришь? Вот те крест!

– Да чтоб тебя приподняло и шлёпнуло вместе с твоими предчувствиями! – буркнул Лис. – А я что, пешком домой пойду?

– Так мы тебя к самой стене замка подвезём.

Ванюша бросил умоляющий взгляд на Весьмира, мол, помоги уговорить, но тот лишь руками развёл:

– И так, и этак риск выходит большой. Чей конь, того и последнее слово будет.

Лис опешил – такую задачку разумом никак не решишь, токмо на удачу можно положиться. А, была не была! Он махнул рукой:

– Ладно, забирайте коня. Кто я такой, чтобы спорить с предчувствиями, – и, пошарив в карманах, протянул Ванюше остатки молодильных яблок.

Они тронулись в путь, когда край солнца уже почти скрылся за окоём. Кони летели медленнее, чем могли бы: это вам не шутка – каждому двух всадников на спине тащить! Шторм-конь недовольно пофыркивал и то и дело поддавал задом. Лис, которому не посчастливилось ехать позади Ванюши, всякий раз ругался на чём свет стоит, крепче вцепляясь в плечи богатыря. Но этим капризы вороного не ограничивались: он крутил головой, рвал поводья из рук, а вдобавок так и норовил цапнуть своими страшными зубищами сестрицу Бурю, если та осмеливалась хоть чуточку вырваться вперёд.

В общем, когда настало время спешиваться и прощаться, Лис был даже рад. У него ныли и руки, и ноги, и спина, и то, что пониже спины.

– Ну, удачи вам, – он поплотнее закутался в тёмный плащ. – Уж постарайтесь, чтобы на этот раз всё прошло без сучка без задоринки.

– И тебе удачи, – Ванюша махнул ему, потом могучей ручищей поправил перевязь, и тут Лис хлопнул себя по лбу:

– Меч! Как я мог забыть!

– А что – «меч»? – захлопал глазами богатырь.

– Ну, понимаешь, меня отец вообще-то за Кладенцом послал. И ещё велел вернуть другие диковинки, что мы украли. Вернее, он даже не меня послал, а дядьку Ешэ. Если я с пустыми руками вернусь, будет подозрительно.

– Кладенец не отдам, – нахмурился Ванюшка, а Весьмир вынул из-за пазухи дудочку:

– Держи. Она тебе и самому пригодится – мимо огнепёсок идти. Те, что за внешней стеной бегают, ух и злющие! Замковые псы по сравнению с ними, считай, комнатные собачки. Рушник, извини, вернуть не могу – сгорел вместе с мостом. Но это Кощей и так знает. Гребень тоже – это ведь он пророс и непролазным лесом стал. А больше у меня ничего и не было.

– Вы смеётесь, что ли⁈ Плевал я на огнепёсок, ничего они мне не сделают, – Лис вырвал у него дудочку. – А вот если я к отцу с пустыми руками приду, тогда не сносить мне головы!

Чародей вздохнул.

– Вань, слыхал? Отдай меч.

– И не подумаю! – богатырь вздёрнул подбородок. Его веснушчатое лицо впервые на памяти Лиса выглядело не забавным, а суровым. – Чем я сражаться буду? Чай, не на пирушку отправляемся…

– Я тебе свой отдам, – Лис хлопнул себя по боку.

– Пф! Это не меч даже, а так, зубочистка!

– А вот и нет! Добрый клинок, отвечаю! Ты не смотри, что маловат, – разобиделся Лис.

Они с Ванюшей вперились друг в друга хмурыми взглядами и набычились: ну чисто два барана на мосточке.

Может, и до драки дело бы дошло, но Весьмир пресёк спор:

– Вань, он прав. Отдай меч.

– Но оружием меняются только в знак великой дружбы, а мы… – богатырь сперва возмутился, а потом вдруг, неожиданно осёкшись, махнул рукой. – А, ладно, была не была, давай сюда свою сабельку.

– Опять предчувствие? – хмыкнул Лис, расстёгивая пряжки.

– Не-а, – Ванюша мотнул кудлатой, как у дворового пса, головой. – Просто подумал: Отрада и ты… вы же меня сегодня с того света вытащили. Негоже после такого нос воротить. Конечно, все мы друзья-товарищи, одной ниточкой повязанные – одной судьбой.

Лис с почтением принял Меч-Кладенец из его рук (ух и тяжеленький!) и кивнул:

– Пожалуй, да, друзья. Что ж, а теперь в добрый путь!

– Ну что, Кощей, где там твоё сердце? – хохотнул Ванюша, потирая ладони.

Кони взвились в ночное небо. Отрада напоследок успела крикнуть ему:

– Эй, Лис Кощеевич, не забудь, наколдуй нам сегодня грозу! Да чтоб бушевала пояростнее! – и вся троица скрылась за облаками.

Гроза, конечно же! Надо будет постараться. Ведь на остров Буян в ясную погоду никак не попасть. Лис задрал нос. То, что Весьмир не может сам справиться с погодой, отчего-то грело ему душу.

Он закинул Кладенец в ножнах за спину и плюнул на ладони.

С северной стороны замковую стену очень кстати увивал мясистый плющ, а ветра, что веками вгрызались в камни, проделали множество выступов и щелей, так что вскарабкаться ему не составило труда. Дудочку даже доставать не пришлось: огнепёски почуяли Кощеев знак и признали Лиса за хозяина. Одну из этих тварей ему пришлось даже погладить – очень уж ластилась.

Оказавшись за второй стеной, он вытер со лба бисеринки пота и с облегчением выдохнул. Уф, кажется, пронесло. Но стоило только об этом подумать, как перед Лисом словно из-под земли вырос дядька Ешэ и прогудел своим густым басом:

– Ой, смотрите, кто идёт! А где коня оставил, Лисёныш?

– Знамо где: на конюшне, – не моргнув глазом соврал Лис, но сердце, признаться, ушло в пятки.

– Да? А чего же сам совсем с другой стороны топаешь? – прищурился советник.

– Прогуливался.

Лис и не надеялся, что дядьку Ешэ устроит такой ответ. Нет, ну а что ещё он мог сказать?

– Я тебе не верю, Лисёныш, – советник заступил ему дорогу. – Ты ведь уже обманул меня сегодня. Не отпирайся, я спросил у князя, посылал ли он тебя. Угадай, что он ответил?

– Да, я соврал, виноват, – Лис лихорадочно сочинял на ходу. – Просто полетать очень хотелось. А отец всё не пущает. Маленьким меня считает до сих пор. Вон на войну тоже всё обещает и обещает. И где та война⁈ Я должен был доказать, что на меня можно положиться!

– И как, доказал? – хмыкнул дядька Ешэ, сплетая руки на груди.

Вместо ответа Лис показал ему Меч-кладенец.

Советник уважительно присвистнул:

– Ух ты! Добро. Стало быть, зря твой батя беспокоился.

– Тебе, наверное, показалось, – Лис беспечно отмахнулся. – Не стал бы отец тревожиться по пустякам. Я всё-таки чародей. Ничего со мной не случится.

– Так он не о том беспокоился, что ты не сдюжишь, а о том, что сбежишь. Я, признаться, и сам удивлён, что ты вернулся. – Под пронзительным взглядом тёмных глаз Лису вдруг захотелось втянуть голову в плечи. А ещё лучше – превратиться в муху. Умел же дядька Ешэ так смотреть – как будто в саму душу заглядывать. Ох, и опасный он человек. Во всей Нави, наверное, второй такой – опосля самого Кощея….

– Зачем бы мне из дома родного бежать? – Лис ещё нашёл в себе силы фыркнуть, но сделал это как-то неубедительно. – Мне и здесь хорошо, знаешь ли!

– Знаю, – кивнул советник. – И о тебе. И о других. У меня очи вострые, я всё обо всех примечаю.

Это прозвучало как угроза, и Лис невольно сглотнул. А дядька Ешэ, полюбовавшись его ужасом, сказал, как припечатал:

– Иди к отцу, наследничек. Его убеждай, не меня.

– Но я…

– Не трать понапрасну красноречие, – отмахнулся он. – Мне было велено встретить – я встретил. Велено было слова Кощеевы передать – вот, передал. Он, кстати, ещё кое-что добавил. Мол, коли заартачится Лютогор, скажи ему, что мать его следующего восхода не увидит. Так что я бы на твоём месте поспешал. Они сейчас оба в башне.

Лис глянул вверх и вдруг понял страшное: свет-то в Василисиной комнате не горит! Сердце забилось как бешеное. Он рванул вперёд так, что чуть не сбил дядьку Ешэ с ног. Только бы не опоздать!

В этот раз преграды не было – стена легко пропустила его в старый добрый сад, где он провёл детство, сражаясь с крапивой при помощи деревянной сабли и снося головки мятежным макам.

Лис мчался не по дорожкам, а напрямки, лихо перепрыгивая через ряды остриженных кустов. Из последних сил взбежал по лестнице, рывком распахнул дверь… и тут же увидел отца.

Кощей сидел у окна и смотрел на звёзды. Настольная лампа лежала на боку, всё масло из неё вытекло, разлилось тёмной лужицей.

– Тише ты, – отец поморщился. – Ишь, расшумелся. Не видишь что ли – мать твоя почивать изволит.

Василиса и впрямь спала на кровати под балдахином, её грудь спокойно вздымалась и опускалась. У Лиса немного отлегло от сердца – уф, значит, пока жива.

– Я там встретил дядьку Ешэ… – шёпотом начал он.

– Заткнись, – поморщившись, оборвал его Кощей. – Я буду спрашивать, а ты – отвечать. Ясно?

Лис кивнул и тут же получил злобный окрик:

– Не слышу⁈

– Да, отец, – тут он уже заговорил в голос. Понял: если Василиса не проснулась от Кощеева вопля, то можно не опасаться разбудить её. Наверняка сон был колдовским. Небось, боялся отец, что птичка вновь упорхнёт из клетки.

– Ты принёс меч-кладенец?

– Да, отец.

– Давай его сюда, – Кощей жадно выхватил у Лиса протянутые ножны, цапнул птичьими пальцами рукоять и, охнув, отдёрнул руку. – Ишь ты, не признаёт, жжётся! Ну ничего, он мне покорится. И ты тоже покоришься, щенок! А ну, рассказывай, что задумал?

– Ничего, отец, – Лис поджал губы.

Отрицай – не отрицай, а рано или поздно Кощей до всего дознается. У него свои способы…

– Зачем моего коня свёл?

– Хотел тебе приятное сделать. Вот, диковинки вернул. Я не маленький уже, хочу важные дела вершить, тебе помогать, – Лис почти не надеялся, что отец купится на эту ложь. Дядька Ешэ вон не купился.

– А мару на конюшне зачем на дурное дело подбивал? Змейки-кощейки каждое твоё словечко слышали и мне передали. Задумал отца свергнуть, а? Отвечай!

– Твои змейки – дуры набитые, – Лис знай гнул своё. – Слушать слушают, да ни черта не понимают. Я врал. Хотел Маржану на чистую воду вывести. Помнишь, я же говорил, что разберусь с ней. Вот этим и занимался. Но, вишь, не согласилась она. Стало быть, чиста перед тобой девица.

Кощей молчал, глядя на сына в упор. И Лис тоже молчал. Сила убеждения – главный его талант – была велика, но не безгранична. Он сражался тем, чем привык, – словом. И чувствовал, что проигрывает этот бой.

Навий князь потянулся, хрустнув костяшками, и в своей привычной тихой и вкрадчивой манере (о, как Лис её не любил!) молвил:

– Значит, так, дорогой мой наследник. Вижу, плохо я тебя воспитал. Каюсь, моя вина. Не ведал я, что всего один у меня сын, всего себя Доброгневе отдал неблагодарной. А тебя Василиса воспитала и супротив меня настроила. Был бы у меня другой сын – не сносить бы тебе головы. Говоришь ты сладко: так, что даже мне не под силу становится отличить правду от лжи. Но мы сейчас всё исправим. Подойди.

На негнущихся ногах Лис сделал шаг вперёд и, пошатнувшись, схватился за стол. Рука нащупала лампу – ещё тёплую от недавно погасшего огня. Когда Кощей замахнулся, сердце пропустило удар, но чутьё не подвело Лиса: усилием мысли он направил всю свою жизненную силу в лампу и расхохотался отцу в лицо, когда острые когти вспороли рубаху на его груди, вонзились в плоть и вышли ни с чем.

– Шутишь? – выдохнул Кощей. – Где оно?

– Там, где его никто не найдёт, – Лис с вызовом вздёрнул подбородок.

Он больше не сутулился. Чуть ли не впервые в жизни распрямил спину в присутствии отца и неожиданно оказался выше того аж на полголовы.

– Стало быть, пошла моя наука впрок, – хмыкнул навий князь, вытирая когти о скатерть. – Хоть одна радостная новость за сегодня. Теперь ты должен лучше понимать меня. Мы похожи: оба бессердечные и бессмертные…

– Мы разные, – перебил его Лис, облизывая пересохшие от волнения губы.

В ответ отец рассмеялся сухим скрежещущим смехом.

– Ой ли? Ты просто ещё не распробовал, каково на вкус наше бессмертие. И какова цена, которую мы за него платим. Впрочем, моим планам это ничуть не помешает.

Он вдруг дёрнулся резко, как атакующая змея, – швырнул Лису в лицо свою перчатку из чёрного бархата и шепнул:

– Стань передо мной, как лист перед травой.

Лис резко выдохнул, как будто из него вышибли воздух. Теперь он не мог пошевелиться. В горле першило, словно он наглотался едкой пыли. Хотелось кашлять, но даже вдохнуть не получалось.

– Это на всякий случай, – улыбаясь, пояснил Кощей. – Чтобы ты глупости не делал и песенок своих колдовских мне не пел. Захочешь говорить – сможешь. А петь – уж извини, пока не заслужил.

Он обошёл сына кругом, звонко цокая о пол коваными каблуками.

– Знаешь, а ведь мы могли бы по-хорошему, – прошелестело из-за спины. – Но нет так нет. Значит, придётся по-плохому. Смотри.

Он положил ладони Лису на затылок и силой заставил повернуть голову в сторону.

На кровати, где лежала Василиса, происходило что-то странное. Сперва послышался треск – такой бывает, если в оттепель ступать на тонкий ледок. Потом на углах покрывала показался иней. Снежные иглы тянулись друг к другу, срастаясь в кристаллы причудливой формы. Кощей за спиной хлопнул в ладоши – и Василису накрыло снежной лавиной, в воздухе мельтешили белые хлопья. Лис хотел вскрикнуть, но не смог – голос по-прежнему его не слушался.

Мгновения казались вечностью, но спустя время метель всё-таки улеглась, и тогда ему удалось рассмотреть: мать по-прежнему спала. Только теперь её тело было вморожено в синий нетающий лёд. Под его тонкой, но крепкой бронёй было видно, как Василиса едва заметно дышит.

– Хорошенько смотри, – повторил Кощей. – И запоминай. Пока ты послушен – она жива. Пойдёшь поперёк отца – в тот же день я сброшу её с башни, и ледяная статуя разлетится на множество мелких осколков, которые вовек не сложить воедино. Тут тебе даже мёртвая вода не поможет. Один я могу снять заклятие. А коли я умру – она вообще никогда не проснётся. Ясно тебе?

Лис издал звук, похожий на всхлип. Он кричал бы, дрался, кусался, плакал – если бы мог.

– Не слышу, что ты там бормочешь? – Кощей резко развернул его к себе. – Будешь ещё мне перечить⁈

– Нет, отец, – Лис наконец-то смог вдохнуть.

Заклятие наконец-то отпустило его, но он так и остался стоять столбом, не в силах пошевелиться. Внутри словно что-то оборвалось и умерло – будто задули огонёк. Должно быть, это была надежда.