Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 356 страниц)

Болота молчали, но Тайка вдруг остро ощутила чужое присутствие, как будто бы кто-то наблюдал за ней из-под коряги. Вспомнив бабушкину науку, она прошептала верное слово и глянула сквозь колечко из пальцев, чтобы узреть незримое.

Тут вода забурлила, и на остров вышел… не человек, не жаба, а что-то между. Высокий, толстый, весь в бородавках и с плавниками за ушами. Одет он был в мантию из осоки и плащ из ряски. Иссиня-черные волосы украшали желтые кувшинки. Болотник подошел к Тайке и принялся разглядывать ее, думая, что остается невидимым. Она окинула толстяка таким же пристальным взглядом:

– Здравствуйте! А вы кто?

От неожиданности тот подпрыгнул, вскинув перепончатые жабьи лапы.

– Уф, напугала! Давненько у меня на болотах человечьим духом не пахло. – Голос его тоже напоминал кваканье. – Сперва сама сказывай, кто такая, зачем пожаловала?

– А вы случайно не господин Мокша?

– Я тебе не «Мокша»! – рявкнул он. – Пошто без уважения к болотному царю обращаешься?

Тайка сняла с головы панаму:

– Простите, ваше величество. Я ведьма-хранительница Дивнозёрья, пришла спросить царя болот: как мне сберечь силу этих земель? – Она с поклоном поставила перед троном корзинку, но Мокша даже не взглянул на дары.

– И что за беда у тебя приключилась, ведьма?

– Да вот, дупла закрылись.

Он замер, нахмурил брови, а потом рассмеялся неприятным квакающим смехом, потирая жабьи ладони:

– Опять? Ну, коли так, пришла пора сменить мой титул.

– И как же вас теперь величать? – Тайка закатила глаза, предвкушая долгую беседу.

Мокша прошлепал лапами, оставляя после себя мокрый след, уселся на троне, поправил кувшинку в волосах и осклабился, показав колючие щучьи зубы:

– Не буду скромничать. Зови меня отныне хозяином волшебства.

Глава восьмая. Соль земли

Этот Мокша Тайке сразу не понравился. Болотные жители издавна слыли вредными и заносчивыми, а уж их предводитель, казалось, собрал в себе все возможные недостатки.

– Ну, девица-красавица, расскажи мне, почему я не должен тебя топить? О помощи меня просить все горазды, а вот чем ты сама мне пригодишься? Чего умеешь?

– Я уже говорила, что ведьма. Могу колдо…

Мокша оборвал ее на полуслове:

– Эка невидаль! Колдовать я и сам могу.

Тайка задумалась. Наверное, Мокше, как и всей прочей нечисти, должны были казаться волшебными самые повседневные дела.

– Козу доить умею.

– Дык нету у нас на болотах козы.

– Дом подмести, полы помыть? – Она отмахнулась от комаров, Мокша щелкнул пальцами, и те исчезли.

– Ну и где ты видишь здесь пол? – засмеялся он, раскачиваясь на своем замшелом троне.

Беседа его явно забавляла, чего нельзя было сказать о Тайке.

– Готовлю вкусно, пальчики оближешь. Только, небось, печки у вас тоже нет? – вздохнула она.

– Вообще-то есть, – Мокша растопырил заушные плавники. – Что ж мы, думаешь, отсталые совсем? Значит, решено: завтра ты готовишь пир в мою честь. Новый титул обязывает: не каждый день хозяином всего волшебства становишься!

– А после пира вы мне поможете, да?

Ох, не верила Тайка, что все будет так просто, – и правильно не верила.

– Ишь ты, скорая какая, – Мокша раскатисто квакнул, по-жабьи надувая щеки. – Вы, смертные, слишком спешите. Оно и понятно: ваш век недолог. А я вот никуда не тороплюсь. Это будет лишь первое задание.

– А сколько их всего? – Тайка знала, что стоит держать ухо востро, когда заключаешь сделку с нечистью.

– Ты глупая? Али сказок не читала? Три задачки дам, все по чину.

В болотной воде что-то булькнуло, и Тайка вздрогнула, а Мокша выпятил грудь:

– Не пужайся, красна девица, это мне подданные новую корону принесли.

Ряска зашевелилась, и на островок выбрались два болотника, похожие друг на друга, как братья-близнецы: долговязые, лохматые, с крючковатыми носами и подслеповатыми рыбьими глазами. Низко поклонившись, они протянули болотному царю венец, сплетенный из веток и водорослей, украшенный светящимися в темноте гнилушками вместо самоцветных каменьев.

Мокша водрузил корону на макушку, поправил желтую кувшинку за ухом, подбоченился:

– Али я не хорош?

Тайка нашла в себе силы кивнуть: злить хозяина болот она не посмела.

– Дар речи потеряла от такой красоты? – Мокша расценил ее молчание на свой лад. – Эх, была бы ты постарше, взял бы тебя в жены. А так, может, лет через сто… подумаю.

Тайка с облегчением выдохнула. Стать женой этого хмыря со щучьими зубами? Еще чего не хватало! Да лучше она вообще замуж не пойдет.

– Что вам приготовить для пира? – Она решила сменить опасную тему, а то еще, чего доброго, смилостивится болотный царь – и что прикажете тогда делать с его милостью?

Мокша облизнулся: его язык оказался раздвоенным, как у змеи.

– Рыбки хочу жареной, – жабьи губы капризно искривились, – пиявочек, да чтоб пожирнее. Суп из перловиц, и чтобы обязательно самые отборные из Непуть-ручья.

– Л-ладно, – Тайка сглотнула. – Удочка-то у вас есть?

– А руки тебе на что? – Мокша растопырил перепончатые лапы, но, видя ее растерянность, извлек из мочки уха заржавленный рыболовный крючок и вложил ей в ладошку. – Так и быть, держи серьгу царскую. И больше не донимай меня. Устал я.

По знаку бровей два болотника подхватили край его водорослевой мантии, и – бултых – ряска сомкнулась над ними, оставив Тайку одну-одинешеньку посреди болот.

На рыбалку она отправилась на рассвете: пришлось допрыгать по кочкам до более чистой воды. Вот тут-то и пригодилась веревка да оберег от мудрого Никифора. То ли удача и впрямь была на ее стороне, то ли в заводях рыба и без того водилась в достатке, но за пару часов Тайке удалось наловить два десятка карасиков. Найти пиявок тоже оказалось легко, вот только брать их в руки было противно. Пришлось напомнить себе, что все это ради общего блага делается. И пожертвовать панамой: зачерпывать ею воду и ловить пиявок было намного сподручнее.

Оставалось лишь набрать перловиц, и не где-нибудь, а в Непуть-ручье. Вот только Тайка ведать не ведала, как туда дойти.

Она присела на замшелый камень. Живот уже подводило: со вчерашнего дня у нее во рту не было и маковой росинки. Стоило подумать, что неплохо было бы поискать ягод, как откуда ни возьмись явилась бывшая мавка, а ныне болотница Марфа с лукошком спелой черники:

– Вот тебе отдарочек за подарочек, ведьма.

На ее запястье поблескивал новенький бисерный браслет.

Тайка набросилась на угощение, пальцы и губы мгновенно стали синими от сока.

– Слыхала я, – зашептала Марфа, наклонившись к самому уху, – что хозяин наш к самому Непуть-ручью тебя послал?

– Угу. Может, знаешь, где это?

Болотница скрипуче рассмеялась:

– Знать-то знаю, только на то он и Непуть, что пути туда нет ни пешему, ни конному. Да и ежели доберешься, все одно сгинешь.

– Это еще почему? – Тайка, опомнившись, протянула Марфе наполовину опустевшее лукошко: – Угощайся.

Болотница, причмокнув, потянулась за ягодами:

– А потому, что мертвая вода в нем течет. Исток-то он берет аж в Дивьем царстве…

– Жаба этот ваш Мокша! – Тайка всплеснула руками. – И как же теперь быть?

– Он хитер, а мы хитрее, – болотница захихикала, прикрыв круглые рыбьи глаза.

В ее чертах Тайка уловила тень былой мавьей красоты, которая исказилась, когда Марфа, по выражению ее сестрицы, «заболотилась». Эх, жалко, что так вышло.

– По нраву ты мне пришлась, ведьма. Так и быть, помогу я тебе. Доедай чернику и давай сюда лукошко. Соберу я перловиц, только смотри – никому ни слова. Коли узнает Мокша, со свету меня сживет. И еще должок за тобой будет.

– Какой должок? – насторожилась Тайка.

– Не боись, дурного не попрошу, – болотница спрятала бисерный браслетик под обмотками из водорослей. – Решайся: тебе все равно без меня не справиться. А больше никто из наших не поможет.

Тайка, вздохнув, протянула ей лукошко.

* * *

Болотница не подвела: все сделала, как обещала.

Пир удался на славу. Тайка все боялась, что угощения будет маловато, но оказалось, что потчевать гостей Мокша и не собирался – все сожрал сам. Болотники, болотницы и маленькие болотнята смотрели на своего царя голодными глазами, но не перечили.

А тот знай нахваливал Тайкину стряпню:

– Ай да ведьма! Вот удружила! Пальчики оближешь. Сознавайся, али секрет какой знаешь? Почему у моих стряпчих так вкусно не получается?

Тайка пожала плечами:

– Может, все дело в соли? Без нее любая пища пресная.

– А ну, покажь мне эту соль! – Мокша стукнул кулаком по пню, служившему ему столом.

Пришлось отдать весь мешочек.

Хозяин болот щедро высыпал горстку на ладонь, лизнул и поморщился:

– Бе-е, гадость какая! Ты что же, насмехаешься, негодная?

– Да нет же! – от возмущения завопила Тайка так, что подкравшиеся к ней болотнята в ужасе отпрянули, и, покраснев, добавила уже спокойно: – Ну кто же чистую соль просто так ест? Тут по-другому надо.

Она сняла с палочки едва поспевшего на огне карасика, щепоткой сдобрила поджаристый бочок и протянула Мокше на тарелке из листка кувшинки.

– Отведай-ка, хозяин волшебства.

Тот придержал корону, которая то и дело норовила свалиться с макушки, и отправил рыбку прямиком в пасть, вместе с головой и хвостом. Чавкнул, погладил себя по огромному животу, вытащил из зубов кость и одобрительно квакнул:

– Вкусно! Будешь моим поставщиком соли, ведьма. Чтобы ломился царский стол.

– Только это будет уже второе задание, – ввернула Тайка, отмахиваясь от вновь осмелевших болотнят: самый шустрый все-таки успел дернуть ее за косу.

Мокша нахмурился (подданные дружно задрожали), привстал… а потом, расхохотавшись, хлопнул себя по брюху так, что то аж загудело:

– Во дает, а? Ох, и хитра… нет, через сто лет точно женюсь! Значится, теперь каждый год по весне с тебя пуд соли причитается. Но не радуйся до срока, осталось ведь последнее, третье испытание…

Тайка ожидала чего угодно: ручьев с мертвой водой, огненных рек, кислотных дождей, ужасных чудовищ… но все оказалось намного проще.

– Потерял я одну вещицу, – прогудел Мокша, – а может статься, украли ее у меня. Ежели сможешь найти ее да вернуть – так и быть, помогу я тебе.

– И что же это за вещица? – Тайка затаила дыхание.

– Царское зерцало, – сложно было представить, что получеловечье-полужабье лицо Мокши может выглядеть таким мечтательным. – Лишь оно способно отразить мою истинную красоту.

Ох, спасибо тебе, Майя, удружила так удружила!

– Это, что ли? – Тайка вынула из кармана зеркальце.

Мокша схватился за сердце, потом за голову и издал нечленораздельный квакающий звук.

В тот вечер, как ни старайся, от него больше нельзя было ничего добиться: хозяин всего волшебства любоваться собой изволили.

Наутро Мокша пригласил Тайку в свои наземные палаты – небольшую пещеру на склоне холма. Воды в ней было всего-то по пояс, зато вход украшали две живописные коряги, покрытые мхом и мясистыми грибами. Своды пещеры все сплошь поросли кальцитами, на выступах светились гнилушки, а меж ними нашлось место для тысячи других безделушек: от древних монет и драгоценных каменьев до гнутых ложек и пуговиц от джинсов. Царский трон по центру круглой залы был каменным и походил больше на диван: Мокша забрался на него с ногами (ступни у него оказались совсем жабьи).

– И как же ты, ведьма, дошла до Непуть-ручья и жива осталась?

Под его испытующим взглядом Тайка поежилась:

– Врать не буду, но и правды не скажу. Секрет это.

– Выходит, помог кто-то… – Мокша томно потянулся на своем троне-диване. – Ну да ладно, потом разберусь. А тебе дам я торфа болотного. Тут за столетья землица настолько дивьим духом пропиталась, что хранит в себе силу колдовскую. Потому и не иссякает мощь моих болот. Пусть каждый положит горсточку в мешочек и повесит на шею, али куда еще, и носит, не снимая. Тогда вернется волшебство.

– И как же я всю эту землю с собой унесу? – Тайка в ужасе представила себе, как она с тяжелой ношей по кочкам прыгать будет.

– Мои подданные доставят. Прямо к дому. А ты уж, смотри, не забудь: чтоб обратно мешок, доверху груженный солью, вернулся. По рукам?

Мокша протянул ей перепончатую ладонь, которую Тайка с облегчением пожала.

* * *

Обратный путь не задался. Вроде и шла по солнышку, а все равно заблудилась. Вокруг простирались черные топи, ноги скользили по кочкам, Гринина палка выскользнула из рук и ухнула в вонючую воду. Тайка думала вернуться по своим же следам, только их уже и видно не было.

– Ау, хозяин волшебства?!

Никто не отозвался, лишь пузырь болотного газа вырвался неподалеку.

– Марфа?! – снова тишина.

Так бы и сгинула Тайка, если бы не вспомнила про перо симаргла. Только бы помогло!

Она положила перо на ладонь и дунула что было мочи.

– Вьюжка, выручай!

Вдруг откуда ни возьмись налетел ветер, вспенил темные воды и сбил Тайку с ног. Падая, она услышала хлопанье могучих крыльев и в последний миг успела вцепиться в белоснежный загривок симаргла. Пес, казалось, появился прямо из воздуха.

– Спасибо, хороший мой…

Она вскарабкалась на широкую спину своего спасителя, прижалась щекой к мохнатой шкуре и закрыла глаза. А очнулась уже возле калитки собственного дома. Без одного сапога – зато живая.

– Ура! Ведьмушка вернулась! – Гриня сгреб ее в охапку первым, оттеснив и Майю, и даже домового Никифора.

Пушок спикировал Тайке на макушку, по обыкновению свесив пернатый хвост прямо на лицо. Он даже сказать ничего не смог, просто закурлыкал-замурчал, обнимая ее крыльями.

Из кустов высунулась любопытная кикимора Кира и ее охочие до яблок подружки. Под крыльцом в тенечке устроился кудлатый банник Серафим. Овинники и луговики расселись на перилах рядком, как воробьи на проводах. Домовой Арсений – умытый и трезвый – держал в лапках блюдо с пирожками. В траве тоже кто-то шебуршился. Да что там говорить, даже Яромир был тут, хоть Тайка и не сразу заметила его в тени под сливой. Куда ни глянь, всюду виднелись знакомые лица, смотрящие на ведьму-хранительницу с надеждой.

– Получилось! – Она предвосхитила еще не заданный вопрос. – Завтра будем раздавать волшебство. Майя, поможешь мне мешочков нашить?

Она взяла у Сеньки пирожок. Потом еще один. И еще. Шутка ли – три дня на одних ягодах в болотах жить.

* * *

– Знаешь, а ведь встретила я твою сестрицу Марфу, – Тайка раскатала по столу цветастый ситчик в голубых тонах.

Ножницы у Майи в руке дрогнули.

– И как она?

– Плохо… – Тайка вздохнула. – Просила передать, что ты была права. И что поздно: ее уже не спасти – вконец заболотилась.

Майя, шумно втянув воздух, сделала на ткани аккуратный надрез.

– Это мы еще посмотрим! Я ее найду.

– Для этого в Мокшины топи зайти придется, и довольно далеко. Не так-то это просто, уж поверь мне…

– Не сложнее, чем обменять соль на землю, правда? – покачала головой мавка.

Заготовки для мешочков у нее получались ровнехонькие, не то что у Тайки. В полной тишине она вдела иголку в нитку. Стежочек ложился к стежку, а Майя молчала так, что, казалось, воздух вокруг звенел. Тайке вдруг стало очень стыдно:

– Знаешь, я ведь задолжала Марфе. Без нее ни за что не справилась бы… и косточек бы в Непуть-ручье не нашли.

На глаза мавки навернулись слезы.

– Узнаю мою добрую сестрицу… в этом и есть вся соль, ведьма. Жить на этой земле, помогать тем, кто нуждается в помощи, – вот наше самое главное волшебство. Такое по мешкам не разложишь, оно только здесь запрятано, – Майя приложила ладонь к груди.

– Я все поняла, – Тайка сглотнула, чтоб самой не зареветь. – Мы обязательно вызволим ее, обещаю. Не знаю как, но что-нибудь придумаем.

* * *

Мокша не обманул: наутро мешок с волшебной землицей действительно появился в саду. А Гриня сгонял на своем мотоцикле в магазин и привез пуд соли на отдарок.

Еще пару дней Тайка вместе с верной помощницей Аленкой раздавали обереги с волшебной землицей, а щенок Симаргла вился под ногами и лаял на кикимору Киру, которая под шумок все-таки добралась до яблок.

После заката, когда дневная нечисть отправлялась на покой, заявлялись ночные гости: полуночницы, вытьянки, омутники… даже старик бабай пожаловал. К исходу второй ночи Тайка совсем валилась с ног, умаялись они с Аленкой так, что словами не передать.

На рассвете третьего утра Тайка отпустила помощницу и, свернувшись калачиком, задремала на лавочке под вишнями. Первые лучи солнца осветили ее измученное лицо.

– Эй, вы, потише там, – шепотом ругался домовой Никифор. – Коли разбудите мне Таюшку-хозяюшку, я всем зубы пересчитаю-то.

– Баю-баюшки-баю, – курлыкал Пушок колыбельную. – Пошел котик на гору, принес котик сон-дрему…

Девицы-лесовицы поставили возле Тайкиной лавочки туесок, полный спелой земляники, духи-водяники выпустили в ведро серебристую щуку для ухи, полуденница испекла хлеб, банник Серафим принес новые березовые веники, Гриня наколол дров, овинники натаскали ключевой водицы, мавки перестирали белье и развесили его в саду, а Кира сварила вкуснейшее повидло…

Каждый был благодарен Тайке и старался помочь, чем мог. В этом и было подлинное волшебство – самая соль земли дивнозёрской.

Глава девятая. Не буди лихо

Тайка проснулась задолго до рассвета от стука камешков по ставням. Сперва даже не поняла: может, почудилось? Но тут с улицы донесся взволнованный голос Аленки:

– Тая! Ты спишь?

Внизу залаял Снежок. Пришлось открыть окно.

– А чего не в дверь?

Темнота стояла, хоть глаз выколи. Даже птицы еще не начали петь.

– Да я… растерялась просто, – Аленка смутилась. – Прости. Можно мы войдем?

– Конечно, – Тайка помчалась на кухню ставить чайник.

Аленку трясло. Да уж, в таком состоянии не то что дверь с окном перепутаешь – собственное имя забудешь. Пришлось добавить в чай цветков ромашки, чтобы гостья немного успокоилась.

– Тай, у нас на огороде кто-то лежит, – она стукнула зубами о край чашки. – Я до ветру вышла, а там это! Самой не разглядеть, только когда глазами Снежка смотрю, вижу.

– А что оно делает? – Тайка, подумав, сыпанула ромашки и себе тоже.

– К-кажется, спит.

– Неудивительно: ночь ведь на дворе, – она зевнула. – А на что хоть оно похоже?

Аленка замотала головой:

– На жуть жуткую. Тебе лучше самой увидеть, правда. Я теперь одна домой ни за что не пойду. А там мама осталась… с этим.

Тайка вздохнула:

– Ладно, допивай чай. Я быстренько переоденусь. Не в ночной же рубашке идти…

Аленка кивнула и вцепилась пальцами в чашку. Снежок, поскуливая, жался к ее ногам.

* * *

Весь июль стояла невозможная жара, поэтому Пушок сменил излюбленное место ночевки за печкой на садовую прохладу. Тайка тряхнула яблоневую ветку, и сонный коловерша свалился ей прямо в руки, даже не успев расправить крылья.

– У-ух! – Он встопорщил перья. – Тая, ты слышала такое слово: режим? В моем возрасте уже нельзя скакать круглые сутки.

– Но ты же, считай, наполовину кот, наполовину сова. Они ночами не спят обычно.

Коловерша аж задохнулся от негодования:

– Вообще-то я не то и не другое! Ты ругаешься просто потому, что я не соответствую твоим ожиданиям! Тая, знаешь такое слово – «стереотипы»? Нужно быть выше этого!

– Тише, не ори. Кругом люди спят, – прошипела Тайка.

– Вот именно! А меня, выходит, можно будить, я же не человек!

А вот это уже было обидно. Тайка надула губы:

– А кто говорил: «случись чего – буди в любое время дня и ночи»? – Она передразнила скрипучий голос коловерши. – Опять наврал?

– Погоди-погоди! А что стряслось-то? Ты не отмахивайся давай, а говори по существу. И не беги так! Я за тобой не успеваю. Тьфу, опять тут эта дивья псина… Да что ж за жизнь-то такая, а?

Пушок перестал бурчать, только когда они дошли до Аленкиной калитки и на цыпочках прокрались мимо дома к огороду.

– Вот тут оно лежало! – Аленка ткнула пальцем в примятые кустики клубники и завертела головой.

У Тайки екнуло сердце при мысли, что жуткая тварь бродит где-то неподалеку, таясь в предрассветных сумерках.

– Может, в дом пойдем? Надо проверить: вдруг оно туда забежало? – Ее голос дрогнул.

Аленка вцепилась в загривок симарглу так сильно, что Снежок тоненько заскулил.

– Н-надеюсь, не забежало, – опомнившись, она ослабила хватку.

Обходить весь дом пришлось крадучись, чтобы не разбудить тетю Машу – Аленкину маму. Но старые половицы скрипели так громко, что та все равно проснулась.

– Ой, девчонки, что это вы тут колобродите ни свет ни заря?

– Ты спи, мам, спи…

– Какое там «спи», – тетя Маша откинула одеяло. – Все равно через час вставать уже. Давайте я вам лучше оладушек напеку.

Аленка и ее мама жили очень бедно. Тетя Маша работала учительницей в соседней Ольховке, а в свободное время шила на заказ, но они все равно еле сводили концы с концами. Об отце Аленка знала лишь то, что тот рано умер, и видела одну выцветшую фотокарточку.

Когда она сама заболела – да так сильно, что доктора только руками разводили, – мать постарела в одну ночь… Никто не упрекал тетю Машу в том, что она часто сетовала на судьбу. Ну и помогали, чем могли, конечно – чай, не чужие все, из одной деревни.

– С вареньем или со сметанкой? – Тетя Маша поставила перед Тайкой тарелку с угощением.

Пушок подцепил когтем один оладушек и рванул в окно. Вот проглот! Надо будет потом разъяснить ему, что в гостях так себя не ведут.

– С вареньем. – Тайка облизнулась: нашли что спрашивать у сладкоежки!

Она потянулась за ложкой, как вдруг увидела на плече у тети Маши странное существо. Маленькое: размером с воробья, не больше. Но не птица, а что-то непонятное.

– Вишня-то в этом году не уродилась, – вздохнула тетя Маша. – Жаль.

Существо на ее плече будто бы увеличилось в размере. Тайка пнула под столом Аленку и глазами стрельнула: мол, взгляни-ка.

Та приманила Снежка на кусок оладушка, обняла его за морду, заставляя посмотреть на маму, и тихонько ахнула.

– Тай, – зашептала она, – это та самая жуть жуткая.

– Ты ж говорила, она большая?

– Была большая, а теперь стала маленькой почему-то…

Тетя Маша налила себе чаю без сахара и уселась за стол:

– Жара-то какая несусветная… Спится плохо, сердце колет.

Странное существо на ее плече еще подросло, став размером уже с ворону. Тайка разглядела сморщенное стариковское личико, раскрытый рот с острыми зубами и единственный глаз посреди лба – совсем белый, без зрачка. Снежок зарычал, но жуть жуткая и ухом не повела.

– Зарплату опять задерживают, – тетя Маша отхлебнула чай. – На что будем Аленку в школу собирать, ума не приложу…

Чашка выскользнула из ее рук и упала на пол, разлетевшись вдребезги.

– Ну вот, еще и чашку любимую разбила. Да что ж такое-то?

Существо перебралось с плеча на шею и свесило тощие ножки. Тетя Маша наклонилась, чтобы собрать осколки, и вдруг охнула, зажимая ладонь. На пол упали капли крови.

– Мама!

Аленка бросилась к ней, а Тайка – к шкафу с аптечкой. Порез кое-как перевязали.

– Теперь и шить не смогу, – всхлипнула тетя Маша, баюкая руку. – Правду говорят, беда не приходит одна…

Одноглазая жуть мерзко захихикала и показала Аленке козу. Та, рыдая, выскочила во двор. Тайка бросилась следом.

Она уже догадывалась, с кем им довелось столкнуться. Вот только что с этим делать, пока не знала.

Кое-как успокоив Аленку и оставив ее на попечение верного Снежка, она отправилась к Никифору – посоветоваться.

Тот бродил по саду, почесывая в затылке, и заглядывал под каждый куст.

– Ума не приложу, куда оно подевалось?

– Что-то потерял? – Тайка давно не видела домового таким озабоченным.

– Пустяки, – отмахнулся тот. – Что стряслось, Таюшка-хозяюшка? На тебе лица нет… Али упырь окаянный опять объявился?

– Хуже, – Тайка опустилась на траву. – У тети Маши лихо завелось. Одноглазое. Теперь у нее все из рук валится. Сплошное невезение.

Домовой Никифор крякнул от удивления:

– Откуда ж оно взялось?

– Из огорода. Спало там, а тетя Маша его, наверное, разбудила.

– Запомни, Таюшка-хозяюшка, – домовой поднял палец, – лихо – не мыши, само по себе не заводится. И в огороде тоже не растет. Стало быть, кто-то его накликал.

– Да кто может теть-Маше зла желать? – Тайка сорвала травинку и засунула в рот. – Она же добрая, мухи не обидит.

Никифор присел рядышком и зашарил рукой по траве. Интересно все-таки: что же он потерял?

– Мало ли на свете злых людей… – он вздохнул. – Впрочем, виновника можно и потом отыскать. Важнее сейчас отвадить лихо.

– А как? Оно ж вон на шею село и ножки свесило.

– Тогда дело плохо, – домовой принялся обмахиваться картузом. – Раз уже на шею село, всего два способа осталось. Либо кому-то другому его подложить…

– Ни за что! – Тайка замотала головой.

– Либо обдурить лихо, чтобы само слезло. А потом накрыть мешком и отнести в Мокшины топи. Там ему самое место.

Тайка хотела сказать, что не справится. Шутка ли: с самим лихом в хитрости тягаться. Но тут с ветки головою вниз свесился выспавшийся и довольный Пушок:

– Что? Где? Кого обдурить?

– Ага, – Тайка потерла ладони. – Ты-то мне и нужен.

У нее появился план.

* * *

Все складывалось как нельзя удачно: тетя Маша сама решила прилечь после обеда. Тайке оставалось только пошептать под дверью, чтобы та заснула покрепче, а потом они с Пушком вошли.

Лихо сидело поверх одеяла, склонившись к самому уху спящей женщины:

– Идешь ты, значица, над пропастью по узкому мостику без перил. Он кача-а-ается… – Его голос звучал монотонно, как скрипучее кресло-качалка. – Высоко-о-о. Страшно. Аленка отстает. Ох, сорвется, глупая…

Так вот, оказывается, как наводят кошмарные сны.

Коловерша перелетел с Тайкиного плеча на спинку кровати и негромко кашлянул:

– Кхм. Извините, что отвлекаю. Но ведь это вы лихо, да?

– Ну? – На него уставился белый глаз без зрачка.

– Настоящее? – Пушок округлил глаза. – Потрясно! Я так счастлив!

В его голосе звучало неприкрытое восхищение, и у лиха отвисла челюсть:

– Чего тебе надобно?

– Я столько о вас слышал! – Коловерша бочком перепрыгнул на одеяло. – Вы мой кумир. А можно автограф?

– Авто… что?

– Ой, только не говорите, что вы не подпишете мне открытку!

Тайка, притаившаяся в кресле с вязанием, старалась не фыркать, а Пушка уже несло:

– Нельзя так поступать с фанатами. Я так хочу быть похожим на вас. Тоже уметь – у-у-у – насылать кошмары, приносить неудачу, подстраивать каверзы. Как думаете, у меня получится?

– Ну, при должной сноровке… – Лихо приосанилось и заулыбалось во весь свой зубастый рот. – Не так-то просто своего человека найти, знаешь ли.

– И как же вам удалось? – Пушок смотрел глазами голодного котика. – Я слыхал, будто нельзя вот так просто взять и сесть кому-то на шею. Нужно, чтобы тебя наслали или что-то в этом роде…

– Верно, – лихо погладило тетю Машу корявой лапкой по плечу. – Глянь, какой чудный случай: Машка-дура сама на себя лихо накликала. Все ей было не так, не эдак. Дурные знаки повсюду видела, надежду потеряла, боялась всего на свете и ждала худшего. Так и стало.

– Но если она сама вас призвала, неужто прогнать не сможет?

Лихо расхохоталось:

– Ой, умора! Да как же она меня прогонит, ежели ее предчувствия оп-рав-да-лись? Еще больше за них цепляться станет. Так что, дружок, я теперь тут надолго.

– Здорово! – Пушок аж затанцевал, перебирая лапами. – А возьмете меня в ученики?

– Чо б не взять? Ты, я смотрю, парень бойкий, расторопный.

Лихо поднялось в рост. Оно стояло одной ногой на подушке, а второй попирало голову тети Маши. Еще бы шажок в сторону, и можно было бы накрыть его мешком. Тайка мысленно взмолилась: «Пушочек, миленький, ну давай, дожми эту гадину».

Коловерша захлопал крыльями и перелетел на тумбочку, где лежали ручка и блокнот.

– Я знал! Сегодня мой счастливый день! И все же… изволите здесь подписаться? Хоть крестик поставьте. Я на стенку в рамочку повешу и буду любоваться. Деткам показывать.

«Ох, только бы не переборщил с лестью», – испугалась Тайка, но лихо, радостно кивая, уже тянулось за ручкой.

– Странное какое-то писало, – только и успело сказать оно, как Тайка кинулась вперед с мешком наготове.

Пушок успел увернуться в последний момент. Теряя перья, он влетел башкой в стену и шлепнулся за тумбочку. Пойманное лихо забилось внутри мешка, изрыгая проклятия.

– Пушочек, ты живой? – всполошилась Тайка.

– Не уверен. – Голос коловерши звучал глухо: кажется, его слегка контузило. – Скажи, мы же его поймали, да?

– Благодаря тебе, – Тайка подняла трепыхающийся мешок вверх.

* * *

– Таюшка-хозяюшка, когда ж ты теперь на болота пойдешь? – Домовой Никифор переминался с ноги на ногу.

– Да вот прямо завтра и пойду, чего тянуть?

– Давай лучше я сам схожу? Надобно мне кое-что у Мокши спросить, – Никифор вздохнул.

– Да что случилось-то? – Тайка встряхнула домового за плечи. – Выкладывай, не томи.

Тот молча показал обрывок веревочки, на которой прежде носил землицу с волшебством. Тайка ахнула: так вот почему Никифор рыскал по кустам. Ну и растеряша!

– Ты только не волнуйся. Все будет хорошо. Достанем тебе еще волшебства.

– Да не в этом дело, – домовой поскреб в бороде. – Пока я не заметил, что мешочек пропал, колдовал себе и колдовал. А как понял, что нет больше землицы, – так и все, руки опустились.

– Погоди… хочешь сказать, что без него тоже можно?

– Вот об этом я и хотел у Мокши узнать.

Никифор опустился на пол, Тайка уселась рядом с ним, уперев ноги в стену. Мысли в голове скакали, как белки: ну и новости!

– Слушай, а попробуй прямо сейчас… ну, наколдуй что-нибудь. Представь, что волшебство не терялось.

– Думаешь, сработает?

– Что значит «думаю»? Оно уже работало. Сам же сказал.

Никифор закрыл глаза, сделал глубокий вдох.

– Нет. Ничего не выходит…

Но Тайка не отставала:

– Не сдавайся. Это почти как с лихом: потеряешь надежду, будешь видеть во всем дурные знаки – и накликаешь беду.

– Ладно, в последний раз попробую…

Домовой поднес ко рту раскрытые ладони и дунул. Сперва Тайка не поняла, куда смотреть, и решила, что ничего не вышло. Но Никифор, улыбаясь, указал взглядом на потолок. Она задрала голову и обомлела: от люстры в разные стороны брызнули яркие огоньки, добежали до углов, скатились вниз и исчезли.

– Что это? – шепотом спросила она.

– Защита от пожара, – Никифор тоже понизил голос, будто опасаясь спугнуть чары. – Не буду спрашивать ничего у Мокши, Таюшка-хозяюшка. Лихо ему отнесу только и в болота закину, а так я уже сам все понял. Волшебство наше творится, когда мы в него верим. Так и в свои силы тоже верить надобно: злосчастие не призывать, а на удачу уповать.

– Верные слова, – Тайка обняла домового (тот едва не прослезился). – Надо остальным рассказать, вот они удивятся!

Никифор покачал головой:

– Не надо, Таюшка-хозяюшка. Если нам не поверят – это еще полбеды: хуже всего, если они не поверят в себя. Представляешь, что тогда начнется? Будто нам и без того забот было мало.

В душе Тайка не до конца согласилась с домовым, но в одном он был прав: Дивнозёрье еще не оправилось от прошлых потрясений. Они ведь так и не выяснили, почему закрылись дупла. И куда делся упырь. Еще надо было придумать, как помочь Радмиле вернуть человеческий облик и отправить Яромира домой. И выручить мавку Марфу из болотного плена… Да, пожалуй, пусть пока все идет своим чередом. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.