Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

После зашёл в столовую пообедать– желудок уже прихватило. Взял рыбный суп с фрикадельками, горошницу с котлетой, булочку, хлеб, компот. Чётко первое-второе-третье. Жека сызмальства не любил ни салаты, ни каши, да и чай столовский так себе – чуть тёпленькая жижка без крепости.

– У вас не занято, молодой человек? – над ухом раздался знакомый голос. – Можно присесть?

Маринка! Как всегда, хороша! Прелесть! Любила она узенькие юбочки и обтягивающие кофточки, позволявшие смотреть на аппетитную фигурку. Вот и сейчас. Тонкая то ли блузка, то ли кофточка с укороченным рукавом, полиэстеровая блестящая юбочка серого оттенка чуть повыше колена. Стройные бёдра, икры в коротеньких сапожках. Такая женственная, такая милая. С обворожительной улыбочкой она стояла у стола с разносом в руках, и выжидательно смотрела на Жеку. И он вдруг застеснялся. В первую очередь из-за того, что мацал девушку брата, получается. И сосался с ней. Но и она тоже виновата... Ходит с одним, и тут же позволяет распускать руки другому. Хотя, как они там мутят с Серёгой, Жека не знал, поэтому пока своё мнение оставил при себе.

– Конечно садись, Марин, что за вопрос! – чуть не подавился супом Жека. Блин... Сейчас ещё не хватало как-нибудь оконфузиться перед ней.

Почти как романтический обед. В технарской столовке...

Глава 41. Новогодняя дискотека

А Маринка без всякого стеснения принялась за еду, иногда лукаво поглядывая на Жеку. И ела она так по-женски мило и аккуратно, что он даже засмотрелся, как она аккуратно берёт ложкой немного молочной рисовой каши, кладёт себе в ротик, пережёвывает, двигая красивыми пухлыми губками алого цвета, а потом тут же чуть-чуть облизывает их кончиком язычка. Увидев, что Жека смотрит на неё, она улыбнулась и отложила ложку.

– А вы что не кушаете, молодой человек?

Взяла она немного, как девушка, чуть склонная к небольшой полноте, боящаяся сделать её ещё больше. Рисовая каша, винегрет и чай.

– Да... Так... – Жека принялся за еду. Но как вот сейчас набирать в ложку суп? А если с неё упадёт кусок обратно в тарелку, да ещё обрызгает её жиром? Вот неловко-то будет. Потом решил не шухериться, а брать быка за рога. Вот ещё... Бояться девчонки...

– Марин... У вас с Серёгой серьёзно? Вы встречаетесь?

– Мы встречаемся, да, – согласилась Маринка. – Но до взаимных обязательств и до свадьбы далеко. Мы друзья. И партнёры по танцам. Я же тебе говорила, что танцую иногда. Нет. Не бальные. Обычный современный танец. Рок-н-ролл, твист, брейк-данс, электро техно дэнс.

– А что тогда там? На базе?

– А что там было на базе? – спокойно ответила Марина. – Ты же взрослый пацан. Там ничего не было. Минутная страсть. Неужели мы теперь по такому поводу загоняться будем? Это же фигня, Жень.

– Я это и собирался выяснить, – признался Жека. – Просто неловко перед Серым было бы, если я бы его девушку... Трогал...

– Но у нас с Серым даже и этого не было! – возразила Марина, потом встала, одёрнула юбочку, оголившую аппетитные бёдра в чёрном капроне, и помахала нежной розовой ладошкой.

– Пока! Увидимся на дискотеке!

Потом взяла поднос, и понесла на конвейер, куда складывали грязную посуду после обеда. У выхода из столовой оглянулась, и ещё раз помахала рукой на прощание. Взгляд её при этом был лукавый, и... До безумия желанный.

Дискотека могла стать горячей...

Из технаря поехал домой, в кооператив заходить пока не стал – и так дел по горло. Оставил дома конспекты, положив в стол, с учебниками. Прибрал всё в столе. После Нового года были короткие каникулы. Всего-то 3 дня, потом 3 дня подготовки, и с 8-го числа экзамены за семестр. После экзаменов учёба считалась официально прекращённой. После выставления оценок был месяц технологической практики, и уже с середины февраля дипломирование. Технологическая практика включала в себя просиживание с документами в архиве предприятия, и изучение технологии работы оборудования предприятия. Но так как практика эта мало что значила, руководитель, мастер Степнов Николай Егорович, порекомендовал устроиться куда-нибудь на месяц хоть дворником, и принести потом с места работы характеристику. Поставит практику и так.

А вот дипломирование было делом серьёзным – не зря на него уделялось три месяца. В проект входили четыре чертежа формата А0, и пояснительная записка не менее чем 80 страниц, исписанных чертёжным почерком по шаблонам, и переплетённая в переплётной мастерской. При защите диплома это всё надо не просто так сдать абы кому, а диплом надо будет ЗАЩИТИТЬ. Т.е. положить чертежи на кульманы перед государственной комиссией, отдать председателю пояснительную записку для проверки, и обосновать проект. А относиться к нему госкомиссия будет очень и очень недоверчиво. Искать слабые стороны. И надо уметь отвечать на каверзные вопросики, и что именно отвечать. А комиссия уже сделает вывод, защищён диплом или нет. Если нет – три года учёбы в техникуме прошли напрасно, дадут справку, что такой-то имярек просиживал штаны. И с ней тут же добро пожаловать в армию, после которой или начинай всё сначала, или займись чем-нибудь другим. Например, уборкой улиц.

Если получил диплом, то ты – молодой специалист. МЕХАНИК. Ни слесарь, ни рядовой рабочий, а лицо инженерно-техническое, которое может работать и бригадиром, и мастером, и начальником участка. И не только в сфере холодильного оборудования, но и вообще в любой отрасли, где используются механические устройства.

Но сейчас-то предстоят несколько дней праздников. И наверное, всё-таки работы... Куда ж без неё. А насчёт работы надо было побазарить со Славяном. Зашёл к нему домой, но мать сказала, что он на работе. Где ж ещё быть-то ему... Зная Славяна...

Поднялся на второй этаж кооператива, а он виснет там. Руководитель! В костюме, чёрной рубахе, с галстуком.

– Привет, дон Корлеоне! – поздоровался Жека. – Ты ж говорил, дела дома.

– А... Ну нафиг... – махнул рукой Славян, и тут же налил дружбану чая. Посидели, попили чаёк, покурили. Потом Жека начал базар.

– Я насчёт сегодня...

– Во! Чё на тебе комсомольский значок? – перебил Славян.

– Слушай! Предложил я короче, комсоргу, чтоб пацанов наших для охраны послать, он ни в какую. Вы комсомольцы типа! Должны за так охранять! Короче, пойду на дискотеку не веселиться, а как охранник. Шмонать пацанов, чтоб бухло не таскали, и смотреть за порядком. Бухих и наезжих выгонять. Вот я и со значком!

– Вот чертила! – невозмутимо сказал Славян, покуривая Мальборо. – Есть такие гондоны – ни себе, ни другим. Точнее, они эти бабки не нам дали заработать, а своруют сами. А на таких как ты выедут нахаляву. Вот так это работает, брат. Это и есть настоящее воровство. Плюс подставлялово людей нахаляву.

– Да знаю я! – досадливо заметил Жека. – Но чё я сделать-то могу? У меня дипломирование скоро. А он будет рекомендацию подписывать. По любому. Ещё хочу кое о чём сказать. В Еловке есть спортивная база. Стоит на балансе комсомольской ячейки техникума. Конечно, подзапущено там всё. Но она даже и в таком состоянии работает щас. Какие-то копейки, но приносит. Но место сказочное! Недалеко от города. Лес хороший, горы. Сама трасса неплохая – я на физре по ней бегал. Врубаешься, брат?

– Почти, – невозмутимо ответил Славян, глядя на Жеку из-под тёмных очков.

– Кароч, предложил ему открыть кооператив. Мы бы вложились. Сделали ремонт. Построили кафе, небольшую гостиницу. Сауну, баню, душ. Зимнюю веранду для бухалова и посиделок. Мангал для шашлыков. Лыжи новые купить. Ботинки. Сколько это принесло бы денег?

Славян закурил, и так же через очки посмотрел на Жеку.

– Много, брат. Много денег. Это же считай что курорт. И охрана была бы из наших пацанов. Чё дальше?

– Он ни в какую! – продолжил Жека. – Это капитализма! Это нажива! Всё в том же духе. Такое место простаивает без дела! Его получишь – оно всю жизнь кормить будет.

– А по остаточной оно сколько бы стоило, если в аренду взять с правом выкупа?

– Да там гроши! – уверенно сказал Жека. – Главное – здание целое, отопление есть, но лыжи ломаные наполовину. Если бы я был комсоргом, за косарь отдал бы тебе эту базу.

– Если б ты был комсоргом? Тебя точно выбрали бы, если ваш кони бросит?

– Стопудово! Там этот комсомол нахрен никому не нужен! Всем домой лишь бы побыстрее свинтить!

– Значит, получается, комсорг ваш лишний стал?

– Получается, лишний, – пожал плечами Жека. – Не мы, так другие его завалят. Подкатят раз, два, и шлёпнут. Просто никто из ушлых ещё не прочухали про эту базу. Там в основном лыжная физра проводилась, ну и до кучи кто знающие ходили, за копейки лыжи брали в прокат.

– Ясно. Денег много на ремонт базы надо?

– Там... – замялся Жека. – Там ремонта особого пока не надо, для того, что есть сейчас. Что надо – именно сейчас, это лыжи купить с ботинками разных размеров, и хоть какую-то закусочную открыть. Даже помещение есть. Купить печку, холодильник, пусть старые и по объявлениям. Нанять кого-нибудь, чтоб пирожки хоть пекли, или беляши. Чай разливать, газ-воду, чтоб людям перекусить что-то было. Рекламку дать в газету и в телевидение. Уже сейчас деньги пойдут хоть какие-то. А пока можно деньги припасать на большое строительство. Или стройматериалы хотя бы.

– Но деньги-то у нас есть! – возразил Славян. – И в банке, и под половицей. Всё вместе... Тысяч 20 наберётся.

– Двадцать хватит на ремонт! Тем более сейчас, зимой, делать ничего всё равно не будешь.

– Это всё круто выглядит, – медленно сказал Славян. – Но ты же помнишь, что Сахар сказал? Мутить только на его территории. Там чья поляна?

– Да хрен знает чья. Это вроде как за городом уже. Кто там у этих деревенских авторитет?

– Ладно. С этим потом разберёмся... Надо сначала с комсоргом вопрос утрясти.

– Надо, – согласно кивнул головой Жека. – И лучше чем сегодня времени не найти.

– Я понял, – в свою очередь согласился Славян. – Он же будет там, на дискотеке? По любому будет?

– Да. Но там дел много на сегодня. Сначала выманить его на улицу, чтоб он вышел. С чёрного входа, который на аллейку выходит. Там мочкануть. Типа залётные хулиганы в драке зарезали комсорга. Вот типа, к чему приводит отсутствие охраны на мероприятии. Потом все дискотеки только под охраной. Нашей охраной.

– А ты силён братан! – восхитился Славян. – Звоню Митяю и Кроту?

– Звони. А теперь слушай, братан. Действовать будем строго по часам. Иначе никак. Время сверим? На моих четыре часа.

– На моих тоже, – Славян посмотрел на свою «Монтану».

– Он сказал приехать к 6 вечера, шмонать пацанов. В 7 начинается дискотека. Ровно в 8 часов я сделаю так, чтоб он вышел к чёрному выходу из лабораторий, где грохнули Фотича. Помнишь, я тебе говорил? Да. Вот. Он будет закрыт, но я его заранее открою. В том крыле свет будет выключен. Туда будут ходить студаки и студачки. Бухануть, пососаться, потрахаться... Неважно. Я скажу комсоргу, что там у чёрного входа комсомольцы трахают его тёлку, тоже комсомолку.

– Он купится? – пожал плечами Славян. – Это же лажа даже для меня. Я б сроду не пошёл, а сначала в мусарню позвонил бы.

– Он пойдёт! – уверил Жека. – Он идейный. Это раз. И он извращенец, и захочет без мусоров посмотреть, что там. Это два. И он же меня возьмёт с собой. Это три. Три причины, брат, что он побежит вприпрыжку туда!

– Чё дальше?

– Вы с Митяем в 8-15 подходите к входу в общагу. Там наверняка будет стоять толпа пацанов и тёлок. Курить, просто тереть. Наезжайте на парочку, а потом, как те позовут на подмогу, просто сматывайтесь куда хотите. Ваше дело, чтоб немного шухер был. Чтоб на хулиганов всё спихнуть. Мусора копать будут, кто комсорга убил, подумают, что он кого-то из хулиганов пускать не хотел, и те его мочканули. Но мне надо, чтоб вы именно 8-15 подошли, чтоб тело до драки не нашли. Если найдут – без драки на хулиганов уже трудно будет столкнуть.

– Всё ясно, – пожал плечами Славян. – 8-15 подойти и начистить хлебало кому-то из ваших.

– Меня не ждите потом – доберусь как-нибудь. Сразу разъезжайтесь, – предупредил Жека.

Ещё немного посидели, потом Жека в половине шестого пошёл в технарь. Но перед этим в подвале взял короткий кавказский нож в кожаных ножнах, который забрали у охранников Тимура этой весной. Жека решил чтоб мусора пошли по этому следу. Нож засунул в правый кроссовок. Попрыгал – нормально. Пошёл ловить тачанку к остановке.

Приехал в технарь уже стемнелось. Никого ещё не было. Свет ни в одной рекреации не горел. Вход в актовый зал похоже сделали лишь со стороны общежития. Жека кстати, так и предполагал. У входа, под бетонной плитой козырька, стоял комсорг Владимир Степанович и несколько парней. Раздавался разговор на повышенных тонах. Комсорг не хотел пускать парней в здание.

– Вы комсомольцы? Нет? Что тогда притащились так рано? Вход в семь часов!

– А чё за привилегии такие у комсомольцев? – дерзко спросил здоровенный парень из параллельной группы. – Вам всё можно, да?

– Да, – кивнул головой комсорг. – Это первичная ячейка ВЛКСМ техникума организовала праздник. И я имею полное право не пускать вас. Чё вам там делать?

– Мы в общаге живём здесь! – сипло сказал Вован, чувак со второго курса. – Нам чё, ночевать тут теперь?

– Сейчас я спрошу у коменданта, живёте вы или нет! – беспрекословно сказал Владимир Станиславич, и увидев Жеку, обронил. – А вот и Соловьёв! А ну-ка, не пускай пока вот этих товарищей никуда! Сейчас я с Михалной приду.

Когда комсорг ушёл, пацаны угрюмо посмотрели на Жеку, но тот лишь развёл руками.

– Бухло притарили что ли? – спросил Жека.

– Ну. Хотели затарить сразу, а этот чёрт не пускает.

– Если водяра, суньте в снег где-нибудь за углом, да и всё, – посоветовал Жека. – Потом выйдете типа покурить, и притараните. Ща шмон будет капитальный.

Пацаны рассудили, что так будет получше, и отошли. Почти в это же время подгрёб Лёха.

– О. Уже подваливают. Привет, – за руку поздоровался он. – Бухло пошли тарить?

– А ты откуда знаешь? – рассмеялся Жека.

– Поживёшь в общаге, уже всё будешь знать. – заверил Лёха. – Чё там Станиславич ?

– Сказал стоять и пока не пускать никого. Пошёл за комендой в общагу.

А запускать внутрь начали только полседьмого. Но особого шмона не было – не будешь же каждого осматривать на морозе. Владимир Станиславич стоял, и только зорко смотрел на каждого, чтоб не было заранее пьяных. И девушек. Воронкова, которую он втихаря клеил и доклеил, навряд ли бы пришла на подобное мероприятие, поэтому мог поглазеть на других юных красавиц. Пришла и Марина. Лукаво улыбнулась Жеке и помахала варежкой.

В семь часов собрались все, кто хотел. Наверное, Владимир Станиславич сказал какую-то речь, но Жека этого не слышал, потому что он с Лёхой наблюдал за входом. Пока никого левого не было, заходили вроде все свои. Потом подошли пара левых оборванцев, стрёмно одетых, хотели пройти, но Жека перегородил им дорогу.

– Куда идёшь? – нагло спросил он. – Сюда нельзя.

– Да мы это, братан... Учимся тут! – не нашёл ничего лучшего один из подошедших, мужик неопределённого возраста в цигейковой шапке и старой замызганной шубе. Его друган, в фуфайке и облезлой кроличьей шапке, согласно закивал головой, вытирая сопли кулаком с наколкой солнца на кисти.

– Валите нахер отсюда! – заявил Лёха, потирая кулаки. – Тебе чё, ещё повторить?

– И чё ты мне сделаешь? – быканул первый и достал кухонный нож. – Я щас всю братвы сюда позову. Нас тут все знают. Мы тут...

Жека не дав договорить, заехал ему в челюху, отчего мужика подкосило. Он закатил глаза и упал на колени. Но сознание не потерял.

– Нокдаун! – захохотал Лёха.

– Слышь ты! Бери своего дружбана и валите отсюда! – негромко сказал Жека второму. Тот сразу же подхватил первого, поднял на ноги, и кое-как потащил его в сторону дворов. Жека ногой откинул нож обрыгана в сторону, в снег.

– Неслабо ты его приласкал! – Славян проводил взглядом нож, хотел взять его, но Жека не дал.

– Не трогай никогда ничего такого! Они может, недавно кого-то прирезали им, а ты хватаешь. Потом найдут твои отпечатки – вовек не отмоешься. Это прямое доказательство.

– Да прогнал чё-то, – по-деревенски прямолинейно признался Лёха.

Примерно через двадцать минут всё смешалось. Пацаны, девчонки стали выходить покурить, просто подышать воздухом. Можно было уже не торчать тут.

– Чё, пойдём, посмотрим? – предложил Жека. – Чё торчать-то тут.

– А.. Пошли...

В актовом зале открытая двер, из которой то входит, то выходит народ. Грохочет музыка. Как Жека и ожидал, за столом с приставкой и усилком сидел Владимир Станиславич, и на свой вкус ставил музыку. В основном, ту же, что и раньше, днём. И ставил по своему вкусу. То, что нравилось только ему. Молодёжь хотела бы потанцевать под что-нибудь современное. Зарубежку – Фэнси, Джой, Блю Систем, или хотя бы Комиссар, Стеллу, Андрея Державина. Хороших групп стало великое множество, но комсорг выбирал музыку по личным предпочтениям.

– Королевствоооо кривыых зеркаал! Бум! Бум! Бум! – надрывались колонки.

Жека внимательно огляделся, чё почём.

Глава 42. Новый 1991 год

В актовом зале полумрак. Горит только ряд светильников над крайними дальними рядами сидений, где в кучу сбросаны куртки, дублёнки, и прочая верхняя одёжка. Средние и первые ряды заняты праздно сидящими. Танцуют пока ещё мало, как это всегда бывает, пока трезвые. Да и то в основном девушки. Куража особо нет, но компании ходят туда-сюда, наверное, разогреваясь принесённым и затаренным бухлом где-то в глубине технаря.

Владимир Станиславич сидит прямо за столом с аппаратурой, включая и выключая её на свой вкус. Захотел – включил кассету. Девчонки с подтянувшимися парнями начали танцевать. А комсоргу не понравилось – на середине песни вырубил, и похер, что люди танцуют, давай другую кассету искать. На сцене мигает четырьмя лампочками принесённая кем-то цветомузыка, но в целом в этом районе очень темно, да и на комсорга мало кто смотрит, ожидая от него какой-нибудь пакости.

Жека пошёл проверить выход на аллейку, где намеревался мочить Владимира Станиславича. Идти-то всего-ничего, метров 30. Вышел из актового зала, повернул налево, мимо шумной компании у входа в общагу, прошёл двадцать метров, снова повернул налево, и вошёл в тёмный лабораторный корпус. Света здесь не было, но в глубине слышалось какое-то то ли шуршание, то ли шушуканье. Или пили втихоря, или трахались. Справа виднелась дверь на улицу, на аллейку. И была она закрыта на засов, как и ожидалось.

Жека отворил засов, открыл дверь, и выглянул на аллейку. Освещение на ней отсутствовало. Ходили редко, а ездили машины и того реже. Да и была дорога для машин за стеной густого кустарника, через который даже зимой, в темноте, мало что увидишь. Увидев, что всё в ажуре, Жека вернулся на дискотеку, лишь слегка прикрыв дверь.

А там всего буквально за несколько минут произошли изменения. Обратно стали возвращаться подбухавшие компании, уже более прогретые, более раскованные. Раздались крики, танцующих стало намного больше, к девчонкам присоединились парни. Уже трое парней стояли перед комсоргом, и поясняли ему за то, что он включает какое-то говно. Естественно, многие пришли со своими кассетами, надеясь похвастаться записями перед знакомыми. Комсорг сначала отбрёхивался, потом махнул рукой и плюнул – ставьте сами чё хотите. А потом и вовсе стал выходить из-за стола. Жека глянул на часы – почти 8. Решил, что надо приступать. Одел перчатки на руки. Оставлять следы ни к чему.

Комсорг почти вышел из двери, когда Жека шепнул ему на ухо, перекрывая грохот музыки:

– Владимир Станиславич!

– Чего тебе, Соловьёв? Тоже пришёл нервы мотать? – комсорг недовольно глянул на Жеку.

– Да не! Там какие-то левые мужики Воронкову насилуют! Раздели уже!

– Чтооо? – округлились глаза у комсорга. – Она что, здесь? Я её не видел тут! Она сказала, что не пойдёт.

– Ну, наверное, решила идти! Они там! Быстрее! Уже раздели!

Жека махнул рукой, и вышел из актового зала. Комсорг с неожиданной для него быстротой пошёл следом. Жека вышел на улицу, достал из кроссовка кривой нож, и спрятал руку за спину.

– Ну, где тут кто кого насилует? – комсорг вышел на улицу и огляделся. – Соловьёв! Что это за шуточки?

Жека подошёл, схватил комсорга за шею, и ударил ножом в сердце, потом ещё раз, и ещё. А после чиркнул по шее, по сонной артерии. Потом толкнул тело захрипевшего комсорга от себя, прямо в кусты. Его конечно, было видать вблизи, да и кровь на снегу, но вдали, метрах в 20, уже нет. Пора идти дальше по плану. Жека вытер рукоятку ножа перчаткой, чтобы стереть возможные отпечатки, и бросил его в снег. Пусть мусора думают, что убийца потерял нож в снегу. Потом быстро пошёл в сторону входа в общагу с улицы. В технарь заходить не стал.

А у входа кильдым, как и ожидалось. Несколько компаний своих же парней уже поясняют за жизнь. Базары идут на повышенных тонах. Ещё немного, и до мордобоя дойдёт. Тут же несколько хихикающих девчонок с сигаретами стоят. Жека закурил в небольшом отдалении от скандалящих, и увидел как прямо к входу подходят Митяй со Славяном. Бухие парни, конечно же, видя что какие-то чужие мордовороты хотят пройти на дискотеку, и никто их не тормозит, решили вкупиться сами – сила требовала выхода.

– Э! Вы кто такие? А ну стоять?

– А чё? – Митяй подошёл, потирая кулаки. – А ты чё такой наезжий?

Лица пацанов было трудно разглядеть – на глаза надвинуты шапки, олимпийки натянуты до носа.

Дальше никто ничего не говорил. Завязалась драка. Жека тут же забежал на дискотеку, и крикнул в зал:

– Там на улице наших бьют!

Потом соскочил со сцены, и опять выбежал на улицу. Тут уже Митяй со Славяном сбежали, а парни свистели им вслед, но Жека ударил ближайшего в ухо, тот упал, и в это время выбежала разгорячённая толпа парней с дискотеки. Жека предусмотрительно свинтил в сторону, справедливо зная, что будет дальше.

Дело в том, что на дискотеку часто приходили не только студенты. Приглашали знакомых, те своих. Шли в надежде оттянуться, бухануть, потусовать с девчонками. И со стопроцентной вероятностью никто друг друга не знал. А если и знал, то мозг уже отягощён алкоголем, молодостью, и желанием почесать кулаки.

А дальше началась всеобщая массовая драка. Кто, с кем, и за кого, было без разницы. С дискотеки раздался клич, что наших бьют, и драка только разрослась. Надо было валить отсюда, прихватив Маринку.

Получив пару случайных тумаков, Жека забежал в актовый зал, и увидел Марину. Она растерянно одевалась, не зная что делать дальше. Попался на глаза Лёха. Был он подбухавши, но голову не потерял, в драку не лез.

– Пойду в общагу к себе! Пусть метелятся, долбаки! – пожал руку Жеке, и пошёл прочь.

– Ты же меня спасёшь? – Марина с лёгкой усмешкой смотрела на Жеку. Видела она в нём уверенность и силу. Давно ещё увидела, на лыжной базе.

– Без проблем, Марин! Пошли! – Жека взял девушку за руку, и повёл следом. Пошли направо, в тёмный главный корпус. Дверь главного входа там явно закрыта снаружи на ключ, но на чёрном входе столовой был лишь засов изнутри. Жека надеялся пройти там, где как-то дрался с Максом. Через лабораторию идти было неохота – там у входа лежал мёртвый комсорг, а от этого места следовало держаться подальше, иначе затаскают. У входа в общагу была драка – там тоже идти не фонарь. Могли толпой наброситься, да и Марине досталось бы.

К выходу пришлось пробираться в полной темноте, почти наощупь. Хорошо ,что не было никаких лестниц. Крепко держал Маринку за нежную ладошку и почти тащил её за собой. Нащупал дверь, открыл засов, толкнул, и вышел наружу. Здесь уже было посветлее. От звёзд, от домов, от уличного освещения.

Вдохнули морозного воздуха. Где-то за корпусом было слышно вопли и треск разрываемой одежды. Вдали завыла милицейская сирена.

– Ладно. Пошли, я тебя провожу, – предложил Жека, и протянул Марине локоть. Она с удовольствием ухватилась за него. Некоторое время шли молча.

– Как-то всё неудачно получилось, —сказала Марина, и глянула блеснувшими глазами на Жеку. – Вот надо было так вечер портить?

– Так это всегда так, – уверил девушку Жека. – Все пьяные. Молодые, чё... Один начал, другой ответил, и понеслось. Я там вообще много левых видел, кто даже и близко не наши. Они походу и начали эту бузу.

– А где Владимир Станиславич-то был? Почему не остановил? – недоумённо спросила Марина.

– Да ну, Марин, ты чё... Там разве остановишь такой замес? Там самого убьют. Даже я не полез – побоялся, что убьют. Только просто посмотрел, что там, на улице творится, и то пару оплеух отхватил. Не... Ну нафиг. Тут только милиция может помочь. Ща упакуют всех активных, увезут куда надо. Там проспятся. Хорошо, лишь бы не поубивали друг друга, или тяжкие не причинили. Тогда да. Целое дело будет... Всем придётся в милицию ходить, показания давать...

Так, понемногу разговаривая ни о чём, шли по вечернему городу. Вовсю уже светились ёлки в окнах, мигали гирлянды. По улицам спешили люди с полными сумками. Близкий праздник ощущался как никогда. Так дошли и до Маринкиного подъезда.

– Доведу до квартиры уже, чтоб быть спокойным, – улыбнулся Жека.

– Ну... Доведи... – в ответ улыбнулась Марина. – Можешь даже на чашку чая зайти.

– Конечно. И погреться заодно, – согласился Жека, ничего такого не имея в виду. Разве что чуть-чуть.

Поднялись на этаж, Марина открыла дверь, вошла в квартиру. А там явно никого не было.

– Ты одна? Где родители? – удивился Жека.

– Уехали с младшей сестрёнкой к родственникам. Меня оставили квартиру сторожить. Да я особо и не хотела туда. Свободой надо дорожить.

Марина переоделась в домашнее – халатик и вязаные носочки, позвала в зал. Была у них обычная хрущёвка-двушка, обставлена просто, но со вкусом. В зале книжный шкаф, тумбочка с цветным телевизором. Магнитофон «Комета—225». Родители у Марины не сказать, что бедные, но и не особо богатые. Обычные советские люди. Отец – водитель на автобазе, мать – медсестра в больнице. На двоих дочерей денег у них вполне хватало.

Марина поставила чайник, а потом включила магнитофон, поставила «Маленький принц». «Мы встретимся снова, пусть свечи сгорели и кончился бал...».

– Вот мы и встретились снова. Да, Женя? – Марина села рядом на диван, сложила руки на прижатых друг к другу коленках, как примерная девочка, и с улыбкой посмотрела на Жеку. Вот чё ей надо?

– Да... – неопределённо ответил Жека, и посмотрел в её глаза. В них было любопытство и симпатия.

– А ты правда в кооперативе работаешь?

– Ага, – оживился Жека. – Уже полгода.

– Ну и как. Нравится?

– Ну... – задумался Жека. Нравилось ли ему? Конечно да! На кондитерке чувствовал себя рабом и подневольным человеком. Сказали идти – иди. Сказали стоять – стой. В кооперативе же, пришёл, дело сделал, да ушёл. Сам себе хозяин. Наработал – получил. Не наработал – не получил. Всё просто.

– Пожалуй что нравится. Свобода. Денег больше. Сам себе хозяин, – уверенно ответил Жека. – А ты бы хотела на себя работать? Не на дядю?

– Да уже подумываю... Но где что найдёшь? У нас и знакомых таких крутых нет, – с лёгкой тенью разочарования ответила Марина. – А так... Подработать можно было бы, хоть пирожки печь. Я знаешь, как печь умею? Вкусненько!

И тут Жеку осенило. Вот же! Вот тебе и девушка для готовки на будущей лыжной базе! Да ещё со средне специальным образованием. Всю технологию знает, какое оборудование надо для ассортимента.

– Слушай, это пока ещё так себе... Но у меня тут друзья открывать кое-что хотят. Типа кооперативного мини-кафе. Может, найдётся для тебя место!

– Правда? – счастливо заулыбалась Марина.

– Ну... Это не сразу прям так вот, – ответил Жека. – Они сейчас прикидывают только что, да как. Но это точно будет. Я тебе сразу скажу.

Марина счастливо рассмеялась, в шутку обняла Жеку, и поцеловала в щёку. И тут началось... Ведь не хотели же! Долго скрываемое влечение друг к другу вспыхнуло как бензин, плеснутый в едва тлеющий костёр. Жека в ответ обнял её тонкую талию под халатиком, коснулся губами нежной щеки, и началось! Да и Марина потеряла голову! Вот какого хрена Серёга её не окучивал? Ходил, с танцами с этими! Видишь красивую девочку, которая неравнодушна к тебе – чё тянуть-то резину?

Молодая здоровая 18 летняя девушка, вполне созревшая, что хочет? Танцы она конечно, тоже хочет, но в большинстве она хочет любви и романтики! Марина целовалась страстно, и даже как-то ненасытно. Жека гладил нежное, чуть пухленькое тело сначала по халату, потом запустил жадные руки в вырез, коснулся лифчика, чуть сжал крупные тяжёлые шары, провёл рукой по шейке, ключицам... И началось безумство...

Пока на кухне пластал чайник, окутывая всё паром, в зале было интересно и чувственно, но когда пар дошёл и до развлекающейся молодёжи, Марина вскрикнула, и как была, нагишом побежала снимать его с печки. Потом, согнувшись, и закрывая тело руками, пришла обратно, и набросила халатик, неловко улыбаясь.

– Вот... Как-то так получилось... – неловко пробормотала она.

– Ничего. Бывает! – успокоил Жека, и полез ещё целоваться, но девушке уже стало стыдно, и она отстранилась.

– Ещё подумаешь что-нибудь, – смущённо заулыбалась она, и застегнула халат. – А я не такая!

– Да я знаю, знаю, Марин! – уверил Жека. – Ты хорошая! Всё хорошо будет!

Потом пили чай, говрили о чём-то, как будто ничего не произошло. Потом Жека засобирался.

– Ладно, Марин, пойду я... Родители ждут.

– Пока! – так же мило улыбнулась девушка, и привстав, поцеловала Жеку на прощание. – Удачного праздника! С Новым годом! Заходи! Можешь... Даже со своей девушкой!

– Хорошо. Посмотрю, – Жека вышел из квартиры и затопал вниз по лестнице. А всё-таки он был у Маринки первый... Серёга не успел. Ну что ж... Кто не успел, тот опоздал...

Сразу пошёл в кооператив. Там Славян и Митяй. Початая бутылка коньяка на столе. Чуть выпившие, но веселья не видно.

– Чё рожи сквасили? – Жека бухнулся на диван, и налил себе полрюмки. – Похороны чтоль у кого?

– Тебя ждём! – ответил Славян. – С чего бухать-то, если дело хрен знает, то ли прошло, то ли нет.

– Прошло. Всё нормально пока. Вроде никто не видел. Там драка потом была, как ушли, мама не горюй. Хрен кого найдёшь...

– Ну вот щас можно и выпить! Давайте! С наступающим!

Посидели с полчаса, потом по домам. Завтра 31 число. И целых 3 дня выходных!

– Я-то всё равно приходить буду – работа, – уверил Славян. – Надо пацанов по оставшимся заказам отправлять. То да сё. Вы тоже подгребайте, если делать нечего.

– Ладно. Я пошёл, – Жека пожал всем руку на прощание и пошёл домой. Завтра праздник!

Однако праздничный день начался не так, как ожидалось. А начался он со званка в дверь примерно в 11 часов. Милиция! К Жеке пришла милиция! Два сержанта, в зимних пальто и ушанках стояли в прихожке, внимательно осматривая бедновастенькую обстановку. Дети сбежались конечно же. Братан недоумённо смотрит на неловко одевающегося Жеку.