Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 356 страниц)

Глава двадцать восьмая. Мед и полынь

Тайка пришла в себя от того, что кто-то лизал ее руку шершавым, как терка, языком. Она открыла глаза, и Пушок (конечно, это был он, кто же еще?) прыгнул ей на грудь, обеспокоенно хлопая желтыми глазищами, и ткнулся усами в лицо:

– Тая, как ты себя чувствуешь?

– Ой, щекотно, – она чихнула. – Спасибо, Пушочек, мне уже лучше. Только голова немного кружится.

Тайка огляделась и поняла, что лежит на кровати в комнате Радмилы. За окном уже светало и, кажется, накрапывал мелкий дождь. К стеклу прилипло несколько по-осеннему желтых листьев. Эх, жаль, лето почти закончилось…

– Ты только не пытайся встать, – коловерша каким-то чудом угадал, что именно это она и собиралась сделать. – Яромир сказал, тебе лежать надо.

– Много он понимает, – Тайка фыркнула, но подчинилась.

По правде говоря, чувствовала она себя неважно. Ее познабливало, виски ныли тупой болью, а в горле пересохло, как в пустыне. Она закашлялась, и Пушок, ткнувшись мокрым носом в ее ладонь, заботливо предложил:

– Может, водички?

Кипяченая вода стояла на тумбочке. Тайка дотянулась до стакана, жадно осушила его до дна (руки тряслись, и стекло стучало о зубы), а потом со стоном опустилась на подушки, натянув одеяло до ушей.

Пушок перепорхнул на тумбочку и лапой отодвинул опустевший стакан подальше от края.

– Яромир сказал, что после того, как колдовство отпустит, всегда пить хочется. И трясти тоже будет, но скоро все пройдет. Ты еще и не спала толком в последние дни. Так что давай, закрывай глаза, а я посижу с тобой рядышком. Посторожу.

– Но мне не хочется спать! – Тайка мотнула головой и сразу же поняла, что зря: комната закружилась сильнее, чем прежде. Ох, ну и карусель!

– Ишь, не хочется ей, – коловерша встопорщил коричневато-рыжие перья. – Тая, есть такое слово: «надо». Ну кому будет лучше, если ты такая вареная к людям выйдешь? Не бережешь себя совсем, пф!

Тайка виновато улыбнулась: как ни крути, а в словах Пушка была немалая доля истины.

– Кстати, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, отпустила Кощеевича. Как ты там вообще оказался?

– Ну, я слетал, куда просили, и как раз возвращался назад. Смотрю, слуховое окно открыто и в погребе свет горит, а в остальном доме темно. Ну я и подумал, что все уже спят, наверное. И решил, что лучше пока с вами Лютогора посторожу. Залетаю – а там такое творится! Жуть! Ну, и бросился тебя в чувство приводить. Извини, что укусил.

– Все правильно сделал, – улыбнулась Тайка. – Ты мой герой!

Пушок тут же задрал нос:

– Да, я такой!

– А чем все закончилось? Кощеевич же не сбежал?

– Еще чего! – хохотнул коловерша. – Джулька на него как напрыгнула, он аж побелел. Хоть я и ненавижу песье племя, а смотри ж, бывает и от них польза. Оказалось, Лютогор овчарку волшебной собакой считает, пострашнее любого симаргла, – вот и струсил. А пока пытался слова заклятия вспомнить, тут и остальные подоспели. В общем, спеленали его как миленького и оглушили твоим мечом. Тот, кстати, снова в ложку превратился, как только ты его выронила.

– Это не мой меч, а Радмилы, – Тайка тяжело вздохнула; Кладенец ей очень нравился, но, по правде говоря, такое оружие должно было принадлежать настоящей воительнице, а не сопливой девчонке, которая даже бессмертного противника побоялась ударить.

– По-моему, он так не думает, – ухмыльнулся Пушок. – Радмила к Кладенцу даже прикоснуться не может.

– А она опять пыталась?

– Ага. Яромиру дается, а ей – ни в какую. Она уж и ругалась, и плакала, и уговаривала… но ладно, не нашего это ума дело. Главное теперь – Лютогора до заката не упустить, а там уже дивьи за ним придут. Они записку прислали. На бересте.

– И ты сумел прочитать?

– Не, я по-дивьему не умею. Я хоть и родился по ту сторону вязового дупла, но большую часть жизни провел здесь, в Дивнозёрье. Яромир прочитал. Он сам теперь внизу сидит, никому не доверяет стеречь Кощеевича.

– Ясненько, – хотя Тайку никто и не упрекал, она все равно чувствовала себя виноватой: чуть не упустила пленника – была готова развязать, проводить и еще и ручкой вслед помахать. И ведь знала же, насколько тот коварен и какой чудовищной силой обладают его слова, а все равно уши развесила, эх…

Пушок пристально всматривался в ее лицо, словно опасался: не заревет ли? Тайка сдержала слезы, но все же ей было на редкость скверно. Обычно в таких случаях говорят, что на душе скребут кошки, – так вот, у нее это были не домашние мурки, а целые бенгальские тигры. Она даже подумала, не лучше ли будет сказаться больной и не провожать Яромира в Дивье царство – тот ведь наверняка не станет сдерживаться и скажет все, что думает о бестолковой ведьме. Впрочем, на этот раз упреки будут заслуженными… Но все же лучше разок выслушать обидные слова, чем потом корить себя за малодушие. И надо еще не забыть рассказать Яромиру о царском кольце, которое может расколдовать ледяные статуи! Ну, и вдруг бабушка придет вместе с дивьими, чтобы повидаться с внучкой? Нет, она должна быть на закате у старого вяза во что бы то ни стало!

Глаза слипались, и бороться с накатывающей сонливостью было все сложнее.

– Пушочек, ты же разбудишь меня, когда все пойдут Кощеевича провожать?

– Так и быть, разбужу. Но с тебя шоколадка!

– Ладно, – у Тайки не было сил возмущаться. Да и, признаться, героический коловерша даже не одну шоколадку заслужил, а целый ящик. – Кстати, вот еще что: не мог бы ты слетать домой и принести фиал с живой водой? Я надеюсь, что битвы не будет, но если Кощеевич решит что-нибудь выкинуть напоследок, хорошо бы иметь под рукой верное средство.

– Я еще ночью все принес, – потупившись, признался Пушок. – Вода сейчас у Радмилы хранится. Когда ты упала, я уж думал, что все, крышка тебе. И помчался. Никогда так быстро не летал.

– Бедный мой, – Тайка выпростала руку из-под одеяла и погладила коловершу. – Тебе же нервничать нельзя, помнишь? Бабушка говорила, у тебя от этого перья лезут.

– Да бог с ними, с перьями. Главное, что ты жива, – проворчал Пушок. – Мы все очень беспокоились.

Коловерша говорил что-то еще, но Тайка уже не слышала, все глубже и глубже погружаясь в сон. К счастью, на этот раз не колдовской, а самый обычный.

* * *

Когда она проснулась, дождь уже закончился и выглянувшее из-за туч солнце заливало комнату мягким неярким светом, а в воздухе кружились мелкие пылинки. На весь дом одуряюще пахло яблочными пирогами с корицей – видно, Марьяна решила собрать друзьям гостинцев в дорогу.

В животе немедленно заурчало от голода. Тайка спустила ноги на холодный пол и поежилась. Сон пошел ей на пользу: голова больше не кружилась и сил вроде прибавилось.

Она не стала заплетать волосы в косы, а, натянув джинсы, первым делом отправилась на кухню и не прогадала: Марьяна тут же сунула ей под нос тарелку с шарлоткой:

– Ну-ка, сними пробу, ведьма!

Тайка не заставила просить себя дважды.

– Ух и вкуснота! – Медовые яблоки и хрустящая ароматная корочка просто таяли во рту.

– Как думаешь, Яромиру понравится?

– Конечно. Он, может, и скуп на слова, но я уверена, что к твоей стряпне никто не может остаться равнодушным. У тебя пироги выходят – объедение! Даже лучше, чем у бабушки.

Вытьянка заулыбалась:

– Тогда отнесешь ему немного? И Джульке с Вьюжкой мясных косточек захвати. Они там, небось, проголодались, бедные.

– А чего сама не сходишь? – насупилась Тайка, отодвигая тарелку.

Медовая сладость обернулась полынной горечью на губах. Ну, Марьяна! Как скажет, так потом кусок в горло не лезет. А может, она того и добивается, чтобы Тайка с Яромиром поссорились? Он же скажет какую-нибудь гадость, она ответит, а дальше слово за слово – и все как обычно…

Вытьянка развела руками, измазанными в тесте:

– Дык не могу. Сама знаешь, за пирогами глаз да глаз нужен, только отвернешься – вмиг подгорят.

– Ладно, я отнесу, – буркнула Тайка, вставая из-за стола.

В конце концов, чему быть, того не миновать. И вообще, можно же просто отдать еду и уйти…

Почему-то она даже Лютогора боялась меньше, чем этого разговора.

* * *

В погребе было темно, и Тайка еще у порога щелкнула выключателем. Яромир, как и все дивьи люди, прекрасно видел в темноте, а вот ей не хватало только еще с лестницы навернуться вместе со всеми пирогами.

Собаки дружно бросились навстречу, виляя хвостами. Вьюжка, почуяв мясной запах из пакета с косточками, захлопал крыльями так сильно, что ветер взметнул Тайкины распущенные волосы.

– Тише, тише, дай пройти, – она шикнула на симаргла, который попытался поставить лапы ей на плечи.

Яромир свистнул, и Вьюжка, вмиг успокоившись, сел, продолжая сверлить Тайку голодным взглядом и тихонько поскуливать.

– Не кормит тебя, что ли, хозяин? – Не успела она вывалить кости в миску, как собаки, отпихивая мордами ее руки, с восторгом набросились на угощение.

– Ты же знаешь, что кормит, – хмуро отозвался Яромир из своего угла.

Дивий воин выглядел неважно: лицо осунулось, светлые волосы спутались и обвисли сосульками, под глазами залегли глубокие тени. Он вертел в пальцах Ложку-Кладенец (Тайка не смогла сдержать улыбки: очень уж забавно это выглядело) и даже не повернулся к ней, продолжая смотреть туда, где лежал связанный по рукам и ногам пленник. Пушок не зря говорил, что Кощеевича «спеленали» – тот и впрямь был завернут в веселенькую ситцевую простыню и уже поверх всего этого обвязан бельевой веревкой. В таком виде он напоминал разноцветную гусеничку и, похоже, все еще был без сознания или, может, спал.

– Прости, просто к слову пришлось, – Тайка подошла и поставила перед ним тарелку с пирогами. – Вот. Это Марьяна просила передать.

– Спасибо, – дивий воин даже не взглянул на угощение, его голос звучал сухо и очень устало.

Пожалуй, это был хороший момент, чтобы попрощаться и уйти, но Тайка отчего-то им не воспользовалась.

– Прости меня, – она присела рядом на корточки. – Я не должна была слушать Лиса. От меня одни неприятности, да?

Яромир покачал головой, но ничего не ответил. Уж лучше бы ругался, честное слово. Его молчание казалось Тайке невыносимым. Некоторое время она сопела и кусала губы, пока все-таки не осмелилась заговорить вновь:

– Зато я кое-что узнала. Думаю, тебе будет интересно…

Она выложила Яромиру все, что узнала от Кощеевича: про ледяные статуи, кольцо вечного лета, одолень-траву и несчастную Василису. Дивий воин слушал не перебивая.

– Это все? – хрипло уточнил он, когда Тайка остановилась, чтобы перевести дух.

– Ага, вроде да.

Яромир протер усталые глаза и зевнул:

– Одолень-траву теперь даже в дивьем царстве найти непросто. Вымерзла вся, когда колдовская зима затянулась… но мы что-нибудь придумаем. Я бы не стал верить Лютогору, но проверить его слова не помешает. Спасибо, что рассказала. И что вообще вспомнила о ледяных узниках. Я мог бы пожалеть эту Василису, если бы моих собственных родителей не постигла та же судьба. И Кощей тут ни при чем. Это только его рук дело, – он кивнул на пленника. – За это ему никогда не будет прощения.

– Василиса такая же жертва, как и твои родители, – Тайке не хотелось спорить, но промолчать она тоже не могла.

– Может, ты и права, – Яромир помассировал виски. – Я поговорю с царем Радосветом. Возможно, он знает больше моего про то, почему Лютогор хотел заполучить волшебное кольцо и почему прошлый царь не захотел его отдавать.

Вьюжка, заметив, что хозяин грустит, подбежал и от всей души лизнул его в нос.

– Да ну тебя, – дивий воин отмахнулся, но губы его уже расплылись в улыбке.

Джульетта тоже подошла и легла у ног, положив морду на его сапог.

Тайка улыбнулась. Как же все-таки хорошо, когда у тебя есть такие верные друзья! Разумеется, волшебные животные – такие, как Вьюжка или Пушок, – были почти как люди, но даже Джуля все понимала не хуже человека, жаль только, что не говорила. По крайней мере, с Тайкой – уж она-то могла бы понять овчарку, если бы та пожелала к ней обратиться.

– Я вот одного не понимаю, – Яромир глянул на нее, и Тайке показалось, что его глаза немного светятся в темноте, словно у кота, – как Лютогору удалось вас заколдовать? Вы же не снимали оберегов?

– Марьяна точно не снимала. А с меня его Пушок случайно сдернул, когда пытался привести в чувство. Вот только Лис заколдовал меня раньше, чем это случилось… – Тайка задумалась, вспоминая. – Знаешь, кажется, после того, как оберег свалился, мне будто бы, наоборот, полегчало… Или, может, это из-за меча?

– Как это «полегчало»? – дивий воин подозрительно прищурился. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я просто пытаюсь разобраться. Может, оберег не сработал, потому что Радмила что-то напутала?

– Сомневаюсь, – голос Яромира стал холодным, как лед, и Тайка невольно втянула голову в плечи.

– Я же не говорю, что она нарочно.

– Еще чего не хватало! Если ты запамятовала, Радмила тоже была заколдована Лютогором и пострадала даже больше, чем ты! – Было видно, что дивий воин изо всех сил сдерживается, чтобы не накричать на нее. Светлые брови сошлись на переносице, зеленые глаза загорелись недобрым огнем.

– Успокойся, Яромир! Я никого ни в чем не обвиняю!

– Прости, – он немного сбавил тон. – Она моя сестра, и я всегда буду защищать ее. Потому что верю ей как самому себе.

– Ой, да защищай, сколько влезет! – Тайка фыркнула и отвернулась.

На некоторое время снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь обиженным сопением собак. Наверное, те не понимали, зачем глупые люди ругаются.

Тайка вздрогнула, когда Яромир, придвинувшись, осторожно тронул ее за плечо.

– Вот, возьми, – дивий воин протянул ей свой оберег. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Не надо, – Тайка отвела его руку. – Он же твой.

– Но я хочу сделать тебе подарок. На память.

– Лучше подари что-нибудь другое, а то Радмила обидится. К тому же мы не знаем, как эта штука действует. А вдруг от нее больше вреда, чем пользы?

Ох, не стоило этого говорить. Яромир вспыхнул и порывисто надел оберег себе на шею. Нужно было срочно что-нибудь сказать, чтобы загладить неловкость, но Тайке, как назло, в голову лезли сплошные глупости.

– Послушай, – за неимением косы, она подергала себя за прядку волос – всегда так делала, когда нервничала. – А зачем ты тогда попросил Вьюжку увести?

– Когда это – «тогда»? – вытаращился на нее дивий воин.

– Ну, перед тем, как Кощеевич заколдовал нас с Марьяной. К нам Гриня заглянул и сказал, что ты велел ему привести симаргла.

Яромир стал мрачнее тучи.

– Я ни о чем таком не просил. Что за ерунда? Опять его глупые шуточки? Где этот леший? Хочу потолковать с ним…

Он хрустнул костяшками пальцев, намекая, что грядущий разговор Грине вряд ли понравится, но в этот момент отворилась дверь, и в погреб заглянула Марьяна:

– Не хочу вас прерывать, друзья, но время близится к закату. Все уже готовы, только вас ждут!

Тайка до боли закусила губу. Она столько всего хотела еще сказать, о стольком расспросить… Вот так всегда: сначала минуты тянутся медленно, потом несутся как оголтелые и на самое главное опять не хватает времени. Потому что с тем, кто стал тебе дорог, невозможно наговориться всласть, как ни старайся.

Бывает, что приторный пирог оставляет на языке горькое послевкусие, – вот так и в жизни всегда рука об руку идут радость и печаль, встречи и разлуки, мед и полынь…

– Ну, пора! – Тайка встала, оправляя толстовку.

И, словно в ответ на ее слова, Кощеевич вдруг пошевелился и глухо застонал.

Глава двадцать девятая. Вязовые дупла открываются

Грине повезло, что солнце над лесом уже коснулось краем верхушек сосен и Яромир вместо того, чтобы выполнить свою угрозу потолковать с лешим, лишь отвесил тому короткий подзатыльник и кивнул на носилки, куда сгрузили начавшего приходить в себя Кощеевича:

– Давай, бери – и понесли.

Гриня потер башку, пожал плечами и схватился за ручки.

Процессия выдвинулась к старому вязу. Никифор деловито семенил рядом с носилками и присматривал, чтобы Лютогор чего не выкинул. Радмила несла припасы – несколько яблочных пирогов, завернутых в холщовую ткань. Те пахли так восхитительно, что у Тайки текли слюнки – а ведь она была сыта. Пушок гордо реял над головами, показывая дорогу (не то чтобы в этом была необходимость – поляну, где растет старый вяз, и без него знали все, – но так коловерша чувствовал себя при деле). Тайка думала, что Марьяна тоже пойдет с ними, но вытьянка отказалась наотрез, сказав, но ненавидит долгие проводы и прощания. Ее можно было понять: чем ближе они подходили к условленному месту, тем острее чувствовался ком в горле, и Тайке приходилось часто сглатывать, чтобы не разреветься. Яромир заметил ее смятение, но истолковал его по-своему:

– Эй, дивья царевна, тебе что, нездоровится? Садись на спину Вьюжке, он подвезет.

Отказываться она не стала: когда еще выдастся случай покататься на симаргле?

К закату стало холодать, и Тайка с удовольствием зарылась руками в пушистую собачью шерсть. Чтобы не думать о предстоящей разлуке с Яромиром, она стала мечтать – а вдруг удастся хоть одним глазком заглянуть в дупло и увидеть волшебную страну? Самый краешек. О большем она и просить не смела. Даже если бы нашелся вдруг способ попасть в иной мир и дивий воин предложил бы отправиться с ним, Тайка все равно отказалась бы, потому что родное Дивнозёрье не могло остаться без ведьмы-хранительницы.

* * *

Поляна, на которой рос старый вяз, была залита закатным солнцем. Вокруг дерева с дуплом (а скорее – даже с расселиной) в обилии росла пижма, и от этого казалось, будто бы вся трава усыпана золотом. Над цветами жужжали насекомые, в вышине пели птицы, ветер шумел уже начавшей желтеть листвой, и в прозрачном воздухе чувствовалось дыхание приближающейся осени.

Гриня и Яромир положили носилки на землю (Кощеевич промычал что-то недовольное, но на него не обратили внимания). Дивий воин подошел к вязу и трижды постучал по стволу. Тайка хихикнула: она почти ожидала, что из дупла сейчас ответят: «Кто там?» – но ничего подобного, конечно, не произошло.

– Я предупредил, что мы здесь, – пояснил Яромир. – Они скоро будут. Ждем.

Тайка нехотя слезла с симаргла, потрепала его за уши, потом погладила Джулю, чтобы та не завидовала. На ее плечо приземлился недовольный Пушок:

– Опять нянчишься с собаками?

– А тебе завидно? Они скоро уйдут, и, может, я их больше никогда не увижу.

– У тебя останусь я! – Пушок лизнул ее в щеку шершавым языком.

– Эй!

– Что – «эй»? Я же любя!

Пока они пререкались, из дупла вдруг хлынул золотой свет, и Тайка невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела сразу шестерых дивьих. Все как на подбор – рослые, с русыми волосами, в алых вышитых рубахах, каждый при мече и с луком за спиной. Из кожаных заплечных колчанов торчали краснооперенные стрелы. Шестеро похожих друг на друга молодцев поклонились Яромиру, и тот, что вышел из дупла первым, рявкнул на всю поляну:

– Здрав будь, воевода!

– И ты здравствуй, Неждан.

– Не ждан, не зван, да всегда вовремя поспеваю, – хохотнул тот и хлопнул начальника по плечу. – Где пленничек-то?

– Да вот же он…

Тайка увидела, как Яромир изменился в лице, и повернулась к носилкам. Случилось то, чего она боялась: Лютогора и след простыл. На земле валялась разрезанная веревка и скомканная ситцевая простынь. А Никифор лежал рядом, раскинув руки. Картуз отлетел на пару шагов, пироги из узелка Радмилы рассыпались по траве. Самой воительницы нигде не было видно.

Тайка с Пушком наперегонки бросились к домовому. К счастью, тот был жив, но на его макушке зияла огромных размеров ссадина.

– Я принесу чего-нибудь холодненького, – Пушок юркнул в кусты.

– Эй, не меня ли ищете? – Насмешливый голос раздался откуда-то сверху; Тайка задрала голову и обомлела: Лис сидел на ветке соседнего дуба, весело болтая ногами. В одной руке он держал фиал с живой водой, а другой обнимал Радмилу. Та, улыбнувшись, чмокнула Кощеевича в щеку.

– Что все это значит? – Яромир выхватил меч и, подумав, достал из за пазухи еще и ложку-Кладенец.

Цокнув языком, Лис погрозил воину пальцем, но Радмила вдруг схватила своего спутника за рукав:

– Погоди. Я хочу поговорить с братом.

– Не раньше, чем вас обоих стряхнут с дерева, – процедил Яромир сквозь зубы.

Его лицо стало не просто белым, а каким-то серым. Тайка даже испугалась, что дивьего воина сейчас хватит удар.

Молодцы в красных рубахах будто по команде сдернули со спины луки и наложили стрелы на тетиву.

– Без моей команды не стрелять, – Яромир вскинул руку.

– К-как это не стрелять, воевода? – У Неждана аж голос дрогнул.

– Там моя сестра!

– Так она ж того, сговорилась с супостатом.

– Так это правда? – Яромир с укоризной глянул на Радмилу (Тайка не понимала, как та до сих пор не сгорела от стыда).

– Правда, – не стала отпираться воительница. – Поверь, у меня были причины. И если ты соизволишь выслушать, я…

– Пли, – Яромир опустил руку.

Шесть краснооперенных стрел дружно пропели в воздухе, но не достигли цели, а, натолкнувшись на невидимую преграду, осыпались вниз, словно диковинные птицы, которым в полете подрезали крылья.

– Мир, послушай, – крикнула Радмила, свешиваясь с ветки, – ты неправ! Мы все ошибались. Тот, кого вы зовете Лютогором, вовсе не враг нам. И если мы ему не поможем, то вскоре столкнемся с неизмеримо большей опасностью, исходящей из навьего царства!

– Это он тебе сказал? – Губы Яромира презрительно искривились.

Кто-то тихонько тронул Тайку за рукав. Обернувшись, она увидела Гриню.

– Ведьмушка, а чего это они ругаются?

– Тс-с, – отмахнулась она. – Потом объясню.

И леший обиженно умолк.

– Воевода, может, нам того, дуб энтот спилить к бесам? – Неждан почесал в затылке, и Яромир шикнул на него так же, как Тайка на Гриню всего мгновение назад.

– Ты всегда верил мне, брат. Так почему не веришь сейчас? – Радмила заломила руки. У Яромира на лице дрогнул мускул.

– Ты околдована.

– Нет же, – она рассмеялась. – Как ты не понимаешь? Я давно люблю Лиса и хочу быть с ним. Это я спасла его тогда из царской темницы.

– Ты с ума сошла?

– Позволь, я попробую его убедить, – Кощеевич, улыбнувшись, щелкнул пальцами, как раз в тот момент, когда Яромир замахнулся ложкой. Кладенец выпал у него из рук, его собственный меч лег в траву рядом, а дивий воин медленно пошел к дереву. Глаза его были пусты и безжизненны.

Первым неладное заподозрил Неждан и попытался поймать командира за рукав, но тот вырвался и продолжил путь. Когда двое дюжих молодцов попытались заломить Яромиру руки, тот раскидал их, как детей, а потом врезал в челюсть Неждану, да так, что сбил приятеля с ног.

«Вот это силища!» – только и успела подумать Тайка, а ноги уже сами несли ее вперед. Разбежавшись, она напрыгнула на Яромира со спины и рванула с шеи шнурок с оберегом. Тот, как назло, оказался крепким. Ей повезло, что дивий воин был занят тремя другими молодцами из дружины и поэтому не прибил ее – просто сбросил в траву. Тайка шмякнулась навзничь – аж зубы лязгнули. Из глаз брызнули слезы – больше от обиды, чем от боли. И тут над головой раздался могучий Гринин рык:

– Ведьмушку нашу забижать не позволю!

Он сгреб Яромира в свои медвежьи объятия и врезал лбом прямо тому в нос, а Тайка завопила что есть мочи:

– Гринька, держи его! Сорви оберег! Это из-за него Яромир не в себе.

Леший покраснел от натуги, но ему явно не хватало рук, чтобы успеть и то, и другое. Тайка испугалась, что Яромир сейчас вырвется, но тут, к счастью, подоспел Неждан и со всей силы сдернул проклятый шнурок.

Дивий воин вмиг перестал вырываться. Он пошатнулся и, похоже, устоял на ногах лишь потому, что Гриня до сих пор держал его, зато в глазах наконец-то появилось осмысленное выражение.

– Хватит, – голос Яромира прозвучал сипло. – Я в порядке.

Гриня ослабил хватку, и дивий воин утер рукавом кровь, текущую из разбитого носа.

На дубе заколыхались листья, спелые желуди посыпались на землю. Лис поднялся в полный рост, балансируя, дошел до края ветки, протянул руку Радмиле, и они вместе прыгнули.

– Уходят! – крикнула Тайка, но было уже поздно.

Беглецы, словно заправские белки, перескочили с дуба на вяз – благо, деревья тут росли мощные, древние, – а потом оба нырнули в дупло. Поляну осветило серебристо-синее сияние, которое быстро померкло.

– За ними! – рявкнул Яромир, подхватывая Кладенец (тот, подумав, превратился в кочергу, украшенную самоцветами), но Неждан положил ему руку на плечо:

– Поздно, воевода. Они наверняка перенеслись в Навье царство. Ты же видел синий свет.

Дивий воин в сердцах ударил кочергой по зеленым стеблям ни в чем не повинной пижмы, а Гриня протянул Тайке руку, помогая подняться.

И тут из соседних кустов вывалился взъерошенный Пушок. В когтях он тащил тяжелый пакет, доверху наполненный колотым льдом.

– Уф, принес холодненького. Сам наковырял, из морозилки! Эй, а что это вы на меня так странно смотрите? Я что-то пропустил?

* * *

Лед, который принес коловерша, пригодился и Яромиру, и Грине, и дивьим молодцам из царской дружины, пострадавшим от рук своего же доблестного воеводы, и Никифору (тот как раз очухался и теперь в голос сокрушался, что никак не ожидал от Радмилы такой подлости – ведь это именно она ударила домового по голове). Тайка тоже приложила кусочек льда к затылку – хуже уж точно не будет.

Пока все зализывали раны, Пушок под шумок уминал пироги – не пропадать же добру. А Неждан, вдруг опомнившись, достал из сапога берестяной свиток и протянул его Тайке:

– Вот. Это царица Таисья велела тебе передать. Сказала, мол, внучку мою узнаешь сразу, как увидишь. И то правда – узнал. Уж больно вы с ней схожи.

– Да, мне всегда говорили, что я – вылитая бабушка. Почти одно лицо, – Тайка улыбнулась.

– Не только лицо, – одобрительно хмыкнул воин, – нрав тоже. Смелая ты. И сообразительная. Ишь, как ловко про оберег догадалась.

А Тайке вдруг пришла в голову еще одна дельная мысль:

– Эй, Гриня, – она повернулась к лешему, который уже успел поменяться поясами с кем-то из молодцев дивьей дружины и теперь с восторгом рассматривал медные бляшки на обновке. – Скажи-ка, а тогда, в подвале, Вьюжку кто попросил увести? Небось Радмила?

– Угу, – кивнул леший. – Сказала, мол, брат велел. Я ж не знал, что она вона какая тварюка!

– Да, она всех нас обманула, – Тайка вздохнула.

Ей вдруг стало очень обидно за Яромира. Тот так искренне верил сестре и любил ее всем сердцем. Искал по всему Дивнозёрью, пытался защитить от всего на свете… Страшно даже представить, каково ему теперь. Еще, небось, и от царя влетит за то, что Кощеевича упустил. И в Дивьем царстве наверняка будет новая война…

Она шмыгнула носом, развернула письмо и пробежалась глазами по строчкам. Бабушка писала, что волнуется и скучает. Говорила, что волшебное зеркало пока не починили, но царь Радосвет обещал показать его лучшим чародеям, и, возможно, им скоро удастся свидеться во снах. Справлялась, здорова ли внучка, хорошо ли кушает, тепло ли одевается…

Тайка сама не поняла, как вышло, что слезы вдруг закапали прямо на бересту. Она тоже скучала – так сильно, что и словами не передать.

Солнце совсем скрылось за деревьями, и в лесу начали сгущаться сизые сумерки. В траве зажглись светлячки – и откуда только взялись в это время года? Не иначе как кто-то из дивьих сотворил чары… Вся поляна мерцала и переливалась золотыми искорками.

Задумавшись о своем, Тайка вздрогнула, когда рядом с ней на траву опустился Яромир:

– Ну и о чем плачешь, дивья царевна?

– Я не плачу, – зачем-то соврала она. – Просто в глаз что-то попало.

Он не стал спорить, а вместо этого потрепал ее по волосам. Тайке пришлось закусить губу, чтобы не зарыдать в голос.

– Помнишь, я говорил, что хотел бы оставить тебе что-нибудь на память, – он взял ее руку и вложил в ладонь упругое перо симаргла, белое, как снег. – Вот, возьми. Помнится, прошлое ты потратила. Я не смогу всегда быть рядом, но если случится беда, позови Вьюжку, и он прилетит в тот же миг, где бы ты ни находилась.

– Спасибо, – Тайка нашла в себе силы улыбнуться. – Знаешь, у меня тоже есть для тебя подарок.

Она сняла с шеи монетку – тот самый медный пятак с дырочкой, который достался ей от бабушки.

– Ба говорит, он счастливый. Она с ним алгебру на пять написала.

Дивий воин наклонил голову, и Тайка надела монетку ему на шею.

– Да, вот еще что, – Яромир сунул руку в карман. – Мне кажется, он хочет остаться с тобой.

В его мозолистой ладони лежал стальной браслет, переливающийся синими и красными каменьями, и Тайка ахнула:

– Кладенец?!

– Он самый, – кивнул Яромир. – Во что угодно у меня превращается, только не в меч. А тебя слушается. Стало быть, тебе им и владеть.

Она взяла браслет, тот вмиг потеплел и превратился в змейку, которая обвилась вокруг Тайкиного запястья, закусила собственный хвост и окаменела. А может, только сделала вид.

– Ой. И как же теперь его снять?

– А ты не снимай, – посоветовал дивий воин. – Если хорошо попросишь, он сам спрячется. А волшебное оружие лучше всегда носить при себе. Мало ли что…

– Слушай, а тебе дома не влетит за все это? – Тайка всплеснула руками. – А то придешь такой – без пленника, без сестры, без кладенца… Хочешь, я бабушке письмо напишу и она попросит царя, чтобы тот тебя не ругал?

Яромир рассмеялся.

– Ругать? Царь? Ну ты и выдумщица. Еще скажи, в угол меня поставит.

– Ну, я просто спросила, – Тайка насупилась. – Не хочешь – не надо.

Он щелкнул ее по носу:

– А ну, не дуйся! А то решу, что ты не хочешь меня видеть, и больше не вернусь в Дивнозёрье.

– Ой, а ты собираешься вернуться? – Она схватила Яромира за рукав.

– Посмотрим, – он осторожно отстранился. – Пора нам прощаться, дивья царевна. Меня на той стороне уже заждались…

Тайке очень хотелось обнять его напоследок, но она так и не решилась.

* * *

Только после того, как Яромир с собаками и шестеро дивьих молодцев скрылись в вязовом дупле и золотой свет померк, она дала волю горьким слезам.

Пушок подлетел и обнял ее мягкими крыльями, Никифор сунул ей в карман горсть лесных орехов, а Гриня вертел головой и все повторял на разные лады:

– Ведьмушка, ну чо ты? Ну не плачь, родная. Все будет хорошо.