Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Вот и сейчас, двери у машин распахнуты, на капоте орёт японская магнитола на весь двор, несмотря на поздний вечер. И никто им ничего не скажет. Расставили коньяк, вино, закуску, тоже на капоте. Рядом стоят крепкие парни с нарядно одетыми тёлками в мини юбках, пьют, курят, что-то орут.

– Пойду курить у них спрошу, – Клаус закончил вертеться, и сделал шаг к крутой компании.

– Ну иди! – Жека со Славяном рассмеялись над дурачком. – Дадут тебе дюлей, мы вкупаться не будем.

Однако, к их удивлению, крутые Клауса не побили, а поговорили, похлопали по плечам, налили стопку коньяка, и дали сигарет.

– Глядите, ссыкуны! – Клаус подошёл, и показал штук шесть сигарет. – Мальборо. Курили хоть раз?

– Дай заценю, – Жека взял одну, чиркнул спичками. – Круто. Лучше болгарских. Того ж БТ.

– Среди болгарских БТ фиг найдёшь. Родопи, Опал и Аэрофлот так себе, – заявил Славян, выпуская клуб дыма. – Не... Мальборо...

Немного погодя парни разошлись по домам. Жека дома ещё потренировал удары в своей комнате, потихоньку, стараясь не шуметь, так как все спали. Потом немного почитал, и завалился спать. Нет... Всё таки он решил ходить к Михалычу. Хрен с пятёркой.

Вскоре настала зима. На улицах гулять было холодно, сидели в основном в подъездах. Там и курили, или играли по старой детской памяти в пробки. Этой зимой среди уличной пацанвы пошла дурацкая мода носить фуфайки и цигейковые ушанки. Откуда это пошло, никто не знал, но ходили упрямые легенды, что некий авторитет-сиделец, освободившись из зоны, так и не смог привыкнуть к свободному лоховскому прикиду, и ходил даже после кичмана в фуфайке и цигейковой шапке. Пацаны с удовольствием следовали этой моде. Как же... Если в фофане, то крутой. С зоны. По району так и ходили толпами по вечерам. И все знали, если идёт толпа пацанов в фуфайках – мужикам и лохам надо быстрее ноги уносить. В город, или на учёбу, конечно, одевались поприличнее.

Зима 1988-1989 года запомнилась для Жеки несколькими значимыми событиями. Во первых, батя купил ему шубу в кредит. Естественно, шуба была искусственная, но зато крутого серебристого цвета и пушистая. 80 рублей! Правда, шапка была обычная, кроличья, да ещё и старенькая. Свитер домотканый, шарф простой шерстяной, в то время как в моду вошли мохеровые. Ботинки были наполовину кожаные, наполовину суконные, из тех, что называли «Прощай молодость», на резиновом ходу. Одногруппники гоняли в куртках-алясках и ройсах, в норковых шапках и кожаных югославских и болгарских ботинках. Но шуба, хоть и считалась стариковским прикидом, тоже была ничего. Гонять зимой с пустыми бутылками в молочный за кефиром и молоком, самое то. Не замёрзнешь.

Во вторых, Жека в первый раз в жизни напился. На Новый год. В группе был чувачок знакомый, не сильно крутой по характеру. Погоняло Сандро. Звали Сашка. Был он довольно обеспечен – мамка работала в винно-водочном и втихоря барыжила бухлом по высокой цене. Только среди своих. Ну и подпрягла сына.

– Слышь, длинный, бухло не надо? – обратился как-то Сандро на перемене.

– Чё стоит? – заинтересованно спросил Жека, в уме прикидывая, что надо бы как-то размочиться на Новый год.

– Водка десять, вино пять.

Жека подумал, что водка дорого, да и говорят, противная она, поэтому отдал пятёрку, пойдёт и вино. После уроков зашли к Сандро домой. Обстановочка конечно, не чета как у Жеки. Обои, ковры на стенах, и на полу, хрустальная люстра, югославская стенка. У Сандро в комнате стоял большой катушечный магнитофон с колонками.

– Слушай, длинный, какой чистяк играет! – Сандро включил воспроизведение, и заиграла ритмичная танцевальная музыка. Кажется, Модерн Токинг. «Юмахо, юмасо». Круто. Звук чистый, басы качают мощно.

– Какой концерт? – как будто знающим голосом спросил Жека, делая вид, что ему эта музыка хорошо знакома, да и качество записи привычное.

– Первый концерт, ты чё не знаешь, – возмутился Сандро. – Ихние последние концерты так себе, мне не нравятся. Короче на, вот твоё бухло.

Сандро сходил куда-то в квартиру, принёс бутылку Агдама. Жека завернул её в приготовленную страницу от «Комсомольской правды» и положил в белый пакет с надписью «Ваз −21093» и фоткой машины. Он недавно купил этот пакет за пятьдесят копеек, и гордо ходил с ним, показывал всем, что у него такая модная вещь есть.

Вино дома положил наверх шкафа, и нетерпеливо стал ждать Новый год. А он должен был стать примечательным. Родители с младшими тремя собрались в гости к родственникам. Жека, и четырнадцатилетний братан Серый остались дома. Родители строго-настрого наказали никуда не таскаться, сидеть дома. Дома стояла ёлка, купленная на базаре за три рубля. Лысая и плоская, но зато запах ёлочный, игрушки сверкают, гирлянда мигает.

И непередаваемое ощущение взрослости и самостоятельности.

Глава 3. Грузинский бизнес и убийство Фотича

За неделю до Нового года Жека с Серым ходили в магазин «Соки-воды» за две остановки от района. Приволокли в магазин полные авоськи пустых бутылок, обменяли их на Дюшес по 35 копеек. Получилось 10 бутылок газировки. На Новый год хватит. Неплохой запас. Жека купил ещё пачку Космоса за 70 копеек. Дорого, но фиг с ним. Новый год всё-таки. Мать оставила котлеты, толчёнку и винегрет. Перед Новым годом включили телевизор. Сначала смотрели Песню 88. Жеке многое не нравилось.

– Чё это за пацан поёт про Люси? – поинтересовался Жека у брата, когда пацанёнок какой-то запел про собаку Люси. Он слышал уже эту песню.

– Родион Газманов. Чё не знаешь что ли? – удивился Серый, доставая фужеры, и наливая газировку, типа шампанское.

Ни одной группы из тех, что продавали в ларьках с кассетами в Песне-88 не было. Странно. Из всех окон и переносных магнитофонов звучали песни Ласкового мая, Фристайла, Миража, а по телику их не показывали, а показывали пенсионеров каких-то.

– Николаев нормальный ещё, Серов, Малинин, Форум, Понаровская. Жека, ты в музыке не шаришь ваще! – рассмеялся Серёга.

–Это не модная муза, – возразил Жека. – Модная сейчас дискач.

Братаны пожрали, посидели, посмотрели Голубой огонёк, а потом Жека притащил бутылку Агдама.

– Ты это пить будешь? – удивился брат. – Налей мне маленько.

Жека плеснул брату половину рюмки. Остальное выпил сам. Тут же резко закружилась голова, и всё содержимое праздничного ужина оказалось в унитазе. Этот Новый год Жека долго ещё вспоминал.

Этой же зимой как-то резко Жека заметил что у него стало всё получаться с каратэ. Движения стали сильными, быстрыми, уверенными. Так и должно быть, когда каждую свободную минуту тренируешься. В том же кооперативном прилавке купил ещё книгу «Ушу. Стиль Тайцзицюань. Искусство древних мастеров». Полистал. Больше похоже на гимнастику и дыхательные упражнения, но были и боевые приёмы. Жека попробовал методику – понравилось. Раньше он никогда не мог бы встать на одной ноге как цапля, и в растяжке вытянуть другую ногу под потолок, а потом сходу нанести несколько ударов. Сейчас получалось легко, как воды попить, прям как в фильмах. Жека отнёс показать книгу Михалычу. Тот полистал и одобрил.

– Для разминки пойдёт. Однако ушу это другой путь, более мягкий, чем каратэ, но и более духовный. Как успехи в тамэсивари?

А успехи были неплохие. Жека запросто ломал доску тридцатку или два кирпича ребром ладони и кулаком. Пальцами только начал набиваться.

– Пойдёт. Больше не набивай, а то руки травмируешь. У тебя кости растут ещё. Станешь взрослее, продолжишь, – похвалил Михалыч. – Тебе сколько? 16? Когда будет 17?

– Весной. В конце.

– Пока сильно не форсируй подготовку. Ты и так идёшь с хорошей прибавкой.

А через месяц Михалыча завалили. Вечером. Прямо у клуба. Любил он в одиночестве посидеть, покурить. Наехали какие-то неместные парни, залётные пацаны, он полез с ними в драку, на пятерых сразу, ну и пырнули ножом в печень, потом ногами запинали.

– Только этот мужик непростой был. Афганец бывший, – рассказывал Славян, всегда бывший в курсе всего и всех. – Много крутых парней он драться научил. Этих, кто его завалил, нашли потом в развалюхе сгоревшей.

– Откуда ты в курсе? – удивился Жека.

– На районе чаще бывать надо! – рассмеялся Славян. – Пойдём в подвал подерёмся!

В клуб теперь не попасть, и пришлось идти в подвал своего дома. Там была инженерная комнатка, где стояли насосы и вентили. Туда местная пацанва притащила старую железную кровать с матрасом. Стоял стол, лавка. Был свет. Можно посидеть, покурить. Рядом, где вбиты в землю бетонные сваи, было большое пространство. Там раньше играли в догоняшки, прятки и парашу. Сейчас же можно было подраться.

Компания у них осталась та же. Жека, Славян, Клаус, Диман, погоняло Митяй, тоже с каратэшки. Здоровенный, безбашенный парень, но добродушный. Потом в неё подтянулся братан Серёга. Был он на пару лет помладше пацанов, что почти ничего – быстро влетел. У Серёги был друган Мишка, которому уже было пятнадцать. Тоже хорошо дрался, ходил на бокс. Погоняло дали Михалыч, иногда называли Миха. Парни собирались в подвале, курили, тренировались. Компашка хорошая сложилась. Жека понемногу перестал ходить к своим старым друзьям, на старый район.

А весной произошли более значимые события, которые навсегда на Жеке оставили печать.

Жека нежданно-негаданно обзавёлся спортивным костюмом, да ёщё эластиковым. Правда, не адиком. Простая Турция, что тоже круто. Но на штанах была только одна полоска, а у пацанвы котировалось минимум две. Зато полоска широкая, что тоже круто. А было всё как... Мать Жеки сдала одну комнату на месяц приезжим из Грузии. К подруге приехали из Грузии два родственника с полными баулами барахла на продажу, а жить негде – у подруги была только комната в общажке. Ну, она и предложила подзаработать, зная бедственное положение семьи. Грузины пообещали 100 рублей в месяц. Для семьи Жеки это конечно же, большие деньги.

Приехали они не просто так, а торговать на барахолке. Привезли турецкие эластиковые спортивные костюмы, турецкие же махровые халаты, полотенца, мохеровые шарфы. Всё контрабанда через границу. Люди вроде бы и тихие, но Жека впервые увидел что такое большие деньги. Один спортивный костюм грузины продавали за 180-250 рублей – месячная зарплата отца. Махровый халат – 250 рублей, полотенце стоху. Все вещи яркие, с картинками, импортные, крутые. Гости жили на широкую ногу, как Жека видел только в кино. Ездили всегда на такси, ели в ресторане, а не у них. Иногда приносили домой сырокопчёную кооперативную колбасу, шоколад, конфеты шоколадные по 7 рублей, всякие «Мишка на севере». Угощали детей, мать. Поили отца дорогим коньяком. Впервые в жизни Жека увидел импортную зубную пасту Blend-a-med с надписью Made in USA. Попробовал на вкус – вкусно. Как конфета.

– Памаги сумкы дотащит! – как-то обратился Георгий, один из грузин. – Дэнэг дам на расходы.

Жека помог вытащить большие баулы из квартиры и погрузить в такси. За это грузин сунул ему в карман сиреневую двадцатьпятку.

– Кажды дэн па 25 платыт буду, толка помогай!

Грузины быстро обзавелись знакомыми и друзьями из местного криминала, спекулянтов и фарцы. Жека не один раз даже ездил с Ираклием и Георгием на барахолку, когда нечего делать было. Помогал им таскать вещи, считать деньги, присматривать за товаром. Они всех знали, от крепких парней в девятках, стоящих у рынка, до последнего напёрсточника-цыгана, сидящего на картонке и катающего лохов. Не говоря уж о мусорах. Люди несколько дней всего в городе!

– У нас всё схвачено! – смеялся Георгий, закуривая Мальборо. – Вот, знакомса. Это Тимур. Если что надо прадат, купыт на барахолка, иды к ныму.

Пожилой толстый азербайджанец в безразмерной кожаной куртке и норковой шапке рассмеялся, блеснув золотом зубов во весь рот.

– Давай, приходы, Женка, дэнги будым продават!

Деловые люди быстро сориентировались в чужом городе. Распродали все свои огромные мешки. Уезжая домой взяли с собой только большой дипломат, купленный на той же барахолке, куда сложили большие пачки денег. Жека смотрел на толстые пачки полсоток и сотенных, и просто напросто офигевал. Эти люди за две недели заработали больше, чем его отец за всю жизнь. Жеке подарили спортивный костюм, матери махровое полотенце, отцу, как главе семьи, отдали сотенную бумажку. Хоть и прожили полмесяца, заплатили как за месяц.

Георгий часто рассказывал, как у него хорошо в Тбилиси, какая большая хорошая квартира в старинном дореволюционном доме, дача в древнем горном селе, с большим каменным особняком. Рядом река, где водится форель, свой виноградник и мандариновый сад. Что у него есть машина, чёрная Волга. Все тбилисские воры в законе знают его!

– Мы такой колбаса не едим. Даже мой сабака такой ист ны будыт! – признался он как-то, тыкая пальцем в «Любительскую» по два писят, принесённую матерью из колбасного магазина, за которой отстояла два часа в очереди, надеясь угостить дорогих гостей. Жека чувствовал себя говном и нищетой по сравнению с такими уважаемыми крутыми людьми.

Через пару недель, в начале мая, они приехали ещё, и смотылялись на барахолку таким же макаром. Жека уже как бывалый, помогал грузинам по полной. Когда они опять уезжали, сунули Жеке сотку. И на эти деньги он купил себе магнитофон Томь-303. Не крутой конечно, всего лишь моно, но это уже третий класс как-никак... У магнитофона была стрелка для уровня записи, и кнопка системы шумопонижения. Мощность конечно, так себе, но играл он намного лучше Томь-404. Но зато выглядел прилично. Тяжёлый такой чёрный кирпич. А купил он его у Сандро.

Тот как-то притащил этот мафон в технарь, когда в слесарной мастерской практику отрабатывали, и мастер, Иваныч, разрешил музыку. Сандро гордый притащил магнитофон из дома в пакете, поставил на парту, включил импортную кассету Макселл с Бэд Бой Блю, из студии звукозаписи. Пацаны сбежались посмотреть, что да как. Играет хорошо, чисто. Потом он ещё несколько раз приносил. Жеке понравился этот магнитофон. Потом мать купила Сандро крутую магнитолу Медео-102, чуть не за 700 рублей, о чём Сандро сразу и похвалился. Теперь у него было три магнитофона, и Томь он решил продать за сотку.

– Бери, длинный, за сотнягу, – насмешливо предложил Сандро. – Новый он 180 колов стоит. А этому всего один год. Я тебе ещё кассету хромовую отдам просто так. Только откуда у тебя бабло... Ты ж безденежный нищий лох.

– У меня есть! – возразил Жека. – За стоху, так за стоху. Когда за мафоном приходить?

– Давай в выходные. Помнишь же куда?

Конечно же Жека помнил... Где тут забудешь-то...

Утром в субботу он надел спортивный костюм, дешёвые синие кроссовки из плащёвки, купленные накануне. По идее, надо бы по блатной моде белые носки одеть, но сойдут и красные. Жека заправил спортивные штаны в носки, одел кроссовки и вышел на улицу. По пути зашёл в «Радиотовары», купил шесть батареек «Салют» по 24 копейки за штуку. Само собой, прихватил кассету из дома. Жека решил идти домой с музыкой. Он почти не спал ночь, размышляя как всё будет выглядеть, как и что получится. Но получилось до будничного просто.

– А... Это ты... – криво ухмыльнулся Сандро, открывая дверь. – Заходи, длинный. Бабло принёс?

– Да. Вот, – Жека подал парню сотенную бумажку. Тот не глядя бросил её в стол, и протянул магнитофон. – Бери.

– А... Кассета? – напомнил Жека. – Ты ж кассету хромовую обещал ещё.

– Ах... Да... А ты, длинный, злопамятный. Держи! Почти нулёвая!

Сандро протянул Жеке кассету МК-60-7 в красной бумажке. Действительно, хромовая. И почти новая. Разве что только зачем-то на этикетку наклеена упаковка от жвачки Турбо с импортной машиной на картинке.

– Я батарейки вставлю? Проверю? – спросил Жека, вытряхивая из пакета батарейки.

– Проверяй, – усмехнулся Сандро. – Не ссы. Работает как часы.

Работал действительно, как часы. Жека вставил кассету с Ласковым маем в мафон, включил, и просто не мог поверить, что сейчас этот аппарат его. Но действительно, так и было.

– Давай, длинный, хоть хряпнем по сотке. У меня водка есть, головки протирать, – Сандро достал из-за шкафа початую бутылку Пшеничной, принёс два гранёных стакана, налил по половине. – Ну... Давай...

По всему видно, что Сандро давно и прочно сидит на бухле. Оттуда и был его вечно недовольный и потрёпанный вид. А Жека шёл домой так, как и мечтал. С играющим магнитофоном в руке, в спортивном костюме, со штанами, по-блатному заправленными в красные носки, чуть пьяноватый и от того добрый. Ощущение бесконечного счастья переполняло его.

– Сколько отдал? – недовольно спросила мать, увидев что Жека купил мафон.

– Сотку, – осторожно ответил Жека, стараясь не глядеть на неё.

– Опять всякую херню покупаешь! – закричала мать. – Лучше бы куртку себе купил!

– Да куплю я, куплю! – уверил Жека мать, мечтая, поскорей бы она смоталась куда-нибудь.

Этой же весной Жека совершил первое убийство. Ещё 17 годков даже не стукнуло. И всё вышло, как и всегда, так же просто и буднично. Как купить магнитофон. Жека с рождения был весьма и весьма застенчивым. Он никогда не умел мастерски избазаривать, как это делали пацаны-одногруппники. На любые наезды отвечал невнятным мычанием, не зная, что сказать в ответ. Не будешь же бить рожу за каждое оскорбление. Хотя в технаре были и такие беспредельщики, которых все обходили, опасаясь связываться с ними. А на сто процентов наезды от пацанов, и делёж авторитета как раз и начинались и заканчивались избазариванием. Драк было мало. Поэтому, когда Жека вполне сносно уже мог драться, вкупиться за себя он всё никак не мог решиться. В группе слыл всё таким же простоватым и лоховатым парнем. Конечно, базары немного стихли, когда одногруппники видели, как Жека на физре без проблем подтягивается по полста раз, бесконечно отжимается, бегает 2 километра на пятак, но в целом все они были молодые, шутливые, и особых дрищей в группе не было.

В пятницу после уроков захотел Жека дойти до вокзала, посмотреть там на базаре кассет. Вроде Ласковый май-7 нахваливали, группа «Белые розы» появилась, Пахомов. Можно выбрать что-нибудь. А до вокзала быстрей добраться от выхода с мастерских – не надо огибать корпус и общагу, сразу вышел из мастерских, и через улицу во дворы. И там-то он встретился с Фотичем, как полгода назад, когда тот пробил Жеке фанеру. Фотич стоял, и как всегда, выцеплял кого-то. Одет так же – низкорослый крепыш 20 лет в спортивном костюме Адидас и высоких кроссах. Увидев Жеку, обрадовался и аж запрыгал от восторга.

– Эй длинный, ты куда?

– На вокзал надо. Вот. Пошёл, – спокойно ответил Жека.

– Слыш ты... Ты кто ваще, сука? Чё ты тут в спортивке ходишь а? Ты чё, блатной да? – Фотич всё ближе подходил к Жеке, разминая руки и пудовые кулаки. – У нас во дворе такие как ты домой через чердак заходят, а родичи их на штрафах. Слыш... Я тя опущу щас. На! Лови!

Фотич нанёс хук правой рукой, но Жека легко блокировал его, ударом задержав руку парня. Тот попробовал надавить на блок, но как будто наткнулся на бетон. Он нанёс уже хук левой, но Жека блокнул и его. Спокойно, как на тренировке. А потом нанёс прямой удар правым кулаком в место, где переносица Фотича граничит со лбом. Нанёс такой же удар, которым ломал доски тридцатки и кирпичи. Хрустнула лобовая кость, а носовые хрящи вмялись в решётчатые кости черепа. Лицо Фотича стало похоже на плоский блин и очень красное – лопнули артерии. Глаза наполнились кровью. Из остатков носа хлынуло ручьём.

Фотич хотел что-то сказать, но не смог – поплыл, только как рыба открывал и закрывал рот. Похоже, начался отёк мозга из-за перелома черепа. Его подкосило, но он удержался на ногах. Однако Жека вертушкой в висок окончательно добил его, сломав височную кость и шейные позвонки. Фотич как мешок с говном рухнул на асфальт, заливая всё вокруг кровью. Жека пожал плечами, оглянулся, убедился, что никто ничего не видел, нагнулся и обыскал труп. Нашёл около сотни рублей мелкими купюрами – то, что Фотич нарэкетменил со студентов, пачку Мальборо и спички. Положил себе в карман, и быстро пошёл во дворы, осматривая казаны на правой руке. А нормально получилось! Даже следов не осталось! От досок и то больше следов было!

По пути закурил Мальборо. Угостил какого-то мужика-работягу, спросившего сигарету, с гордостью продемонстрировав ему пачку. Мужик с завистью посмотрел на Жеку.

– Ну ты крут, пацан... Такие сигареты смолишь!

На вокзале как всегда. Толпы народу. Играет музыка тут и там, в основном «Ласковый май! и «Фристайл». Жека сейчас был при деньгах, поэтому жопиться не стал, купил МК-60-9, считавшиеся крутыми, на них германская лента стояла и звук писался приличный. Но и стоили они уже 20 рублей. Импортные, Макселл и Сони девяностоминутки стоили по 30 и 35 рублей, что совсем уж дорого. Жека недолго думая купил сразу три кассеты. «Ласковый май» 5-6 концерт, «Ласковый май» 7-8 концерт и «Белые розы», первый концерт.

Гордый собой, положил кассеты в пакет с нарисованной девяткой и пошёл на базар.