Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава 26
Разговор с Хромовым

Жеке в этот же день под вечер позвонил генерал Хромов. И голос у него был елейный до подозрительности.

– Здорова вьюнош! Посидеть, выпить не желаешь сегодня? – натянуто рассмеялся генерал.

– Отчего ж нет… – осторожно сказал Жека, сдавив ручку, лежавшую на директорском столе, да так, что она сломалась и верхняя часть отлетела в сторону, ударившись о стену. – Где и когда?

– Подъезжай в «Гудок» часам к двадцати.

– Окей, буду, – согласился Жека. – До вечера.

Вот и зашевелились крысы… Надо срочно продумывать план Б… Валить в случае чего в Германию. Немецкий язык он знал сносно, а там доступ к деньгам, затаренным на чёрный день.

Несмотря на дружелюбный голос Хромова, генералу Жека не верил ни капли – жизнь научила, что у каждого свой интерес в этой жизни. Поэтому поехал к Графину. Со Славяном базарить времени не было, да и телефон мог быть на прослушке.

– Даров, братан, – поздоровался Жека с начальником охраны, войдя в его кабинет. – Дело есть одно срочное.

– Говори, – коротко ответил Графин, внимательно глядя на Жеку.

– Наехали на меня. Большие люди наехали.

– Из тех, кого ты с комбината турнул? Московские?

– Они, – согласно кивнул головой Жека. – Крыша их. И не только. Плюс наши шишкари залупились.

– С чего бы вдруг? – недоверчиво спросил Графин. – Вроде нормально же всё с ними было.

– Нормально, да не совсем. Люди из Москвы от Сахара были. А Сахара чуешь, кто в Москве пригрел? У них руки длинные. И Хромов, и Дуреев под ними ходят. Сахар мне сегодня звонил. Спросил, какого хрена я его шестёрок с завода выгнал. Угрожал.

– А ты? – уже заинтересованно спросил Графин.

– А что я? И я ему угрожал. Сказал, что грохну, если в мои дела будет лезть.

– Ну ты братан, даёшь! – натужно рассмеялся Графин. – Иного от тебя и не ожидал в таком замесе. Так что делать-то будем?

– Генерал на сегодня стрелу забил в «Гудке». На восемь часов вечера. Там я с ним стрелканусь, и попробую урегулировать тёрки. Я ж мирный. Но возможно, что и не выйдет. Всё может быть. Меня прямо там могут повязать. Или завалить. Хотя… Генерал умный. И у него на меня компромата вагон и маленькая тележка. Но и я знаю многое. Так что хрен знает…

– От меня-то что требуется? С тобой пойти?

– Нет. Пошли кого-нибудь в ресторан, пусть прочухают обстановку. Есть там мусора или нету.

– На вокзале и без мусоров? – иронично спросил Графин. – Да там они толпами ходят, от линейщиков до ППС и ОМОНа. Как узнать, по твою это душу или нет? В самом ресторане я могу посмотреть, там бывшие сахаровские работают, они сейчас Под Веней ходят, но на привокзальной площади хрен знает, Жека… Там всегда ментов много.

– Давай хоть так, – согласился Жека. – Неохота в мышеловку залезть.

– Я думаю, рано ты запаниковал, босс, – спокойно сказал Графин. – Крутым некстати тебя убирать от дел. На тебе слишком много завязано. Проверку боем сделали, хотели как лоха развести – ты выдержал. Сейчас они договориться попробуют. Кипишь здесь никому не нужен.

– Их тоже не надо недооценивать, – возразил Жека. – Они под московскими ходят. Что им Москва скажет, то и сделают.

– Посмотрим, – согласился Графин, взял телефонную трубку и набрал номер, начинающийся на сорок семь – район вокзала.

– Алё! Миха, ты? Да, это я, Графин. Дельце для тебя есть. Посмотри там вечерком обстановку. Генерал приехать должен, будет с ним кто или нет, из мусоров. Потом мне перезвони. Давай, пока.

– Говорит, пока тихо, как всегда, левых никого ни по территории, ни внутри, – сказал Графин, положив трубку. – Подстраховаться тебе, шеф, на всякий пожарный надо. Чтоб если керосином дело запахнет, когти рвать отсюда.

– А вы чё делать будете? – удивлённо спросил Жека. – Вас же тоже прихлопнут.

– Ты сильно большого мнения о нас, босс, – рассмеялся Графин. – Таких как мы, половина города. Мы мелкие сошки. А вот тебе призадуматься надо.

– А чё тут думать, – заявил Жека. – Ксива нужна левая. Надёжная, как в аптеке. И не через мусоров сделанная. В случае чего чтоб сразу ксиву в карман, пачку денег и в аэропорт.

– Ксиву я тебе пробью, – согласился Графин. – По стране можно будет мотаться свободно. Паспорт, военник, водительское.

Жека задумался. Так-то оно так, но это если только бежать в другой город. Из страны по поддельному паспорту выехать можно, но виза в Германию на его настоящее имя, счёт в Дойчебанке тоже, да и фирма в оффшоре. В ней, правда, можно и по кодовому слову доступ к деньгам получить, но это уж если совсем бомжом придёшь. Да и то – бомжа проще прихлопнуть, чем пускать к большим деньгам. Не… левая ксива пойдёт, чтобы бежать из города в тот же Новосиб или Москву, а лететь в Германию только по настоящему паспорту.

– Я тебе, Жека, ничего не хочу говорить и тем более укорять, – осторожно сказал Графин, прерывая размышления Жеки. – Но Славян-то прав был, когда не хотел с мусорами мутить. Сейчас скажет: «Прав я был». Опять же, если бы не это, мы бы столько не заработали, а может, уже и на нарах сидели бы, или в могиле лежали. Много мы херни всякой натворили под их крылом. И хорошего, и плохого. Херово, что не получилась из нас коза-ностра. Не того пошиба мы.

– Не кори себя. Всё нормально, братан, будет и на нашей улице праздник, – решительно сказал Жека. – На тот момент это был единственный вариант, чтоб нас другие не сожрали. Что было, то было. Знал бы, где упасть, соломки подстелил бы.

Через несколько минут позвонил Миха из «Гудка», и сказал, что генерал Хромов уже приехал. Один. На привокзальной территории тоже всё как обычно. Пора ехать.

– Ладно, погнал я, узнаю, что скажет генерал, – Жека пожал руку Графину. – Пока наведи справку у фармазонов насчёт ксивухи.

– Сделаю. Давай, удачи!

Жека приехал в «Гудок» ровно к двадцати вечера, как и договаривались с Хромовым. Его белую «девятину» знали сахаровские, стоящие на въезде, и загодя открыли шлагбаум. Жека зарулил на парковку, поставил рядом с чьей-то праворукой «Тойотой» и зашёл в обеденный зал. Сразу же подскочил услужливый метрдотель.

– Евгений Александрович, здравствуйте! Рад видеть! Прошу! Вас уже ждут! – метрдотель показал Жеке на Хромова, сидевшего вдали у бильярдных столов. Наверняка приземлился там, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Или в бильярд скатать партию хочет в отсутствие Сахара?

Генерал был в гражданском, в белой рубахе без галстука и серых брюках. На соседний столик положена коричневая генеральская барсетка, как бы говоря – посторонних тут не надо. Увидев Жеку, Хромов слегка улыбнулся, но взгляд у него был настороже.

– Садись, друг ситный… – как будто неуверенно сказал генерал и пожал Жеке руку. – Сразу говорю, о делах потом. Сначала выпьем и закусим. Я весь день не евши.

– Хорошо, – согласился Жека и свистнул, подзывая официанта.

– Ты как будто в трактире каком-то дореволюционном, – засмеялся генерал слегка оттаявшим голосом. – Нравишься ты мне. Хороший ты парень. Этого не отнять у тебя…

У генерала уже стояла холодная водка «Абсолют», бутылка нарзана, салат и пара рюмок. Хромов еще дозаказал себе жареного мяса по-деревенски, с картошкой и овощами. Жека взял рыбный пудинг, жюльен с курицей и грибами и осетра по-русски. На разгон – бутылку коньяка и лимонад.

Хромов налил водки себе и Жеке, поднял рюмку и чокнулся.

– Будем!

Минут через двадцать, в течение которых почти не разговаривали, лишь пили и ели, генерал предложил наконец-то отойти покурить и побазарить у бильярда, заодно сгонять партейку в русский, как Жека и предполагал.

– Это что ж ты творишь-то, молодой человек? – спросил генерал, натирая мелом кончик кия. – Людей важных пинками выгнал. Сашка моего обидел, без пяти минут своего тестя. Он, конечно, сволочь ещё та, но всё-таки? Объясниться не хочешь? А?

Генерал запустил биток в розыгрыш, но ни один шар не попал в лузу. Дрогнула рука у Хромова. И пока он досадовал, у Жеки получилось несколько секунд подумать о предстоящем базаре. Ясно одно: язвить и грубить было бы неразумно. Да и не смог бы он загрубить человеку в возрасте на пустом месте. Лучше базарить открыто и осторожно. Всё-таки в искусстве избазаривания любому засиженному зэку или торговому агенту Жека фору дал бы. Решил бить на справедливость.

– А что мне делать прикажете, дядь Серёж? – Жека провёл штрафной удар и взял шар. – Я последние годы жилы рву просто, чтоб деньги заработать. Даже не себе. Мне много ли надо? Поесть нормально, одеться, да музыку послушать. Всем, кто рядом со мной находится, я деньги и зарабатывал и просто давал. Жил как договаривались, по справедливости. И в последнее время что я вижу? Меня отбрасывают в сторону, как щенка нашкодившего, когда я вложил в дело миллионы, стараясь поднять этот комбинат из ямы? Приезжает левый человек и плюет мне за воротник, стращает прокуратурой. А потом оказывается, что это дядь Саша стоит за всем. Разве так можно? Это по справедливости, Сергей Александрыч?

Жека походя забил ещё один шар, и тут же сделал подход к удачно лежащей тройке по другую сторону стола. Генерал хмуро наблюдал, как Жека раз за разом вколачивает шары в лузы, и понял – достали парня.

– Я окончательно объяснюсь. У меня нет интереса на комбинате, – заявил Жека. – Я не собираюсь заниматься металлургией. Вы, наверное, не знаете, но это крайне убыточная сфера деятельности. Металл торгуется на бирже в минуса. Долги комбината растут как грибы. Вся надежда только на машину непрерывного литья заготовки. Только когда мы запустим её, то, возможно, будем работать прибыльно. Но это, увы, случится нескоро. Лет через пять минимум. Я столько ждать не могу. Поэтому я купил 19 процентов акций и с удовольствием продам их новому владельцу комбината, который определится после торговли акциями за ваучеры. И всё. Я соскочу с этой темы и забуду металлургию как дурной сон. Вот вкратце мои планы.

Жека закончил партию выигрышем и генерал с усмешкой посмотрел на него, постукивая кием об ладонь.

– Ты прекрасно играешь.

– И это всё? – недоумённо спросил Жека. – Всё, что вы мне хотели сказать?

– Не всё! – отрицательно покачал головой Хромов. – Пойдём ещё выпьем.

– Отыгрываться не будете?

– Нет. Оставлю тебя победителем.

Хромов налил водки Жеке и себе. Чокнулись, выпили.

– Понимаешь, Женька, мы все тут пешки, – задумчиво сказал генерал. – А пешку легко убрать. Даже меня. Одна телефонограмма из Москвы – и я не в кабинете, а в СИЗО. А в случае с тобой даже телефонограммы не надо. Понимаешь, за завод взялись большие люди. Им не нравится, что ты подминаешь его под себя.

– А что они не связались со мной? – возразил Жека. – Я бы им сказал, что девятнадцатью процентами ограничусь. И то, продам акции тому, кто больше предложит.

– С одной стороны, ты вроде как прав, – согласился Хромов. – Но прав, исходя исключительно из человеческих понятий. А ведь те люди, что хотят завод, поступают по закону. Или частично по закону. А они совсем нечеловеческие. Вот и всё отличие между вами. Ты знаешь, что этот Моисеич написал на тебя заявление о незаконном захвате государственной собственности? Нет? Оно у меня в кабинете в столе лежит, чёрт вас всех возьми! Ты уже в СИЗО должен сидеть, как те молодцы, кого ты с Водоканала турнул!

Генерал в гневе вскочил на ноги и сделал несколько шагов туда-сюда. На него удивлённо уставились несколько блатных завсегдатаев ресторана. Хромов взял себя в руки и сел обратно за стол.

– Сашок на меня ругается, Дуреев ругается. Я перед ними выгораживать тебя замучился, – как будто оправдываясь, сказал генерал. – Говорю, парень молодой, горячий, одумается ещё. Не рубите сами с плеча, говорю, и Москве скажите – пусть не лезут к нам. Мы сами у себя в деревне разберёмся. Но и ты должен смягчиться. Сделать шаг вперёд. Не ты один кормиться с завода хочешь. Он не твой, понимаешь? Это будет по справедливости.

– Что они хотят? – как будто сдаваясь, сказал Жека.

– Акции. Продай ты им свои акции, – с досадой сказал генерал. – Мой тебе совет. Не по Сеньке шапку ты примерил. Их условие: отдаёшь свои 19 процентов акций по рыночной цене московской бизнес-группе «Альфа», и будешь директором до собрания акционеров. А может, и после.

– После? – засмеялся Жека. – Давайте посмотрим на вещи реально – потом меня как нашкодившего кота тряпкой прогонят. Собрание акционеров примет устав, изберут генерального директора, совет директоров, и меня там уже наверняка не будет.

– Верно, – согласился генерал. – Но зато ты получишь время. И жизнь. Женя…

Хромов взял Жеку за руку, сжал и посмотрел ему в глаза.

– Ты должен уступить. Иначе всем будет очень и очень херово. При всех раскладах.

– Ладно. Хорошо! – неожиданно легко согласился Жека. – Пусть забирают. Но я в таком случае теряю очень много. Покупал я первые три процента по пять тысяч, а продам по три тысячи. Это миллион двести тысяч убытка. Остальные акции я купил тоже за большую сумму, чем они сейчас торгуются. Мне это никто не вернёт, я полагаю?

– Нет, – покачал головой генерал. – Но я скажу тебе ещё раз, если ты не понял. У тебя есть ещё три месяца, чтобы вернуть это. И даже с лихвой. Способы, я думаю, ты прекрасно знаешь.

На следующий день на счёт «Сибирской металлургической компании» было перечислено двадцать два миллиона рублей за девятнадцать процентов акций металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина. Акции проданы именным фьючерсом бизнес-группе «Альфа» из города Москвы. В тот же день рубли были сконвертированы в доллары и перечислены на счёт офшорной фирмы «JT Limited» на Каймановых островах. Сумма транша составила сто двадцать тысяч долларов.

Жека решил, что пора подчищать хвосты. Ни генералу, ни Сахару он не верил. Явно его пытались ублажить, но что эти люди потребуют потом? И… Он не хотел оставлять на растерзание этой своре одного милого хорошего человека. Поэтому зашёл под конец рабочего дня к Ирине с бутылкой коньяка и двумя рюмками.

– Жень… Я не пойму! – главбухша выглядела сильно озадаченной. – Что за транши? Зачем ты продал свои акции?

Жека разлил коньяк по рюмкам, и сел напротив, протянув одну Ирине.

– Мы поработали хорошо и плодотворно. Пора и честь знать, – заявил Жека. – Закругляемся. На нас наехали серьёзные люди.

– Из Москвы? – помолчав, спросила Ира, пригубив коньяк.

– Да, – Жека выпил рюмку, поставил на стол и нагнулся к уху Ирины. – Закрываем эту фирму. Все оставшиеся на счёте деньги переводи себе, в Дойчебанк. Считай это своей премией.

– И… Что дальше? – удивилась Ирина, сразу хлобыстнув рюмку коньяка. – Что мне делать?

– У тебя гора денег, – ухмыльнулся Жека. – Ты свободная дама. Мой тебе совет – бросай тут всё нахер. Квартиру, машину, вообще всё. Цепляться за добро – привычка совков. Бери Клауса, если у вас до сих пор отношухи в теме и сматывайся в Москву, а ещё лучше, дальше, в Германию. У тебя рабочая виза есть. Максу купишь туристическую. В чемоданчик положишь бельё, пару книг и велкам запад! Начнёшь новую жизнь, полную радости и счастья.

– Но почему такая спешка?

– Потому что предупреждён, значит вооружён, – уверенно сказал Жека. – Мне дали отсрочку, но я этим людям не верю. Они будут слеить за мной и всеми, кто работал рядом. Потому что захотят всего, что есть у нас. Сливайся как можно быстрее, пока ты ещё в тени.

В начале сентября 1992 года фирма «Сибирская металлургическая компания» тихо и мирно закрылась. Все деньги со счетов выведены в неизвестном направлении, а документация уничтожена. Штат был уволен по статье в связи с ликвидацией организации, но тут же принят на работу в акционерное общество «СибирьСтройМеталлФинанс». Все социальные гарантии были соблюдены!

Только коммерческий директор и главный бухгалтер закрывшегося предприятия Ирина Леонидовна Старобогатова не изъявила желания перейти на работу в указанное предприятие. Рассчитавшись и наскоро распродав имущество, Ирина исчезла из поля зрения всех причастных лиц. Графин, Абай и ещё пара пацанов вернулись к Славяну в ООО «Инвестфонд», но де-факто продолжали охранять Жеку и помогать в некоторых щекотливых делах.

И одно дело Графин сделал отменно…

Глава 27
Избавление от нажитого тяжким трудом

– Хорошо у тебя, босс, – ухмыльнулся Графин, зайдя к Жеке в новый директорский кабинет и развалившись в первом кресле, где на совещаниях обычно сидел главный инженер. – Коньяк есть? Как у настоящего красного совкового директора у тебя должен быть коньячелло в деревянном шкафу! И пара красивых пузатых рюмок!

– Слушай, братан, не прибурел ли ты часом? – возмутился офигевший от наглости Жека. – Это ты мне должен наливать. Кто из нас шеф, а кто подчинённый?

– А если я тебе это покажу? – Графин бросил на стол Жеки пухлый конверт. Жека тряхнул содержимое, и на лакированную поверхность выпали паспорт, военный билет и водительское удостоверение на имя Евгения Алексеевича Кулькова, 1973 года рождения, уроженца села Целинное Алтайского края.

– Эт я чё? Деревенский буду? – ухмыльнулся Жека.

– Так ты и похож на деревню, – рассмеялся Графин. – Гони ещё штуку баксов. В этом и мой интерес. Цены возросли.

Жека достал из сейфа две тысячи долларов и протянул Графину.

– Много! Куда ты суёшь столько, нахер! – возмутился тот. – Сказал же, штуки хватит!

– Бери! – решительно сказал Жека. – Сделай мне ещё паспорт и загранпаспорт на Светку Сахарову. Надо больше, ещё добавлю.

– На Свееткуу? – присвистнул Графин и почесал затылок. – Нихера себе струя. От папаши увести её хочешь?

– Хочу, – признался Жека. – Это уже вопрос решённый. Когда сильно запахнет жареным, заляжем на дно.

– Фотографии её есть у тебя, чтоб в мусарне в дело вклеить и в бланк паспорта?

– Есть фотки, держи, – Жека достал из портфеля несколько фотографий Сахарихи разного размера. Так как на неё было открыто две фирмы, да и на работу она устраивалась в своё время к Жеке официально, сразу сунула ему штук десять, чтоб не досаждал больше.

– Хорошо. Сделаю, – согласился Графин, аккуратно кладя фотки к себе в барсетку. – А коньячка сейчас точно можно вдарить…

Всё шло так-сяк, и было в подвешенном состоянии, но Жека ещё не объяснился со Славяном и центровыми… Разговор мог быть и тяжёлым. Но необходимым. Жека обосрался по полной, чего уж там… После обеда позвонил корешу и сказал, чтоб вечером собирал всех. Базар серьезный предстоит. Жизнь и смерть.

После работы купил большую авоську бухла и закуски, и поехал к Славяну. Из пацанов приехали все. Жека зашёл, поздоровался, выложил на стол купленное и удивлённо посмотрел на корешей.

– Вы чё, с похорон пришли что ли? Налетай, босота!

– А и в самом деле, чего горевать то! – хлопнул по колену Митяй, подошёл к столу, налил всем водки. – Давайте, пацантре. Дернем.

– Ты рассказывай давай, что там у тебя с московскими? – пресёк Славян начавшееся веселье. – Чё нам ждать? В какое говно ты влез? Чё тихушничаешь?

– В большое говно я влез, братаны… – Жека выпил водку и закурил сигарету. – Помните ту тему с акциями? Я вам ещё предлагал, но вы отказались? Вот. Я продолжал крутиться. Все свои бабки вложил, всё продал. Тачло продал, аудиовидео, но всё-таки 19 процентов акций купил. На осеннем собрании акционеров, я думаю, это самый крупный пай был бы. Завод мне в руки упал бы.

– Вот… – Славян ударил ладонью по столу. – Как жопой чуял я, что всё говно из-за комбината приключится. Что дальше?

– А дальше интересно получается. Завод сейчас в подвешенном состоянии. И ни государственный, и ни частный. Акции ещё торгуются, и не продана третья часть за ваучеры. Это будет торговаться только в ноябре, после начала официальной приватизации. Но москвичи уже сейчас послали сюда бригаду, якобы из министерства, директора заменить. Ты ж в курсе, что Семёныча, отца Элеоноры, грохнули в Москве? И грохнул Сахар-старший. Он же и своих людей на завод послал.

– Нихера себе у тебя тестюшка, – удивился Славян. – Это точно он замутил?

– Он. Стопудово, – кивнул головой Жека. – Я его человека допросил с пристрастием. От него люди приехали. И ещё от того, кто повыше. Из правительства. Рангом не меньше чем министр. Но это уже я так думаю, судя по кипишу.

– Да ну! – не согласился Славян. – Чтоб у Иваныча, да такие связи были? Он же вор! Уголовник! Босота лагерная!

– И чё? А кто его в Москву перетащил? Дурей, что ли, с Хромовым? – усмехнулся Жека. – Ты б видел, какой дом у него на Рублёвке. Как у лорда или князя какого-то. Причем под этими московскими кентами и Дурей, и Хром ходят. Это мафия, брат. Настоящая мафия.

– Херафия! Чё дальше то?

– А дальше сам Сахар мне позвонил. Сказал, что его люди официально от министерства приезжали. Угрожал, что звиздец мне. Ну и я с ним на повышенных поговорил. Тоже поугрожал.

– Братан, ты в своем уме??? – Славян налил полную рюмку водки и выпил махом, даже не поморщившись.

– В своём, – согласился Жека и тоже выпил водяры. – Потом позвонил Хромов и позвал на базар в «Гудок». Там и обкашляли вопросы. Передал мне послание от москвичей, чтоб я отступился от завода и продал свои акции бизнес-группе «Альфа» из Москвы. Иначе полетят головы у всех. У меня в первую очередь. Убедил он меня. Не под силу мне тягаться с ними. Дуреев, Сахар, Хромов, люди из правительства… Нам всем бы крышка пришла. Его шестёрки в курсе про все наши дела вокруг комбината.

– Что за бизнес-группа «Альфа»? – заинтересованно спросил Славян. – Название знакомое.

– О ней из каждого утюга зудят! Не видел рекламу, что ли? – заявил Жека. – Финансовый и инвестиционный московский холдинг. Состоит из крупных московских промышленников и финансистов. С государственным и частным капиталом. Ходят слухи, что это прокладка для отмыва денег правительства, взяток, поборов и всякой херни. Эти же кенты у нас 30 процентов акций стройуправы купили, когда я торговлю фьючерсами раскручивал и бабки в оборот нужны были. По всему видать, очень серьёзные люди. Сахар в их числе. Но мне кажется, он на более низкой позиции, чем они. Для чёрной работы, короче.

– Так! Хватит меня пугать, и так пуганый! – рассмеялся Славян. – Ты им свои акции продал. На чём порешили?

– Я остаюсь директором комбината до собрания акционеров, – ухмыльнулся Жека. – Это два-три месяца. Хромов намекнул – могу делать с заводом что хочу.

– И что ты хочешь? – поинтересовался Славян, наливая опять водяру.

– Обобрать его напоследок, – заявил Жека, чокаясь со Славяном. – И обрубить все концы, которые связывают нас с ним. Сбросим строительное управление. У нас там 80 процентов акций.

– Оно ж на строительстве машины завязано сейчас, – недоуменно сказал Славян.

– Именно! – согласился Жека. – Поэтому цена на акции должна быть офигенная. Последнее время очень хорошо динамику роста показывали эти бумаги. 50 миллионов минимум сейчас выручить можно. Продадим и поделим.

– Продавать через биржу будешь? И кому? Этой же грёбаной «Альфе»?

– На бирже… Но только именным фьючерсом, – заявил Жека. – Покупателем комбинат будет. Я ж им управляю. Устрою. А расплачусь деньгами из немецкого кредита. Комбинату нужно своё бывшее строительное управление? Как он без него? А если его левые люди прихватят и цену на строительство поднимут? Никак нам нельзя без моей стройуправы!

– Слушай, ты Остапа Бендера раздел бы! – рассмеялся Славян. – Ну, такие схемы в голове держать! Только кто ж тебе даст это замутить? На данный момент я вижу две проблемы. Первая – это то, что Сахариха – инвестор в «Инвестфонде», которому принадлежит твоя стройуправа, и без её согласия и подписи сделку не совершить, и вторая проблема – кто тебе даст распоряжаться кредитом? Он же целевой.

– Найдём, кто поставит похожую подпись за Светку, нотариусу денег сунем, а кредитом я сам распоряжаюсь с помощью своей фирмы в офшоре, – невозмутимо сказал Жека. – Как видишь… Проблем вообще нет. И сделать это надо в ближайшее время. Деньги за акции разделим по паям. Так мы полностью отмежуемся от комбината. Надо забирать оттуда всё своё. Всё вложенное и как можно больше. Потом ликвидируем и «Инвестфонд». Обзоветесь по-другому, и айда в новую жизнь с чистого листа. Никто не должен связать вас с заводом. Будете заниматься своим – охраной, турбазой, кафе, столовой и гостиницей. Чистые и невинные как дети!

На следующий день Жека собрал совещание в заводоуправлении, где присутствовали все главные специалисты комбината, и на нём заявил, что владельцы АО ССМФ решили продать свою часть акций, и он, как директор и продаваемого предприятия, и директор металлургического комбината, решил его приобрести. Вернуть, так сказать, в родную гавань. Предприятие станет дочерним. Сохранит свое название, банковские счета и материальную базу, которую предлагается значительно расширить за счёт новой техники. Владельцем своего бывшего строительного управления опять станет комбинат.

– А за чей счёт банкет? – недоуменно спросил главный бухгалтер, дотошный пожилой мужик. – Сами едва выживаем, на что нам ещё предприятия покупать?

– Правильный вопрос, – согласился Жека. – Поэтому отвечаю – купим стройуправление на средства немецкого кредита.

– Но это же нецелевые траты! – не унимался главбух. – Как так? Что скажет «Дойчбанк»?

– А это и есть целевая трата! – возразил Жека. – Инвесторы решили продать предприятие, которое делает у нас сто процентов работы по строительству машины. Инвесторам предприятие не нужно. И что вы хотите? Чтоб его купили москвичи? Или какие-то вообще левые люди? Это очень лакомый кусок в данное время! А потом эти люди с нас три шкуры будут драть за работу. Да из нас веревки вить будут, если его строительство посторонним людям уйдет. Я прав?

Начальники дружно кивнули головами, показывая что он прав. Ещё как прав!

– Вот и прекрасно. Юристы ССМФ свяжутся с вами и подготовят договор передачи собственности, – сказал Жека. – Полностью поглотить мы его пока не можем. Часть акций принадлежит другому инвестору. Поэтому ССМФ пока побудет на правах отдельного дочернего предприятия. Но оно сейчас наше, поэтому надо гонять его во всю ивановскую.

После совещания съездил в контору ССМФ, ставшую уже родной. Эх… Работать бы да работать… Столько воспоминаний… Как рабочих обнесли… Как хмыря грохнули. С Ириной как начал мутить-крутить. Эх… Было времечко! Но всё как-то через жопу пошло, как и всегда…

В конторе нашёл главного инженера Володарова и обсказал ему сложившуюся ситуацию.

– Не смогу я два предприятия тянуть, Сергей Нефёдыч! – заявил Жека. – Меня директором комбината Москва поставила до результатов приватизации. А нашу компанию я в его состав ввожу через куплю-продажу акций. Не хотят инвесторы больше с нами нянчиться, на свободные хлеба отпускают. Поэтому как директор комбината решил я вернуть нас в родное гнездо. Я думаю, это единственное правильное решение в данной ситуации, и всем оно только на пользу пойдёт.

– На каких правах будет наше предприятие в составе комбината? – спросил Володаров.

– Пока дочернее предприятие, до приватизации, а там как новые собственники решат. Но я думаю, так и останетесь отдельной структурой. А может, проведут слияние и вернётесь опять в состав, как структурное подразделение. И ещё…

Жека помолчал, потом продолжил.

– Предприятие не может без директора быть. Сегодняшним приказом назначаю директором вас, Сергей Нефедыч. Человек вы хороший, профессионал отменный, долгие годы тут работаете, много с вашей помощью хорошего сделано. Думаю, справитесь.

– Так а ты, получается, только до приватизации директором комбината будешь? А потом что? – удивлённо спросил Володаров. – Это получается, тебя с комбината наверняка турнут, и здесь ты от должности отказываешься.

– А потом как новые хозяева решат, – заявил Жека. – Но скорей всего, за что-то другое возьмусь. Мне чё? Я свободный бизнесмен. Занялся этим, не пошло, бросил, взялся за то. Так и живу.

– Временщик ты, Евгений Соловьёв, – рассмеялся Володаров, пожимая Жеке руку. – Но временщик полезный. Сколько ты для нас сделал, ещё никто не делал. В самое тяжёлое время поднял и вывел на прибыль. Буду заходить к тебе в заводоуправление в гости и коньяк пить. До встречи. Спасибо, что обсказал всё.

Из стройуправы Жека никуда не поехал. Раз уж очутился здесь по делам, решил зайти в свой компьютерный магазин. Сейчас это осталась единственная фирма, зарегистрированная на него. И что с ней делать, было совершенно неясно. Прежняя схема металл – компьютеры – металл, уже не работала, а по обычным закупкам техники за границей, маржа сильно падала. Да и конкурентов развелось как собак не резанных… Но всё же продажа компьютеров и оргтехники приносила хороший доход, позволявший жить вполне безбедно. Иметь хорошую квартиру, машину, дачу, ездить на юга по три раза в год с… Сахарихой. Чё бы вот этим не заняться? Но нет. Скучно бы через неделю стало… Да кто даст спокойно жить?

Над дверью в конце коридора висела красочная вывеска «Торговый дом 'Сибирь Великая. Компьютеры и оргтехника от производителя». Толкнул дверь и вошёл внутрь. Полки с товаром, стол для настройки компьютеров, на котором стоит контрольный образец с модемом и принтером. В магазине все сотрудники на месте: Пуща, Макс, Митяй. Увидев шефа, дико удивились и обрадовались.

– Вот нихера себе, кто заявился к нам! – заржал Митяй. – Полгода тут не было, и нарисовался. Опять стряслось что-то?

– Да не! – не согласился Жека. – По делам тут был. Мы ж контору эту скинуть решили, ты чё, забыл?

– Да хер его знает, что вы там решили! Вы то решили, а потом обратно вырешили. Ладно, у нас коньяк есть. Давай жахнем.

– Давай! – согласился Жека. – Оксанка! Ты всё красивше становишься!

Пуща и так-то в юности не маленькая, сейчас чуть поправилась, приросла в грудях и была как этакая сочная русская красавица – всё при ней. На белую блузку с половинными рукавами падают длинные ухоженные тёмные волосы, юбка длиной до колен облегает крутые аппетитные бёдра, туфельки на каблучке.

– Спасибо за комплимент! – смущённо рассмеялась Пуща, слегка покраснев. – Ты и сам вон какой… Солидный! И красивый! А у нас скоро со Славой свадьба! Вот гульнём так гульнём!

Митяй достал коньяк, разлил по рюмкам, жестом предложил разбирать.

– Ну, за все хорошее! И за свадьбу этих оболтусов! – друган тщательно чокнулся со всеми, никого не пропуская, и только потом выпил.

– Дела вроде хорошо идут? – спросил Жека, закусывая шоколадной конфеткой «Мишка на севере».

– Похуже чем раньше, но терпимо, – ответил захмелевший Макс. Компьютерный гений пил спиртное не часто, но шефу не смог отказать.

– У меня задание для вас будет, – заявил Жека, закуривая сигарету и откидываясь на стуле. – Особенно к тебе, Оксанка. Подберите в центре новое помещение под магазин. ССМФ продано другому владельцу, и отсюда вас могут перед зимой вытурить. А могут и нет, но рассчитывать на благосклонность чужих людей было бы слишком самонадеянно. Поэтому найдите помещение, примерно равное по площади, и переезжайте. Особенно на тебя надеюсь, Ксюха, а не на этих оболтусов.