Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 356 страниц)

Но дерево не спешило приподнимать листья. А Защитница, отпрянув от коры, молвила:

– Ты прав. Тут поработал сильный чародей.

– Весьмир?

– Не похоже.

– А кто тогда?

– Хотела бы я знать… тут, чую, навьим духом пахнет, – на этих словах Лис попытался слиться с веткой, на которой сидел. Пахнет ей, надо же!

– И что теперь делать? Как открыть ход? – разволновался царь.

– Я справлюсь. Но не сегодня и не завтра, а через седмицу-другую.

– Нужно раньше! Упустим беглецов!

Лада подошла, взяла его за руку.

– Мы уже их упустили. Смирись. Не о прошлом надо думать, а о будущем. Я знаю, как защитить Дивье царство так, что никакой богатырь не понадобится.

– И как же? – Ратибор сжал её руку так сильно, что Лада поморщилась.

– Чарами, разумеется. И займусь этим немедленно, если ты меня отпустишь.

– Успокоила, Ладушка-краса, – несмотря на просьбу, царь сграбастал обе её ладони и прижал к своей груди. – Что бы мы без тебя делали!

– Ратибор, я…

– Знаю-знаю, мужняя жена. А мне как быть, коли сердце к тебе тянется?

– Вспоминай о Голубе почаще. Разве не видишь? Она очень грустит. Будь уверен, царица прекрасно понимает, почему ты к ней охладел. Мы, женщины, такие вещи нутром чуем.

– Ничего она не понимает, – скривился царь. – И не надобно ей. Я больше не могу так, Ладушка. Днём или ночью – всё о тебе думаю, хочу обнять, поцеловать уста сахарные. Почему так несправедлива жизнь? Вот я – царь. Ворочу, что хочу, всё в моей власти. А твоё сердце мне не принадлежит, хоть тресни. Ну чего тебе не хватает?

– Всего хватает, царь-надёжа. Люблю я мужа своего Истислава и наших с ним деток.

– А Дивье царство, значит, не любишь?

– Люблю, конечно. И не раз это доказывала, – Лада попыталась отстраниться, но царь держал её крепко.

– А коли царство любишь, то и царя полюбить должна!

– Я и тебя люблю. Как государя и как друга. О большем не проси.

Ратибор со вздохом выпустил её руки, и Лада принялась разминать запястья. Крепкой, видать, была хватка.

– Кое в чём прав был Кощей: не одну-единственную любить можно, – с досадой выплюнул царь. – Если бы у нас, как в Нави, можно было иметь по нескольку жён, пошла бы за меня, Ладушка? Я б царицей тебя сделал, любил бы пуще жизни, холил, лелеял, как цветок нежный. Только скажи – и состряпаем указ.

Лису было крайне неловко выслушивать эти страстные признания. А от упоминания отцовского имени он так и вообще чуть с ветки не свалился. Нашёл царь чему завидовать! Да почти все жёны Кощея его ненавидели. Только и думали, как бы мужа постылого со свету сжить. Разве это любовь?

Защитница всей душой разделяла его негодование:

– Что ты такое говоришь? Не смей нас с навьими равнять! Не бывать тому никогда!

– Ну не серчай, душа моя, – Ратибор поднял руки в примирительном жесте. – Это я не подумав ляпнул. От отчаяния. Очень уж меня расстроила вся эта история с вязовым дуплом да молодильным яблоком. Видишь, я сам не свой. Но готов слушать и подчиняться Защитнице. Скажи, как царство охранить? Всё сделаю!

– Тогда идём в малую сокровищницу, – Лада решительно тряхнула косами. – Мне нужен перстень Вечного Лета.

«Какое совпадение, мне тоже!» – подумал Лис. Уже который раз за этот длинный день удача сама шла ему в руки. Или лучше сказать, в крылья? А, не важно.

Он подождал, пока царь с чародейкой отойдут подальше, и полетел следом, умело таясь в ночной тени.

Глава десятая
В погоне за вечным летом

Ворона, конечно, не самая большая птица, но всё ж не воробей. Хотя сейчас Лис предпочёл бы превратиться в мелкую мушку. Если на улице ещё как-то можно было скрываться, то когда Лада с Ратибором вошли во дворец, прятаться стало намного сложнее. Один раз чародейка вздумала обернуться, и Лису пришлось скрываться за портьерой. В другой – нырнуть за печь.

Когда он выбрался, весь в саже и паутине, этих двоих уже и след простыл. Лис метнулся туда, сюда и не смог сдержать вскрик (на самом деле кар) отчаяния – упустил! Неужто вся его удача закончилась там, у старого вяза?

Но тут он услышал приглушённые голоса, заглянул за угол – и рванул вниз по неприметной лесенке, скрытой выступом стены. Ишь, понастроили!

Хотя грех было сетовать. Кощеев замок был больше: правда, не вширь, а ввысь. Его даже прозвали «Волколачий клык», потому что казалось, что шпили и впрямь норовят укусить небо. Любой чужак тоже заблудился бы в многочисленных галереях и переходах.

Добравшись до самого низа, Лис нырнул под лестницу, чтобы не заметили, и только потом осторожно выглянул. Ратибор с Ладой стояли напротив той самой расписной стены с жар-птицами, о которой упоминал Ванюша. Защитница ловко орудовала маленькой золотой метёлкой, будто бы собирая невидимую паутину. Наверное, снимала защитные чары. Они с царём тихонько переговаривались.

– Значит, ни один горыныч не прошмыгнёт?

– Да. Незримый купол не пустит.

– То есть ежели случится новая война, змеиным налётам – не бывать? Ай да Ладушка, удружила! Давненько моё измученное невзгодами сердце добрым вестям не радовалось, – царь хлопнул в ладоши.

– А думаешь, случится?

– Кто знает? – Ратибор пожал плечами. – Не верю я этому Кощееву псу.

Тут Лис чуть вдохом не подавился, поняв, что псом обозвали его. Ну, спасибо, не щенком. Хотя бы ребёнком не считают.

– А сам говорил, что парень – глуп и не дотягивает до отца.

– Глуп, но злобен. И вдобавок тоже бессмертный, – сказано это было с плохо скрываемой досадой, и Лада насторожилась:

– Завидуешь, что ли?

– Ну, так… – Ратибор вздохнул. – Боюсь я смерти, Ладушка. Небось сама знаешь, дивьи цари уж сколько поколений подряд уходят за грань рано.

Защитница на мгновение застыла с метёлкой в руке, словно подбирая нужные слова. Потом очень холодно молвила:

– Я уже говорила, но повторю ещё: бессмертие делает из людей чудовищ. Даже не думай, Ратибор!

– Что ты, что ты… – царь замахал руками. – Это я так, мыслю вслух… А Лютогорка – он против нас уже воевал, помнишь? Под началом своего папеньки.

– В ближайшее время ему будет чем заняться. В Нави – неурожай, – Лада сказала это с такой гордостью, что у Лиса закрались подозрения… и царь их тут же подтвердил:

– Это была прекрасная идея, душа моя. Пущай оголодают и подохнут. Некому будет воевать.

– Это пока они не раскусят мою потраву.

– Да где им? Говорю, глуп Кощеевич.

– Осторожно, Ратибор. Мне кажется, ты его недооцениваешь. Помнишь, он ведь смесок: наполовину смертный.

– И оттого ещё более мне противен, – царь брезгливо скривился, будто тухлятину съел.

Лис прежде слыхал, что полукровок дивьи люди недолюбливают, но с такой неприкрытой ненавистью сталкивался впервые и, признаться, не ожидал, что это его так заденет.

В голове мелькнула мысль: «Да пропади ты пропадом, Ратибор! Пусть твои дети тебе внучков-смесков нарожают, чтобы ты лопнул от злости!»

В закрытом помещении вдруг промчался ветер – холодный, пробирающий до костей. Лис нахохлился и в ужасе забился ещё глубже под лестницу. Но царь с Защитницей, казалось, ничего не заметили.

– Всё готово, – сказала Лада.

Раздался сухой щелчок: видимо, сработал механизм, открывающий ход в сокровищницу. Лис надеялся прошмыгнуть следом, но не успел: потайная дверь захлопнулась перед самым его носом, ни щёлки не осталось. И только нарисованная жар-птица, казалось, хихикала над его нерасторопностью. Неизвестный художник словно нарочно придал ей особенно глумливый вид.

«Это не беда, – мысленно успокоил себя княжич. – Надо всего лишь вдвинуть яблоко в клюв, и дверца снова откроется».

Но подумать это было проще, чем сделать, когда ты – ворона безрукая.

Повезло, что яблоня на стене была не просто нарисованная, а выполненная в виде барельефа. Объёмные ветви выглядели красиво – в другое время Лис залюбовался бы. Но сейчас важней было уцепиться за них лапами. Он вспорхнул и повис на стене, распластав крылья, прижимаясь к ней брюхом. Поклевал яблоко – тугое, зараза, так запросто и не сдвинешь. Но княжич не собирался сдаваться. Ворона – сильная птица, и клюв у неё крепкий. Надо только быть понастойчивей, и всё получится.

Он долбил и долбил несчастное яблоко, мало-помалу приближаясь к цели. Каждый удар отдавался гулом в висках. От непривычного положения ломило лапы. Впору было пожалеть, что Вертопляс не дятел. Но дятлов-вещунов не бывает. А жаль…

Лис совсем потерял счёт времени. Ему казалось, что он возится с упрямым замком уже целую вечность. Наконец – щёлк! – яблоко вошло в паз. Дверь бесшумно приоткрылась – нешироко, но для птицы достаточно.

На радостях Лис сделал круг по комнате и только потом устремился в тёмный коридор. Цель была близка, и сердце пело от предвкушения победы! Наверное, проще всего будет влететь, схватить перстень и дать дёру, пока царь с Защитницей не опомнились? Рискованно, да… но Лис больше не мог ждать.

Впереди забрезжил свет, и княжич ещё яростнее заработал крыльями, как вдруг… он даже не понял, что произошло. Бам! – полёт оборвала невидимая преграда. Пол и потолок несколько раз поменялись местами. Сдавленно каркнув, Лис приземлился на спину – падение вышибло дух, в груди всё горело, но вдохнуть никак не получалось. В следующий миг свет его в глазах окончательно померк…

* * *

– Куда рыпаешься? А ну лежать! – рявкнули над ухом.

Вместе с окриком вернулись воспоминания, но зрение так и не прояснилось. Лис сперва дёрнулся: наверное, его поймали. Раскрыли. Кругом враги! И лишь потом понял, что голос принадлежит Маю.

– Лежать, кому говорю! – советник схватил его за плечи, прижимая к постели. – Целитель сказал – ещё две седмицы не вставать. И это в лучшем случае.

– Я… дома? – голос был слабым. Зато собственным, не Вертоплясовым.

– Уж пять дней как. И всё это время пытаешься удрать, не приходя в сознание. Мы у твоей постели дежурим попеременно.

– А… где Вертопляс? – Говорить было нелегко, воздух из груди выходил со свистом. Вместе с сознанием вернулась и боль: тупая и тягучая, как патока.

– Это я у тебя хотел спросить.

– Он… не вернулся? – Лис вздохнул. – Наверное, уже и не вернётся. Я его погубил.

– Как ты вдобавок и себя не погубил, не понимаю. Чудом уцелел. Больше никаких полётов, никаких вселений в животных и птиц, слышишь? Поклянись мне.

– Ты же знаешь, я не даю опрометчивых клятв, – Лис усмехнулся и тут же застонал от боли в рёбрах. – Кстати, а почему так темно?

– Потому что ты башку разбил. Повязка на тебе.

– Но глаза целы?

Май немного помолчал – видимо, чтобы помучить княжича, – но потом всё-таки утешил:

– Целы.

– А не врёшь?

– Обижаешь. Когда я тебе врал?

– Пожалуй что никогда… Слушай, я такое узнал!

– Княже, я тебе не только повязку на глаза, я тебе кляп велю сделать, – простонал советник. – И к кровати привяжу. Как ещё тебя заставить соблюдать покой предписанный?

– Но это очень важно для Нави!

– Для Нави в первую очередь важно, чтобы у неё был здоровый правитель. Желательно одним куском, а не нарезкой. И не безумный. Поэтому, будь добр, сперва восстановись. Да, знаю-знаю, ты опять начнёшь тыкать мне в нос своим бессмертием. А я отвечу, что изучал этот вопрос. Дневники Кощеевы нашёл. Не надо так таращиться, а то повязка сползёт. В общем, имей в виду, друг, – если тебе ум отшибёт, толку от твоего бессмертия будет ни на грош. И если руки-ноги откажут – тоже.

– Хм…

– Нет, вы посмотрите, он ещё хмыкает!

– Да, хмыкаю. Потому что мне отец совсем другое говорил. Коли руку в бою отсекут – достаточно приложить, и она сама прирастёт. Спину сломаешь – то же самое. Просто полежишь денёк-другой и будешь как новенький. Так что брешет твой лекарь. Можно мне уже вставать.

– Эй, ты вообще слышишь, о чём я толкую? Если враги тебя достать захотят, им не обязательно искать твою смерть, где бы она ни была. Достаточно руки-ноги-голову отрезать и по разным сундукам разложить. Странно, что с Кощеем никто не догадался так поступить.

– А ты поди к нему подберись. Да и ко мне тоже. Май, я чародей, а не дитя малое. И сейчас ты со своей заботой здорово перегибаешь палку.

– Сам говорил, лучше перебдеть, чем недобдеть.

– И готов это повторить. Моего отца удалось одолеть потому, что он стал беспечен. А я – не беспечен, – стоило Лису возвысить голос, как тот окреп и зазвучал уверенно.

– Оно и видно… – фыркнул советник. – Я очень за тебя испугался, друг. Ты просто лежал на кровати и вдруг выгнулся, закричал страшно. И кровь у тебя хлынула: изо рта, из носа, из глаз. Что я должен был думать? Целитель сказал, ты нарвался на смертное заклятие.

– И выжил, как видишь, – Лис сорвал повязку и рывком сел на кровати.

Его вмиг замутило, мир завертелся каруселью, но вскоре дурнота рассеялась, и взору вернулась ясность.

Май закатил глаза:

– Так бы и треснул тебя клюкой.

– Ты ворчишь, как старый дед. И вообще, с князьями так не разговаривают! – беззлобно огрызнулся Лис. Где-то в глубине души ему нравилась эта вечная пикировка. Она означала, что кому-то не всё равно, что с ним происходит.

– Обещаю, что буду обращаться к тебе с надлежащим почтением. После коронации.

Тут Лис не выдержал и всё-таки запустил в советника подушкой.

– Опять ты за своё?

Май усмехнулся.

– Жду, пока тебе станет стыдно.

– Бу-бу-бу…

– Кстати, всё хотел спросить, да повода не было: где ты хранишь свою смерть? – советник продолжал улыбаться, а Лиса вдруг как молнией ударило.

– Зачем тебе?

– Чтобы ещё лучше тебя обезопасить, конечно. Я хочу быть тебе полезным.

Княжича потряхивало. Он верил Маю… и одновременно не верил. Как такое вообще возможно? Чтобы скрыть возникшую неловкость, Лис решил сменить тему:

– Хочешь знать, как мне помочь? Тогда найди Маржану.

Советник покачал головой.

– Ну и задачки у тебя, княже… найти мару, которая прячется, так же легко, как найти чёрную кошку в тёмной комнате. Особенно когда нет никакой кошки.

Но Лис был непреклонен:

– Если Кощеевы записки нашёл, то мару тем более отыщешь.

– Твоя воля, княже, – Май как почуял, что пора заканчивать спор. Впрочем, как всегда. Только он чувствовал грань дозволенного и умел на ней балансировать, не заступая за черту. Именно поэтому ему и было позволено больше, чем многим. Но не всё.

Его вопрос до сих пор заставлял Лиса сжимать зубы до боли в челюстях. Может, сегодня Май всё-таки зашёл за черту?

– Теперь иди, – он указал советнику на дверь. – И скажи Айену, пусть зайдёт ко мне. Может, хоть он захочет послушать, что со мной в Дивьем царстве сталось.

Май от этих слов, конечно, дёрнулся. А Лис отвернулся, насвистывая. Вот не стал бы кто-то кудахтать, как наседка, да глупые вопросы задавать, первым бы услышал и о приключениях, и – самое главное – о потраве.

Айен притопал быстро, внимательно выслушал княжича и выдал лишь:

– М-да… ну дела!

Глубокомысленно, ничего не скажешь. Лис аж скривился, но всё-таки переспросил:

– Какие ещё будут замечания?

– Про дела чародейские – эт не ко мне, – без малейшего сожаления ответил тот. – А по поводу прочего… есть одна мыслишка. Как раз хотел с тобой обсудить, княжич. Мы тут в Кощеевы подвалы с ребятами наведались и припасов там обнаружили преизрядно. Вяленое мясо, ячмень, гречу, муку, горох… как будто к осаде готовился твой батя.

– Значит, с голоду не пропадём? – обрадовался Лис.

– Не пропадём, и ещё останется. Только вот что я тут подумал… а может, поделим всё, а? Сами пояса потуже затянем, но развезём крупы по деревням да стойбищам – большое подспорье народу будет. Зиму как-нибудь перезимуем, чай не впервой. Зато будет тебе любовь народная и благодарность. Меньше людей с голоду помрёт.

– Непременно так и сделаем, – загорелся Лис. – Ты, Айен, молодец. Велю, чтобы завтра начали снаряжать подводы. Урожай этого года уже, считай, пропал. Но больше я потравы не допущу, а припасы Кощеевы помогут нам одну зиму пережить.

Советник расплылся в счастливой улыбке, отчего стал похож на большого ребёнка:

– Я так нашим и сказал: вот увидите, не станет княжич, аки псина, на жратве сидеть, с людьми поделится. Потому что сердце у него доброе.

– А что, были те, кто сомневался?

– Больше не сомневаются, – Айен несколько раз стукнул кулаком о ладонь. – Про потраву-то колдовскую им сказать, али не стоит?

– Скажи, – кивнул Лис. – А то ходят слухи, будто бы это нам наказание за то, что истинного правителя извели. Да-да, я и такое слышал. Пускай все узнают, что это дивьи нам гадят.

– Так точно! – Айен уже привычно щёлкнул каблуками и добавил: – У-у-у, сволочи дивьи рожи! Сами-то по два-три урожая в год собирают из-за своего вечного лета. А нам, значит, шиш? Мне кажется, подлость эта хуже войны. Там хоть понятно – вот враг, вот поле брани. А тут, значится, исподтишка…

– Всё верно говоришь, – княжич призадумался. – И знаешь, у меня тоже появилась одна мыслишка. Спасибо, подсказал.

– Рад стараться, – Айен тряхнул косицей. – Приятно себя умным почувствовать. А что я подсказал-то?

– Не важно. Твоё дело – проследить, чтобы припасы были доставлены, чтобы их не попортили по дороге и чтобы ни один хмырь не вздумал себя порадовать, а других обделить. С остальным я разберусь сам.

Как только Айен, попрощавшись, ушёл, Лис бросился к окну и распахнул створки. Над замком нависла осенняя хмарь. Острые шпили башен пронзали серые тучи. Вроде и день на дворе, а казалось, что уже смеркается. Наверняка скоро ливанёт. А может, уже и заснежит? Навья осень – девица с переменчивым характером, но сейчас княжичу это было даже на руку.

Он взял гусельки, взгромоздился на подоконник, морщась от боли в рёбрах, и запел:

«Ветер зимний, добрый друг, братец бесконечных вьюг. Мне нужна твоя подмога – попрошу совсем немного, а взамен отдам, что хочешь. Жду тебя к началу ночи».

Затихли последние отголоски струн. Лис не знал, была ли услышана его песня, оставалось дождаться темноты и не закрывать окно, несмотря на холодную морось.

– Он тебя слышал, – сказала из-за плеча Марена, и Лис вздрогнул от неожиданности. – Слышал, но не придёт.

– Почему?

– Так не время ещё. Или ты желаешь, чтобы в этом году зима наступила раньше?

– Но мы уже говорили с Ветерком, а осень как была на дворе, так и осталась, – запротестовал княжич.

– В тот раз тебе просто повезло, что он искал блудную тучку, что сбежала от перевала, и решил спуститься, – терпеливо пояснила Марена.

– То есть зимние ветра – они что-то вроде небесных пастухов? Выпасают снежные тучи, как мы – овец? – восхитился Лис.

Но Смерть этому сравнению отчего-то не порадовалась:

– Зимние ветра – это неистовая сила. Древняя, страшная.

– Как ты?

– Почти как я.

– Но мы же с тобой подружились. Почему с ними нельзя поболтать, когда хочется?

Марена фыркнула:

– Потому что это тебе не птички-весточки на побегушках. Ты и я – отдельная песня. Мы вроде как судьбою связаны. И всё равно я не обязана приходить по первому твоему зову. А зимним ветрам ты вообще никто и звать никак, понимаешь?

Лис повесил нос. Рука сама собой тронула струны, и гусли – брям – выдали печальное трезвучие.

– Я всего лишь хотел предложить им устроить настоящую зиму в Дивьем царстве. Это же нечестно, что там всё время лето!

Смерть снова хотела возразить, но вдруг за окном закружил снежный вихрь, из которого высунулась любопытная румяная физиономия Ветерка.

– Так-так-так, Кощеич, друг сердешный, а с этого места можно поподробнее?

Глава одиннадцатая
Хитрость против силы

– Здорово, курносая! – Ветерок заметил Смерть, стоящую за плечом у Лиса. – Как дела?

Марена пробурчала что-то невнятное и, похоже, не совсем приличное. Потом бросила княжичу:

– Мне пора, – и исчезла.

– Вы что, не ладите? – уточнил Лис у Ветерка.

Тот отмахнулся:

– А, ерунда. Старые дрязги, ничего интересного. Ты лучше расскажи свой план.

– Нет никакого плана, – княжич пожал плечами. – Это так пока, безумная идея.

– Не такая уж и безумная, – Ветерок проявился целиком и присел на подоконник, свесив ноги наружу. – Скажу по секрету, я сам об этом думал. Надоело дивьи земли по кривой дуге облетать. Опять же, тучки всякий раз волнуются, разбегаются.

– Так за чем дело стало? Налетели бы, подули – и всё. Пришла зима – открывай ворота.

– Это на словах всё так легко, – вздохнул Ветерок.

От его дыхания на окне поползли морозные узоры, и Лис поёжился – холодно. Но за душегрейкой не пошёл, а то ещё обидишь своенравного приятеля…

– Расскажи мне всё как есть. Почему в Дивьем царстве не настаёт зима? Откуда вообще этот перстень Вечного Лета взялся? Глядишь, вместе что-нибудь да придумаем.

– А ты, выходит, ничего не знаешь? – Ветерок схватился за голову, взъерошил убелённые снегом патлы. – Ладно, слушай. Давным-давно Дивью правила царица Светозара. Её имя вошло в легенды, но нас они не интересуют. А важно вот что: вышло, что Светозара стала названой сестрой Лета. Так и получила этот перстень и передала потомкам. С тех пор нам в Дивье царство закрылась дорога. Мы не можем нарушить уговор с Летом, если только…

Он вдруг умолк, и Лис подался вперёд, эхом повторив:

– Если только?..

– Новый уговор не перебьёт прежний!

– Давай его заключим, – обрадовался Лис.

– Э-э-э, не спеши, Кощеич. Говорю же: всё не так просто.

Кто бы сомневался? Княжич закатил глаза к потолку.

– Не томи. Чай не скоморох, не сказку сказываешь…

Ветерок повозил пальцем по стеклу, подправляя морозные узоры.

– А ты не перебивай. Есть в уговоре с Летом одна лазейка – ежели мы не по своей воле зиму устроим. Злой колдун споймал, заставил, не могли противиться, и всё такое.

– Ага, а злой колдун – это я.

Ветерок окинул его оценивающим взглядом:

– На безрыбье сойдёшь. Только учти, у нас всё старшой братец Вьюговей решает. Мы так, мелкие сошки. Куда он скажет, туда и дуем.

– Так сведи меня с этим Вьюговеем, потолкуем, – Лис потёр ладони. Ему казалось, что победа почти в руках, но не тут-то было.

– Я-то сведу. Только старшой наш шибко суров и не станет с тобой, как я, миндальничать. Хочешь споймать ветер, чтобы ему приказывать, – так споймай. Чтоб всё чин чинарём!

– Да я не против, чтоб по-честному. Только как его споймать-то? – Лис поёжился, предвкушая, что ответ Ветерка ему не понравится.

– Силой против силы – не выйдет. Кто он и кто ты! А вот хитростью вполне может получиться.

– О, это дело по мне! – княжич вмиг повеселел, радуясь, что его предчувствия не оправдались. Он был не из тех, кто презирает изворотливость ума. Смекалка не раз его выручала – за то и прозвали Лисом ещё в детстве.

– Вьюговей охоч до скачек и непременно предложит тебе посостязаться. Найдётся у тебя в конюшнях хорошая лошадка, Кощеич? Такая, чтоб быстрее ветра.

– Был у меня чудесный Шторм-конь, – вздохнул Лис. – Да только царь Ратибор его спёр.

– И никак его не добыть, особым посвистом не призвать?

Вопрос был вполне закономерный: большинство чудо-коней признавали одного хозяина и готовы были явиться по первому зову, разрывая цепи, разрушая стены темниц. Пришлось признаться:

– По правде говоря, это отцовский конь был. Может, Кощей и знал какое волшебное слово, но мне не сказал.

– Жа-аль, – протянул Ветерок. – Ну да ладно, этому горю я помогу. Поделюсь с тобой облачной лошадкой. Только смотри, норовистая она у меня. Не удержишься – скинет.

– Удержусь. Любой ценой.

– Так сильно ненавидишь Ратибора? – Ветерок присвистнул.

– Даже сильней, чем ты думаешь.

– И это хорошо! Не всё в мире происходит от любви, многое свершается на силе одной лишь ненависти.

– Или же упрямства.

– Ах, это почти одно и то же, – беспечно отмахнулся Ветерок, потом сунул два пальца в рот, свистнул так, что аж уши заложило, и хитро прищурился. – Сможешь повторить?

Лис от неожиданности чуть рыбкой из окна не нырнул.

– Допустим, смогу. А зачем?

– Какой ты непонятливый. Чтобы коняшку призвать, разумеется. Свистнешь вот так перед началом скачек и скажешь: «Сивка-белогривка, стань передо мной, как вихрь перед скалой», – она и появится. Только взывай из окна или со шпиля – Белогривка по земле не скачет, только по воздуху.

Что ж, этого следовало ожидать. Облачной лошадке положено по небу ходить. Лис не стал удивляться (чем, кажется, расстроил собеседника), лишь уточнил:

– А Вьюговея когда ждать?

– К началу ночи, конечно. Как спел, так и будет.

– Хочешь сказать, моё заклятие всё-таки подействовало? – вот тут изумление скрыть уже не удалось, и Ветерок заулыбался.

– А то ж! В общем, не боись, Кощеич, прорвёмся! В крайнем случае при своих останемся. Ну, упадёшь с лошадки, свернёшь шею – не беда. Ты ж бессмертный! Запомни ещё вот чё: меня тут не было, ты никого не видел. Не хочу я потом старшому под ледяную длань попасть.

Сказав это, Ветерок сиганул с подоконника и, превратившись в маленький снежный вихрь, с гиканьем умчался прочь.

До самой темноты Лис не находил себе места. В постели ему не лежалось, на мягких подушках не сиделось, даже засахаренные фрукты в горло не шли, не говоря уже о более серьёзной еде.

На закате к нему заскочил целитель, которого наверняка попросил зайти Май. Лис, как ни силился, не смог припомнить его имени, пришлось переспросить.

– Я – Галарид, княжич, – поклонился тот. – Извольте вернуться в постель и выпить лекарство. Я окурю вас дымом для скорейшего исцеления.

Пришлось терпеть – а что ещё делать? Не прогонять же мудрого человека?

Лис нервничал, ведь Вьюговей мог нагрянуть в любой момент. И что тогда сделает этот Галарид? Запретит больному садиться на лошадь, к тому же ещё и облачную? С него станется!

Лекарство горчило. Бормотание целителя бесило. Дым ел глаза. Время шло…

– Скоро там? – устав терпеть, буркнул Лис.

– Не мельтеши, княжич. Зачем повязку сорвал? Зелье только зря на тебя потратил. Эх, по-хорошему, ещё бы пиявочек на пятки…

За окном – княжич отчётливо это видел – надвигалась синяя снежная туча. Вьюговей был уже совсем близко.

– Не надо пиявок, – взмолился Лис.

– Все вы так говорите, а знахарю всё ж видней, – Галарид достал из сумки стеклянную банку, но открыть её не успел.

Ставни жалобно скрипнули, створки завибрировали от ветра, и Лис рявкнул на целителя:

– Пошёл вон!

Галарид обиженно поджал губы, стрелой вылетев из покоев княжича – и вовремя!

Окно с треском распахнулось. На пол брызнули осколки. В помещение ворвался снежный вихрь, ударился об пол и обернулся могучим старцем с седой бородой до пояса и льдисто-синими глазами.

– Ну? Зачем звал? – Из его рта вырвалось облачко пара, и на чашке с лекарством, что оставил Галарид, вмиг образовалась ледяная корка.

– Да вот хочу зиму на Дивье царство наслать, – выдал Лис.

Вьюговей хмурился так грозно, что хотелось втянуть голову в плечи. Поэтому княжич назло собственному страху выпячивал грудь, задирал подбородок и смотрел прямо в глаза старшему из зимних ветров.

– Мало ли, кто чего хочет. Не положено!

– А вечное лето, значит, положено? Почему тогда одним можно, а другим нет?

– Потому что белый свет не пирог, на всех поровну не поделишь. У тебя всё?

Вьюговей развернулся, собираясь улететь, и тогда Лис, зажмурившись, выпалил:

– А если я прикажу? – от собственной наглости в горле пересохло.

Старик очень медленно развернулся, словно давая ему время передумать и взять слова назад.

– Что-о?

– Если я прикажу? – уже не так уверенно повторил Лис, облизав губы.

Сердце стучало как бешеное. Может, Вьюговей и не мог его убить, но сделать жизнь княжича невыносимой ему было вполне под силу. Леденящий холод окутал Лиса, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– И по какому же праву?

Зубы отбивали чечётку. Лису пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы выдавить:

– По праву сильного.

Вьюговей расхохотался, хлопнув себя по ляжкам, и дышать вдруг стало легче.

– Хочешь сказать, ты сильнее меня?

– Давай потягаемся, если не боишься.

– А ты не робкого десятка, – старик огладил бороду. – Хочешь попытать судьбу? Что ж, давай. Догони меня. Помчимся отсюда до Мшистого замка и обратно. Коли победишь, потолкуем.

– Может, до какого-нибудь другого замка? – Лис скривился, будто полный рот кислицы набрал.

В Мшистом замке жила его мятежная сестрица Доброгнева, верная продолжательница Кощеевых дел. Она по сию пору мечтала извести более удачливого брата. Устраивать скачки над замком, где каждый злыдень, каждый упырь мечтал выслужиться перед госпожой, было по меньшей мере неразумно.

– Что, трусишь? – Вьюговей фыркнул в усы.

– Ничуть.

– Тогда не спорь со старшими. Вот догонишь – тогда и поспоришь, а пока я условия ставлю. Смотри, Кощеич, я никого не неволю. Ещё можно отказаться. Сдавайся, и сделаем вид, что я тебя не видел, а ты – меня. Потому что, если победа будет за мной, я вморожу тебя в вечный лёд. Будешь сидеть, думать над своим поведением.

Лис вздрогнул. Перед глазами живо встала синяя глыба, в которой вечным сном спала его мать. Если он проиграет, её никто не спасёт… значит, проиграть нельзя. Двум смертям, как говорится, не бывать, а одной не миновать даже бессмертному – вон Кощей не даст соврать. Лис до хруста в костяшках сжал кулаки:

– А если победа будет за мной, в Дивьем царстве не просто зима настанет, а вечная зима. Даже когда настанет срок, весна не придёт.

– Какой злой мальчик, – восхитился Вьюговей. – Мне такие по душе. Только ты не обольщайся – сперва победи!

Он свистнул, гикнул, и вдруг из тучи под окном соткался тёмно-синий в звёздах жеребец с выгнутой – будто лебединой – шеей, серебряной гривой и хвостом. Его сбруя, казалось, была сделана из лунного света. Одним прыжком старик вскочил в седло. Крикнул:

– Догоняй! – и растворился в ночи.

Медлить было нельзя. Лис схватил шапку и душегрейку. Вдеть ноги в сапоги уже не успел. Он вспрыгнул на подоконник, тоже свистнул и поспешно прокричал заветные слова, призывая Сивку-белогривку. Оп – и облачная лошадка явилась перед ним. Она смешно запрядала ушами и потянулась к карману, ища яблоко.

– Ну ты и невеличка, – разочарованно протянул княжич, но в седло всё-таки вспрыгнул. Не отказываться же от скачек оттого, что лошадка так неказиста. – Н-но! Поехали! Очень надо догнать Вьюговея на ночном жеребце. Яблочко – потом.

Ух! – Белогривка взмыла выше туч.

От неожиданности Лис закричал и схватился обеими руками за холку. Пальцы тотчас же свело, будто бы они погрузились в снег.

В ушах свистело. Щёки горели. Внутренности сжимались, и тошнота то и дело подступала к горлу. Спасибо, хоть шапка сидела на ушах крепко. Ну и лошадка! Быстрее ветра! Лису было с чем сравнивать, и он готов был поклясться, что даже Шторм-конь так резво не разгонялся.

Вскоре впереди замаячил всадник. Серебряный хвост его коня стелился по воздуху, сияя, словно путеводная звезда. И в этот миг Лис полностью отринул страх. Его переполняло чувство восторга: лети-и-им! Лети-и-им!

Расстояние сокращалось на глазах. Вьюговей обернулся и сердито вскричал:

– Эй, злой мальчик! Откуда у тебя Белогривка?

– Оттуда! – оскалился Лис. Ветер бил ему в лицо, относя слова, и соперник не услышал ответа. Может, и к лучшему.