Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Уж и не знаю как быть, – посетовала продавец, полная простодушная женщина лет 50. – У нас тут такие говнодавы, что запросто залезут.

– А что, залазили? – ненароком поинтересовался Жека, наблюдая, как она прячет пачку денег не в кассу, а запихивает за пачки с сухарями на витрине.

– А то! – с негодованием возмутилась продавец. – Всё водку ищут. А где ей взяться-то? Даже вина нет. Хорошо хоть магнитофоны вы купили, а то лежат, пылятся.

Жека осмотрел магазин – даже решёток на окнах не было. Они закрывались ставнями изнутри на простые шпингалеты. А на одном окне, через который принимали товар, вообще обычный крючок, который с улицы легко поддеть чем-нибудь. Хотя бы тем же ножом, или отвёрткой.

"Придётся остаться поработать на даче", – подумал Жека.Придётся остаться поработать на даче", – подумал Жека.

– Коробок-то много, – осторожно сказал Никифырыч, помогая таскать маогнитофоны. – Лишь бы в машину влезли.

– Уеду на электричке, не проблема, – заявил Жека. – Да у меня тут у отца дом в деревне. Зайду, помогу по хозяйству. А вы езжайте, там разгрузите. А я завтра приеду.

Жека подмигнул Славяну, и тот сразу всё понял, ухмыльнувшись в ответ. Жека решил ломануть сельпо, пока там ещё лежат деньги. А их было более 5550 рублей. Что они сами привезли сегодня.

Славян и Никифырыч уехали, нагруженные магнитофонами, а Жека постоял, покурил, зашёл в сельпо, купил хлеба, консервов, деревянных залежалых пряников, и пошел к отцу.

Тот не ожидал Жеку, поэтому слегка подкалдырился, но в меру.

– Да я ненадолго! – уверил Жека. – Завтра утром уеду. На первой же электричке, в 6 утра. Дела в городе.

– Это хорошо, Женька что ты в люди выбился! – твердил захмелевший батя. – Учись. И нам с матерью. И братьям – сестрам подмога.

Почти весь день ковырялись по хозяйству. В основном разбирали дедову баню. А разобрать её было не так-то просто. В трухлявых бревнах завелись муравьи и осы, и каждое бревно, падая на землю, изрыгало полчища насекомых. Приходилось всё бросать, и идти курить, пока они не разбегутся. Так понемногу и прошел день.

Стрёмно конечно, что без мафона, скучно работалось, но ничего. Один день и потерпеть можно.

Вечером смотрели программу «Время». В стране неспокойно. Полыхнуло в Абхазии, Карабахе. Шел 28 съезд партии, и на нем Бориса Ельцина исключили из рядов КПСС. Была создана Компартия РСФСР. Назревал раскол страны.

– Контрреволюция! За что деды боролись! – чуть не кричал подвыпивший отец. – Это же предательство! Сепаратизм! До чего дожили, Женька! Уже на базаре окурки в баночках продают! Литровая банка 3 рубля!

Отец долго ещё возмущался и плакал. Однако Жека знал, что все эти слова – пустая говорильня. Никто не сделал бы ничего, рухни СССР хоть завтра. Всем пофиг. Когда пустые магазины и вся еда по талонам, отстаивать оказалось нечего и некому.

Жека проснулся ночью. Взял длинный нож и выдергу на всякий пожарный. Надел верхонки, чтоб не наследить. Пошёл на дело. По деревенской улице идти не стоило – могли запалить, да и собаки подняли бы шум. Поэтому Жека пошёл задами. Перелез через ограду, и пошел по бурьяну коровьими тропками. Идти пришлось порядком, километра 2 по горе. Хорошо что ночь лунная и звёздная была – видно хорошо.

Спустившись с горы к магазину, попробовал сорвать замок, но возиться пришлось бы порядком– проушины были прибиты толстыми гвоздями. Проще открыть окно для выгрузки товара. Правда, находилось оно со стороны улицы, и это было палево. Оставалось надеяться, что по улице ничто не пойдет. Магазин стоял на конце села, у самой остановки электрички, и люди ходили тут только на неё.

Поддел ножом крючок с внутренней стороны ставни, откинул его, и залез внутрь. В магазине темнотища, и иногда приходилось подсвечивать спичками. Быстро нашел пачку денег, спрятанную продавщицей на полке, и взломал кассу. Взял ещё оттуда почти штуку, 989 рублей. Потом так же вылез из магазина, и пошел на остановку.

До электрички было ещё с час. Начал заниматься рассвет, закукарекали петухи, замечали коровы. Деревня просыпалась. Жека пошёл по путям по направлению к городу. До следующей остановки пара километров, и за полчаса рассчитывал как раз дойти. По пути выкинул в болото нож, выдергу и верхонки. Этого добра на даче было навалом.

На остановке постоял немного, в тени будки, чтобы сильно не отсвечивать. Правда, и народу-то было не особо много. Пользовались ей лишь те, кто на работу ездил в город. Дачники предпочитали ездить попозже. На Жеку даже не обратили внимание, когда он зашёл в вагон. Обычный парень, едущий в город. Таких десятки. В электричке даже удалось покемарить – ведь всё таки всю ночь почти не спал.

На вокзале поймал бомбилу, и поехал домой. Сильно хотелось спать, поэтому завалился почти сразу же спать, засунув деньги под подушку. Итогом его рейда стали 6 тысяч рублей.

.

Глава 27. Ресторан «Омуль»

Утром Жека по старой памяти наведался на кондитерскую фабрику, так как решил сдать магнитофоны туда. И время-то выбрал хорошее. После получки прошла неделя, и естественно, у людей все деньги потрачены, кроме неприкосновенных заначек. И потрачены в основном на продукты. Настроения никакого.

Встретил у проходной знакомых мужиков, баб, все конечно спрашивали, что да как. Где работает, как зарплата.

– Да я в кооперативе щас работаю, – похвалился Жека. – Зарплата штукарь в месяц. Нормально. Доволен сильно.

– Эх... А у нас тут как всегда... И зарплата копейки, да и на те хрен что купишь, – завистливо сказал Санёк.

– Так тут у вас вообще труба, – соврал Жека. – Скоро платить ничего не будут. Я почему и ушёл. Про вас тут ваще слухи такие ходят, что кирдыкнется скоро фабрика. Зарплату платить не будут, и вообще закроют. Вас всех за ворота!

– Неее... Нам ничего не говорят... Скрывают, как всегда,сволочи! Им не впервой! – завозмущались люди. – Бастовать надо!

– Ладно... Мне пора. Я так... Мимо проезжал, – соврал Жека. Он прекрасно знал, как в это непростое время разносятся слухи, и примерно представлял, что будет.

Потом поехал домой за деньгами, и тут же пошёл в кооператив, где торчали Славян с Митчем. Парни от нечего делать играли в карты.

– Чё делаете? – спросил Жека.– Вызванивайте Никифырыча, пусть отпрашивается, и дует сюда. Дело есть.

– Чё за дело?

– Вот какое дело! – Жека достал из кармана 6 косарей и потряс ими, потом бросил на стол перед Славяном, а сам завалился на стул, нога на ногу. – Это наши обратно притопали с процентами. Но будет ещё семь с половиной штук, когда мы мафоны сбагрим на кондитерку.

– Чё там? – заинтересованно спросил Славян. – Уже намутил?

– Не. Только подготовился. Но зная этих жлобов, они там уже громят всё.

Пока Никифырыч с Митяем грузили магнитофоны в машину, Жека консультировал Славяна.

– Директор там нормальный мужик. Не совок идейный. За перестройку, за Горбача. Хозрасчёт хочет вводить. Да и вообще сторонник всего нового. Короче. Я там бросил работягам дезу, что на фабрике нет денег, и вообще, она скоро закроется. Там большой кипишь уже должен идти. Возьми наши документы, печать, езжай на фабрику. Приедете, встанешь у проходной, чтоб все видели мафоны в машине, и иди к директору. Цену ломи в 250 колов. Дороже не надо. Там зарплаты небольшие. Дороже чем одна зарплата всё равно не возьмут. А так купятся, подумают – вдруг не будет зарплаты. Ну и деньги требуй чтоб сразу нам перевел, всё целиком. А со своими работягами пусть сам как хочет, так и мутит, трясёт с них. Хоть в ссуду, хоть в рассрочку, хоть сразу с получки вычитает. Это не наше дело.

– Ясно, – осторожно согласился Славян, не веря, что удастся так легко срубить 7500 рублей.

Поднялся снизу Никифырыч в ожидании указаний. Сел на диван.

– Езжайте, короче, – сказал Жека. – Я тут подожду. Да и вообще, братан, надо нам тачку нанимать. Мы уже порядком поднялись, чтоб постоянно звонить Никифырычу. Никифырыч!

– Ау! Чё? – отозвался мужик.

– В кооператив пойдешь работать? Зарплату хорошую положим! 500 рублей получать будешь, как шахтёр!

– Да я... Ребят... С радостью! – растерялся Никифырыч. – Хоть завтра! Чё я там, на автобазе этой! За 250 рублей вкалываю... Всю жизнь на машину копил...

– Вот и ладно, – довольно сказал Жека. – Дела в гору пойдут, и больше платить сможем. Самое главное на ноги встать.

Славян вернулся под вечер с грузом впечатлений. На фабрике, когда они приехали, такой кипешь был, чуть ли не до забастовки. Уже инициативная группа у кабинета директора стояла с требованиями дать гарантии выплаты зарплаты и обеспечения трудящихся товарами народного потребления.

– А тут я притащился с этими магнитофонами, – рассмеялся Славян. – Сдал влегкую. Тут же составили списки, и раздали под следующую зарплату, а то вдруг она пропадёт. А так хоть что-то есть. Ещё и мало мафонов было, спички тянули. Директор так обрадовался, что работяги бузить перестали – деньги сразу перевел на счёт. Семь с половиной штук. Чё, там пусть лежат?

– Не, братан... Чтоб там лежали, не надо. Сразу в дело пускать. На деньги сейчас надежды нет. Прошли времена, когда деньги есть в сберкассе, и ты богатый. Щас нет. Щас нужно вкладываться. Щас деньги есть – а завтра можно остаться нищим.

– Чё мутить будем? – спросил Славян.

– Тоже что и раньше. Охранное предприятие и спортивный клуб.

– А кто тренировать будет? Может, тренера этого, Егорыча позвать ?

– Не, ты что, братан! – не согласился Жека. – Он же идейный. За страну выступал. Не, его не надо. Сами будем тренировать. На первый раз наймем 4 человека. Посмотрим, как дело пойдет. Но я думаю, все нормально будет. Поедем завтра ещё мебель покупать, ринг поставим на первом этаже, вешалки повесим. Столы, стулья купим.

Жека хотел Сахарихе предложить работу секретаршей, но она ни в какую не захотела. Нет, и всё. Денег брат ей давал достаточно, и лишний раз елозить она не хотела, да и осенью в школу в 9-й. Естественно, Жека хотел притянуть её к себе поближе, так как со всеми мутками сильно скучал по ней, но... Не получилось.

Многие кооператоры того времени, заработав себе денег, тратили их на всё подряд. Дорогую аудио и видеотехнику, золото, хрусталь, дорогую одежду, машины. Жека со Славяном, выросшие в небогатых семьях, действовали по иному. Страсть к золоту, цацкам, машинам, коврам, они считали жлобской и совковой. Для них главное, чтоб было самое необходимое – модная одежда, обувь, хорошие сигареты, деньги без нужды, и ладно, больше и не надо.

Все свободные средства тратили на обустройство здания, и к осени сделали всё так, как и хотели. Наняли пока 4 охранников, из числа местных пацанов, кто более менее хорошо драться мог. И кто не пил и не шмалял дурь. Это правило было строжайшим. Да и то, их надо было обучить. Занялся Митяй. Однако это был всего лишь задел на будущее, когда кооператив раскрутится. Для начального толчка требовались люди знающие и умеющие. Конечно, идеально было бы нанять бывших работников милиции или афганцев, но это повлекло бы за собой вовлечение в контору левых, посторонних людей, а Жека этого не хотел. В кооперативе должны были работать люди проверенные, свои, кто не сдаст, не зассыт в спорный момент, возможно, пойдёт на всё.

Но лето заканчивалось, скоро приступать к учёбе, свободного времени оставалось бы не так много для дел. Славян с Митяем закончили ПТУ весной, и должны были осенью идти в армию – ограничений для этого никаких не было. Но Жека не хотел остаться один – кооперативу тогда пришёл бы кирдык, и всё, что нажито непосильным трудом, превратилось бы в прах. Тем более Жека понимал – СССР доживает последние деньки, и надо ковать железо не отходя от кассы. Иначе будет поздно, и поляну застолбят другие.

Пацаны сунули по два косаря каждый начальнику призывной комиссии, и он написал им грозный диагноз, тянущий на откос – многократное сотрясение мозга, повлекшее вегетососудистую дистонию, ишемическую болезнь сердца, и многочисленные вывихи конечностей. Получили белый военник. Одна проблема решилась. Теперь надо было набить клиентуру. Дали объявление в местную газету, и начавшее зарождаться местное телевидение. «Торгово-производственный кооператив «Удар» предлагает услуги охраны жизни и здоровья, и услуги охранной деятельности». Но отдачи не было никакой. Хоть бы один хрен позвонил. И в самом деле, какой резон нанимать охранника, если он не требуется.

– Надо посмотреть хоть на будущих клиентов, – предложил Жека. – Давай в кабак сходим. Посмотрим, кто там зависает. Перевернуть пару хат, рожи начистить, слухи о беспределе пойдут, и народ к нам повалит.

– В ресторане искать клиентов? – заржал Славян. – Да ты гений, братан! Но мне это нравится. Пошли сходим. Давно уже нигде вместе не бухали. Девок возьмём.

Жека только представил, как Сахариха вырядится в кабак, так сразу понял чем это кончится – мордобитием или скандалом. Или всем сразу. Поэтому решительно отказался.

– Не, братан! Это наше дело. Мы же не развлекаться туда идём, а по делу. А с Пущей и Сахарихой никакого дела не получится. Только и будешь что их обхаживать. Бабы отдельно – дела отдельно. Только так.

– Пожалуй что ты и прав, – согласился Славян. – Просто запурхались мы с этими делами, про жизнь забыли совсем.

– Не ссы! Сходим куда-нибудь скоро!

– Чё, сами справитесь? Мне не ходить? – спросил Митяй.

– Ты так и не понял? – рассмеялся Жека. – Мы ж не драться идём. Просто посмотреть, кто там зависает. А драться ты будешь.

– Как это? – наивно спросил недогадливый Митяй. – Кого мне бить-то?

– Наших будущих клиентов. Но не сильно, а так... Испугать чтобы, – объяснил Жека. – А потом мы будем их охранять. Сначала мы сами, а потом пацаны наши.

Пока время было свободное, решили дело не откладывать в долгий ящик. Идти завтра. И выбрали ресторан «Омуль», славящийся своей фешенебельностью и труднодоступностью для рядового гражданина СССР. Если в «Гудок» утром и днём ещё можно было попасть, когда обедали пассажиры поездов и таксисты, то в «Омуль» простому человеку попасть было невозможно. На двери всегда висела табличка «Мест нет».

«Омуль» был построен в 1979 году, и должен был напоминать советским гражданам о современности социалистического строительства и образа жизни. Был выполнен он в стиле советского модернизма эпохи застоя, и своей необычностью конечно же, выделялся среди окружающих его безликих девятиэтажек.

Второй этаж относительно первого был повернут на 45 градусов, и при виде сверху здание напоминало восьмиугольник. Здание ресторана целиком было застеклено, и второй этаж смотрелся как большой аквариум из огромных окон. Первый этаж отделан ракушечником. К стеклянному входу вели широченные мраморные ступени выложенные геометрическим узором.

На первом этаже находились кафе, кухня и гардероб. На втором сам ресторан. Славился он и кухней, и обстановкой, и красивой отделкой из полированного мрамора и никеля. Сюда ходило как высшее партийное руководство, так и директора заводов, шахт, малых предприятий. В последнее время появились кооператоры и творческая интеллигенция. Всех высокопоставленных гостей города водили лишь в этот ресторан, а не в воровской «Гудок». На «Омуль» и положили глаз Жека со Славяном, чтоб прочухать, кто и в чем туда ходит. Митяй должен был приехать отдельно, сам, и зависнуть недалеко на лавочке. Ждать, когда выйдут клиенты, и избить тех, на кого укажут Жека или Славян.

Для похода в обитель богатых и знаменитых нужны были лишь деньги. И заходи хоть в лагерной телогрейке. Публика в Омуле собиралась достаточно богемная, и уже успела привыкнуть к причудам гостей.

Жека одел как всегда, светлые варёнки-пирамиды, адики, и белую майку с надписью «Montana». Смотрелся он как достаточно успешный кооператор, или представитель золотой молодёжи. Славян пошёл в костюме серого цвета с черной рубашкой и белым галстуком. И смотрелся как крестный отец сицилийской мафии. Но так как мафии в СССР нет, то облик его напоминал либо цеховика, либо мелкого бандита, кем собственно говоря, он и был.

Доехали на такси, само собой, которое вызвонили прямо к кооперативу, пообещав диспетчеру заплатить лишний чирик водиле. Подойдя к двери, увидели вечную табличку «Мест нет». Но это не смутило пацанов, и они по-хозяйски толкнули стеклянную дверь, невзирая на бешеную жестикуляцию швейцара за ней.

– Молодые люди, вы что, читать не умеете? —категоричным тоном проговорил он. – Тут по русски вроде бы написано, что «Мест нет».

– Знаем, —покровительственным тоном ответил Славян, и сунул в нагрудный карман швейцара сотенную купюру. – Столик в углу нам организуй-ка, дядя.

Славян сунул в карман швейцара его месячную зарплату, без учёта чаевых, и поведение его сразу кардинально переменилось.

– Ох, извините, дорогие товарищи... Вроде бы недавно два места освободились, прошу на второй этаж.

В любом советском ресторане всегда были свободные места как раз для вот таких гостей, спорящих деньгами, и этот не был исключением.

На втором этаже полумрак и негромкая музыка. Пацанов встретил вежливый метрдотель. Если гости прошли сюда, значит, швейцара на входе устроила их платежеспособность.

– Два места в углу, – небрежно сказал Славян. – И официанта побыстрей.

Свою фразу он подкрепил ещё одной сотенной бумажкой, сунутой в нагрудный карман уже метрдотеля.

– Да, да, конечно, уважаемые товарищи. Прошу вас. Как раз свободное место в углу.

Жека со Славяном как успешные молодые люди, расселись на показанном месте. А оно и в самом деле было очень хорошим. Сзади за огромным стеклом размером от пола до потолка открывался замечательный вид на главный городской проспект, а если посмотреть в зал, то весь зал перед глазами. На улице Жека заметил Митяя, сидящего на лавочке недалеко от ресторана.

– Чё заказывать-то будем? – спросил Славян, листая меню. – Индейка жареная с гарниром. Во! Я эту. И заливную севрюгу. Пить... Боржоми.

– Да я не знаю... Чё тут у них... – Жека пролистал меню.

Телятина жареная, ветчина с гарниром, ростбиф, язык говяжий... Никогда не ел, не пробовал, и даже пробовать не хотелось непривычную еду. Супа бы горохового мамкиного с печёночной колбасой вприкуску...

– Я тоже закажу, что и ты, – решил Жека. – Не люблю выбирать.

С малолетства привык он к простому. Одним штанам, одной кофте, и одним тапкам. Да и сейчас, когда уже ворочал тысячами, босяцкая привычка осталась. Хоть одежда и подороже стала, но было её крайне мало, чтобы не приходилось выбирать. Так же и еда... Борщ из костей, гороховый суп с курицей, уха из кильки в томатном соусе, готовые котлеты по 16 копеек, чуть отдающие протухлятиной, что продавали с алюминиевых поддонов, и остроугольные пельмени машинной лепки за 1 рубль 70 копеек, что ел весь Союз – вот и все деликатесы, что могли позволить родители Жеки. Разве что варёная и склеенная в ком вермишель, и жареная картошка с ржавой селёдкой разбавляли это убогое меню. К этому он привык сызмальства.

– Что пить будут уважаемые товарищи? – почтительно пригнувшись, спросил слащавый длинноносый официант с зачёсанной направо чёлкой и тонкими усиками.

А что тут было заказывать... Пацаны пришли на работу, а не бухать. Но если не заказать спиртное, могут обратить внимание, поэтому Жека заказал обоим коньяка по сто. Хватит, чтоб не выделяться.

Обстановка в зале была приличная. Небольшая музыкальная группа играла известные мелодии, чередуя их одну за другой. Две пары танцевали, по виду, из мажоров. Однако солидная взрослая публика чинно-благородна сидела в полумраке, освещаемом лишь шарообразными светильниками на столах.

Быстро принесли заказанное. Пацаны чокнулись, отпили половину, и стали неспеша есть, разглядывая окружающих. Однако кто есть кто? Имён, фамилий и должностей на них не написано. Все выглядят приличными и зажиточными. Мужчины в костюмах, и при галстуках. Женщины... По женщинам тоже сложно сказать. Все с кольцами, цепями, тускло блистающими серьгами.

Однако чуть позже пацаны всё-таки обратили внимание, что богема одевается по-другому. Вельветовые и кримпленовые пиджаки, чёрные и белые водолазки или тонкие свитера под ними. А если сорочки, то обязательно без галстука, с расстёгнутым воротом, демонстрирующим демократичность обладателя. Чуть более длинные волосы, чуть более культурные лица. И спутницы... Эти мужики сидели или вообще без них, или вдвоём – втроём. А если баба с ними была, то обязательно одета в какой-то балахон, и с соломой на голове вместо причёски.

Партократия, и директора предприятий одевались по другому. Над ним довлело членство в партии, и выглядеть надо было соответствующе. Без всяких уклонов, и шагов влево-вправо.

Славян решил пойти самым простым путём. Подозвал официанта, и сунул ему чирик в руки за простой.

– Слушай, товарищ, выручай, – потихоньку затуфтил Славян. – Мы тут с другом поспорили – кто все эти мужики, и он говорит, что все они актёры, врачи и журналисты. Интеллигенция кароч... Мы одни тут коммерсанты.

– Нет! Что вы! – тихонько рассмеялся официант, сжимая в руке красненькую бумажку. – Ваш друг проспорит! Потому что у нас каждый вечер собирается самая элита нашего города. Вот товарищ Громов с женой, директор шахты Междугорная, там товарищ Баранников, директор автобазы, а там товарищ Градский, директор шахты Подосихинская.

Официантов хлебом не корми, а дай сказать, какие крутые и знаменитые гости заходят в их ресторан, поэтому за короткое время он успел выдать всю подноготную на всех сидящих в зале. По их виду можно было судить, что деньги у них водятся. Костюмы, шитые в ателье по индивидуальным заказам. Толстые печатки и обручальные кольца на пальцах.

Приличные причёски, подобающие коммунистам, и не менее приличное поведение. Это стопудово были их клиэнты.