Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

С каждым новым словом – а слова его обладали чародейской силой и весом – Лис чувствовал, словно отрезает от себя куски плоти.

«Не надейся…»

Следующий зарок пришёл сам собой. Он ведь уже не глупый маленький лисёнок. Должен понимать, что жизнь жестока, а сказки врут – чудес не бывает. Им с матерью не суждена спокойная тихая жизнь где-нибудь в укромном месте. Даже если повезёт сбежать, придётся постоянно переезжать, прячась от Кощея и его ищеек.

По лицу покатились слёзы, подушка быстро намокла. Видать, правду говорят старики – самые важные ритуалы всегда творятся в одиночестве. Для этого не нужно ни ножей, ни свечей, ни горьких трав – одна лишь решимость.

«Не люби…»

Губы ожгло огнём, тело выгнуло болезненной судорогой, и он поспешно добавил: «…никого, кроме родной матери». Стоило взглянуть правде в глаза: от этого чувства Лис ни за что не смог бы отказаться. Умер бы, но не смог.

Он припомнил речи дядьки Ешэ, мол, добрый ты пацан, Лисёныш, тяжко тебе будет. И, кажется, только сейчас понял, что на самом деле хотел сказать ему мудрый советник отца: милосердие навьему княжичу ни к чему. Глупая обуза.

«Не жалей…» – сердце сжалось, пропустив удар, но выстояло.

Так шаг за шагом, слово за словом, обет за обетом – Лис выстраивал свою броню. Ему казалось, теперь она достаточно крепка: пяти зароков будет достаточно.

Он рывком сел на кровати, выставив перед собой руки. Затуманенному от слёз взгляду явилось бледное свечение, исходившее прямо от линий, пересекающих ладони. Жизненная сила наконец-то была свободна, и Лис мог заставить её перетекать куда заблагорассудится. Из сердца в живот, в чресла, в колени, да хоть в пятки. Он сжал в кулаке материнский оберег и направил свечение прямо туда. Дышать вдруг стало легко-легко, слёзы высохли, а разум прояснился. Это было так странно – держать в руке собственную жизнь, искрой сосредоточившуюся в шерстяных нитях, кусочках бересты и потемневшем спиле рябины. Его охватило страшное, но вместе с тем будоражащее искушение – раздавить к упырям болотным оберег кованым каблуком сапога, тем самым положив конец всем метаниям и волнениям.

Лис заставил себя глубоко вздохнуть и усилием мысли велел силе перетечь обратно в пальцы, а оттуда – в грудь. У него получилось! Что ж, одна проблема – зато какая! – была решена. Теперь он мог не бояться, что отец вырвет его сердце. Пускай только попробует! Отравленная плеть Лютомила, яд змеек-кощеек, острые зубы огнепёсок, ловушки дядьки Ардана – всё это теперь стало совсем не страшным. Потому что смерти больше не было!

Вот только боль внутри осталась, как и пронизывающий до костей холод. Лис натянул на плечи тёплый плед и приложил руку к груди. Его знобило и потряхивало. Но он прекрасно понимал, почему всё вышло именно так. Смог бы отказаться от привязанности к матери – тогда навеки избавился бы от любой боли. Розги, пытки, огонь и лёд – всё стало бы ему нипочём. Что ж, придётся смириться с тем, что у всякого имеются свои слабости. И у Кощея они есть. И у советников. И у проклятого Лютомила. Оставалось только их найти. Разумеется, чтобы в урочный час обратить в свою пользу.

Он криво усмехнулся в темноту и потянулся к волшебным гуселькам, ища утешения. Ибо чем ещё можно подлечить истерзанную душу, как не звонким перебором струн и доброй песней?

Глава восемнадцатая
Богатырь из Дивнозерья

Вчерашний день от сегодняшнего отделяют лишь закат и рассвет – пустяк, казалось бы. А сколько всего может измениться за это время…

Ещё вчера Лиса трясло при одной мысли, что ему придётся отправиться в Кощеевы подземелья, – он столько ужасов о них слышал, что при одном упоминании сердце сжималось от страха. А в детстве, помнится, ещё и кошмары снились – по милости дядьки Ардана, однажды сказавшего, мол, будешь себя плохо вести, отдаст тебя отец палачам, чтобы уму-разуму научили. И маленький Лис ещё долго обмирал, когда раздражённый Кощей приказывал: «Всыпьте ему розог за шалости», – и молился: только бы не в подземелья. Куда угодно, только не вниз!

Сегодня же, когда они с Лютомилом спускались по замшелым ступеням, ведущим в недра горы, на которой стоял замок, его сердце билось ровно, и Лиса больше заботила влага под ногами (того и гляди оскользнёшься), чем старые кошмары из детства.

Внутри ничего не дрогнуло и в тот миг, когда он впервые услышал отчаянный вопль какого-то узника. Лис не испытал ни малейшего сочувствия, только досаду, потому что за криками стало труднее разбирать, что говорил ему Лютомил. Впрочем, вскоре он привык и перестал обращать внимание на доносящиеся из застенков стоны и проклятия – как не обращают внимания на не в меру расчирикавшихся во время прогулки птиц.

А Лютомил знай заливался соловьём. Дескать, в этом коридоре ещё ничего – всего-то провинившихся слуг наказывают. А что те орут – так упыри, что с них взять? Им и без плетей только дай волю поголосить. А вот тут по соседству сидят вассалы, коих Кощей в неверности заподозрил.

Тут Лис даже удивился:

– Неужто против отца кто-то из своих, из навьих, осмеливается заговоры строить?

На что Лютомил пожал плечами:

– Может, и не осмеливаются, да только как ещё им свою невиновность доказать? У Кощея лишь один способ дознания имеется.

– И какой же?

– Да пытки же! Коли выдержал – значит, невинен, как овечка. Отпустят даже, если жив останешься.

– И что, многие выдерживают? – Лис криво усмехнулся: по выражению лица брата понял, что нет таких.

– А вот тут у нас военнопленные, – Лютомил говорил это таким тоном, как будто о взлелеянном им самим саде рассказывал. Навроде как: здесь у нас будет розарий, тут – левкои, а там, у стены, посадим фиалки.

– Дивьи люди, значит, – Лис остановился у заржавленной решётки. В углу копошилось что-то невнятное – будто бы не человек, а куча тряпья. – И много военных тайн удалось выведать вот у этого бедолаги?

– Пф, да какие там тайны? Это ж мелкая сошка, – отмахнулся Лютомил. – Какой-то лучник вроде…

– А зачем его тогда пытать, коли он ни черта не знает? – По мнению Лиса, проще было сразу убить. Нет, ну правда, зачем силы зря тратить?

– Так положено! – отрезал наследник. – Сперва мне только таких и давали. Ну надо же было на ком-то руку набивать. Это не так-то легко, как кажется, между прочим. Хочешь попробовать?

– Нет уж, спасибо, – мотнул головой Лис.

Ещё вчера он отказался бы с негодованием. Сейчас же ему было всё равно, что чувствует несчастный пленник. Тот, должно быть, уже давно спятил от невзгод, выпавших на его долю, – иначе зачем ползает там в грязи на четвереньках и тихонько подвывает? Но пытки казались ему занятием скучным и бессмысленным. Есть и другие способы выведать тайну – чары да волшебные вещицы, например. А что: просто, быстро и лишнюю грязь разводить не придётся. А то вон как тут воняет…

Впереди из тёмного коридора донёсся собачий лай, и Лютомил потянул Лиса за рукав, предлагая свернуть налево.

– Это огнепёсий заслон. Дальше по коридору – батиных опальных жён новые палаты, – он усмехнулся своей шутке.

– А разве мы туда не пойдём? – встрепенулся Лис.

Старший брат глянул на него, подозрительно щурясь:

– Какой-то ты странный. Я же сказал, там огнепёски, ау? Али ты их больше не боишься?

Лис прислушался к внутренним ощущениям: нет, страх остался, просто притупился вместе с остальными чувствами.

– Боюсь, – признался он. – Так, значит, другой путь есть?

– Есть, конечно. Через упыриные фермы. А, ты ведь не знаешь, что это такое, – Лютомил хохотнул, глядя, как округлились глаза Лиса. – Это такое место, где упырей да злыдней делают. Из тех пленников, кто уже ни на что другое не годен. Упыря проще всего сделать – всего-то нужно, чтобы другой упырь человека цапнул. На это дело у нас желающих хоть отбавляй. А вот со злыднями сложнее: тут нужно человека сперва до отчаяния довести, иначе ничего не получится.

– Хм… ну вот тебе и ответ, зачем их пытают, – Лис кивнул в темноту.

– И то правда. – Кажется, Лютомил прежде об этом просто не задумывался. – Вот ты голова! Нам точно судьбою предназначено править вместе – так мы будем сильнее. Прикроем все слабые места друг другу и станем непобедимыми! Как здорово, что ты теперь со мной.

Он остановился и прикрыл глаза, будто смакуя мечты о будущем, поэтому не увидел, как Лис презрительно скривил губы.

Как бы не так! Брат, наверное, думал, что уже достаточно заморочил его своими чарами, но нет – нашла коса на камень. Даже вчерашнего восхищения Лис больше не ощущал. То ли матушкин оберег помогал, то ли в сердце просто не осталось места для лишних чувств – как ни крути, а после пяти зароков коркой льда его всё же прихватило. Что ж, пожалуй, оно и к лучшему. А братец пусть пребывает в своих несбыточных мечтах. Тот, кто считает Лиса верным и ни капли не опасным, сам становится уязвимым.

Лис настолько погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда Лютомил, подумав, добавил:

– Только прямо сейчас мы туда не пойдём. На ферму, в смысле. Ты ж, помнится, с батей не хотел встречаться? Так вот он сегодня там. Следит, как готовят его великую армию для очередного последнего и решительного удара по Дивьему царству. Заметит нас – начнутся расспросы, куда да чего. Тогда богатыря точно не увидим.

– Ладно, веди уже хоть какой-нибудь дорогой, – махнул рукой Лис. – А к жёнам я и сам идти передумал. Скучно.

Он уже толком и не помнил, зачем ему надо было попасть к Марьяне. Спасти? Да кого тут спасёшь? Права была Маржана – глупости всё это. А матушке станет только хуже, если та узнает, что с её подруженькой сделали. Да и вряд ли Василиса надеялась Марьяну живой увидеть. Вот пускай и дальше остаётся в блаженном неведении. Потому что кому как не ей знать, что бывает участь и похуже смерти.

Они прошли ещё немного по петляющим коридорам (Лис на всякий случай запоминал порядок поворотов, чтобы, если что, суметь выбраться обратно без чужой помощи), свернули в более широкий, но с низким сводом – таким, что пришлось пригнуть голову. Здесь было ещё темнее (факелы на стенах не горели), зато дышалось получше. На смену запахам гнили, немытых тел, нечистот и палёной шерсти пришёл щекочущий ноздри землистый дух с примесью каменной пыли. А ещё вокруг витали разномастные чары, отзываясь мурашками на коже и лёгким дрожанием воздуха, как бывает над пламенем костра или свечи.

Лютомил вдруг остановился и заговорил шёпотом:

– Ну, вот мы и пришли.

Лис сперва не понял: куда пришли? Кругом были видны лишь каменные стены да бугристый земляной пол. А потом пригляделся, как отец учил, – и лишь тогда до него дошло: дверь скрывали чары отвода глаз. Причём самой двери он по-прежнему не видел, только догадывался, что она где-то там.

– Тонкая работа, – выдохнул он, касаясь камня. Тот был шершавым на ощупь и даже слегка влажным, как настоящий.

– Ещё бы! Отец сам чары наводил. Если бы я не видел, где он это делал, тоже мимо прошёл бы.

Лис вздохнул. Это сильно осложняло дело. Иллюзии хорошего чародея тем и хороши, что кажутся реальными, пока ты в них веришь. А как не поверить, когда вот она, стена перед глазами: каждая трещинка видна, мох в них растёт и мхом пахнет?

– М-да, неудача… – протянул он.

А Лютомил в ответ рассмеялся:

– Да ладно тебе! Неудача, пф! Скажешь тоже. А ну-ка дай мне сюда свой волосок.

Он потянулся к макушке Лиса, и тот отшатнулся.

– Это ещё зачем?

– А затем, чтобы чары победить.

– Как их победишь? Тут Кощей нужен!

Лютомил глянул на него снисходительно:

– Ну! А мы с тобой кто? Его сыновья. Я пол-Кощея да ты пол-Кощея. Вместе – сила, говорю же. Давай сюда волос, кому говорю!

Что ж, это звучало разумно. Пришлось поверить брату на слово. Лис провёл руками по спутанным патлам и протянул руку:

– Вот. Бери.

Из нескольких волосков наследник придирчиво выбрал тот, что подлиннее, из своего хвоста выдернул ещё один и, сложив их крест-накрест, прислонил к стене.

Рука прошла сквозь каменную кладку, не встретив ни малейшего препятствия.

– Видал? – хмыкнул Лютомил, явно довольный собой.

Он закрыл глаза, прислонился лбом к стене и зашептал слова заклинания. Лис весь превратился в слух – а ну как пригодится? На память он никогда не жаловался, так что запомнил всё с первого раза.

Он с детства видел немало колдовства – всё-таки вырос в самом сердце Навьего княжества – и всё равно всякий раз завороженно замирал, глядя на красоту творящейся волшбы. Вот и сейчас, затаив дыхание и приоткрыв рот, смотрел, как наведённые чары растворяются, подобно утренней дымке над долиной. Справа и слева каменная кладка осталась нетронутой, зато прямо перед ними открылся зарешеченный проём. Позади крепких стальных прутьев (тоже щедро сдобренных заклятиями, конечно же) в застенке без окон, освещённом всего одной свечой, маячили две фигуры. Одежды чужаков были грубыми – из конопляного полотна да драной мешковины, но, по сравнению с одеянием других узников, даже относительно чистыми. Тот, что поменьше ростом, усмехнулся, глядя прямо в глаза Лису, и низким, но всё равно молодым голосом молвил:

– Эй, Вань, у нас, похоже, гости. Кто вы такие, добры молодцы? Чьих будете?

Второй – тот, что повыше, косая сажень в плечах – вмиг подобрался, словно зверь перед прыжком, и буркнул:

– Какие же это добры молодцы, Весьмир? Не видишь, что ли? Навьи выкормыши.

Голоса у них с дивьим чародеем были даже чем-то похожи: богатырь (ну а кто ж ещё) говорил басовито, но не глухо и рокочуще, как дядька Ешэ, а будто с тёплыми нотками. Этим дивьим хорошо бы вышло дуэтом спеть.

– Ты кого навьим выкормышем назвал, глупый смертный! – вскинулся братец. – Я, между прочим, Лютомил, Кощеев наследник. А это, – он кивнул на Лиса, – его младший сын.

– Так вы, выходит, не гости, а хозяева? Ну, наше вам почтеньице, Кощеевы дети, – Весьмир говорил вроде бы и почтительно, а всё равно с насмешкой. Лис её чуял, а вот Лютомил, похоже, нет, потому что, подбоченившись, молвил:

– Вот так бы сразу. А то ишь! Неча тут язык распускать.

Ох, не зря его пустолайкой прозвали, не зря. Примерно так оно и выглядело: вроде как мелкая шавка на двух матёрых псов тявкать пытается. Звонко – да толку никакого.

– Не серчай, княжич. Мы тут без посетителей малость одичали, – развёл руками Весьмир.

Он немного сместился в сторону, и теперь Лису удалось рассмотреть его немного получше – прежде мешал свет, бивший прямо из-за спины. (Интересно, зачем дивьим людям понадобилась свеча? Они же прекрасно видели в темноте, как и навьи.) Признаться, чародей совсем не впечатлял: ни обликом, ни статью. Белобрысый, как большинство подданных царя Ратибора, с мальчишеской улыбкой и какой-то… ну, несерьёзный. Разве под силу будет такому недотёпе матушку выручить? Богатырь, признаться, тоже выглядел не особо внушительно: лицо румяное и сплошь веснушчатое, будто мухами засиженное, вихры льняные курчавые торчат в разные стороны. Ну и уши, конечно, круглые, как у матушки Василисы. Зато вот руки впечатляли – даже под нищенским тряпьём было видно, как бугрятся тугие мускулы. Но где же косая сажень в плечах? А рост с гору? А зычный голос, заставляющий бушевать ветра? Эх, наврали всё в сказках…

Лютомил, в отличие от брата, разочарованным не выглядел – разглядывал пленников с любопытством. Особенно Ваньку.

– Откуда ты родом? – спросил он у богатыря.

– Дык из Дивнозёрья, – тот отмахнулся от насторожившегося было Весьмира, мол, окстись, уж в этом-то никакой тайны нет.

Наследник восхищённо выдохнул.

– Ух! И каково там?

Лис аж рот раскрыл от удивления: вот уж не думал, что братец чудесными землями смертных так интересуется. Впрочем, ничего удивительного: у него-то смертной мамки не было…

– Нормально, – богатырь пожал плечами.

– И на кой ляд ты к нам попёрся? – не выдержал Лис. – Сидел бы себе дома. Нешто там плохо было?

– Хорошо было бы, если бы не папка ваш, супостат окаянный, – Ванька потряс кулаком (тот был размером с голову Лютомила, не меньше). – Не давал он нам спокойного житья, ну а теперь и мы ему не дадим. Всё по справедливости.

– Папка наш – на свободе, а ты – в остроге, – наследник с вызовом сплёл руки на груди. – Что ж, такая справедливость по мне.

– Это ненадолго, – богатырь в ответ вздёрнул подбородок.

Он хотел добавить что-то ещё, но осёкся под строгим взглядом Весьмира и умолк. Дальше снова заговорил чародей:

– А вы что же, о справедливости с нами говорить пришли? Может, убедить хотите на Кощееву сторону перейти?

– Ха! Так ты и перешёл!

Лютомил хотел было усмехнуться, но подавился смешком, когда Весьмир приблизился к решётке и, понизив голос, шепнул:

– Смотря что нам предложат.

– Я не настолько дурак, – наследник толкнул его в грудь, отбрасывая назад.

Чародей, как ни в чём не бывало, встал, отряхнулся и оскалился:

– Ну мало ли? Попробовать стоило.

– А по-моему, всё-таки дурак, – богатырь наклонил голову, как молодой бычок. – Небось, и папка не знает, что вы сюда пришли, а? Полюбопытничать вздумали, да?

– А если и так, что в этом плохого? – Лютомил вперил в него недобрый взор. – Вас, узников, вообще никто не спрашивает. А дурак тут только тот, кто попался.

Лис, глядючи на всё это, думал: все вокруг врут. Каждый мнит себя борцом за правду, Кощей, небось, тоже злодеем себя не считает, а на самом деле хороших людей и нет вовсе.

Ему не нравился Ванька и ещё больше не нравился Весьмир (И чего только мать в нём нашла? Пф!), но эти двое пришли в Навь, чтобы спасти Василису. А союзников не выбирают. Надо только дельце обстряпать, чтобы самому как кур в ощип не попасть. Он улучил момент, пока Лютомил с Ванькой играли в гляделки, нащупал за пазухой хлеб, который дала мать, и незаметным движением просунул его между прутьями. Свёрток упал в тёмный угол – уф, уже хорошо. Плохо было только то, что Весьмир заметил и дёрнулся. Лис приложил палец к губам, мысленно моля всех богов, чтобы чародей не оказался непроходимым тупицей. А то начнёт голосить – и пиши пропало. Лютомил и впрямь не дурак, точно заподозрит, что Лис не просто так в подземелья напросился… жаль было так запросто подставляться, но другой возможности могло не представиться.

К счастью, Весьмир всё понял без слов. Подмигнул Лису, отвернулся и тронул богатыря за плечо:

– Да чего ты к ним цепляешься, Вань? Пусть смотрят. Чай, за погляд злата не берут.

Богатырь, кивнув, отошёл к стене и опустился на сено, служившее обоим пленникам лежанкой.

– Твоя правда, Весьмир. Ещё на всяких пустолаек внимание обращать… много чести!

Лютомил побагровел и, задыхаясь от ярости, крикнул:

– А ну, признавайся, гад, кто тебе сказал, что меня тут пустолайкой кличут?

– Дык я и не знал, – пожал плечами Ванька. – Видать, меткое прозвище дали, раз угадал.

– Да я тебе сейчас… – наследник рванул с пояса плеть, яростно хлестнул сквозь решётку раз, другой…

Его меткости можно было позавидовать – Лис аж присвистнул: ишь, выучился – подвело другое: плётка оказалась слишком коротка. Плетёный хвост не доставал до того угла, где устроился богатырь.

Тот ничего не говорил – спокойно сидел, сложа руки, смотрел, как беснуется враг.

Тогда Лютомил в ярости отбросил плеть и, поправ её сапогом, воздел руки, собираясь сотворить заклятие, но тут уже Лис схватил его за рукав и зашипел:

– Ты очумел? Отец почует, что его чары сняли, – вмиг примчится. А если эти двое ещё и улизнут под шумок, нам обоим несдобровать. Лучше пойдём отсюда подобру-поздорову. Хотели посмотреть на богатыря – посмотрели. Чего ещё надо?

Он надеялся, что брат прислушается к голосу разума, но на всякий случай готовился успокоить его зуботычиной или заклятием, если понадобится. Потому что весь замок знал: нрав у наследника – что твой огонь. Вспыхивает, будто трут, от всякой малой искры. А тут уже не искра была, а самое настоящее оскорбление. Наугад Ванька ударил, но в самое больное место попал. Может, в том и есть сила богатырская – видеть слабину противника и именно туда и метить?

Лютомил скрипнул зубами и нехотя опустил руки.

– Ладно, – он поднял плеть, смотал туго плетёный хвост и засунул оружие за пояс. – Плевать. Всё равно отец вас тут сгноит, и я ещё на ваших косточках спляшу. А из твоего черепа, – он ткнул пальцем в богатыря, – чашу сделаю. И выпью из неё вина на пиру в честь победы над Дивьим царством!

– Смотри не захлебнись, – напутствовал его Ванька.

Лютомил зло дёрнул Лиса за чёлку, выдирая волосы. А потом и свой хвост рванул так, будто бы хотел его весь оторвать. Иллюзорная стена с шелестом сомкнулась перед ними, отрезая Кощеевых сыновей от маленькой камеры с двумя дивьими узниками, и Лис с облегчением выдохнул. Наследник отряхнул ладони и, пыхтя от злости, зашагал по коридору прочь. Лис лишь на мгновение замешкался, чтобы подобрать выпавшие из его рук волоски – чуял, что ещё пригодятся, – и лишь потом побежал догонять брата. Тот дошёл до развилки, где начинались «вонючие подземелья» (как их мысленно окрестил Лис), и вдруг замер как вкопанный, дыхание сбилось, тёмные глаза предательски заблестели:

– Знаешь, ещё никто со мной так не разговаривал! Никто!

– Остынь, – Лис хотел хлопнуть брата по плечу, но по взгляду понял – не надо. – Ты же сказал, что отомстишь? Сказал. Значит, сдержишь слово.

– О, ещё как сдержу! Он у меня в ногах валяться будет и землю жрать! Кровью его рыдать заставлю! – Наследника трясло, из глаз катились злые слёзы.

Эка его забрало… Уязвлённое самолюбие – страшная штука. В душе Лис даже немного злорадствовал: что, съел, папенькин сынок, тепличный цветочек? Хищный, конечно, – та ещё росяночка, – но всё-таки цветочек. Привык, что в замке ему и слово поперёк сказать боялись, что другие узники и пикнуть не смели, потому что уже нечем было? Теперь попробуй пирожок с начинкой из реальной жизни. Как, вкусно?

Вслух он ничего этого, разумеется, говорить не стал. И ничуть не удивился, когда Лютомил, утерев рукавом слёзы, отмахнулся от него, как от назойливой мухи:

– Всё, дальше сам. Выход – это туда. Мне нужно успокоиться. А успокаивает лучше всего пара часов работы. Уходи, оставь меня…

Что ж, хорошо, что он был предусмотрителен и запомнил дорогу. Иначе несладко бы ему пришлось…

Выбравшись наружу и отдышавшись (уф, ни одной поганой огнепёски не встретил, счастье-то какое!), Лис первым делом осмотрел свою добычу – и в сердцах сплюнул на землю. Тьфу, пропасть! В пригоршне не было ни единого чёрного волоска, только каштановые – его собственные.

Обругав пару раз судьбу-злодейку и смирившись с неудачей, Лис встряхнулся, нацепил на лицо улыбку и отправился искать Маржану. Долго разгуливать по замку не пришлось – он столкнулся лицом к лицу с марой, когда прошёл всю северную галерею и завернул за угол. Как говорится, на ловца и зверь бежит.

– Стой! Мне нужна твоя помощь, – он схватил девицу за руку, чтобы та не вздумала улизнуть. – Нужно добыть волосок с головы моего брата. Чем скорее, тем лучше.

– Ну во-о-от, – протянула Маржана, кривя губы. – Ни здравствуйте, ни как поживаете – сразу к делу. А ведь мы несколько дней уже не виделись. Что за спешка, Лис? Чем тебе так хвост припекло?

– А это не твоего ума дело, – огрызнулся он, крепче сжимая запястье мары.

– Эй, больно, – она ловко вывернулась. – Какой-то ты сам не свой…

– Так ты поможешь, или мне найти другую мару? – Лис сделал шаг вперёд, и Маржана отступила, повесив голову.

– Ладно, будь по-твоему, – вздохнула она. – Мой способ тебе известен. Уснёт наследник, перенесу тебя в его кошмар. Если он, конечно, их вообще видит…

– О, поверь, сегодня непременно увидит, – Лис хрустнул костяшками пальцев, и Маржана, помрачнев ещё больше, продолжила:

– Сама я к нему не полезу – даже ради тебя. И не уговаривай! Но из колдовского сна ты сможешь своими руками волос вырвать и унести. Главное – сделать это уже на грани пробуждения. Когда проснёшься, он у тебя в руках останется. Только смотри, не прозевай этот миг.

В ответ Лис ухмыльнулся так недобро, что отшатнулась даже мара, и процедил сквозь зубы:

– Не бойся, уж я не прозеваю.