Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 356 страниц)

– Спасибо за наставления. И за подарок, – Тайка поклонилась, а когда выпрямилась – хозяйка Путь-ручья уже исчезла.

Фиал потеплел и больше не обжигал руки холодом.

И пусть над ночным лесом глухо ворчал гром и небо озаряли молнии, предвещающие грозу, на душе у Тайки было легко и светло. Как в детстве.

Она расправила плечи и зашагала по росистой траве прямо к малиннику, где ее поджидал (и наверняка очень волновался) немного нескладный, но очень милый музыкант по прозвищу Лис.

Глава двадцатая. Лис и пес

– Ну что, получилось?

Тайка знала, что Лис где-то здесь, и все равно вздрогнула: очень уж бесшумно тот появился из теней.

– А, ты не слышал? Ну как же так, самое интересное проспал!

Не то чтобы она сильно дулась за тот подслушанный разговор (ведь в итоге все обернулось к лучшему), но от небольшой шпильки не удержалась. Ну а чего он подкрадывается?! Этак и заикой сделаться недолго.

Вид у Лиса вмиг стал печально-виноватый, и Тайка мысленно обругала себя: ну, нашла, на ком срываться – на тихом и безобидном парне, который ей, к тому же, здорово помог.

– Не, ветер же переменился, – он пожал плечами, не вынимая рук из карманов. – Теперь вообще не слышно, что у реки происходит. Так что ты уж не томи, рассказывай…

– Да получилось, получилось! – Тайка достала фиал и помахала им в воздухе.

– Молодец! Я же говорил, что ты справишься.

Лис расплылся в улыбке, но взгляд его все равно остался темным и печальным. Бывает так, что человек вроде бы улыбается, а глаза – нет. Говорят, это признак затаенного горя. Ну, тут все сходилось: не зря же он живую воду искал для мамы…

Тайка поежилась. У нее близкие были живы-здоровы (пускай и не все обитали в проявленном мире), поэтому она даже вообразить не могла, насколько Лису может быть плохо. А он вон как, аж в лице изменился…

Или, может, это лунный свет слишком заострил и без того тонкие черты и сделал его похожим на рыцаря печального образа. Прямо хоть портрет пиши – на фоне неба, сплошь усыпанного частыми августовскими звездами.

– Так ты поделишься водой? – Лис перестал улыбаться, его глаза теперь смотрели настороженно, и Тайка, поняв, к чему тот клонит, едва не задохнулась от обиды.

Он ей что, не доверяет? Условились же: воду пополам.

– Ну, разумеется, – она дернула плечом и медленно побрела по примятой дикой пшенице назад к дороге: благо ночь была светлая и старый след был виден почти как днем. – У меня даже бутылка пустая есть из-под кваса. Отолью себе немного, а фиал тебе отдам. Идет?

Лис брел рядом и молчал, кусая губы. В его взгляде мелькнуло нечто такое, отчего Тайке стало не по себе. Ну а теперь-то что ему не так?

Где-то в глубине души шевельнулся страх. Если подумать, она ничегошеньки не знает об этом парне. А вдруг это маньяк какой-нибудь? Говорят, те тоже могут выглядеть милыми, пока ножик из кармана не вынут. А от такого напрямки через поля и не удерешь: вон какой длинноногий вымахал.

– Ничего не получится, – Лис начал говорить тихо, но с каждым словом его мягкий вкрадчивый голос крепчал. – Живую воду хозяйка ручья не зря отдает вместе с сосудом. В твоей бутылке она сразу же превратится в обычную. Я мог бы воспользоваться твоим незнанием, но не стану. Ты мне понравилась, не хочется тебя обманывать.

Тайка смутилась. Интересно, в каком это смысле «понравилась»? Щеки так полыхнули, что, наверное, даже в свете луны было видно… Так, хватит думать о пустяках. По крайней мере, он не маньяк. Но все равно странный. И столько всего знает, что впору насторожиться. Откуда, интересно?

Она вытерла выступившую на лбу испарину, а Лис, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Давай сделаем иначе: я дойду с тобой до деревни. Ты ведь из Дивнозёрья, да? Там оживишь, кого надо, а остатки воды я заберу.

Теперь пришла очередь Тайки замяться и замолчать.

Край поля был уже виден. И на тропке, ведущей к камню, стоял кто-то высокий и широкоплечий… И кого там еще ночью носит? Хорошо, если это Яромир. А ну как кто-то чужой? Ох, только бы не Лютогор: от него они даже вдвоем с Лисом вряд ли отмахаются.

Сердце опять ухнуло в пятки.

– Что-то не так? – Лис участливо коснулся ее плеча, и Тайка вздрогнула.

– Н-нет. В общем, тут такое дело… я решила добыть воды про запас, на будущее. Может, придется еще долго ждать, пока она понадобится. А тебе, я так понимаю, срочно?

Лис кивнул и тут же предложил:

– Слушай, может, тогда наоборот сделаем? Я возьму воду, сделаю, что мне надо, а остаток верну.

Эта идея Тайке показалась разумной.

– Ну ладно, давай сначала сходим к твоей маме. Только нужно будет Яромира предупредить. Записку написать хотя бы. А то, если он один в деревню вернется, ему Никифор с Пушком голову оторвут.

– Кхм. Кого-кого предупредить?

Луна зашла за небольшую тучку, и на поле вмиг потемнело. Лис замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Но пока Тайка размышляла, как лучше объяснить ему, кто такие Яромир, Никифор и Пушок и почему их всех надо предупреждать, ее новый приятель заговорил снова:

– Есть небольшая загвоздка. Туда, где лежит моя мама, ты все равно пройти не сможешь. Там заклятие очень сильное. Придется тебе или мне на слово поверить, или не отдавать воду. Но тогда ты нарушишь уговор.

Тайка тоже остановилась, сверля Лиса взглядом. Все это ей очень не нравилось.

– Ну, и откуда ты тайных знаний набрался, а? Про Границу, про заклятия, про живую и мертвую воду?

– Долгая история… я тебе потом расскажу, если поближе познакомимся.

Ох, что-то этот Лис юлил и не договаривал. Кстати, в глазах у него и впрямь было что-то лисье. Не зря, видать, прозвище приклеилось. Может, он и правда милый, но верить на слово первому встречному Тайка не спешила.

– Кстати, раз уж речь зашла об уговоре: как я могу быть уверена, что ты его не нарушишь?

– Хм. Пожалуй, никак, – он развел руками. – Просто решай, веришь ты мне или нет. Я предложил бы оставить что-нибудь в залог, только у меня нет ничего. Даже инструмент дома остался…

Его голос дрогнул, но в следующий миг выровнялся. Лис устремил взгляд ввысь – прямо к луне и тихо пробормотал:

– Ну что за невезуха, а?

Тайка не знала, что и думать. Либо парень был отличным актером, либо все-таки не врал.

Луна, немного подумав, лениво вышла из-за облака, и тот, кто поджидал на дороге, пошевелился. Оказалось, что он был там не один – второй силуэт принадлежал огромному псу с крыльями на спине, и Тайка с облегчением выдохнула: уф, ну конечно же, это Яромир и Вьюжка. На душе сразу стало намного спокойнее.

Симаргл, почуяв старую знакомую, радостно гавкнул и широкими прыжками рванул через поле. Здесь, на границе миров, в свете огромной луны его шерсть и крылья казались серебряными.

Лис, заметив пса, вытаращил глаза и попятился, но Тайка успела схватить его за рукав.

– Все хорошо, не бойся. Это друзья. Вьюжка не кусается, он очень добрый. Сейчас сядем, вместе все обсудим и решим, что делать.

Но приятель уговорам не внял. Скрипнув зубами, он попытался вырвать руку, и Тайке пришлось покрепче сжать пальцы. Его обида была понятна без слов, и поэтому она поспешила добавить:

– Я верю тебе, Лис. Правда. И готова отдать фиал, потому что знаю: ты не обманешь и принесешь воду назад. Но если я сделаю это за спиной у Яромира, будет нечестно. Мы вместе отправились за живой и мертвой водой, потому что нас попросила Радмила, его сестра. Выходит, это наше общее приключение, понимаешь?

Лис перестал вырываться, но взгляд его все еще был хмурым:

– Ладно, я понял. Ты только свитер не тяни, он уже и так вконец растянутый.

– Ой, прости, пожалуйста, – Тайка разжала пальцы, а ее новый знакомый вдруг хлопнул себя по лбу:

– Слушай, я там на берегу кое-что забыл. Это очень важная штуковина. Без нее все не имеет смысла. Так. Стой здесь, никуда не уходи. Я сейчас мигом сгоняю: одна нога здесь, другая там, – и прежде, чем Тайка успела что-либо сказать, припустил обратно к ручью.

Бегал он и впрямь быстро – чуть ли не летел над колосьями. Потом и вовсе нырнул в тень кустов и окончательно пропал из виду.

А тут как раз Вьюжка подоспел. На радостях поставил Тайке лапы на плечи и лизнул в нос. Чуть с ног не сшиб, негодяй мохнатый! Уж сколько раз Тайка просила его так не делать и Яромиру жаловалась, а Вьюжка все равно шалил.

Тайка решительно скинула лапы симаргла с плеч, потрепала его за ушами и… не стала ругать. Так и быть, сегодня можно немного похулиганить: они же летали! Или это было уже вчера? А, не важно. Все равно летать – это такое счастье!

Яромир подошел несколько минут спустя и приветствовал ее привычной усмешкой:

– Ну, дивья царевна, тебя только за смертью посылать!

Тайка не стала дуться, а рассмеялась в ответ, немало его озадачив.

– Так и знала, что ты это скажешь. Становишься предсказуемым, друг мой. Кстати, ты мертвую воду добыл?

Дивий воин кивнул, но в подробности вдаваться не стал. А вот Тайка пересказала ему все, что с ней случилось, но – странное дело – с каждым словом Яромир становился мрачнее и мрачнее.

– Ну и где же этот твой Лис запропал? – буркнул он, оглядывая кусты с таким выражением лица, что на месте бедолаги Лиса Тайка трижды подумала бы, прежде чем показываться.

И какая муха его укусила?

– Вот-вот должен вернуться, – она завертела головой, но поле было тихим и безлюдным: даже ночной ветерок перестал играть колосками.

Луна уже скрылась за лесом, и небо на востоке начинало потихоньку светлеть. Неугомонные птицы, едва проснувшись, пробовали голос, а на травы выпала обильная утренняя роса (и Тайкины джинсы опять по колено вымокли – этак и простудиться недолго). Вскоре совсем рассвело.

А Лис так и не появился.

– А я говорю тебе, он плут. Самый настоящий. Я таких за версту чую!

Тайка уже пробовала и возражать, и отмалчиваться, и даже соглашаться, а Яромир все никак не мог успокоиться. Обычно слова из него не вытянешь, а тут нате вам – разошелся.

– Ну и чего ты добиваешься? – она вздохнула. – Может, и мошенник. А может, честный парень. Доказательств-то у нас нет. Чего зря орать?

– Вот погоди, Вьюжка его разыщет, и будут тебе доказательства, – кипятился дивий воин, терзая пальцами чеканные бляшки на поясе.

– Ладно, пускай поищет, – Тайка старалась говорить спокойно, но сама тоже начинала заводиться. – Вдруг с ним случилось что-то? Граница все-таки… Для людей место опасное.

– А ты уверена, что он человек? – фыркнул Яромир. – Уши-то видела?

Тайка сплела руки на груди:

– А ты уверен, что ты не параноик?

– Кто?!

Глаза дивьего воина округлились: похоже, он и впрямь не знал значения этого слова. Пришлось Тайке пояснять:

– Ну, знаешь, такой человек, который во всякой ерунде угрозу видит, потому что сумасшедший немного. И страдает от мании преследования. Типа кругом враги, кругом засада.

– Не сумасшедший, а предусмотрительный, – отрезал Яромир.

– И все-таки мне кажется, ты перегибаешь палку.

– Лучше перегнуть, чем недогнуть.

– Зависит от случая. Вот сейчас, мне кажется…

– Не учи меня, – вспыхнул дивий воин. – Я тебе не параноик, а предводитель царской дружины. И знаю, что делаю, уж поверь.

– Ну и черт с тобой. Делай, что хочешь!

– И буду.

Тайка поняла, что словами тут ничего не добьешься. Лучше подождать, пока они оба успокоятся, чем поссориться раз и навсегда. К счастью, дивий воин не стал продолжать перепалку, считая, что последнее слово осталось за ним. Тайка угрожающе сопела, но помалкивала. Должен же из них двоих хоть кто-то один быть умным?

Вьюжка унесся к ручью и скрылся в кустах (И как такая огромная псина умудряется так плавно и бесшумно двигаться? Чудеса!), Яромир остался на месте. Его напряженные скулы казались высеченными из камня, взгляд стал отсутствующим, и даже цвет зрачков немного затуманился. Похоже, сейчас он был не здесь, а исследовал окрестности вместе с симарглом, смотря его зоркими глазами.

На шею дивьему воину сел комар, и Тайка мстительно не стала его прогонять – пусть кусает. Авось отравится и сдохнет от превышения вредности в крови. Комар, конечно. Не Яромир.

Она и прежде догадывалась, но теперь окончательно поняла: дивий воин не просто любил собак. Он и сам напоминал большого охотничьего пса: жилистого, чуткого, азартного. И сейчас этот пес выслеживал дичь…

М-да, может, и хорошо, что Лис сбежал. Как чуял, что тут ему сперва по шее дадут и только потом выслушают. Ох уж эти дивьи люди! Все у них через… дивье место.

Время шло. Роса на траве успела окончательно высохнуть, прежде чем Яромир согласился признать поражение.

Он тряхнул светлыми волосами, сбрасывая колдовское сосредоточение, и процедил сквозь зубы:

– Эх, все-таки удрал, гад…

Тайка не ожидала, что дивий воин так сильно расстроится из-за этой глупой неудачи, но вид у того и впрямь был как у побитой собаки: плечи опущены, спина колесом, глаза еще зеленее стали от обиды…

– Да брось ты, – она тронула Яромира за рукав вышитой рубахи. – Он еще придет. Я же половину живой воды пообещала, а ему очень нужно. И с чего ты вообще так на него взъелся?

Дивий воин поднял голову и глянул уже вполне миролюбиво:

– Не знаю. Наверное, предчувствие. Кажется мне, мы еще попомним этого Лиса…

Налетевший порыв ветра взметнул его волосы. Яромир поправил кожаный ремешок на лбу и вздохнул:

– Ладно, а теперь пора возвращаться.

* * *

На обратном пути Тайку сморило, и она почти всю дорогу проспала, вцепившись в белую шерсть Вьюжки. Кажется, ей даже снилось что-то хорошее. Жаль, не запомнилось…

Дома их встретил Никифор и, поцокав языком, пробурчал:

– Ладно разок-другой днем поспать, а ночью куролесить. Но привычку такую заводить – это не дело, хозяйка.

– Я больше не буду, – Тайка зевнула.

Кажется, домовой не поверил. Да она и сама не верила, больше для порядка оправдывалась. Теперь не угадаешь, что и когда может случиться. Если приспичит, и посреди ночи подскочишь. Кощеевичу же не скажешь: извините, мол, приходите позже – дивья царевна почивать изволит. К слову, именно этим она и собиралась заняться: выспаться вволю, пока есть возможность.

Прежде чем подняться в спальню, Тайка строго-настрого наказала Никифору никого не впускать. Надо будет – подождут, не развалятся. Она, конечно, ведьма-хранительница, но тоже ведь не железная!

Домовой ударил себя кулаком в грудь:

– Не боись, Таюшка-хозяюшка, спи сладко. А мимо меня и мышь не прошмыгнет.

* * *

Никифор слово сдержал. Тайка проснулась на закате и долго терла руками глаза, пытаясь понять, который сейчас вообще день и час. Рядом на тумбочке стоял стакан свежего молока с печеньем и лежала записка. На ней печатными буквами (других Никифор не знал) было приписано: «Заходил Яромир, оставил письмо в два часа пополудни».

Вот же неугомонный! Ну что ему опять понадобилось?

Надеясь, что, пока она спала, в Дивнозёрье не случилось ничего плохого, Тайка развернула записку и пробежалась взглядом по витиеватым, почти каллиграфическим строчкам. Записка оказалась не от Яромира, а от его сестры (хотя писала, конечно, не она – крылом особо много не напишешь; наверное, Марьяну попросила):

«Спасибо тебе, ведьма Таисья, за услугу. Братец рассказал, что добыли вы воду живую и мертвую. А коли так, то ничто нам более не препятствует, и я вновь прошу твоей помощи. Возьми мои косы и приходи в заброшенный дом за час до полуночи, пойдем с тобой звездную воду добывать. Чары это тайные, девичьи, так что никому ни слова. Жду.

Радмила».

На всякий случай Тайка перечитала записку еще раз, но все равно ничего не поняла. Что за звездная вода? Какие-такие девичьи чары? Кому и о чем нельзя говорить?

Ладно, придется разбираться по ходу дела. Чай уже не впервой!

Глава двадцать первая. Дело для воительницы

После ужина в заброшенном доме собрался «женский совет» – так Тайка мысленно окрестила компанию, устроившуюся в спальне на кровати среди горы подушек и одеял. «Совет» состоял из Радмилы, Марьяны и самой Тайки, которая явилась последней, потому что, уже выйдя из дома, вспомнила, что забыла захватить Радмилины косы, – пришлось возвращаться.

Наверное, название «слет ведьм» им по сути подошло бы больше, но Марьяна все же была беспокойным духом, а не ведьмой. Что, впрочем, не мешало ей живо участвовать в беседе и болтать больше всех, не давая другим и рта раскрыть. В какой-то момент Тайка потеряла нить рассуждений и включилась, когда вытьянка снова перепрыгнула с одной мысли на другую:

– Ну, платье, допустим, я могу дать. Не новое, конечно, но чем богаты. Ой, умора была, когда я однажды в нем в болото провалилась, представляете?

– Погодите, а зачем нам платье? – Тайка успела вставить слово, когда Марьяна делала вдох.

– А что ж ей потом, нагишом по деревне ходить? – фыркнула вытьянка, кивая на горлицу. – Перья-то начисто отпадут, когда расколдуется.

– Ой, и правда, – Тайка как-то не подумала, что превращение птицы в человека может обернуться конфузом.

– Я воительница, а не девица на выданье, – Радмила поджала губы. – Терпеть не могу платья, в них неудобно сражаться.

Сама Тайка хоть и любила платья, но вполне могла понять недовольство Радмилы. Например, на велике кататься в платье было тоже неудобно. И в лес за грибами ходить лучше в штанах. А уж мечом-то махать – тем более.

– Хочешь, я тебе джинсы принесу? – Она подтянула к себе одеяло вместе со стоящей на нем вазочкой с печеньем. – И еще толстовку могу отдать.

Горлица со вздохом покачала головой:

– Спасибо за заботу, но в твои вещи я не влезу. Ты вон какая худющая. А я тебя и повыше, и в кости пошире буду.

– Тогда бери платье и не выпендривайся, – Марьяна хлопнула ладонью по подушке: то ли взбить ее хотела получше, то ли выместить накопившуюся злость. – А то ишь, краля переборчивая!

Горлица захлопала ресницами:

– Я тебя все-таки задела? Может, тогда не будем делать вид, что мы добрые подруги? Я давно считаю, что…

– Ребята, давайте жить дружно, – перебила ее Тайка голосом кота Леопольда.

Воспользовавшись недоумением обеих подруг, она взяла печеньку и, обмакнув ее в чай, развернула беседу в более мирное русло:

– Я вот чего не понимаю: что это вообще за звездная вода такая?

Радмила подлетела к ней ближе и по-птичьи склонила голову набок:

– Ты шутишь, что ли?

– Нет. Почему ты так решила?

Губы горлицы искривились, словно та хотела заплакать, но в последний момент передумала.

– Таисья, ты ведьма-хранительница и правда не знаешь, что такое звездная вода?

Радмила хотела добавить что-то еще, но поперхнулась негодованием, потому что Марьяна, утянув у нее из-под носа последнюю печеньку, вгрызлась зубами в покрытый глазурью край:

– В общем, нам нужен план, – пробубнила вытьянка с набитым ртом. – Куда идем? Что надо сделать? Провести ритуал? Какой? И что потом?

С каждым новым вопросом Радмила закипала все больше. Она переступала с лапы на лапу, терзая одеяло острыми коготками.

– А потом – суп с котом. Ты останешься дома. Мы с Таисьей пойдем вдвоем.

– Но я тоже хочу помочь, – Марьяна хрумкала печеньем так, что аж за ушами трещало.

Горлица побледнела. В ее глазах плескалось презрение, которого хватило бы на целый ледовитый океан.

– Ты? Ну давай, помоги мне: напомни слова, которые превращают ночную росу в звездную воду. А то я что-то запамятовала.

– А там нужны слова? – Вытьянка почесала в затылке, и Тайка невольно последовала ее примеру.

В бабушкиной тетрадке ни слова не было о звездной воде, уж она бы знала. Напоминать о том, что она тоже не в курсе, не хотелось: Радмила явно была раздражена, и следующий ушат холодного презрения мог достаться не Марьяне, а Тайке.

– Разумеется, нужны, – горлица возмущенно захлопала крыльями. – Это же колдовство!

– И как же быть? – Лицо Марьяны вытянулось, было видно, что она растеряна.

Фыркнув, горлица показала ей язык и отвернулась. Тайка, закатив глаза, вздохнула, но сдержалась, ничего не сказав насчет Радмилиного ума. Вернее, его отсутствия. Ругать глупую птицу было бесполезно: ее разум и сила остались в отрезанных косах, а косы лежали у Тайки в пакетике, перехваченные яркими резинками, чтобы не спутались.

– Тогда, может, у Яромира спросим? – Марьяна откинулась на подушки. – Он очень умный и в колдовстве разумеет. Вот, помнится, третьего дня подхожу я к нему и говорю…

– Да помолчи ты уже, – прикрикнула горлица. – Заладила: Яромир то, Яромир се… Звездная вода – это девичьи чары, между прочим. Мужчинам о них знать не следует.

– Ну, тогда не знаю, – вытьянка пожала плечами. – Платье дам, а в остальном предлагаю просто идти и делать. Что-нибудь да получится.

– Погодите, – Тайка подпрыгнула так, что чуть не свалилась с кровати. – У нас же есть мертвая вода! Давайте прирастим Радмиле косы обратно, тогда к ней вернется прежняя ясность ума и она вспомнит заклятие.

– Пфе! – Марьяна покрутила пальцем у виска.

– Почему это «пфе»? – нахмурилась Тайка.

– Потому что «пфе»! Ладно, у нее мозги птичьи, но ты-то, ведьмушка, чем думаешь? Глянь, какого размера у этой курицы башка и какие здоровенные косищи ты притащила. Сначала она должна человеком стать, и только потом ей можно будет эти канаты в руку толщиной прирастить, а не наоборот.

– Это кто еще тут курица! – ахнула Радмила. – У самой-то на макушке три волосинки! Завидуешь, да?

– Вы опять начинаете? – Тайка замахала руками. – Мы тут вроде как на одной стороне, ау?

– Надеюсь, когда ей мозги вернут, и яду на языке поменьше станет, – вытьянка улыбалась, но ее пальцы сжимали угол подушки так, будто собирались свернуть тонкую птичью шейку. – Не с теми ты воюешь, воительница. А ведь пока молчала, такая милая горлица была… И за что только Яромир в тебе души не чает?

– Моя семья – не твоего ума дело, – прошипела Радмила. – Сама только и знаешь, что моему братцу глазки строить. У нас в Дивьем царстве знаешь, как говорят: не по Сеньке шапка. Поэтому шла бы ты… к своему Сеньке.

Марьяна вскочила так резко, что старый матрас жалобно скрипнул пружинами, и процедила сквозь зубы:

– С меня хватит. Я больше в этом балагане не участвую. Платье дам, а дальше разбирайся сама.

Она вылетела из спальни, хлопнув дверью. С потолка посыпалась штукатурка.

Спустя пару минут раздался осторожный стук. Домовой Арсений мышью проскользнул в комнату, положил на краешек кровати белый сверток и так же незаметно испарился.

Дождавшись, пока стихнут звуки его шагов, Радмила прошептала:

– Прости за это представление. Я уже не знала, как ее спровадить.

– Но зачем? Она же помочь хотела, – Тайка разнервничалась и крутила в пальцах пятак с дырочкой, который носила на шее.

Горлица перелетела на ее плечо.

– Она не потому помогает, что хочет помочь, а чтобы Яромиру понравиться. Прилипла как банный лист. И все болтает, болтает… Такую чушь несет! Спасу от нее нет. Братик мне уже не раз жаловался. Сегодня сказал, мол, в сарай пойду ночевать.

– Ну да, Марьяна та еще болтушка. У меня от нее тоже иногда голова болит. Но она же от чистого сердца. Может, стоило как-то… поаккуратнее? – Тайке стало обидно за вытьянку, хоть та и впрямь бывала на редкость навязчивой.

– Да я уже и так, и этак намекала – не понимает, – Радмила вздохнула. – Будь у меня побольше мозгов сейчас, я бы придумала, как все провернуть, чтобы никого не обидеть. Наверное, потом извинюсь перед ней. Все-таки мы тут гости. Но сейчас она очень мешала, а я сидела, злилась, вот и вспылила. Прости.

– Ладно, – отмахнулась Тайка. – Давай решать проблемы по очереди. Ты правда забыла колдовские слова?

– Обижаешь, – хихикнула Радмила. – Конечно, я все помню. Я же не какая-нибудь глупая курица! Давай, собирайся, ведьма. В полночь нам с тобой надобно уже в поле быть.

* * *

Сколько же звезд в небе видно августовской ночью! Тайка не уставала поражаться. От красоты захватывало дух. Говорят, в городах люди живут и годами не видят звезд, потому что вокруг слишком много других огней. Признаться, у нее в голове не укладывалось, как такое может быть.

Радмила устроилась на левом плече (хорошо, что Пушок не видел, а то его возмущению не было бы предела) и вещала голосом наставницы:

– Нам очень повезло – сейчас самые лучшие дни для ритуала: летний звездопад.

– А еще какой бывает?

– Зимний, но до него ждать слишком долго. Ты не забыла котелок?

– Нет. Ты уже третий раз спрашиваешь.

Радмила запустила коготки в ее куртку:

– Прости, я волнуюсь.

– Я вообще-то тоже, – вздохнула Тайка. – Если помнишь, я никогда этого не делала, и ты обещала все рассказать.

Помимо котелка, она несла с собой в сумке платье вытьянки, отрезанные косы и фиал с мертвой водой, но пока не очень понимала, что со всем этим делать.

Далеко идти не пришлось – горлица сказала, что подойдет любое поле, лишь бы не у самой деревни, а то неровен час увидит кто. А вот чуть подальше, за излучиной Жуть-реки, у поваленной сосны, в самый раз будет.

Радмила перелетела с Тайкиного плеча на потемневший от дождей ствол дерева и принялась важно по нему расхаживать.

– Значит, так. Ты должна собрать росу, чтобы дно котелка покрыло, а лучше больше. Срезать пять разных трав, которые я укажу. А потом поймать в котелке отражение падающей звезды и успеть сказать верное слово. Тогда роса станет звездной водой, которая может разрушить любые злые чары, кроме сонных и смертных. Я ее выпью и снова стану человеком. Видишь, как все просто.

Ага, «просто», как же. А вы пробовали когда-нибудь собирать полуночную росу в котелок? Зря Тайка думала, что ей будет холодно в поле ночью. Спустя час она расстегнула куртку, еще через два у нее заболела поясница – шутка ли, нагибаться за каждой капелькой, когда те так и норовят соскользнуть с листка.

Когда дело было сделано, она водрузила котелок на старый пень и вытерла рукавом лоб.

– Уф! Вот.

– Прекрасно, – горлица перепорхнула на край котелка и, балансируя, заглянула внутрь. – Теперь травы. Их надо непременно срезать.

– Ладно, – Тайка достала перочинный ножик.

Хорошо еще, что догадалась захватить, – ведь Радмила ни о чем таком не упоминала.

– Этот не подойдет, – горлица глянула на нож с сомнением.

– Хм… А для грибов был в самый раз.

– Это не нож, а смешная тыкалка. Ты должна понимать, ты же воительница.

– Э-э-э… вообще-то нет. С чего ты взяла? – Тайка захлопала глазами.

Признаться, она испугалась: аж ладони похолодели. Неужели все было зря? Если для ритуала нужна настоящая воительница, в Дивнозёрье такую днем с огнем не сыщешь. Сама Тайка только в детстве с палкой на бой против соседского индюка ходила – не победа, а так, смех один.

Почему-то ей не пришло в голову, что она ведь уже встречала противников пострашнее: и упыря, и подколодных змеищ, и даже лихо одноглазое… Но запомнился почему-то индюк.

– Я чую в тебе воинский дух, – Радмила приподняла брови. – Неужели ты не проходила посвящение?

– Не-а.

– Ну и ладно. Когда я шла на свою первую битву, то была еще моложе, чем ты. Ну, по дивьим меркам. И у меня тоже не было посвящения. На этот случай есть особая воинская клятва, просто повторяй за мной: под солнцем и под звездами…

– Погоди-погоди, – Тайка замахала руками. – Я уже и так ведьма, зачем мне быть еще и воительницей?

– Одно другому не мешает, – Радмила нетерпеливо хлопнула крыльями. – Ты сможешь стать намного сильнее. Я вот, например, и воительница, и чародейка. И, знаешь ли, не жалуюсь.

– И что же, любой может вот так повторить слова и – оп-па – готово? Не слишком ли просто?

– Любой может повторить, да не у любого сработает. Сердце для этого нужно честное, пламенное и бесстрашное. И чтобы мир захотел тебя услышать.

Тайка повесила нос, почти уверенная, что ничего не выйдет. Бесстрашное сердце, ха! Да она та еще трусиха! В детстве вон темноты боялась. А когда они с Пушком в заброшенный дом впервые шли, у нее поджилки тряслись. И того парня по прозвищу Лис она испугалась, когда подумала, что тот может маньяком оказаться. Нет, не бывать ей воительницей…

Она покачала головой:

– Нет, ничего не получится. Я же… ну, обычная.

– Это ты-то?! – фыркнула Радмила. – Самая обычная ведьма-хранительница Дивнозёрья? Да ты Яромира наслушалась! Плюнь и разотри. Он никогда не бывает доволен. Считает, что всегда есть куда расти. К себе требовательный и другим жить не дает. Оттого и страдает постоянно. Ты хорошая ведьма, Таисья. Не очень опытная, да. Но этот недостаток с возрастом проходит. Не мне тебя за это упрекать и не Яромиру. Уверена, ты будешь доброй воительницей. Вот, например, ты же собираешься с Лютогором сразиться?

– Ну, да, – Тайка кивнула. – Нечего ему в нашем Дивнозёрье хозяйничать!

– И тебе страшно. Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Но ты переступаешь через этот страх, чтобы защитить родные края и всех, кто тебе дорог. Потому что это важнее жизни. Понимаешь, к чему я клоню?

Тайка мотнула головой и сжала зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. И откуда они только взялись, глупые? Нет же причины плакать, ну?

– Знаешь, мне тоже бывает страшно, – горлица вздохнула. – Но ничего не боятся только дураки. Зато в твоем сердце есть кое-что посильнее любого страха. Ты любишь эту землю, своих друзей и всегда защищаешь слабых. Тебе не все равно, если случается несправедливость или кто-то попадает в беду. Выходит, ты уже воительница – не по посвящению, но по духу. Так что дело за малым.

Тайке хотелось верить, но все равно не верилось. Где-то в душе она все еще оставалась маленькой девочкой, которая сомневалась в своих силах. Но за попытку же, в конце концов, бить не будут? А, была не была!

Она сжала кулаки и торжественно, без запинок, повторила за Радмилой слово в слово:

– Под солнцем и под звездами, в мире потустороннем и проявленном клянусь бороться за справедливость, вставать на защиту обездоленных и невинных, не проходить мимо нуждающегося, держать данное слово и дарить свет тем, кто не заслуживает тьмы.

Едва она закончила говорить, в лицо ударил порыв ветра. Резинка на хвосте лопнула, и длинные волосы упали на плечи. Старенькая куртка развевалась за спиной, будто плащ. Что-то менялось вокруг, но что – так с ходу и не разберешь. Как будто кто-то большой и древний, ворочаясь, просыпался, чтобы услышать именно ее, Тайку, маленькую ведьму Дивнозёрья…

Ей показалось, будто невидимая рука коснулась ее лба и заботливо пригладила волосы. Сердце вмиг успокоилось, по всему телу разлилось блаженное тепло.

Но стоило лишь немного расслабиться, в глазах вдруг потемнело и резкая боль пронзила большой палец ноги, а рядом шмякнулось что-то большое и увесистое.

Тайка взвыла, прыгая на одной ножке:

– А-яй!

И обомлела: на покрытой росой траве прямо перед ней лежал дивной красоты меч.