Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Вылез из бурелома весь в грязи и репьях. За сутки где только не побывал. От леса и ресторана до речки – говнотечки. Встав за угол дома, Жека почистил одежду, вытер туфли носовым платком, подхватил дипломат, и неспешно пошёл домой. Городу, и стране, переживающим большие события, было не до него.

Дома пересчитал ещё раз деньги. Сто двадцать тысяч, как Митрофанов и говорил. Эта сумма уже была приличная, и Жека решил кое-чем прибарахлиться. Наконец-то настала пора купить себе новый приличный магнитофон. Сейчас уже поговаривали о каких-то цифровых, на минидисках, но Жека решил взять себе обычную двухкассетную магнитолу. Какие сейчас цены, он приблизительно знал, поэтому взял с собой четыре косаря. Решил ехать в «Вегу». Там с недавних пор в коммерческом отделе продавали импортные двухкассетники, и можно было выбрать от дешёвых китайских до вполне себе приличных японских аппаратов.

Пока одевался в спортивки, два раза успел перебазарить по телефону.

Первый раз позвонил Славян, коротко спросив:

– Ну чё?

– Нормально. Пойду щас за магнитолой.

– Вечером придёшь?

– Приду. Часов после 6 ждите.

Второй раз позвонили с работы. Хмырь позвонил, удостовериться, всё ли нормально.

– Всё нормально. Сегодня меня не будет – занят. Чё там, всё хорошо?

– Нет! Не нормально! – чуть не кричал хмырь. – На предприятии ЧП, чёрт возьми! Трудовой коллектив объявил забастовку! Второй день подряд! Сейчас у АБК митинг в поддержку Бориса Ельцина! Рабочие хотят создавать отряды самообороны!

– Посылай служебку! Щас буду! – рявкнул Жека, и бросил трубку.

Ну что за люди! Кому они хуже сделают, что бастуют, а не работают? Только себе хуже сделают. Предприятие уже и не союзное, и даже не российское, а их, собственное, трудового коллектива! Впрочем, Жека близко познакомился на практике с работягами, и знал, что их вывести из себя может крошечный толчок. Следовало немедленно заняться этим, иначе все сроки летели бы к чертям. Предприятие сейчас повисло на волоске, и работало только засчет Сахаровских денег. Платил только металлургический комбинат за ремонт доменной печи. Всё остальное строительство, как коммерческое, так и частное, и даже государственные заказы, было заморожено до лучших времён.

И вот… Черти… Сами у себя сук пилят под ногами…

Глава 19
Забастовка и казаки в АБК

Увидев из окна, что подъехала служебка, спустился, и сел на заднее сиденье «Волги». С удивлением увидел рядом хмыря.

– А ты чё? – удивлённо спросил Жека.

– А что мне делать? Тоже поеду. Ты где был-то?

– Работал, представь себе! – парировал Жека. – Если меня с вами нет, значит я в горисполкоме, или ещё где. Деньги выбиваю, или кручусь. Не, ты чё думал, я сидеть буду рядом с тобой в конторе, и жопу греть? Я не буду бегать – все вместе сядем ровно, и последний хрен без соли будем доедать.

Сказать хмырю было нечего, только пожал плечами. Тут Жека глянул в зеркало, в котором отражалось лицо пожилого водителя, и увидел как он по-доброму улыбнулся, и подмигнул. Правильно, мол, делаешь, парень, так и надо.

Административно-бытовой корпус находился как и положено, у самого комбината. Когда ещё перестройка не затронула крупное предприятие, считался одним из его подразделений. Основная строительная работа велась на территории завода, поэтому и находились здесь и административно-бытовой корпус, и главная база, где хранился автотранспорт, краны и тяжёлая техника. В двухэтажном кирпичном здании на первом этаже переодевались и мылись рабочие со всех участков, на втором этаже была контора и технический отдел.

Сейчас здесь совсем неспокойно. Перед зданием стояла толпа рабочих в спецовках, с транспарантами и листовками. Проводился митинг. В руках рабочих видны плакаты «Борис Николаевич Ельцин – ум, честь, и совесть нашей эпохи», «КПСС – руки прочь от страны», «Коммунисты – враги народа». У многих в руках были портреты Ельцина. Перед кем стоят-то? Вокруг никого нет.

Когда 'Волга’остановилась, и оттуда вышли Жека с хмырём, толпа разразилась неприязненным криками.

– Вот и начальство пожаловало!

– Явились, не запылились!

– Тоже за коммуняк поди…

Хмырь встал, и стоит как истукан, сопли жуёт. Не знает что сказать, только мямлит что-то, вытирая платком лоб.

– Товарищи… Товарищи… Так нельзя… Приступайте к работе…

– Ты за кого, мил человек? – злобно спросил его пожилой рабочий в замасленной робе. – Ты не из коммунистов ли? Гэкачепист?

– А какое значение, из коммунистов он или нет? – спросил Жека. – Речь не о нем, а о вас. Вы мне чё говорили на собрании?

– И чё мы говорили? – заорали рабочие.

– Вы мне говорили, что вам только работу давай. Ух! Горы свернёте! А щас чё? Я для вас деньги пробил на зарплату. У своих друганов взял под честное слово. Работу возобновил. С директором комбината договорился, чтоб платил деньги за работу. Сказал, что без денег мол, работать не будем! Платишь – работаем! За вас поручился, что работать будете. Что домну в середине 1992 года сдадим. И чё? Чё я вижу?

Жека развёл руками. Шум в толпе понемногу стих.

– Ну лады. Давайте все вместе тут сядем на жопу. Я тоже могу сесть с вами, сам из работяг. И буду каской по асфальту стучать. Так кто работать будет за нас? Кто семьи ваши накормит? Не… Мы как договаривались? Что вы теперь сами хозяева! За себя отвечаете! Получаете столько, сколько заработаете. Вы чё сделали сейчас? Вы сами себя обокрали. Вы полдня хернёй тут страдаете – дело стоит. Директор комбината скажет – нахер мне такие подрядчики, найдет других. Привезёт из другого города – не проблема. А вы куда пойдете? Дворы мести? Или скажете, Соловьёв плохой, что вы бамбук курить будете?

Работяги всё больше стягивались ближе к Жеке, стараясь лучше услышать его слова. Кто-то согласно кивал головой, и неловко отводил глаза, стыдясь, что ввязался во всё это. Кто-то наоборот, с ехидной усмешкой смотрел на Жеку, собираясь спорить до бесконечности.

– Мы вообще-то за демократию тут выступаем! – крикнул молодой парень в брезентовой сварщицкой спецуре. – Кто, кроме нас, защитит страну от красной угрозы?

– Тот, кому надо, тот и защит, – уверил Жека. – Не наше это дело. Чё там в Москве порешают, так и будет. Нас не спросят. Хоть ты палатку в этом гадюшнике поставь и живи тут. Я недавно в горисполком хотел сходить, к Конкину. Хотел денег выбить от государства, запустить опять жилищное строительство очередникам. Не смог пройти – омоновцы охраняют. На горисполкоме флаг России. Власть в городе поменялась. Так против кого вы бастуете-то? Получается, вы против себя бастуете, товарищи.

– Так, мужики! – вперёд вышел здоровый рабочий с усами на решительном лице. – Побурогозили, и хватит хернёй заниматься! Молодой директор правду говорит. Чё мы тут добьемся-то? Ничего. Лучше бы работали. Кто нам заплатит за эти просранные полсмены? Никто. Всё, поехали по местам, ещё можно сегодня поделать что-то.

Работяги, недовольно ворча, стали расходиться, а Жека подошёл к хмырю.

– Вот и всё. Пусть работают. Пойдем на АБК глянем, раз уж сюда приехали.

– А может… Не надо? – как-то подозрительно пробормотал хмырь.

– Как это не надо? – возразил Жека. – Раз приехали, пошли, обход сделаем, куда нам торопиться? Когда я сюда ещё доберусь?

Зашли на первый этаж. Дверь раздолбанная, чуть ли не на одной петле болтается. Жека посмотрел, подёргал туда-сюда, и укоризненно показал головой. Ну уж это-то дерьмо можно сделать. Возьми молоток, гвозди, да прибей по новой… На крыше два громадных прожектора, которые должны освещать территорию ночью. Но горят и среди бела дня – всем плевать. У входа сидел охранник вневедомственной охран – дед лет 70-ти. Увидев Жеку в спортивках, хотел заорать, но следом шёл директор, и он притух. И чё это за охрана? В такого плюнь и рассыпется.

Порядка не было, как и везде. Мойки на первом этаже стрёмные, что женская, что мужская. Обвалившийся кафель, ржавые души с неработающими кранами – вода хлещет почём зря. Где горячая, а где и холодная. Трубы тоже все сгнили. Светильники должны быть в защищённых плафонах – здесь голые лампочки. Того и жди, что током кого-нибудь звезданёт. Проводка висит, вся в изоляции. С потолка побелка сыпется. Жека, обладая техническим образованием, видел этот ужас совершенно отчётливо.

– Это чё такое? – недоумённо спросил Жека у хмыря. – Это заброшенное здание?

– Нннет… – испуганно протянул хмырь. – Тут наши рабочие моются. Но их тут немного.

– Так конечно немного, кто в такой свинарник пойдет? – недовольно ответил Жека. – Тут чё, ремонт вообще никогда не делали?

– Делали в конце 70-х. Потом нет. А два года назад мы на хозрасчёт перешли, и переехали в ту контору, в городе. А здесь только мойки и раздевалка осталась.

– А… Рабочим, значит, и так сойдёт… – скептически сказал Жека.

Пошли в раздевалку. Тоже состояние разрухи. Кафель частично отпал, бетонные полы такие, что ноги переломать можно – кое-где даже арматура торчит. Окна – где рамы ломанные, где стекла битые., ветер гуляет. Шкафчики для одежды грязные, а то и ржавые. На шкафчиках полотенца какие-то замызганные. Во втором ряду мужик прямо на полу спит, накрывшись телогрейкой. Перегаром за версту прёт.

– Пошли на второй этаж, – сказал Жека, махнув рукой, и пошёл на выщербленную лестницу.

– Да там нет никого! – уверял директор. – Всех перевезли! Инженеры все в новой конторе.

Однако ж вопреки его словам, люди на втором этаже были. В некоторых кабинетах слышалась работа. На двери первого же кабинета плакат, написанный от руки – «Кооператив 'Туфелька». Внутри работа кипит. На небольшом прессе штампуют набойки на женские туфли из стальных и алюминиевых полос, тут же сверлят их, сваливают в мешки. Трудятся три молодых парня, одетых кто во что горазд. Увидев хмыря, заулыбались.

– Привет, шеф, как дела?

Жека посмотрел на хмыря, и всё понял. Директор в помещение АБК впустил кооператив, который штамповал набойки на женские туфли, потом сдавал по маленьким мастерским «Ремонт обуви», которые есть в каждом доме, и где обувщики – армяне сидят, постукивая молоточками. Пристроились кооператоры хорошо – за аренду помещения платить не надо, за свет платить не надо. Работай на себя, да бабло греби. А хмырь-то деловым оказался. Сколько у него таких присосок в стройуправе? Может, этот кооператив тоже его? Тут надо грести и грести…

– Давно работаете? – спросил Жека парней.

– Да… Пару лет как… – неуверенно ответил один, в новой рабочей робе и тельняшке.

Видели они, что с шефом человек новый, и по виду, похоже что, крутой. Но врать и изворачиваться не решились. Раз шеф привёл этого бандита, пусть сам с ним рассусоливает.

– Ясно. Ну чё, пошли дальше, – мотнул головой Жека. – Посмотрим, чё тут у тебя.

А там было много чего. В следующем же кабинете квартировала мастерская по изготовлению памятников и надгробий из мрамора под мрачным названием «Мемориал». На станке кромсали мраморную плиту – визг от пилы, дым столбом. Ещё дальше помещение в аренде у какой-то секты «Общество детей Белого Лотоса». Ещё дальше кабинет снимали националисты. На двери нарисован коловрат, и написано «Русичи, вперёд!». Рядом кабинет с надписью «Общество сибирских казаков 'Сибирь Великая». Заглянул внутрь – сидит за столом какой-то пузан с усами и бородой, одет в военную форму, на голове фуражка с околышем, плётку прямо на стол положил.

Но самое интересное было в последнем кабинете. Там на двери была надпись «Техотдел», и квартировали инженеры и мастера стройуправления, работавшие конкретно на выпуске техники и людей на объекты. И все они сидели в малюсеньких закутках, по двое на одном столе. Хмырь согнал всех сотрудников в один самый дальний кабинет, где они сидели на головах, а остальные помещения сдал в аренду всякой херне – кооперативам, сектам, нацистам, казакам. Деньги за аренду, конечно же, клал себе в карман.

– Это чё за херня? – мрачно спросил Жека у хмыря, не знающего, куда деваться. – Ты чё творишь-то? И так разваливается всё, так ты последнее добиваешь.

– Работать невозможно уже! – пожаловалась одна из женщин, сидящая за столом, доверху заваленным папками и бумагами. – Сказали, ремонт сделают в кабинетах. Всех согнали сюда, и сидим вот уже полтора года друг на друге. А ремонт так и не начали. Только кабинеты отдали кому попало. Стучат, бренчат. То молитвы поют, то парни со свастиками ходят по кабинетам пьяные, спрашивают, русские мы тут или нет.

– Ладно. Разберёмся, – заверил Жека. – Я решу этот вопрос.

Вышли в коридор, Жека посмотрел на хмыря таким взглядом, что тот аж сжался весь.

– Слушай, мужик, я и сам люблю крутануться туда-сюда, но это ж херня получается. Ты сейчас крадёшь бабло у меня, получается. Хер с ним, раньше ты сам крутил-мутил тут, бабло хапал. Но щас ты наше с друганами бабло сливаешь, и моих людей в закутках маринуешь. А это для моего дела уже херовый расклад… Люди плохо работают – денег нет. Я так рассуждаю. Всё просто. Врубаешься?

– Да, да, это раньше было! – бешено закивал головой хмырь. – Сейчас такого не будет!

– Ну как мне тебе верить? – возразил Жека. – Управление большое. Мне чё, по каждому гаражу, и по каждой киндейке теперь ходить, чтобы искать, где ты нычек себе запас? Так у меня нет на это времени. Мне надо работать. Управление раскручивать. В общем так…

Жека помолчал, задумавшись. Вот чё делать? Выгнать хмыря – так где ещё директора найдёшь? Хоть и вороватый и жадный до денег, но и такого хрен найдёшь, кто в отрасли всю жизнь, и начинал с помазков. Постороннего человека брать – когда он ещё вникнет. Следовало приструнить директора, лишить его всех ништяков. Хочет работать с ними – пусть платит в кассу, как положено, за аренду помещения, по договору. А техотдел… Придётся расселять куда-то.

– Сколько тебе заносят все эти клоуны, что сидят тут? – спросил Жека.

– Кооператоры по тысяче в месяц, а эти… – замялся директор. – Давно уже не платят. Говорят, денег нет.

– А чё не выгонишь? – удивился Жека, и увидел, как хмырь пожал плечами. Этот хрен просто боялся всех этих казаков, нациков, сектантов!

– Пойдём!

Жека зашёл в помещение, где сидел мужик из казачества. Увидев, что к нему пришли, сделал рожу кирпичом, и сразу в наезды.

– Кто такие? Чё надо? Сейчас ребят позову! Пошли вон!

– Ты кто такой, чучело нарядное? – медленно сказал Жека, подходя к столу. – Я директор этой киндейки. А ты кто?

– Я атаман сибирского казачьего войска! – заорал мужик, выпучив глаза, и топорща усы. – Мы за веру православную и Русь святую! Валите отсюда! Щас ребят кликну! Мы вас! Нагайками!

– Слыш сука! Ты мне пять штук должен за помещение. Бабло где? – спокойно спросил Жека. – Денег нет – выметайся нахер!

– Да я тебя щас! – атаман грузно встал из-за стола, взял гайку, и замахнулся на Жеку. Вот нахера? Есть такой сорт наезжих людей, кто ни драться, ни базарить толком не умеют, и отхватывают за грубость раз за разом.

Пока атаман замахивался, Жека уже заехал ему в бороду. Фуражка слетела. Хрюкнув, казак упал на жопу за столом, видать, немного потерялся, чё-то булькая там.

– Слышь, сука жирная? Пошёл вон, а я тебя щас из окна выкину! – Жека несколько раз пнул атамана по жопе, отчего тот на четвереньках выполз из-за стола, попробовал встать, но не получилось. Так и выполз в коридор, и заорал там.

– Людиии! Убивааааююют!

Слышно как хлопнула соседняя дверь, и кто-то выскочил из кабинета, походу нацики.

– Зиновьич, ты чё? Кто это с тобой так?

– Там… Кто-то…

Жека, не торопясь, вышел в коридор, следом за атаманом. Рядом с ним уже стояли трое наголо бритых парней в черных рубашках и черных штанах. Увидев Жеку, сразу бросились в драку. Самый здоровый был ближе всех. Прыгая как боксёр, сделал один хук, другой, но Жека блокнул и правый и левый удар, а когда здоровый сделал вертушку, подсек его левой ногой. Тот грохнулся на жопу, и уже не встал – Жека следом заехал пяткой по роже, и стало слышно как хрустнули зубы и кости. Жека поймал здорового как когда-то омоновец пытался поймать Жеку на поединке в спортивном клубе. Только тогда у омоновца не получилось нанести последний удар, сейчас у Жеки получилось, и парень валялся в полуотключке, давясь собственными зубами.

Двое оставшихся прыгнули вместе, синхронно. Постарались атаковать сразу вдвоём. Но в параллельном бое тоже ничего сложного нет, особенно если противники находятся в замкнутом пространстве. Будь на воздухе, они конечно, попытались взять в тиски, но здесь так не получалось. Единственное, что они могли, это напасть синхронно, да и то, манёвра в двухметровом коридоре было мало.

Первый атаковал ударом правой ноги, но Жека встретил его жёстким крестовым блоком, и тут же зарядил ногой по уличному, в пах. Потом той же ногой заехал в рожу охнувшего, и скрючившегося от боли парня. Не давая взять инициативу, атаковал второго вертушкой, и попал ему в нос. Приземлившись, подсек, и ребром ладони ударил по горлу.

Все трое ползали по полу, ни к чему не пригодные. Бой для них закончился плохо. С таким бойцом они ещё не дрались. Привыкли лупцевать приезжих, да и то лишь студентов. На этнические преступные группировки они никогда не наезжали.

Жека открыл дверь, и вошёл в штаб националистов. За столом под большим флагом с коловратом сидел их главный, уже весь на измене. И как часто это бывает в такой параше, главарь – полнейший дрищ и ссыкло. Длинноволосый хлюпик в чёрной майке сидел, и стучал пальцами по столу. Увидев Жеку, сразу обмяк, и не знал, что сказать, только встал со стула, и задрожал.

– Ты кто такой, сука, чё за чмо? – мрачно спросил Жека, подходя к хлюпику, и разминая кулаки.

– Я… Саша… Белый… – тихо прошептал он.

– Ты знаешь, что это моя поляна?

– Нннет!

– Бери своих чмошников, и вали отсюда, пока я вас не грохнул тут. А ну, живо!

Националист схватил джинсовую куртку, и бросился бежать прочь, кое-как растолкав начавших приходить в себя подельников.

– Бежим, бежим, братья! Тут крыша приехала!

Грохоча ботинками, все четверо смылись из здания. За ними, стоная и охая, поплёлся жирный атаман, крикнув на последок:

– Кранты вам! Щас я ребят крикну!

Следом Жека выгнал сектантов, устроивших там свою квартиру. В последние годы СССР как мутная пена, всплыла всякая плесень – от сатанистов до причудливых деструктивных сект, ради которых люди продавали всё имущество, и становились рабами. Вот и эти тоже, в каких-то индийских балахонах сидели в круге на ковре, и что-то мычали под удары барабана. Жека накостылял всем собравшимся, пнул под сраку лидера, и сказал, что щас грохнет всех. Сектанты похватали свои вещи, шмот, и тоже свинтили прочь. Жека за полчаса очистил всё здание АБК от всякой параши. Кооператоров трогать не стал – пусть люди работают. Сам помнил, как маялись на первых порах, когда раскручивались.

– За аренду кому платите? – спросил Жека у кооператоров.

– Ему платим, по штуке в месяц, – показал на хмыря один из кооператоров.

– Теперь платить в кассу управления АО будете, – сказал Жека. – Вы в курсе, что сейчас смена управления произошла в конторе? Сейчас это акционерное общество, и я его коммерческий директор.

– Не, мы не знаем, – развёл руками кооператор. – Нам какая разница кому платить. Вам так вам.

– Мне не надо, – отказался Жека. – Платить будете в кассу, по тысяче в месяц. И я скажу чтоб вам здесь счётчики поставили. За свет отдельно будете платить, всё по закону. Памятники по ночам делайте, когда народу тут нет.

Потом повернулся к хмырю.

– Пойдём поработаем.

Глава 20
Магнитола JVC

Да… Давненько такого не видели в АБК стройуправления. А пожалуй что и никогда. Директор и коммерческий директор выносили мебель, всякую дрянь из освободившихся помещений. Таскали на площадку у лестницы. Управились довольно быстро – чего там ковыряться-то?

– Техотдел пока сюда не заселяй, – велел Жека. – Ремонт сначала сделайте, чтоб туда-сюда не бегать лишний раз.

– Кто делать будет? За чей счёт? – тут же возразил хмырь.

– Не, ты издеваешься, что ли? – возмутился Жека. – В строительной компании не найдешь двух баб-штукатуров, мешок цемента и банку краски? Всё. Перестань дурковать. Чтоб за два дня эти кабинеты отремонтировали, на четвертый день перевезли техотдел. На пятый день, в кабинете, где они щас, ремонт сделаешь. А потом… Потом к мойке и раздевалке приступим. На завтра собери профком часа на 2, в актовый зал, мне побазарить с ними надо насчёт гарантий работы. Договор подпишем. А щас поехали отсюда. Я и так задержался тут.

Довезли хмыря до работы, а потом Жека поехал в «Вегу», за магнитолой, как и хотел с утра.

– Люди-то поверили в тебя, – заметил Романыч, водитель. – Говорят, и дышать легче стало. Деньги у людей, хоть и небольшие, а есть. Надежда появилась.

– Надежда-то надеждой, – вздохнул Жека. – Ты не представляешь, сколько крутиться приходится. Ни выходных, ни проходных. До самого вечера иногда. Бывает, что и без денег сидишь – последнее вкладываешь, лишь бы работало. Чё толку, что я директор – ни зарплаты, ни хера с этой конторы не вижу, только впуливаю в неё. Машины нет, квартиры своей нет. По югам не езжу. Вечно в беготне. Подружка обижается постоянно – часто одна сидит. Сейчас вот решил магнитофон себе прикупить – все мои доходы.

– Не переживай, парень, всё будет, – поддержал Романыч. – Москва не сразу строилась. Сейчас время такое. Всё будет у тебя. Если человек работает хорошо – всё всегда у него будет.

В «Веге» отечественных магнитол так и не было, да и цены порядком возросли на всё. На блочную аудиотехнику люди только любоваться заходили. В коммерческом отделе стояли импортные магнитолы, в основном двухкассетники, и стояли они на витрине строго по цене и градации – справа самые дешёвые, слева самые дорогие. Двухкассетным магнитофоном обладать считалось очень престижно – как же… Можно самому переписывать кассеты, и делать сборники! Если нет двухкассетника – носили тяжеленные магнитофоны друг к другу, соединяли их проводами, и так записывали несколько кассет сразу, чтоб лишний раз не таскать тяжести. Попробуй утащи какой-нибудь гроб, вроде «Кометы».

Жека в основном либо покупал уже записанные кассеты, либо записывал в звукозаписи. «Томь-303» писала так себе. Но сейчас, если будет двухкассетник, можно натарить кассет у Сахарихи или Пущи, у которых была самая модная музыка, и переписать себе.

Наиболее дешёвые были китайские и гонконгские аппараты. Но даже и на них цены начинались от 1000 рублей, что сейчас, при инфляции, примерно соответствовало двухмесячной зарплате рабочего. Однако эти магнитолы были маломощные, хоть и играли чисто, и совсем без баса. Писали они вообще отвратно, даже на качественные кассеты. А Жека хотел, чтоб бас приличный был. И нашёл. С самого краю слева стояла чёрная двухкассетная магнитола неизвестной марки JVC. Марка-то эта была известной, просто в СССР попала лишь на его закате. Люди предпочитали громкие названия «Шарп», «Сони», «Панасоник». Техника этих марок считалась очень и очень крутой. А тут живиси како-то. Люди бы ни за что не купили непонятные буковки вместо фирмы. А Жека купил, и ничуть не пожалел.

В первую очередь магнитола понравилась ему дизайном, как сейчас говорят. Абсолютно чёрная. Даже диффузоры на динамиках черные. Небольшой высоты, но длинная и толстая, что намекало на мощные динамики с длинными магнитами. Да ещё и колонки отстёгиваются!

Магнитола стоила слишком дорого. Даже дороже «Шарпов» и «Панасоников». 3000 рублей – полугодовая средняя зарплата. Но просто так же не будут такую цену ломить?

– Ставь. Давай проверим! – велел Жека продавцу, показывая деньги.

Продавец аккуратно снял дорогую вещь с полки, и поставил на прилавок. Обращался он очень аккуратно – не дай бог поломаешь или повредишь, потом за полжизни не рассчитаешься.

– Это мини хай фай аудиосистема! – заявил продавец. – Уровень записи автоматический, может писать хромовые кассеты. Принимает все диапазоны радио. Есть эквалайзер. Акустика широкополосная, но динамики там… Высшего класса.

– Сколько мощность? – спросил Жека, глядя на массивный регулятор громкости.

– Мощность 10 ватт на один канал. Всё вместе 20 ватт. Активный супер бас постоянно включен, регулируется эквалайзером.

Продавец поставил «Ласковый май», и Жека офигел. Мощный чистый звук наполнил весь магазин. Люди сбежались посмотреть, что из аппаратуры так играет. Магнитола определенно была высшего класса. Играла она по качеству не хуже, чем блочные магнитофоны с усилителями и колонками.

– Беру! – Жека сразу же отслюнявил три косаря. Этот магнитофон стоил таких денег. Не жалко!

Нёс к служебной машине как величайшую ценность. Романыч, увидев Жеку с огромной коробках в руках, выпрыгнул из машины, открыл заднюю дверь, и махнул рукой.

– Ставь! Только осторожнее!

Да… Это был триумф Жеки, чё тут говорить… Ему казалось, что вся улица смотрит на него, весь центральный проспект. Молодой парень в адидасах ставит огромную дорогущую технику, и не куда-нибудь, а в «Волгу», потом сам садится на заднее сиденье, и машет рукой водителю. Поехали, мол. Не иначе крутой мафиози!

Время уже подходило к 6 часам, и Жека, оставив магнитолу дома, сразу почапал к Славяну, в контору. Оставил себе 17 тысяч, остальное решил отдать в общак – пусть вложит в дело. Пока пурхался со строительным управлением, выпустил из виду, что в основной конторе происходит, как там кафе, охрана.

Нёс по вечереющей речке чемодан денег, и думал, что за такую сумму пришьют, и не задумаются. Конечно, давно уже у Жеки здесь была репутация парня крутого, и местные пацаны, раскрыв рот смотрели, как он вышагивает по асфальту с дипломатом, но могли ведь, и какие-нибудь залётные приползти.

В конторе сидели Славян и Митяй. Увидев Жеку, налили коньяка в пузатую рюмку, и тут Жека почувствовал, что лёгкое похмелье, донимавшее весь день, уже и прошло вроде как. Ладно. Не стал отделяться от коллектива. Хряпнул полста со всеми.

– Сколько тут? – Славян открыл, и тут же закрыл дипломат.

– Сто штук, – небрежно ответил Жека. – Двадцать я себе взял на мелкие нужды. А это в общак. Чё у нас там с делами? Чё по кафе в Еловке? Я с этой стройкой запурхался совсем. Запустили? Нормально всё крутится?

– Работает. Хорошо, братан, работает, – важно ответил Славян. – Молодец, что это дело предложил. Это же живые деньги! Каждый день минимум по две штуки отлетает, в выходные так когда и 3, а когда и 4. Место офигенно золотое. Выезд из города, рядом с трассой, лес, деревня рядом. Народу под завязку. С детьми ходят. Уже начинают на свадьбы, юбилеи заказывать. Там Маринка щас руководит всем. Золотая девчонка. Всё наладила, купила, привезла, поставила. Людей каких надо наняла, сама искала. Поставщики, реклама – всё на ней висело. Со всем справилась. До этого со строителями лаялась, чтоб толком всё сделали. Ну, Жек… Я не знаю… Надо или зарплату добавлять, или на процент ставить. Ну чё… Девчонка на 500 рублях с зимы сидит. Зимой-то это нормально было, а щас чё?

– Ну… На процент, это надо общее собрание опять. Доли менять… Сахариху звать опять… Ответственность опять же. Оно нахер надо это. Платить самим да и всё. Директором кафе оформи. Сделай ей тысячу оклад, и процент от прибыли по договору. Ну сколько? Я хер знает… Ну пусть пятьсот – тыща ещё сверху отходит. Полторы – две штуки отличная зарплата. Она в институт собирается идти, на экономический, заочно. Нам такого работника потерять – дураками будем.

– С охраной тоже всё пучком. Набрали бывших ментов, солдат дембельнутых с горячих точек. Я лично этот сектор вести буду, – продолжил Славян. – А в остальном, всё как прежде. Деньги идут понемногу. Вот. Держи на мелкие расходы.

Славян бросил на стол 10 косарей. Жека взял пачку денег, и положил в карман. И это были честно заработанные деньги. Не ворованные, не палёные, не украденные. Белые деньги, проведённые по документам как коммерческому директору двух предприятий.

– Чё у тебя-то там, в строительстве? Нам вроде деньги оттуда переводят, но суммы как от Маринкиного кафе, а киндейки-то несравнимые по обороту.

– Ой, да там вообще звиздец! – вздохнул Жека, и рассказал всё. И про шабашки хмыря, и про состояние АБК, и в целом, что деньги сейчас идут только с комбината. Остальное строительство приостановлено, потому что стало кабальным по старым ценам. А на новые цены заказчики не хотят договоры переписывать.

– Щас если до судов дело дойдет, можем погореть, – опять вздохнул Жека. – С Маринкиным отцом тоже нескладуха получается. Сильно дорого нам его работа обходится. Строительство стоит, особой срочности нет. А я получается, сахаровские деньги от себя перегоняю вам. Только ещё теряю на зарплату мужикам. Какой нахер в этом смысл, если теперь киндейка наша? Такая схема это же даже не по нолям, а чистый убыток. Но я ж зарплату им не снижу – она по договору, да и вообще стрёмно как-то.

– Так а они где, на ремонте домны щас? – спросил Славян.

– Ну да. Завтра съезжу туда, посмотрю, чё да как. Чё они там делают. А то, может, другую работу им подыскать.

– Правильно базаришь братан, – кивнул головой Славян.– Только пора нам вперёд шагнуть. Мужиков делом занять, чтоб прибыль приносили, а не зарплату проедали. Займёмся ещё транспортом.

– Можно, – оживился Жека, и постучал пальцами по дипломату. – И бабло есть. Надо его вложить, пока оно в труху не превратилось с этими революциями. Короче, сейчас основные дела у меня такие. Завтра с утра я поеду с хмырём на домну, посмотрим, как дела идут. Потом вернусь в контору, мне надо профсоюзное собрание с активом провести, потом пороюсь в договорах, какие сбросить можно.

– Чё с АБК? – спросил Славян.

– Там ремонт мойки для рабочих нужен. Но я пока подожду. Надо с профсоюзами эту тему перетереть. Получить от них гарантии работы. Мы им новые мойку и раздевалку – они нам работу без всяких забастовок. Но на охрану уже щас надо поставить это здание, а то там всякая херня шарится – казаки, фашисты, сектанты.

– Всё вы о делах, да о делах, – пробухтел Митяй. – Во дворе революция!

– На горисполкоме уже флаг поменяли на трёхцветный – заявил Жека. – Так что капец походу совку. Я сам видел, как там ОМОН здание на защиту взял.

– И чё, думаешь, капитализм будет? – недоверчиво спросил Митяй.

– Да он щас уже вовсю цветёт и пахнет. Щас наоборот, ещё сильнее к рукам будут прибирать, чё плохо лежит! – заявил Жека. – Надо нам с транспортной темой раскручиваться, а то такой чемодан денег в тыкву превратится. Короче, завтра к Маринкиному бате приеду, и там перетрём всё. Узнаю хотя бы, чё у них там на автобазе, может, её подтянуть. А щас пойду к Сахарихе схожу. Давно уже не видел.

– Сходи, сходи, братан, кинь палочку копчёной, – улыбнулся Славян.

– Ай, да ну вас! Всё, я погнал! – заржал Жека, и вышел из конторы.