Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Добрая в гневе, лютая в милости (2)

– Ну а кто же еще? При мне, между прочим, ничего подобного не случалось. Уж я-то знал, на что способна эта негодяйка. Мы не ладили с детства. Сам понимаешь: если бы у Кощея не было другого сына, она еще могла бы на что-то надеяться. Сколько раз она пыталась меня убить – и не сосчитаешь. Даже когда в твоей темнице сидел, убийц подсылала. Не делай такие глаза, царь, не вру я. Небось, помнишь, как твои охраннички десяток дохлых скорпионов нашли да шум подняли? Вот то-то… И теперь, когда ожерелья больше нет, мечта Доброгневы вполне может осуществиться.

– Ты говорил, она знает, где ты прячешь свою смерть? – припомнила Тайка.

Лис скривился, будто бы лимон целиком проглотил, и очень неохотно ответил:

– Скорее не где, а как. Но и этого вполне хватает, чтобы я не чувствовал себя в безопасности.

– А сама Доброгнева тоже бессмертная? – Яромир и так-то стоял мрачный, а теперь насупился еще больше.

– К счастью, нет, – Лис улыбнулся так хищно, что у Тайки мороз по коже пошел: кажется, она впервые видела на его лице такую неприкрытую ненависть. – Отец не успел научить ее всему, что знал. Но чтобы ее убить, сперва придется подобраться очень близко. И, поверь, Доброгнева очарует тебя прежде, чем ты выстрелишь из лука или замахнешься мечом. Но и это еще не все плохие новости на сегодня.

– Каркай уже, ворон-предвестник, говори все как есть, – махнул рукой Радосвет. На его висках выступила едва заметная глазу испарина, но в остальном царь держался стойко.

Лис глянул на него испытующе: как будто пытался понять, где находится та грань, за которой старинный недруг покажет свой страх.

– Доброгнева проявится, это лишь вопрос времени. Думаю, долго ждать не придется. Вот пройдет навья ночь – и встречай гостей. Потому что есть у тебя, царь, кое-что очень ей нужное.

– И что же это? – Радосвет закусил губу, и Тайка заметила, как бабушка протянула мужу руку, переплетая его пальцы со своими.

– А то ты сам не догадываешься? – хмыкнул Лис. – Ты же вроде у нас умник-разумник, а ответ-то лежит на поверхности.

– Небось, опять это проклятое кольцо? – вздохнул царь, но Кощеевич мотнул головой:

– Не-а. Еще версии?

– Я знаю, – вдруг подал голос Яромир, и все взгляды обратились к нему. – Не иначе как Кощеев венец.

– Ага, вот кто, значит, тут самый догадливый, – чародей захлопал в ладоши. – А ты, Радосвет, неужто забыл, как вы этот венец с моей головы сбили, когда в плен брали? И как потом допытывались, что это за штука такая да как ее использовать? А вот я это хорошо помню…

Он потер запястья, словно бы их все еще сжимали невидимые кандалы.

– Ничего я не забыл, – ледяным голосом отозвался Радосвет. – И что же, неужто теперь расскажешь правду?

– Ну, может, не всю, но, так и быть, кое-что поведаю. Если только попросишь меня по-хорошему, – Лис подпер скулу.

Царь побледнел, до хруста в костяшках сжал кулак свободной руки и тихо выдавил:

– Пожалуйста.

– Ась? – Кощеевич приложил ладонь к уху. – Что-то не слышу.

Тайка даже разозлилась: ну чего он опять паясничает? Дело-то серьезное. Но вмешиваться не стала – у Лиса и с ее дедушкой, и с Яромиром явно были свои давние счеты.

– Пожалуйста, расскажи мне о Кощеевом венце, – выдавил из себя Радосвет, и чародей просиял:

– Вот, так бы сразу! А то в темницу, пытки… кому оно было надо? Со мной вообще легко поладить, я парень добрый, сговорчивый, да и характер у меня легкий.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – не удержалась Тайка.

Лис, ничуть не обидевшись, ей подмигнул:

– Твоя правда, ведьма. Ну так вот: не Кощеев это венец, а мой. В смысле, наследника. Когда папа его для меня выковал, Доброгнева едва не лопнула от зависти. Кощеева-то корона ни мне, ни ей не по размеру. Да и, думаю, никто, кроме самого Кощея, ее носить не сможет. А сестрице страсть как хочется короноваться по-настоящему. А то вроде как и не царица. Вернее, княгиня – если по-нашему, по-навьи. Мы-то никогда Кощея царем не величали.

– Так, может, тогда отдать ей ту корону, и дело с концом? – предложила бабушка Таисья. – Незачем будет Доброгневе на нас войной идти.

– Ты, царица, конечно, мудра, но в чародейских делах, прости, что дитя неразумное. Оно и понятно – наставник твой и сам недоучкой был, – фыркнул Кощеевич. – Корона навьего наследника – это вам не обычная железяка. Свойства у нее особые имеются. Например, пока она на голове – ты непобедим. Нельзя тебя ни оглушить, ни пырнуть ножом из-за угла. А коли выйдешь впереди своего войска, то оно воодушевится, страх отринет и врага сметет с лица земли.

– Это похоже на правду, – со вздохом подтвердил Яромир. – Те, кто этого болтуна пленил, рассказывали, что, пока венец с его головы не сбили, ничего не помогало. Все цепи мимо летели, стрелы отклонялись, и даже сети промахивались.

– Вот и подумайте, хотите ли вы Доброгневе такое оружие в руки отдать? Она вам, конечно, насулит всяких благ, но готовы ли вы верить ее обещаниям? Лично я бы не стал.

– Так, может, нам тогда самим корону в войне использовать?

Царице явно очень хотелось помочь, но она не знала, как, поэтому говорила все, что придет в голову.

– А вот это хорошая идея, – Лис аж просиял и в предвкушении облизнул пересохшие тонкие губы. – Отдайте ее мне.

Добрая в гневе, лютая в милости (3)

– Вот еще! – фыркнул Яромир. – Нашел дураков. Почему это сразу тебе?

– Например, потому, что, кроме меня, никто не знает, как с ней обращаться. Думаешь, просто напялил на голову и пошел? Ага, держи карман шире! И сразу, пока вы не успели задать следующий вопрос: нет! Я не скажу, как она работает. Под пытками не сказал, а сейчас тем более не скажу. Должны же у меня остаться хоть какие-то тайны.

– Так, ну и что ты нам предлагаешь? – Царь вздохнул немного обреченно. – Сведения о враге – это, конечно, ценно, но для победы как-то маловато.

– Спасете мою мать – и будет вам победа, – заверил его Лис. – Обещаю!

– Я все-таки вынужден настаивать на более четком плане, – Радосвет добавил металла в голос.

– Ну и зануда же ты, царь. Ладно, слушай, – Кощеевич опять принялся загибать пальцы. – Одолень-трава у меня есть – это раз. Живую воду твоя внучка тоже добыла – это два. Кольцо Вечного Лета понесет твоя жена – это три. Колдовским голосом матушку пробужу я – четыре. Все части заклятия собраны. Осталось пятое, – он поднял в воздух сжатый кулак. – Добраться до ледяного гроба. Василиса проснется, ты сдержишь свое слово, а я свое, – и все останутся довольны.

– Погоди, ты же вроде ни в чем не клялся, – прищурился Радосвет.

– Разве нет? Ну тогда давай поклянусь, что ли? Обещаю, что после того, как мама окажется в безопасности, а моя корона – у меня в руках, я навсегда избавлю вас от Доброгневы и вдобавок поделюсь запасами одолень-травы, чтобы вы тоже смогли разморозить людей, которых я превратил в ледяные статуи. Идет?

Яромир резко вскинул голову и бросил на царя отчаянный взгляд. У Тайки часто забилось сердце: она помнила, что дивий воин мечтает вернуть к жизни своих отца и мать. И вот теперь у него появилась надежда. Но для этого придется довериться врагу… Ох, как же ему сейчас, наверное, трудно!

Да и у Радосвета был личный интерес: ведь его отца – царя Ратибора – тоже превратили в лед. Но сыновние чувства не затуманили его разум:

– И как же ты собираешься одолеть Доброгневу, коли она так сильна, как ты говоришь?

Лис втянул руки в рукава. Тайке показалось, чародей начинает терять терпение. По крайней мере, в его голосе появились раздраженные нотки:

– Я сделаю новое ожерелье. Прежнее она растоптала, но камни-то сохранились, что им станется? И я знаю, где они лежат. Забыли, что я умею смотреть чужими глазами?

– Да-да, я помню, что тебе сперва надо прикоснуться к человеку, и только потом ты можешь залезть к нему в голову, – кивнул Радосвет, а Тайка поежилась: свой подобный опыт она помнила хорошо и, признаться, не хотела бы ощутить это снова. – Так, может, просто прикажешь какому-нибудь слуге из дворца принести нам эти камни?

– Ах, если бы все было так просто, – Лис покачал лохматой головой. – Я уже говорил – она сильнее меня. Мне нужно прикосновение, чтобы зачаровать, а ей достаточно лишь взгляда. Никто из тех, кто живет во дворце, больше не подчиняется мне. Пришлось послать птичку, хотя мне несподручно вселяться в животных, но пришлось пожертвовать личным удобством.

– И где же эта птичка?

– Попала в суп, – хмуро буркнул Кощеевич. – Не только я много знаю о сестре, но и она знает многое обо мне.

И тут Тайку осенило:

– Кажется, у меня есть идея!

Она посмотрела на Яромира, и тот, поняв все по одному взгляду, заулыбался:

– Точно! Микро-Горыныч!

– Простите, кто?

Темные брови Лиса взметнулись высоко-высоко. Даже приятно было видеть его таким удивленным. А что? Пусть знает: не у него одного есть секреты!

Царь с царицей тоже озадаченно переглянулись. В общем, пришлось пояснить:

– Мы тут в Дивнозёрье со змеями подружились. Они сказали, понадобятся глаза и уши – зовите.

– Бр-р-р, – Кощеевича аж передернуло, и Тайка запоздало вспомнила, что тот боится всяких чешуйчатых гадов. Что ж, сейчас им это было даже на руку.

– Доброгнева ни за что не подумает, что змей подослал Лис. Значит, наши разведчики будут в безопасности. Микро-Горыныч, правда, просил не будить их без весомой причины. Но, мне кажется, куда уж тут весомей!

– Наверное, это может сработать, – нехотя признал Лис. – Только, прошу вас, давайте сделаем так, чтобы я этих гадов даже близко не видел? У меня, знаете ли, плохие воспоминания из детства. У Кощея на службе всяких гадюк да полозов тьма-тьмущая была, так и кишели повсюду. Доброгнева, кстати, тоже их привечает. И скорпионов с пауками еще…

Брезгливость в его взгляде сменилась неподдельным ужасом, и Тайка поспешила успокоить разволновавшегося чародея:

– Не дрейфь, у нас все под контролем. От тебя ничего не понадобится. Разговаривать со змеями буду я!

Ой… Ей что, не почудилось? Кощеевич и впрямь глянул на нее с благодарностью?

Смерть во сне

Так, слово за слово, лед недоверия постепенно таял. Казалось, уже и Радосвет не таким волком смотрел на Кощеевича, и Яромир перестал то и дело хвататься за меч, а в голосе Лиса стало куда меньше сладкого яда. И Тайка держала пальцы скрещенными, чтобы хрупкое перемирие не нарушилось из-за какой-нибудь ерунды.

А у нее сегодня, похоже, был удачный день, потому что после идеи привлечь к делу микро-Горыныча ее посетила еще одна – ничуть не хуже.

– Послушайте, а как Доброгнева очаровывает людей? Я поняла, что прикасаться ей необязательно. Но в чем тогда опасность? В красоте, улыбке или глазах? Может, к ней можно как-то подобраться, не глядя?

– Как, например? – подался вперед Радосвет.

Кажется, он уже понял, что недооценивал внучку, и теперь начал прислушиваться к ее словам. Тайке даже было немного не по себе от такого внимания: ну а вдруг она какую-нибудь глупость сморозит?

– Я греческие мифы читала, там была такая Медуза Горгона, которая взглядом всех в камень обращала, но ее победил герой по имени Персей, потому что у него был с собой зеркальный щит. Через зеркало Медуза не могла никого заколдовать. Может, и тут поможет?

– Хм… мне такое в голову не приходило. – В глазах Лиса мелькнул интерес. – А знаете, стоит попробовать. Магия отражений сама по себе сильная штука, многие беды отвести может. А если их еще и навьей магией усилить… Я помогу.

– Стало быть, соберем зеркальных дел мастеров со всей округи и прикажем им щиты ваять большие и малые, – кивнул царь. – Будет война али нет, а подготовиться надо. И вы, когда пойдете Василису выручать, возьмите с собой по зеркальцу. Глядишь, пригодится.

– Ой, лучше бы не пригодилось, – Лис подтянул к ушам широкий ворот, еще больше прячась в свой безразмерный свитер. – Я вообще надеялся, что мы избежим встречи с сестрой.

– А если нет? Надеяться надо на лучшее, но готовиться к худшему – так ведь говорят?

Чародей спорить не стал:

– Думаю, ты прав, царь. Ну так что, выходит, мы договорились?

– Похоже на то. – В голосе Радосвета сквозило неподдельное удивление, как будто бы он сам не ожидал, что такое возможно. – Венец, правда, я отдать тебе все-таки не обещаю, а в остальном – да, договорились.

– Тогда пожмем друг другу руки, – Лис встал.

– Не позволяй ему к себе прикасаться, – напомнил царю Яромир, преграждая Кощеевичу путь.

Лис, насмешливо фыркнув, потянулся к дивьему воину, и тот в ужасе отшатнулся. М-да, с выводами про «тающее недоверие» Тайка, конечно, поспешила. А отличная идея на этот раз посетила бабушку:

– А вы наденьте перчатки.

– Это ничем не лучше маски, – с обидой произнес чародей, поджав губы.

– Не совсем так, – мягко возразила царица Таисья. – Зачаровывать голосом или нет – это твой осознанный выбор. А при касании ты получаешь над человеком власть в любом случае.

– Ну и что? Использовать эту власть или нет – тоже мой осознанный выбор.

Царица улыбнулась:

– Перестань заговаривать мне зубы, Лис. Ты прекрасно понимаешь, о чем я толкую. Хочешь, чтобы тебе доверяли? Сперва заслужи доверие. Это ведь работает в обе стороны.

Тайка ожидала, что чародей продолжит спорить: очень уж он любил оставить последнее слово за собой, – но тот вдруг неожиданно сдался:

– Ладно, царица, твоя взяла. Но знай – это лишь потому, что ты назвала меня прозвищем, которое дала мне мать, а не постылым отцовским именем. Научи этому остальных, и мы поладим.

– Вы его слышали?

Бабушка строго глянула на Радосвета и Яромира, и те кивнули, а царь, вызвав своих прислужников, которые являлись по зову золотого колокольчика (Тайке так и хотелось назвать их «двое из ларца», хотя никакого ларца и в помине не было), повелел принести перчатки, после этого они с Лисом обменялись крепким рукопожатием.

Уф, вот, кажется, и все. Можно было отправляться домой. Ну, то есть, конечно, просыпаться в гостях у мамы. Но тут Тайку посетила еще одна здравая мысль – уже третья за ночь.

– Послушай, Лис, ты ведь из Навьего царства. Значит, умеешь читать по-навьи?

Чародей снова вскинул брови: на его лице с тонкими чертами удивление выглядело довольно забавно.

– А что? Тебе сказку на ночь почитать, что ли?

– Ага. Тут один колдун у меня под кроватью свои песни-сказочки разбросал. А у меня знаний не хватает, чтобы оценить степень его таланта.

Удивленная гримаса сменилась неприкрытым беспокойством. Ах, ну да, Лис же теперь охранять ее должен. Удобно, что ни говори.

– А ну-ка покажи!

– Они у меня не с собой. Я же сейчас сплю. Но могу нарисовать примерно, что запомнила.

– Зато у меня с собой, – Яромир достал из-за отворота рукава мобильник.

Тайка хихикнула, подумав, что дивий воин сейчас выглядит как какой-нибудь киноактер, который снимается в русской сказке, а пока на площадке перерыв, решил почитать сообщения или сделать селфи.

Он отказался дать Кощеевичу телефон, показав фото из своих рук:

– Вот, смотри. Надо будет перелистнуть, скажешь.

Лис вперил взгляд в экран. Его извечная ухмылочка исчезла с лица, брови сошлись у переносицы.

– М-да-а, – протянул он.

Смерть во сне (2)

– И что же означает это твое «м-да»? – насторожился Яромир.

– Ничего хорошего. Это действительно навьи заклятия. Тот, кто их писал, вряд ли знает наш язык. Скорее всего, перерисовывал их с какого-то образца.

– И что же они делают?

– Тебе не понравится.

Яромир скрипнул зубами от злости:

– Я не спрашивал, понравятся они мне или нет!

– Да не кипятись ты, – Лис скривился, как будто у него заболел зуб. – Не перебивай и все узнаешь. Первое нужно, чтобы выгнать домового. Обычная мера предосторожности, чтобы тот порчу от хозяина не отвел. Они это умеют.

– Значит, я правильно догадалась, – Тайка подошла ближе, приподнялась на цыпочки и заглянула через плечо, чтобы понять, на которую из картинок Лис с Яромиром сейчас смотрят. – Берендей сказал, его из квартиры аж выдуло. И Пушок с Марфой тоже войти боялись.

– Вторая – чтобы человека заморочить. Но не мгновенно подчинить, а как бы исподволь. Замутить разум, лишить ясности мысли. Такое заклятие обычно оставляют там, где жертва проводит много времени. – Лису с его голосом запросто можно было бы читать лекции по магии. Тайка хихикнула, представив его на кафедре в каком-нибудь Хогвартсе или, во, еще лучше – в Незримом Университете Анк-Морпорка!

Чародей подозрительно покосился на нее:

– Ну и что я такого смешного сказал?

– Ничего, это от нервов… Вторую записку я в ванной нашла. Наверное, Сергей посчитал, что мы с мамой чаще всего у зеркала крутимся. А третья была у меня под кроватью. Она про что?

Лис окинул ее долгим взглядом, словно решая, говорить или нет. Но потом все-таки признался:

– Про смерть во сне. Сочувствую, ведьма. Хоть и криво заклятие перерисовано, а все-таки действует.

Бабушка ахнула, Радосвет подскочил на месте, а Яромир в сердцах выругался по-дивьему. Только Тайка беспечно отмахнулась:

– Ой, да чего вы волнуетесь? Я же ее порвала.

Но почему-то никто не выдохнул с облегчением, а Лис качнул головой:

– Ох, ведьма, это же тебе не чары против домового, а самая настоящая именная порча, лично на тебя направленная. Ее, знаешь ли, по-другому снимать надобно. Только это стоило сделать еще до того, как ты заснешь.

Ладони у Тайки вмиг похолодели, к горлу подкатил удушливый ком, еще и колени предательски дрогнули, но на ногах она все же устояла.

– Погоди… хочешь сказать, что мне конец?

Лис, словно хороший актер театра, выдержал драматическую паузу (Тайке показалось, что прошла минимум вечность) и, нарочито рисуясь, произнес:

– Нет. Ведь, к счастью, у вас есть я!

Яромир сжал кулак, как будто хотел ударить чародея, но в последний момент удержался. И Тайка его понимала. Ей самой хотелось Лису зубы пересчитать за такие шуточки.

– Надеюсь, у тебя не поставлен этот… как он там у вас называется… будильник?

А вот теперь чародей уже явно не шутил, и Тайка призадумалась:

– У меня вроде нет. А вот у мамы да, ей же утром на работу. Она, конечно, в другой комнате спит, но я все равно могу услышать через стенку и проснуться.

– А вот это очень плохо, – встрепенулся Лис. – Нам надо немедленно уходить.

Радосвет вскочил с трона.

– Погодите, куда это вы собрались?

Они с царицей, подбежав, встали по обе стороны от Тайки, как будто решили взять ее под белы рученьки и не пущать. Да она и сама не была уверена, что стоит куда-то идти вместе с Лисом. Вреда он ей, конечно, причинить теперь не может, но вот голову задурить – запросто. Это же хитрец каких поискать.

А Яромир убрал телефон и, глядя на Кощеевича в упор, молвил:

– Я иду с вами.

Это был не вопрос, а почти угроза. Мол, попробуй только отказаться, сразу по ушам получишь.

– Ой, да пожалуйста. Лишний меч там не помешает, – легко согласился Лис.

– «Там» – это где?

Больше всего Тайке сейчас хотелось вцепиться в бабушкину юбку, как в детстве, – но те времена давно прошли. Она уже не маленькая девочка, а ведьма-хранительница! Ей нельзя показывать свой страх.

– На дороге сна, разумеется. Тебя ждет засада. – Лис еще договаривал, а Яромир уже открывал проход. Тоже, видать, понял, что медлить нельзя.

Царь с царицей обняли внучку, и Тайка, чтобы успокоить их, с улыбкой сказала на прощание:

– Все будет хорошо, – а потом шагнула следом за своими спутниками в объятия холодного и липкого тумана.

***

Она ожидала увидеть чудищ с огненными пастями, извергающиеся вулканы или еще что-нибудь в этом роде, но вокруг было тихо. Разве что булыжники под ногами стали немного скользкими, как будто бы на дорогах сна недавно прошел дождь.

– Ну, и что дальше? – как можно беспечнее спросила она.

– Мы проводим тебя до твоего сна, а потом ты проснешься.

Лис предложил ей взять его под руку, но Тайка, коротко кивнув, уверенно зашагала вперед. Яромир поравнялся с ней и пошел рядом.

– Да не бегите вы так, – чародей догнал их вприпрыжку. – Сами же знаете, на этой дороге время почти не движется. Даже если до будильника осталась одна минута, мы все равно успеем. И если на нас нападут – а я почти уверен, что так и будет, – они тоже успеют.

– Нападут, значит, будем отбиваться, – грозно нахмурился Яромир, придвигаясь еще ближе к Тайке. Теперь они шли, почти соприкасаясь локтями.

Смерть во сне (3)

– Мне нравится твой настрой, – Лис откинул челку, упавшую ему на глаза, и рассмеялся. – И твое… как бы получше выразиться... чистосердечие. Ты прямой, как стрела. Наверное, за это тебя царь и ценит?

– Из твоих уст это почему-то звучит как оскорбление, – фыркнул дивий воин.

– Нет, что ты! Я, можно сказать, восхищаюсь таким восприятием жизни: без подтекстов – буква в букву, точка в точку.

Яромир ничего не ответил, только еще больше насупился. Похоже, он считал, что подобные разговоры только понапрасну сотрясают воздух. А Тайка подумала, что вот рождаются же в мире не просто разные люди, а прямо-таки полные противоположности: словно белое и черное. Один всегда прямо говорит, что думает, другой юлит, когда надо и не надо. Из одного слов клещами не вытянешь, другой болтает без умолку. Один воин – другой колдун. Внешне тоже несхожи, как день и ночь. В общем, куда ни глянь, всюду различия. Но оба спутника были готовы защищать ее от всего на свете. И хоть причины, зачем Яромир и Лис это делали, тоже разнились, Тайка была благодарна им обоим за то, что могла сейчас идти по дороге с высоко поднятой головой, зная, что ее спина надежно прикрыта.

***

– Ну вот, мы почти на месте, – Лис повел носом, принюхиваясь, точно зверь. – Держитесь. Сейчас начнется.

И ведь как в воду глядел: земля вдруг задрожала, и Тайку охватила паника (она читала, что так частенько бывает при землетрясениях). Ноги сами понесли ее прочь от страшного места, но Яромир схватил ее за ворот и задвинул себе за спину, а второй рукой выхватил меч.

Трещина расколола дорогу поперек, из образовавшегося проема повалил густой сизый дым. Дна у расселины видно не было, и Тайка сомневалась, есть ли оно вообще. Она видела, как вниз свалились несколько булыжников, но звука падения так и не услышала.

Из провала медленно, словно в покадровой перемотке фильма, показалась когтистая лапа, покрытая блестящей чешуей. Ее можно было бы принять за ящеричью, если бы она не была такой гигантской.

– Змей Горыныч, – упавшим голосом произнес Лис. – Не-на-ви-жу…

Синее пламя, готовое расцвести на его ладони, вспыхнуло и угасло, будто на газовой плите выключили конфорку.

– Не стой столбом! Сражайся! – рявкнул Яромир, замахиваясь мечом.

Чешуя отозвалась звоном, будто была сделана из металла, а воздух сотрясся от грозного рыка. Вверх взлетела пара язычков пламени. Хрясь – вторая лапа выпросталась наружу, круша камни, как будто те были сделаны из мягкого воска.

– Сейчас, сейчас, – шептал чародей, неловко размахивая руками перед собой.

Тайка не понимала: он что, забыл заклинание? В следующий миг до нее дошло, что Лис сплетает сеть прямо из тумана. Та была тонкой, как паутинка, а в перекрестьях искрились капельки дождя.

Тайке очень хотелось помочь, но она не знала как. С упырем или кикиморой она сладила бы, но это был целый всамделишный Горыныч, и у нее, признаться, опустились руки.

Меч Яромира почти не причинял чудовищу вреда. Над расселиной уже показался костяной гребень – а это значило, что вскорости высунется и вся голова, – хорошо если только одна, а не три разом! Ее шею вдруг ожгло, будто бы стрельнувшим из костра угольком, и она вспомнила: Кладенец! Вот с каким мечом нужно ходить на Горынычей!

Тайка сорвала подвеску с груди и зашептала:

– Мечик-Кладенечик, родненький, помоги Яромиру. Он может одолеть Змея Горыныча, а я нет. Давай ты не будешь превращаться в ложку или валенок, а я тебе обещаю, что скоро научусь сама сражаться.

Клинок, лязгнув, вырос в ее ладони, и Лис из-за спины выдохнул:

– Ого!

А Тайка со всей мочи крикнула:

– Мир, лови!

Дивий воин обернулся на зов. Кладенец взмыл в воздух легко, будто перышко, и сам нашел его руку. Уф, кажется, уговорила…

Пока она вытирала со лба пот, сзади вдруг раздалось тихое пение Лиса на незнакомом – видимо, навьем – языке.

Тайка обернулась, чтобы посмотреть, что это за чары он творит, как вдруг ее на мгновение ослепила яркая вспышка. И в тот же миг истошно заверещал мамин будильник.

Что-то звякнуло, и дорога снов – словно старое зеркало – помутнела, покрылась сетью трещин. И в целом мире не осталось силы, способной удержать Тайку от возвращения в явь. Она просыпалась.

Чьи-то сильные руки обхватили ее за плечи и крепко прижали к себе. Это было последним, что Тайка почувствовала перед тем, как, открыв глаза, села на постели, пытаясь отдышаться. Сердце стучало как бешеное. Одеяло выбилось из пододеяльника и скомкалось, а вся простыня была усыпана засохшими рябиновыми ягодами – остатками разорванного оберега.

Тайка огляделась по сторонам и обомлела: на полу в изножье кровати, нелепо раскинув руки в стороны, в беспамятстве лежал Лис. А вот Яромира нигде не было.