Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Половину заплачу и поехали, – уверенно сказал Жека, обращаясь к тощему наглому мужичёнке на белой Волге.

– Слышь, парень… – блеснув фиксами, отозвался бомбила. – За половину я тебя только на сто метров отвезти могу.

– Как хочешь, – пожал плечами Жека. – Вон тот жирный фраер на «шохе» сказал, и за четверть увезет. У тебя просто машина поприличнее, чего я и подвалил. К тебе. Не поедешь, так я к нему подойду, мне похер, кому из вас бабки валить.

– Это кто нам цену сбивает? Митрич? Толстый гандон! Убью его! Чуть не заорал фиксатый, но быстро успокоился, переключившись на свои дела и видя, что клиент готов уйти, а другой – толи будет, толи нет. – Ладно… Хрен с тобой. Садись. Погнали за половину. Куда тебе?

– В Барвиху! – ответил Жека, сел в тачку и внимательно посмотрел в глаза бомбилы. Но тот чего-то зашугарился.

– Если туда, то возьму по полной!

– А чё так? – поинтересовался Жека. – Чё там за территория ужасов?

– Ээ, братан, не территория ужасов там, – усмехнулся водила. – Там мусорская территория. И крутых. Они держат тут поляну. Там и министерские дачи, и новые русские себе коттеджи строят. Там, считай, одна запретка вокруг, одни мусора и частные охранники. Не-е-е-е, брат, туда только за полный гешефт. Не хочу я перед мусорами платиться.

– А ты мужик бывалый, – усмехнулся Жека. – Зону топтал? Чё так мусоров пугаешься?

– Топтал… – отозвался мужик. – В зону если раз попал, она с тобой навек. Не выпустит, падла, никогда, хоть куда беги. От себя-то не убежишь… А мусоров в тюремном бараке все ненавидят, уж поверь на слово. Ты сам-то из каких? Пацан? Блатной? Сидел?

– Не сидел, и желания нет, – признался Жека. – Хотя сто раз было за что. Но это не та тема, что тебе надо знать. Меньше знаешь, крепче спишь, дядя. Ладно. Дам я тебе сколько просишь, по полной. Чё я, фраер какой бабло жалеть…

До Барвихи ехали минут сорок. Бомбила высадил у въезда в поселок, чуть не в чистом поле – дальше как знаешь, парень, но туда ни ногой, ни колесом.

Сама деревушка неказистая. Старорусская. Два забора, три двора, как говорят. Почерневшие брёвна стен изб, покосившиеся заборы, разваленные печные трубы. Плохо жилось в деревушке Барвихе. Но рядом с ней строился элитный поселок. Наверное, про него то водила и говорил, что строятся там все богатеи, кому не лень, от министров до новых русских, как стали называть совков, нежданно и массо разбогатевших на ворованном.

Туда и направился Жека. Не в вымирающей же деревне приземлился Сахар. Только как тут найти дом?

Все дома в поселке имели вид дворцов или замков – правильно Светка говорила. Если в Н-ке поселок Абрикосовый казался светлым оазисом богатства среди окружившей его со всех сторон темной российской безнадеги начала 90-х, то на фоне Барвихи Абрикосовый смотрелся бы убогой деревней. Настолько громадны и богаты были здешние особняки. Однако надо отдать должное. Такого дома в стиле неомодерн, как у Сахара в Абрикосовом, здесь не было. В основном барвихинские обитатели демонстрировали полное дурновкусие, возводя дома в одном стиле – ренессанс и барокко. По-настоящему красивых зданий было мало.

– Молодой человек, а вы куда направляетесь? – вежливо спросил Жеку мужик в какой-то черной военной форме в виде комбинезона. Знаков различия на ней не было, и Жека сразу понял, что это представители местной охранной конторы. Прямо у въезда в поселок стояла иномарка без номеров, в которой сидели ещё трое таких же черных мордоворотов и внимательно смотрели на Жеку. Тот, что спросил, только вышел из машины и стоял, широко расставив ноги и поигрывая дубинкой.

Вид у него был донельзя наглый, и Жека подумал, как бы классно зарядить ему в челюсть с вертушки. Однако это не то, с чего стоило бы начинать визит в новое место жительства любимой, поэтому он точно так же нагло улыбнулся и, по-блатному растягивая слова, ответил:

– В гости пригласили меня. Александр Иванович Сахаров. Есть такой человек. Знаешь?

Выражение лица охранника моментом изменилось, и сразу же стало испуганным и подобострастным. За что Жека всю эту мусорскую кодлу и не уважал. Ну будь ты мужиком, раз решил наехать, гни свою линию до конца, невзирая на возможные неприятности. Но нет же, чувачок моментом прогнулся, услышав имя авторитетного жильца. Понял, что и гость, наверное, такой же.

– А… да! Александр Иванович предупреждал, что к ним приедет гость! – подобострастно сказал охранник. – Их дом номер двенадцать. Вот по той улице, шестой справа! Удачного вам дня!

Жека ещё раз насмешливо посмотрел охраннику в глаза, и усмехнулся, увидев, как он опустил их. А потом неспеша пошёл по улице, засунув руки в карманы джинсов, разглядывая окрестности.

Глава 23
В гостях у лорда Сахара

Пейзаж в этом навороченном элитном посёлке был как в сказке или в фантастическом фильме про далёкое будущее, когда уже наступил то ли рай, то ли коммунизм, то ли всё вместе. На проезжей части и тротуарах выложен идеально ровный, как стекло, асфальт с выкрашенными красными бордюрами из природного камня. За тротуаром сразу начинались бесконечные клумбы с красивыми цветами и газоны с коротко подстриженной травкой, на которых росли экзотические кустарники. А дальше тянулись заборы из красного кирпича, огораживающие виллы уважаемых жильцов от остального мира. В основном заборы эти довольно высокие, метра по три-четыре, чтобы левый человек ненароком не увидел сильного мира сего, плескающегося в бассейне с голой молоденькой любовницей.

Дом номер двенадцать выглядел как средневековый замок с башенками и шпилями. Да и по размеру почти такой же. Жека подошёл и огляделся. Красные кирпичные стены, обвитые плющом, стрельчатые окна из разноцветного стекла, ограда из вручную кованного железа… Крутой дом окружали несколько сосен, отчего он казался стоящим в лесу. На заднем плане виднелся обширный участок, где вроде бы располагался теннисный корт, парк со статуями, каменными скамейками и фонтанами, большая выстриженная лужайка для гольфа.

Громадные чугунные ворота с остриями наверху преграждали подъезд к дому. Рядом с воротами стояла сторожка охраны. Увидев Жеку, из неё вышел здоровенный амбал в старинной ливрее, которого Жека помнил ещё по родным краям. Был он личным телохранителем Сахара, а сейчас оказался списан в придорожную охрану. Амбал обрадовался, увидев Жеку, и подал ему руку, поздоровавшись по-свойски, как со старым добрым знакомым.

– Здаров, Соловей, проходи, тебя там уже ждут.

Ну, проходи так проходи… Ворота распахнулись, и, оглядываясь по сторонам, Жека по мощёной жёлтым кирпичом дорожке пошёл навстречу с любимой.

Фазенда конечно крутая, как у белых людей. Министров и президентов. Идеально подстриженные газоны, красивые кустарники и деревья. В небольшом парке, разбитом с левого края дорожки, стояли две беседки для отдыха на свежем воздухе с раскрытыми книгами и брошенными шахматами. Чуть далее, перед самим домом, прохаживались несколько человек. И эта охрана уже посерьёзнее, чем сибирские рэкетиры, судя по чёрным костюмам, рациям и уверенным лицам с твёрдыми взглядами. Из государевых людей, как Жека называл телохранителей высших чиновников и спецназ. Похоже, тоже предупреждены, что ожидается гость, судя по тому, что никак не отреагировали на его появление и нищебродский прикид, ведь одет как простой чувачок с района…

Пройдя мимо причудливых солнечных часов, Жека поднялся по мраморной лестнице с двумя бронзовыми львами по краям и подошёл к громадной двери красного дерева, которая тихо творилась, несмотря на свой вес. Жека посмотрел на львов, уже позеленевших от старости, и сразу же подумал, что сидели они вот так же у какого-нибудь графа Шереметьева, а сейчас сидят у двери Сахара, криминального авторитета из Сибири. Невзирая на новый государственный статус Александра Ивановича Сахарова, считал его Жека по-прежнему уголовником и бывшим смотрящим по городу. И отцом Светки, что накладывало на него некоторые обязательства в общении.

Дверь отворил дворецкий в смокинге и галстуке бабочке. Посмотрев на Жеку через модные квадратные очки, он вежливо поздоровался и предложил войти, указав рукой в белой перчатке вглубь дома. Жека пошёл внутрь замка, глазея по сторонам. В фойе пол был мраморный. Из настоящего плиточного мрамора, а не крошки, из которой делают кладбищенские памятники и пол в районных поликлиниках. Судя по размеру плит, стоили эти цельные куски мрамора бешеных денег. Так отшлифовать, обтесать и идеально подогнать друг к другу, стоило целого состояния. На стенах фойе, отделанных гладкой как стекло, красной штукатуркой, висели громадные картины, по виду, какой-то авангард начала двадцатого века. У стен громадные китайские вазы с цветами и гипсовые статуи. Роскошь, в которой нынче обитал Сахар, произвела на Жеку впечатление, чего уж там… Всех Жекиных денег не хватило бы на такое убранство, к которому добавлялись хрустальные люстры, персидские ковры на лестницах и античные вазы.

– Привет! – раздался сзади тонкий родной голос.

Жека обернулся и увидел Сахариху. Только вот она ли это? От былой дворовой оторвы не осталось ничего! Перед ним стояла настоящая леди из высшего общества. Серый брючный твидовый костюм с бриллиантовой брошкой на лацкане пиджака в виде лавровой ветви, белоснежная блузка с остроконечным воротом, модельные туфли на каблуке. Тщательно уложенные волосы, минимум макияжа. Принцесса! Или леди из правящих кругов. Да собственно говоря, по статусу сейчас она такой и была. Только в зелёных бесячих глазах, как и прежде, живёт чертёнок, которого он так любит.

– Привет! Ты куда нафармазонилась? – удивлённо спросил Жека, по-свойски целуя Сахариху в нежную щёчку.

– Никуда! – с достоинством отвела Сахариха, целуя Жеку в ответ. – Мы щас так живём. Как в лучших домах Лондона. К папе и министр и даже премьер министр приехать легко может. Так что надо быть в тонусе. Мы щас из высшего общества! Понял, ты!

Тут Сахариха сама не удержалась от напыщенности своей речи и громко расхохоталась, прижавшись к Жеке.

– Пойдем! Я тебя обедом накормлю. Устал поди с дороги. Да и я чё-то жрать захотела.

– А может, сначала к тебе в постельку? – коварно предложил Жека, щупая упругую задницу подружки прямо через штаны.

– Ну пошли, чё уж там… – застенчиво согласилась Сахариха, дёргая Жеку за рукав к лестнице, ведущей наверх.

Спальня Светки была громадная и богатая, как у какой-то принцессы. Разве что старинной кровати с периной из лебяжьего пуха и раскинутым над ней балдахином не хватает. Кровать у Сахарихи стояла обычная, импортная, только здоровенная. В комнате гладкая штукатурка голубого цвета, картины под старину с изображениями играющих детей, камин с какими-то золотыми статуэтками на нём. Вся мебель антикварная, на полу импортный светлый паркет из натурального ясеня. На интерьере лежал налёт солидности, респектабельности и богатства.

Душевая кабина, ванна и туалет были самыми современными. В этом Жека убедился, внимательно исследовав жилище Сахарихи. Тут же подумал, глядя на обилие всяких мелких потайных мест, что наверняка в комнате установлена прослушка.

– Ты что тут ищешь? – заинтересованно спросила Сахариха, скидывая с себя одежду прямо на пол.

– Да так… Мне кажется тут столько микрофонов можно поставить…

– Ха-ха-ха! – расхохоталась Сахариха, запуливая лифчик на стул. – Ты думаешь, я это не знаю? Или отец не в курсе? Работающих на таком уровне всех прослушивают, и за всеми следят. Да похер же на всё, пошли в душ!

В душе было хорошо. Тепло и уютно. Особенно, если рядом голая любимая. Тут же Жека вспомнил песню «Мальчишника», ко времени пришедшую на ум. «Он имел её сидя, он имел её лёжа, и на голове он имел её тоже». Сахариха тоже эту песню слышала и улыбнулась, вспомнив её.

После секса лежали на кровати и курили, нарушая пожарную безопасность. Базарили о разном.

– У меня первое впечатление – вы как в тюрьме живёте, – заметил Жека.– Та же зона. Клетка, только золотая.

– Так и есть, – согласилась Сахариха, сбрасывая пепел на дорогой паркет. – На таком уровне так и живёшь. Никого не видишь, кроме тех, кто равен тебе по положению в обществе. Да и то, видишь в основном, в модных ресторанах, или ещё где. Тоска зелёная, в общем… Пива не побухаешь уже на лавке.

– И неужели тебе это нравится? – недоуменно спросил Жека. – Я б с ума сошёл на такой каторге.

– А при чём тут нравится, не нравится? Терпи, моя красавица, – усмехнулась Сахариха. – Ладно. Хватит языком чесать. Пошли пообедаем.

Пока одевались, Жека думал – нахер бы сдалась такая жизнь. Чем богаче человек, и чем больше он обрастает деньгами и властью, тем более замкнутым становится его мир, и тем более ограничивает он себя в свободе. Ему кажется, что свобода у него есть. И власть. И безопасность тоже. А на деле их нет. Зек в тюрьме тоже по своему в безопасности от окружающего мира. Только вот безопасность ли это?.. Жека мог запросто сгонять на рыбалку, например, а Сахар уже не мог. За ним потащилась бы кодла сопровождающих фармазонов и охранников.

Обед в этом доме, конечно же, был царский. Если уж, живя в Абрикосовом, Сахар старался перенять повадки заграничной знати, нанимая слуг, официантов, горничных и дворецкого, то здесь, попав в среду, которой всегда добивался, развернулся по полной.

В этом доме была огромная столовая, где разместилось бы человека пятьдесят! И сделана она в средневековом стиле. Грубые камни стен закрывали гобелены с изображением рыцарских боёв и турниров. Пол каменный, выложен из больших плит, специально отёсанных с неровностями, под старину. По краям зала на палках стояли доспехи рыцарей с копьями, ну чисто живые. А может, там и находились живые люди? Может, у них работа такая?

Посреди зала тянулся длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, на которой стояли вазы с цветами и разложены серебряные приборы. Место во главе стола принадлежало Сахару, как главе семейства, поэтому Жека со Светой расположились посередине, друг против друга, по этикету. Даже рядом не сели. Только успели расположиться на местах, как прислуга начала разносить блюда. Сегодня у сахаровского шеф-повара был день Европы, а точнее, её западной части. Фондю, фуагра, норвежский лосось с каперсами в вине. Дворецкий налил в бокалы красного вина, и поклонившись, встал у стены рядом с двумя официантами, зорко наблюдая за обедающими.

– Чё это они косятся на меня так? – спросил Жека, с аппетитом уплетая еду и попивая вино. – Я чё, необычный какой-то?

– Им непривычно, что ты не переоделся к обеду в смокинг, – объяснила Сахариха, разрезая серебряным ножом фуа гра.

– Ох, ешкин кот! – рассмеялся Жека, макая в фондю кусочек копчёного лосося. – Я чё, полный чемодан шмотья к вам везти должен был. Ну уж хрен вам! Стерпите! Где кстати, батя твой с мамкой?

– На службе, где ж ещё! – важно ответила Сахариха. – Вечером все вместе ужинать будем.

После обеда пошли погулять в парк возле дома. Немного походили по каменным дорожкам, разглядывая деревья, среди которых были все какие-то необычные, вроде липы или орешника. Потом сели на скамейку в теньке под обычной рябиной. Хорошо-то как… Погода установилась солнечная, теплая. Солнце играло через колышущиеся под слабым ветром листья, оставляя блики на земле и одежде.

– А как на учебу осенью будешь ездить? – спросил Жека у прижавшейся Сахарихи.

– Устроят заочное обучение, – усмехнулась Светка. – А на экзамены под охраной. Или диплом купят, а к нему должность. Тут все так живут.

– И тебе нравится это? – прямо спросил Жека.

– Нет. Не нравится. Но иного пути у меня не будет. По крайней мере, пока самостоятельно жить не буду. Так отец сказал. Да что я-то… Чем эта херня хуже или лучше Абрикосового? Ты лучше о себе расскажи. Как сам то? Как наши?

– Да как… – Жека помолчал. – Как всегда. И хорошо и плохо. Развиваемся. Растем. Новые предприятия открываем. Пусть небольшие, но зато свои. Деньги коплю, вывожу за границу. Наши деньги, Свет…

– Будь осторожен – отец сказал, большие планы у московских на ваши заводы. Будут брать силой.

– Это я и так знал, что всё достанется кому то надо! – с досадой согласился Жека. – Оттого я и делаю себе котлету на черный день.

– И большая котлета? – лукаво улыбнулась Сахариха.

– Нам с тобой хватит! – заверил Жека. – Не так как тут, конечно, но на хороший домик в Америке у моря хватит. Чтобы стоять вот так, обнявшись и встречать рассвет. Здорово же?

Жека обхватил Сахариху и поцеловал её. Потом пошли погуляли по парку, сыграли в гольф на выстриженной чуть не до земли площадке. Под конец прогулки погоняли мяч в теннис на корте у дома.

Усадьба поражала своей площадью, ухоженностью и приближенностью к западному образцу жизни. Как она могла появиться здесь всего за год со времени падения СССР? Или она уже была такой ещё при коммунистах и жил здесь какой-нибудь член ЦК, ездивший совкам по ушам о загнивании Запада? Как могли вообще советские люди прийти к такой роскоши⁈ Пусть даже высшие партийные функционеры? На эти вопросы у Жеки не было ответа. Он, конечно, и сам любил деньги, но такие дворцы никогда выстраивать не стал бы. Перед кем панты кидать-то? Перед нищей страной? Удручённо покачав головой, поплёлся вслед за Сахарихой на ужин.

Ужин у Сахара подавали, как английским лордам. Целая вереница слуг с подносами в руках стояла у входа в столовую залу. Во главе стола, как царь, восседал Сахар. Раньше-то были в нём барские замашки, а сейчас они расцвели пышным цветом во всю ивановскую. Авторитет сидел в кресле с высокой резной спинкой, потягивал вино из антикварного серебряного бокала и немигающим свинцовым взглядом смотрел на Жеку. Чисто, как вампир.

Елена Сергеевна и та изменилась. Стала более уверенной, жёсткой и твёрдой в суждениях. Занимала она в одном из министерств должность незаметную, но денежную. В целом их семейка смотрелась очень влиятельно. Но Жека-то знал, кто они на самом деле! Зэки! А сейчас они при власти. Впрочем, ему было пофиг.

– Как дела? Как бизнес? – вальяжно спросил Сахар, сложив руки на столе и уставившись на Жеку.

– Нормально, – пожал плечами тот. – Наверное, как у всех. Где плохо, а где хорошо. День на день не приходится. А у вас как?

– Прекрасно! – фальшиво улыбнулся Сахар. – Работаем на страну день и ночь.

Ужин получился тягостный. Жека чувствовал, что ему здесь не рады, несмотря на то, что он довольно успешный бизнесмен. И дело даже не в деньгах. Сейчас Жека стал для Сахара напоминанием о той, прошлой уголовной жизни, которую они старались забыть и даже вытравить из себя, чтобы ничего не напоминало о застое, перестройке, уголовщине и трупах, которыми от них нет-нет да попахивало. Впрочем, Жека и сам хотел от них откреститься и свалить подальше. Теперь он понял, что ему по-настоящему нужно – заполучить комбинат и тут же продать его подороже. И бежать подальше. Рабочая виза в Германию у него была, а там, распоряжаясь всеми деньгами, можно с Сахарихой уехать куда хочешь, где его не достанут лапы мафии. Вот только хочет ли этого сама Светка? Сахариха постоянно, ещё с Абрикосового, жаловалась на притеснения родителей и несвободу, но конкретно не говорила, что, мол, любимый, давай свалим подальше. Похоже, привыкла или даже стало нравиться.

Три дня гостил Жека у Сахара. Навидался всякого. Насмотрелся, как живёт элита общества, в которую влез Сахар. И окончательно понял только одно: так жить он бы не хотел… Слишком прост он был для такой жизни. Многодетное бедное происхождение не отпускало до сих пор. Как говорится, со свиным рылом неча лезть в калашный ряд…

Напоследок, перед расставанием всё-таки спросил у Светки прямо, чего она хочет.

– Тебя хочу! – слегка поддатая Сахариха повисла на Жеке, и полезла целоваться накрашенными губами, но через мгновение посерьезнела и тихо прошептала на ухо. – Забери меня отсюда. Хоть куда.

Пока ехал в аэропорт на вызванном такси, думал. Хоть куда – это только за границу, обратно в Сибирь не получится. Сахар достанет и там. Как поступить? Конечно, здесь придется оставить многое, за что бился и убивал людей. Оставить друзей. Всех оставить, кто его знал. Распрощаться с прежней жизнью. Но, к сожалению, иного выхода не просматривается…

Глава 24
Начало приватизации комбината

С середины лета 1992 года в прессе всё чаще стали появляться материалы о приватизации, в которых матёрые политики и экономисты вещали о том, что приватизация необходима и крайне желательна для нашего общества. Людей государство держало за лохов, расписывая, как хорошо будет, если вместо государственного собственника появится частный, который, дескать, будет эффективно ухаживать и следить за предприятием и обеспечивать его развитие. То, что появится толпа красных директоров-временщиков, которые кинут подчинённых, даже предположить было невозможно – люди привыкли верить всему, о чём вещают с экрана.

В июле 1992 года из Москвы, из Министерства финансов, пришла директива о начале преобразования металлургического комбината имени Владимира Ильича Ленина в акционерное общество с дальнейшей раздачей акций членам трудового коллектива. Таким образом, государство осуществляло переход от социалистической экономики к рыночной, где трудящийся будет и собственником предприятия. То, каким собственником будет рабочий, Жека понял по акционированию строительного управления, когда работяги сбросили акции ему за гроши. Поэтому с ухмылкой слушал телевизионные витийствования прохиндеев.

Но всё-таки предстояло очень важное событие, и Жека по этому случаю навестил Николая Семёныча, директора комбината. Тот, как и всегда в последнее время, пребывал в крайне нездоровом состоянии, тут же, прямо с утра, предложив Жеке коньяк. У Семёныча выражение лица уже стало как у бывалого алкоголика, употребляющего каждый день, что было похоже на правду.

– Давай, Евгений, причастимся с утра, опохмелимся, – директор набулькал две рюмки коньяка. Одну дал Жеке, другую взял сам и, держа трясущейся рукой, выпил, стуча зубами о стекло.

– Что случилось, Семеныч? – осторожно спросил Жека, едва пригубив коньяк и тут же поставив рюмку на стол. – Только не говори мне, что пьёшь из-за того, что СССР разрушился.

– Да, представь себе! Из-за этого пью как сволочь! – согласился Семёныч. – Вот уже и директива из центра пришла о продаже общества. Пока ещё трудовому коллективу, а позже, наверное, и денежным мешкам.

– Уже начали акционирование? – спросил Жека. – Каким образом это будет происходить?

– Напечатаем акции и бесплатно раздадим, – заявил Семеныч. – Вот и вся приватизация. Но продавать их можно будет только когда официально разрешат торги. При этом 29 процентов акций по закону необходимо будет реализовать на приватизационные чеки, которые позже раздадут.

– Акции неименные будут?

– Нет, – покачал головой Семеныч. – Обычная бумажка номиналом 5 тысяч рублей. Через пару недель будем раздавать. Что будет дальше, неизвестно, но к концу года мы должны будем провести собрание акционеров, чтобы выбрать совет директоров и главных специалистов. Я просто не понимаю, как всё это даже теоретически сделать.

– Всё будет нормально, – заверил Жека. – Зачем рабочему акция? Они продадут их тем, у кого есть деньги. Завод будет принадлежать акционерам, а не государству. Разницу никто не почувствует.

– Ой-ли… – пьяно рассмеялся Семёныч.

– Я б на вашем месте сам, используя административный ресурс, скупал акции у рабочих, – осторожно сказал Жека. – На каждой доске объявлений, в мойках, пятиминутках, столовых, повесьте объявления, что так мол и так, дирекция завода купит акции. И цену выше рыночной поставьте. Например, шесть штук. Прикупите себе пакет акций, сохраните контроль над заводом.

– Ну уж нет! – не согласился Семёныч. – Не нужен мне этот геморрой. Пусть другие расхлёбывают… Меня тут зачем-то в Москву вызывают, в министерство. Поеду, посмотрю, что скажут…

Больше ничего путнего Николай Семёныч не сказал, но Жека решил, как надо действовать. Иначе завод уйдёт к херам при таком наплевательстве. Для этого следовало поговорить с Конкиным. Тут же, не откладывая дело в долгий ящик, поехал в городскую администрацию.

Глава города к середине лета раздался вширь, и как будто прибавил солидности. Встречал уже в кабинете с евроремонтом и дорогой мебелью, да и одет в дорогой костюм. Увидев Жеку, обрадовался.

– Во… Собутыльник нарисовался. Ты пустой или с горючим?

– Сейчас пустой, Кузьма Валерич, – рассмеялся Жека. – С комбината еду. По делам заезжал. К вам по объездной прокатил, а там магазинов нет.

– Хехехе, – подмигнул глава города и достал пузатую бутылку французского коньяка и две такие же пузатые рюмки, взболтал напиток, и посмотрел через бутылку. – Есть воронка! У меня всегда горючка есть.

– А воронку зачем проверяли? – спросил Жека. – Думаете, что коньяк палёный?

– А в наше время, Женька, доверять никому нельзя! – внушительно сказал Конкин и разлил коньяк по рюмкам, протянув одну Жеке. – Бери! Будем! Не чокаясь!

Выпив, посидели, поговорили ниочём, в первую очередь, о дождливой погоде, потом уже перешли к делу.

– Ну, говори, друг мой, чего пожаловал, – хитро ухмыльнулся Конкин. – Я тебя знаю – просто так ты хрен придёшь.

– Земля мне в аренду нужна. Со зданием. У комбината. На конечной остановке автобусов.

– Что задумал? – уже посерьёзней спросил Конкин, наливая ещё коньяк.

– Хочу заведение там открыть, – осторожно сказал Жека. – Нет, не с бухлом. Обычный продуктовый магазин. И кафе-закусочную. В расчёте на рабочих. На работу, с работы кто идёт, чтоб имели возможность выпечку и продукты питания купить. Народу там много шарится, хорошо должно взлететь.

– Ну не ради же одного этого ты пришёл, – ухмыльнулся Конкин, закуривая «Парламент», и предлагая закурить Жеке. – Этот вопрос мой зам по землеустройству мог бы решить.

– Не ради этого пришёл, – согласился Жека. – В помещении, которое я присмотрел, заводской совет ветеранов находится, у первой проходной. Комбинат у города это отдельно стоящее здание для них арендует. Там раньше диспетчера автобусников сидели. Уже пару лет здание в аренде у города. Нужно разорвать с советом договор, а я заберу здание.

– Ну ты пройдоха! Всё узнал! – расхохотался захмелевший Конкин. – А совет ветеранов куда?

– Да найдут им помещение, прям на территории завода! – улыбнулся Жека. – Там зданий пустых дохера и больше.

– Хорошо. Пойду тебе навстречу! – согласился Конкин. – Но и взамен потребую кое-чего.

– Если в моих силах, пожалуйста, сделаю всё, что могу! – заверил Жека.

– Сделай силами управления ремонт дороги по улице Кирова. Асфальт новый, бордюры, лавки, освещение, малые формы. Под ключ, в общем, – хитро улыбнулся Конкин. – Хоть завтра забирай здание.

– Хорошо, – согласился Жека. – Спасибо, Кузьма Валерьич. Я знал, что на вас можно положиться. Давайте ещё по одной за сотрудничество!

На следующий день в городе произошло неприятное событие. Впрочем, оно осталось без освещения в СМИ, подконтрольных главе города. В одноэтажное здание бывшей диспетчерской у первой проходной, которое занимал Совет ветеранов металлургического комбината имени Ленина, явились несколько сотрудников милиции и объявили, что городская администрация в одностороннем порядке расторгла договор аренды и в течении пары часов настоятельно просит совет ветеранов съехать.

Находившиеся в совете люди, а особенно председатель, пробовали возражать, приводя в качестве доводов, что надо подождать, пока проблема не будет решена вышестоящим руководством, но милиция не стала слушать. Ветеранов выпроводили, надавав пинкарей, а особенно ярых, начавших орать про фашизм, и задающих вопросы, за что они боролись в сорок пятом, повязали и на пару суток упаковали в клоповник.

Приехавшие рабочие в этот же день вытащили мебель и документы на улицу, побросав на газон. На следующий день в здание привезли строителей из АО ССМФ, которые на скорую руку сделали за пару дней косметический ремонт, и на следующей неделе кафе-магазин под запоминающимся названием «Золушка» начал свою работу.

Магазин расположен удобно, рядом с проходной, и работал до девяти вечера. Рабочие, возвращавшиеся с двенадцатичасовой смены, имели возможность зайти и купить продукты домой. Или свежую выпечку, которую привозили из цеха полуфабрикатов и столовой на бирже. Заведение быстро обросло постоянной клиентурой, и к тому времени, как стали выдавать акции трудового коллектива, заработало на полную катушку. Тут же, с момента открытия, на кассах магазина появились объявления: «Куплю акцию за 6000 рублей, либо обмен на продовольствие».

Объявление сработало и тут. Так же, как и с Жекиной строительной управой. Рабочие думали: лучше синица в руках, чем журавль в небе. Да и то… Ну что делать с одной этой акцией? Дивиденды с неё мизерные будут, только таскаться замучаешься за этими копейками. Чтоб был заметный весомый доход, нужно обладать хотя бы сотней акций, а где ж столько денег взять? Полмиллиона рублей – огромная сумма, две или три квартиры, не у каждого такая найдётся. Даже у мелкого предпринимателя нет столько денег… Поэтому цикл жизни акций был такой, как и предсказывал Жека: получение в конторе, недолгий путь до кафе-магазина «Золушка» и обмен там на продукты питания или наличные деньги.

Машины с продуктами только и знай, подваливали к недавно открывшемуся заведению. Ветераны, проходя мимо, плевались и с ненавистью говорили, что здание купили капиталисты у городской администрации, пошедшей у них на поводу, и это конечно, была сущая правда.

Эти мутки Жека провернул, не привлекая центровых и не ставя их в известность, но отчитаться всё-таки надо было, чисто по-человечески, поэтому позвонил Славяну и предложил бухануть у него в офисе, позвав всех.

– Давай, братан, приезжай, – согласился Славян. – Посидим, побухаем.

В конце рабочего дня Жека заскочил по пути в коммерческий, купил коньяк, водку и сырокопчёной колбасы на закуску. После затарки двинул к Славяну. За прошедшее небольшое время Славян тоже сделал евроремонт в офисе, сменил совковую мебель, стоявшую ещё с времён кооператива «Удар», и его стало казаться, будто находиться где-то в чужом месте. Впрочем, несмотря на смену облика, содержание его осталось прежним.

Пришли Митяй, Клаус, Лёха, Кот, Графин. Ну и Славян, само собой. Жека поздоровался со всеми и показал на бутылки.

– Наливайте, чё встали?

Тут все заржали и показали свои затарки – каждый что-то да взял, бухла хватило бы ещё на стольких же. Решили начать с дорогой водяры. Разлили «Финляндию» по рюмкам, чокнулись за встречу, выпили, закурили. А потом уже приступили к базару.

– Я тут тему одну поднял, – начал Жека, внимательно посматривая на лица друганов. – Слышали же? Приватизация начинается. Идёт с Москвы. На комбинате начали выдачу акций. Ну и я потихоньку влез в это дело. Если желаете поучаствовать, гоните бабло. Куплю и вам акций.