Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 356 страниц)

– О, интересненько! – потер он ладони. – А научишь меня, как это делается? Да если меня в вашем мире все услышат, я…

– Даже не думай! – Тайка на всякий случай погрозила ему кулаком. – Еще не хватало, чтобы ты у нас там всех через интернет заморочил, блогер недоделанный.

– Кем-кем ты меня назвала, ведьма некультурная?

– Это нормальное слово вообще-то! Нечто среднее между вашим глашатаем и скоморохом: тот, кто новости всякие рассказывает, людей развлекает. Ну такой человек творческий…

– А, ну как раз на меня похоже. – Кощеевич, улыбнувшись, взялся за гусли. – Слушай, ведьма, мою… траслянцию. – И ударил по струнам.

Песня была такой красивой, что у Тайки аж с первого куплета на глаза навернулись слезы. Жаль, она совсем не понимала слов, но перед глазами все равно вставали образы: море в ясную погоду, шум прибоя, белые барашки волн, ласкающие песчаный берег, яркое солнце, бездонная синева и безмятежность – вот что сулила песня. Лис словно говорил ей: все будет хорошо – и Тайке так хотелось верить, даже несмотря на то что море она прежде видела только на картинках и в кино. А сейчас, казалось, даже запах соли и свежести чувствовала.

И незнакомые слова вдруг сложились в понятные строки:

– Наша жизнь нелегка, нелегка. Поднимайся, дружок, – вот рука. Позови, я приду в час нужды, защищу от злосчастья-беды. Разгорелся восток – погляди, мы еще победим, победим. Под ногами трава, а не лед – настоящий правитель придет. Отступает туманная муть – присягни мне и радостен будь.

В этот миг, признаться, Тайка и сама чуть не поклонилась Лису – ей вдруг начало казаться, что именно он сможет решить все ее проблемы. Главное – служить ему верой и правдой. Будет доволен князь – страна тоже будет процветать, а подданные – радоваться. Пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы напомнить себе: вообще-то она пришла в Волшебную страну не затем, чтобы присягнуть Кощееву сыну. Никакой он ей не князь! А всего-то дальний родственник.

Лис уже закончил петь и с интересом наблюдал за Тайкиной борьбой, потом все же сжалился и сделал жест рукой, будто снял невидимую кисею с ее головы:

– Очнись, ведьма!

– Признайся, ты нарочно это сделал!

Не удержавшись, она ткнула его кулаком в плечо.

– Ой, ерунда! Было бы с чего сердиться: тебя самым краешком зацепило! Зато замок накрыло полностью. Теперь все, кто это слышал, мне будут подчиняться. И люди, и нелюди…

– И Доброгнева?! – ахнула Тайка.

Сердце забилось как бешеное. Неужели можно было вот так просто? Раз – и победили.

– Ее в замке не оказалось… – вздохнул Кощеевич, отложив в сторону гусли. – По правде говоря, тут вообще осталось мало народу. Но зато все, кто есть, – теперь наши. И замок мой. Ловко я придумал, а?

Он еще что-то говорил, но Тайка уже не слушала. Она в ужасе смотрела на зеркало, в котором начало проявляться чье-то скуластое лицо. Оно проступало из серого тумана, становясь все более выпуклым и явно пытаясь выбраться на волю.

– Т-там! – выдавила Тайка, указывая пальцем за спину Лиса.

Тот обернулся, с яростью выдохнул:

– Вот же принесла нелегкая! – и ринулся к зеркалу.

Кр-рак! По стеклу наискосок пробежала трещина, и в этот момент снаружи рвануло так, словно бомба взорвалась. Тайка, не удержавшись на ногах, рухнула на пол, еще и локоть о ножку стола ушибла. Стекла жалобно зазвенели, с потолка посыпалась штукатурка, из шкафа вывалилось несколько книг…

Что это вообще может быть? Они же в Волшебной стране! Бомбы еще не изобрели! Ну, вроде бы…

Глава двадцать пятая. Наш дружественный Горыныч

– Тая! Тая!!! Ты слышала, как бомбануло?! – протиснулся в приоткрытое окно восторженный Пушок.

– Что это было?

Тайка поднялась с пола, отряхивая с коленок пыль.

– Это я!

Коловерша сиял от гордости. Он еще больше надул грудь, когда Лис похвалил:

– Молодец, диверсант. Получишь шоколадную медаль за уничтожение вражеского зеркала.

– А можно две?

– Ладно.

– А три?

– Ну, это уже перебор.

– Значит, это зеркало бахнуло?!

Тайка с облегчением рассмеялась. Интуиция подсказывала, что взрыв случился как раз вовремя: чтобы та страшная рожа не смогла вылезти.

– Жаль, что наше тоже пострадало. Но ничего, починим. Главное, что Доброгнева не успела к нам выйти. – Лис со вздохом провел пальцем по трещине. – Знаешь, а ведь это зеркало однажды твоему деду жизнь спасло. Исторический артефакт, можно сказать.

– Тогда тем более нужно починить, – кивнула Тайка.

Ей очень хотелось расспросить Лиса о прошлом, но она понимала: сейчас не время. Лучше когда-нибудь потом, в спокойной обстановке…

Кощеевич еще некоторое время улыбался, погрузившись в воспоминания, а потом вдруг спохватился:

– У тебя же осталось маленькое зеркало? Я должен узнать, как там мама.

– Вот, держи. – Тайка вытащила из сумки бабушкин подарок. – К счастью, не разбилось.

Пока Пушок живописно рассказывал о своих подвигах («Я его змеиным ядом – ух! А оно – бабах вдребезги!»), Кощеевич достал из-за пазухи прядь каштаново-золотистых волос. Он колдовал, морщился, когда что-то шло не так, и снова колдовал. Туманная пелена в зеркале так и не рассеялась – только по нижнему краю показались черные сапожки, оставляющие следы на пушистом снегу. Тут же лязгнул клинок, и грозный голос Маржаны вопросил:

– Кто здесь?!

Лис замахал руками, хотя собеседница не могла его видеть:

– Это я!

– Фу, напугал, окаянный…

Клинок снова лязгнул: похоже, мара убрала его в ножны.

– Почему у вас все еще зима? Вы же давно должны быть в Дивьем царстве. И где мама?

– Я здесь, сынок. – Рядом с черными сапожками показались другие – из красного сафьяна. – Ты уж прости, затянулось наше путешествие. В жуткую метель мы попали, и Вьюжка крыло зашиб. Так что придется пешком топать. Постараемся поскорее. Маржана сказала, по теням пойдем, так будет надежнее.

– Осторожнее там.

Лис немного расслабился, но суровая складка между бровей все равно не разгладилась.

– У вас-то как дела?

Зеркало на мгновение показало улыбку Василисы и опять затуманилось.

– Ой, тут такое творится… – начал было Пушок, но Лис бесцеремонно поймал коловершу за шкирку и, заткнув ему пасть, перебил:

– У нас все хорошо. Просто отлично! Ой, что-то связь плохая, пропадаете… – и щелкнул пальцами, обрывая беседу. – Ай! Ты чего кусаешься?

– Ты фево мне пафть затыкаеф!

Обиженный Пушок не спешил выпускать палец Кощеевича. Тот, недолго думая, отшвырнул от себя коловершу (попал в Тайку – ну как нарочно целился) и засунул костяшку в рот, слизывая кровь со сгиба.

– Не ссорьтесь. – Девушка пригладила вздыбленный хохолок на голове коловерши. – Лис просто не хотел, чтобы мама волновалась, так?

– Угу. У нее и без нас проблем достаточно. Плохих новостей не нужно, а хорошие тоже лучше пока не рассказывать, чтобы не сглазить. А то что-то не идут мои подданные, не несут мне ключи от замка…

Стоило ему это сказать, как раздался стук в дверь. Тайка от неожиданности вздрогнула, а Лис, плюхнувшись в старое пыльное кресло, напустил на себя вид важный и загадочный:

– Войдите, дозволяю.

Несмазанные петли скрипнули, и в библиотеку просунулась лысая башка старого знакомого, упыря Силантия. Ишь, как-то выбрался все-таки!

– Здрасьте! – улыбнулся он, показав клыки.

Тайка попятилась, одной рукой прижимая к себе Пушка, а другой нащупывая Кладенец на цепочке.

Лис же и бровью не повел.

– По какому делу?

– Дык там на площади народ собрался, княжич Лютогор! Жаждет видеть вас.

– И что они делают? – нахмурился Кощеевич.

Силантий, озадачившись, почесал в затылке:

– Ну, стоят прост. Иные «ура» кричат. Это, кстати, я всех собрал, я! Не извольте гневаться, княжич, – я теперь за вас полностью! А то, что с Доброгневой якшался, – энто ошибочка вышла. Зачаровала она меня. Всех нас! А вы – избавитель и радетель…

– Заткнись, – отмахнулся Лис. – Я спрашиваю, праздник где?

– Какой праздник? – захлопал глазами упырь.

– В мою честь, конечно. Иди – организуй все к закату, тогда прощу. Может быть. И вот еще что передай: вижу, подзабыли вы порядки – еще раз услышу, что кто-то меня Лютогором называет, – казню. Ясно?!

– Да, княжич, – поклонился дрожащий Силантий.

– Все. Молодец. Пшел вон.

Когда дверь за упырем захлопнулась, чародей сплел пальцы и с наслаждением потянулся, хрустнув костяшками.

– Вот бы все проблемы так решались, да?

Тайка улыбнулась и наконец-то выпустила трепыхающегося Пушка. Ноги у нее подкосились – напряжение этого бесконечного дня сказалось. Сколько раз она сегодня чуть не умерла? Ох, лучше даже не считать. Яды, змеи, взрывы, упырь еще этот… А можно ей уже немного покоя? Она начала падать, и Лис едва успел подхватить ее под руки и усадить в кресло.

– Эй, ты чего? – Его расплывающееся лицо выглядело встревоженным. – Спишь на ходу? А как же праздник в нашу честь?

Тайка хотела сказать: «Погуляйте там с Пушком за меня», но получилось что-то вроде: «М-м-м-пгл-замня». Миг – и она уже спала сладким сном.

А проснулась только на следующее утро – на футоне в незнакомой комнате. Кто-то снял с нее кроссовки и заботливо укутал ее одеялом. Рядом на низком столике стояли остывший чай, глиняная мисочка с сухофруктами, рядом на салфетке лежала слегка зачерствевшая лепешка с куском овечьего сыра. Вот и завтрак. Тайка вдруг поняла, что она страшно голодная, и съела все так быстро, что сам Пушок позавидовал бы.

Жаль, конечно, что она пропустила праздник, – с балкончика было видно украшенный полотнами двор, неубранные столы, раскатившиеся бочки… Похоже, ночью тут было весело. Ну да ладно – им еще будет что отметить. Вот победят Доброгневу – и закатят пир горой.

Зимние тучи над Кощеевым замком расступились, и выглянуло робкое солнце: было ни жарко, ни холодно, а в самый раз – даже без толстовки. Похоже, кто-то поразвлекался с погодными чарами, потому что в воздухе пахло весной.

– Тая! – раздался снизу довольно бодрый голос Пушка. Коловерша вспорхнул на балконный парапет и зачастил: – Ну ты соня-засоня! Спускайся к нам. Тут Микрогорыныч пришел с новыми разведданными. Его змейки тако-ое разнюхали! Знаешь, почему Доброгневу ни тут ни там не видели? А потому, что пряталась она у себя, в Мшистом замке на острове. Это типа бывшая Кощеева дача. Только он туда летом не греться, а прохлаждаться ездил. Там снег даже в июле может выпасть, и ночи белые…

– Давай помедленнее, – поморщилась Тайка. – При чем тут вообще Кощеева дача какая-то?

– А при том, что Доброгнева – трусиха! – хохотнул Пушок. – Сама в бой на Светелград не идет, только войска отсылает. Огнеславе тебя отравить поручила и доказательства принести, а сама смылась на всякий случай. Боится она тебя как черт ладана.

– А разве там, в библиотеке, она не напасть на нас собиралась?

За разговором Тайка принялась переплетать растрепавшиеся за ночь косы.

– Не-а, Лис сказал, это смертельное заклятие было. «Каменные объятия» называется. Приходит этакий призрак – с лицом того, кто его послал, – обнимает тебя и окаменяет. В общем, жутики.

Ох, значит, ей вчера еще одной смерти удалось избежать? Хорошо, конечно. Но тенденция удручает… Тайка понимала, что Доброгнева так просто не успокоится.

– И что Лис дальше собирается делать?

– С чем?

– Не с чем, а с кем! С Доброгневой, конечно. Нельзя ли ее оттуда как-нибудь выкурить? Или замок осадить?

Коловерша почесал лапой за ухом и в растерянности развел крыльями:

– Знаешь, как я понял, – ничего. Так и сказал: мол, останусь в Волколачьем Клыке.

– Что-о?!

Тайка еще никогда в жизни не надевала кроссовки так быстро.

Коридоры, галереи, лестницы, по которым она едва ли не кубарем скатывалась, – точно заблудилась бы, если бы не Пушок. Коловерша летел впереди, указывая дорогу.

– Вот и пришли. – Он толкнул какую-то невзрачную дверь. – Осторожно, тут ступеньки.

Девушка вошла и не поверила глазам: она ожидала, что Лис принимает посетителей где-нибудь в тронной зале (у Кощея же наверняка была тронная зала?), ну или, на худой конец, в какой-нибудь гостиной с камином, но Пушок привел ее на кухню. Там, среди немытых казанов и кружек, прямо на столе восседал Кощеевич с недообглоданной куриной ножкой в руке и, водя костью по пергаментной карте, вещал двум собеседникам, одним из которых был Митяй, а второго Тайка не знала:

– Значит, здесь, на горе, и поставим дозорный пост. С дороги его не будет видно, зато сигнал в замок при необходимости подается огнем. Три короткие вспышки, три длинные, потом снова три короткие. О, привет, ведьма! Хочешь курочку?

– Я хочу! – Пушок спикировал на стол поближе к блюду с ножками и крыльями.

Тайка покачала головой и выпалила:

– Лис, это правда, что ты отказываешься продолжать войну?

– Вот сейчас обидно было! – Лис в возмущении потряс куриной ножкой. – Кто тебе сказал такую чушь?

Он проследил за ее взглядом, направленным на коловершу, и, отодвигая от Пушка блюдо с угощением, вздохнул:

– Ясно-понятно… Сплетников тут не кормят.

– Ты сам сказал, что из замка больше ни ногой, – надулся коловерша.

– Истинному военачальнику и не нужно бросаться в гущу сражения! Я вполне могу командовать отсюда. Собственно, уже командую. Ах, как же хорошо наконец-то оказаться дома!

В его голосе слышалось столько затаенной грусти, что Тайке стало даже жаль Кощеевича. Она все поняла: наверное, тяжко было столько лет провести вдали от родного края, зная, что тот достался врагу. Отсюда и нежелание оставлять с трудом отвоеванный замок…

– Кстати, а чего вы на кухне засели? Можно подумать, тут мест других нет. Или это какая-то особая ностальгия?

– Да просто жду, когда слуги замок очистят от огнепесок и змеек-кощеек, – кривя губы, пояснил Лис. – Кстати, ведьма, позволь тебе представить гостя: это наш дружественный Горыныч, Митькин новый батя.

Только сейчас Тайка присмотрелась к незнакомому дядьке. У того были вдумчивые карие глаза, темно-русые с легкой проседью волосы, собранные в хвост, как у какого-нибудь рок-музыканта, густая борода и слегка кривоватый, будто перебитый нос. На вид лет сорок с хвостиком – ну, это если по человеческим меркам, конечно.

– Премного наслышан, – кивнул он Тайке.

– Я о вас тоже слышала. От Митяя. А как вас звать-величать?

– Наши имена людям не под силу произнести. – Древний Горыныч степенно принялся набивать трубку. – Ты первая, кто спросил. Вот и назови сама.

И Тайка, недолго думая, выпалила:

– Эдуард!

– Сгодится. А мы тут, пока тебя не было, как раз с княжичем думали, как замок защитить, коли войска обратно пойдут.

– С чего бы им возвращаться? – удивилась Тайка. – Война вроде в самом разгаре.

– Закончится. – Горыныч Эдуард выпустил несколько колец дыма. – Все войны когда-нибудь заканчиваются.

– Вы хотите сказать, дедушка проиграет?

– Этого я не говорил. Но пока все к тому идет. – Древний змей выпустил еще одно кольцо. – Если, конечно, мои ребята не вмешаются…

Ага, значит, тут шла речь о союзе. Уже хорошо. Или нет?…

– Погоди, – зашептала Тайка. – Лис, ты что, правда хочешь заручиться поддержкой горынычей? Ты же их до смерти боишься!

– Тс-с, не пали контору! – фыркнул Кощеевич. – Я и так еле уговорил их прийти в человечьем облике.

– А они точно на нашей стороне? Митяй-то да, а что насчет этого Эдуарда?

Она говорила тихо, но древний горыныч все равно услышал – и совсем не рассердился, а, напротив, улыбнулся:

– Бдительность – похвальное качество. Давай, скажи ей, Кощеевич, на чьей стороне я воевал в былые годы.

И Лис вздохнул:

– На стороне дивьих, Ох, и доставалось нам от него: век помнить будем!

– А мне дедушка ничего такого не рассказывал!

Тайка не верила своим ушам. Ну откуда Горынычу взяться в Дивьем царстве?

– Так я на царей не работаю. – Эдуард хитро прищурился и стал похож на какого-то корсара. Только повязки на глазу не хватало и треуголки, а так – обернется, и сам себе и капитан, и фрегат! – Меня друг попросил – я сделал.

– Что за друг?

– Чародей Весьмир. Помнишь, я тебе о нем рассказывал?

Повернувшись к ней, Лис сделал страшные глаза. И Тайка вспомнила: кажется, речь шла о ком-то, кого в ледяную глыбу превратили? Наверное, поэтому Кощеевич и корчит такие гримасы?

– Весьмир говорил, ты ему помог Кощея победить. – Эдуард нацедил себе квасу из бочки и осушил кружку одним глотком. – Стало быть, я тебе тоже помогу. В память о старой дружбе. Но с одним условием: поклянись, что мы начнем и закончим эту войну на одной стороне: за Светелград, против Доброгневы.

– Клянусь, – легко кивнул Лис.

Тайка на всякий случай убедилась, не держит ли он в кармане фигу, но, кажется, подвоха не было.

– Добро. Тогда клянусь и я. Можешь рассчитывать на нашу братию.

Они скрепили взаимные обеты рукопожатием, и Митяй шумно выдохнул, словно до последнего чего-то боялся.

Ох, а вдруг Эдуард не знает, что его друга Весьмира Кощеевич и заморозил? Очень некстати Тайке вспомнились синие глаза Индрика. Вряд ли бы он одобрил ее молчание. Нет, нужно сказать Эдуарду правду!

– Между союзниками не должно быть недомолвок… – начала она, но Горыныч махнул рукой:

– Знаю-знаю. Этот тип превратил Весьмира в лед. Это ведь я помогал дивьим статуи перетаскивать в Ратиборов лаз. Но также мне известно, что Весьмир Кощеевича тоже убить пытался.

– Да-да, голову мне отрезал, представляешь? – голосом заправского ябеды сказал Лис. – По его милости я шестнадцать зим в беспамятстве пролежал. И вообще не очнулся бы, если бы не май.

– Война! – пробасил Эдуард, разводя руками. – Всякое случается. Но смотреть надобно не назад, а вперед. Ты сама-то куда теперь отправишься, ведьма?

Вопрос ее огорошил, и Тайка вмиг позабыла, что хотела сказать. И правда – а куда? Отсиживаться в замке с Лисом – плохая идея. Не ее это дом, не ей и защищать. К тому же Доброгнева вряд ли пойдет на Волколачий Клык, пока не завоюет Светелград. По-хорошему, надо возвращаться и помогать деду. Только помощи от Тайки – с гулькин нос. Она ведь и мечом владеть толком не научилась, да и в плане чар куда ей, смертной, равняться с дивьими и навьими чародеями? В общем, великая воительница, ничего не скажешь. Ладно, можно превратиться в волка и кого-нибудь загрызть. Упыря, например? Вряд ли он очень вкусный…

Тайка поморщилась, будто уже укусила что-то горькое. И тут ее осенило:

– У меня друг пропал. Сперва хочу его найти, а потом уж вместе в Светелград.

Нет, ну а правда: кому, как не ей, искать сейчас Яромира? Ох, только бы с ним все было в порядке!

Горыныч Эдуард задумчиво почесал в бороде:

– А как ты его искать-то собралась?

– Ну, в волчицу превращусь, попробую учуять.

Змей впервые посмотрел на нее не снисходительно, а с интересом:

– На охоту, стало быть, пойдешь? А возьми меня с собой. Давненько я с Лютой не охотился, хочу вспомнить былые времена…

– Вы знакомы с матушкой Лютой?! – ахнула Тайка.

– Да ее тут все знают. Правда, разругались мы однажды. Теперь она еще лет двести дуться на меня будет – не поохотишься. А как найдем твоего друга, я вас обоих до Светелграда подкину – путь-то знакомый.

– Ой, вот это было бы очень кстати!

Тайка аж в ладоши захлопала. Неужто ей на настоящем горыныче полетать доведется? Ух ты! Вот это везуха!

Глава двадцать шестая. Средство от наваждений

Охоту решили не откладывать надолго: а чего ждать? Пушок, конечно, принялся настаивать: мол, сперва обед. Но Тайка отмахнулась:

– Какой еще обед, когда мы едва позавтракали? И да, я видела, как ты только что стащил куриную ногу, не надо тут ля-ля!

Лис повелел упырям принести для Тайки овечью шубу и сам вышел во двор проводить гостей. К нему тут же подбежала сестрица Зарянка, обняла, уткнувшись в живот. И Кощеевич, указав на нее взглядом, попросил тихонько:

– Только давайте вы будете оборачиваться где-нибудь подальше от замка?

Эдуард кивнул, а Тайка отвернулась, пряча улыбку. Зарянке-то, небось, что Горыныч, что волчица – все нипочем. А вот кто-то, не будем показывать пальцем, не только змей, но и собак опасается. А где собака, там и волк…

Зарянка лишь подтвердила эти домыслы, когда, повертев головой, спросила:

– А где все пёсы?

– Убежали.

Кощеевич потрепал ее по рыжим вихрам, но сестренка вывернулась из-под его руки и уставилась на Тайку:

– Ты плавда умеешь плевлащаться в волка?

– Ага. Но научить не смогу, прости.

Девушка присела на корточки, а Зарянка вдруг протянула ей носок – похоже, парный к тому, недовязанному, который они видели в библиотеке:

– Это подалок.

– Ой, спасибо! – улыбнулась Тайка. – Буду греться в морозные дни.

Девочка покачала головой:

– Это носок-невидимка. Он не для тепла. Я так от Доблогневы пляталась. Удачи, ведьма.

Зарянка протянула ей ладошку, и Тайка ее пожала.

Лис же торжественно вручил ей другой «подарочек» – ожерелье, напутствовав:

– Ну мало ли… вдруг встретишь мою сестрицу. А тут ей бусики – прямо к именинам.

– А что, у нее день рождения скоро?

– Да какая разница? Это так, к слову пришлось, – фыркнул Кощеевич. – Ты уж береги себя, ведьма. Не суйся куда попало.

– Может, все-таки передумаешь? Айда с нами?

Но Лис замотал головой:

– И не уговаривайте. Хватит с меня, я нынче домосед. Починю зеркало, буду за вами следить.

– А как же матушка твоя? Ничего, что она одна отправилась?

– Во-первых, не одна, а с Маржаной, так что я почти спокоен. А во-вторых… – Лис вздохнул. – Мне все равно ее подле себя не удержать. Если я посажу ее в золотую клетку, чем я лучше Кощея?

После недолгих прощаний Тайка с Пушком и Эдуард вышли за ворота замка, миновали подъемный мост, переглянулись, и Горыныч кивнул:

– Ну, пора.

Тайка немного волновалась: а вдруг не получится? Что там нужно сделать, чтобы перекинуться в волчицу? Удариться оземь? И еще, помнится, были какие-то слова…

– По волчьему веленью, по моему хотенью…

Раскинув руки, она упала в сугроб, а вскочила уже зверем лесным. В нос ударила смесь запахов: сено, близкое жилье, овечья шерсть, дым от очага. И в то же время – снег, стылая земля, сухие листья и обледеневшая хвоя… Она чихнула раз, другой – и вдруг нашла среди всех этих запахов один, самый важный.

Если бы кто-то раньше сказал Тайке, что волки могут чуять того, кого любят, даже если их разделяют многие мили пути, она бы не поверила. Но это Волшебная страна и волшебные волки, а еще – самый настоящий зов судьбы. Не зря же она добыла шерсть Люты? Может статься, Мара Моревна уже сплела нужные нити, и теперь стоит только довериться своему сердцу…

Со всех лап Тайка бросилась вперед. В воздух взметнулись клубы снежной пыли, а вслед донеслось отчаянное:

– Куда же ты, ведьма?!

Голос Эдуарда походил на рев (может, он еще недопревратился?), и Пушок встревоженным мявом вторил ему:

– Тая? Где ты?!

А Тайка подумала: глупые они, что ли? Пусть скорее расправляют крылья и летят следом. А она никого ждать не будет, раз ее ведет судьба.

– Догоняйте! – рыкнула она, не оборачиваясь, и припустила еще быстрее – следом за солнцем.

Так и бежала до самого заката, а когда оранжевый диск закатился за окоем, приветствовала луну радостным воем и продолжила преследовать ее, не чувствуя усталости.

Лишь на рассвете она остановилась на берегу озера, чтобы полакать воды из проруби. Ух, и холоднющая! Тайка сделала несколько глотков, потом немного повалялась в снегу, чтобы остыть, а когда снова подошла к проруби, вдруг заметила одну странность: отражения в воде нет – ни волчьего, ни человечьего. Что за ерунда? Она фыркнула, стряхивая с морды и усов налипший снег. Может, с этим озером что-то не то?

Ни Пушка, ни Эдуарда поблизости не было – видать, не сдюжили, отстали. Тайка повертела головой, но в стремительно светлеющем небе не увидела даже птиц, не то что Горыныча. Зато ласковый рассвет окрасил розовым стены старинного замка, стоявшего в центре озера прямо на островке, – и это было так красиво, что она затаила дыхание. Замок был не такой большой, как Волколачий Клык: крепкий, приземистый, с четырьмя башенками по краям. Северная стена сплошь заросла серым мхом и оттого казалась мохнатой, как нечесаный волчий бок. И Яромир точно был где-то рядом! Из-за припорошенной снегом стены пахло… летом: солнечными августовскими травами, звонкими колокольцами и медуницей, теплым яблочным духом и еще немного – сладкой корицей. Таким был запах Дивьего воина для чуткого волчьего нюха. И сердце Тайки-волчицы забилось чаще. В голове, словно снежинки из набежавших туч, закружились вопросы: что это за замок? И как сюда занесло Яромира? Куда сбежало ее собственное отражение, если его не видно в воде? И – ой! – почему ее лапы какие-то полупрозрачные? Она только сейчас заметила! Неужели это из-за носка-невидимки? Но тот же просто в сумке лежал… Может, все вещи, которые при ней были, в волчьем облике стали частью ее тела? Это ведь только оборотни перекидываются нагими. И… постойте! А замок-то куда исчезать надумал?!

Утреннее солнце поднялось над лесом, и мшистые стены замерцали в его лучах – того и гляди растворятся. Тайка побежала так быстро, как никогда не бегала. Успеть! Перепрыгнуть через полынью, замочив задние лапы. Высунув язык, домчаться вверх по склону и просочиться в узкую бойницу, втянув бока. Хорошо, что она даже в волчьем обличии тощая…

Она успела в последний момент – стены опять уплотнились, а под лапами неожиданно возникли ступеньки. Тайка скатилась по ним кубарем во внутренний двор и чуть не налетела на парочку криволапых злыдней, но юркнула в нишу, и те прошагали мимо. Уф, повезло!

Упиваясь собственной смелостью, она мелкими перебежками пересекла двор, скрываясь от злыдней-работников то за телегой, то за наваленными мешками. Последний отрезок пути вообще одолела ползком и впрыгнула в темный проем приоткрытой двери северной башни. Она ни за что не смогла бы повторить этот путь, будучи человеком. И дело даже не в волчьей ловкости: отвага с приправой из безрассудства бурлила в крови, а все сомнения и неуверенность без следа растворялись в этом вареве. И лестничный сквозняк словно шептал на ухо: ты сможешь! Здесь нет ничего сложного! Смертельная опасность? Пф, подумаешь! Не впервой. Так она и шла – скользя лапами по обледеневшим ступеням винтовой лестницы, на любимый запах, к своей судьбе…

Тайка-волчица была хоть и в разы смелее, но соображала медленнее, чем Тайка-человек. Поэтому она лишь сейчас поняла, куда попала: ну конечно же, это Мшистый замок – все в точности сходится! Он и расположен на севере, и добраться до него нелегко – небось, только на рассвете прошмыгнуть и можно. И сразу стало понятно, почему здесь столько злыдней, а упырей не видать – те ведь предпочитают спать и не высовываться. Тайка даже догадалась, как сюда могло занести Яромира. Он говорил, что ему нужно немного побыть одному. Но дивий воин не из тех, кто в тяжелые минуты садится под деревцем и думает горькие думы. Как сказал бы Пушок, рефлексия – не его сильная сторона. Яромир – человек действия. Вот и решил, небось, что сможет в одиночку победить Доброгневу и все уладить. С него станется!

– Дурак! Какой же ты дурак! – фыркнула Тайка и ускорила бег.

По крайней мере, дивий воин жив – уж это она могла с уверенностью сказать по запаху. Хорошо бы Доброгневы не оказалось дома… Ей же осадой Светелграда надо командовать? Вот пусть и командует где-нибудь подальше. Но сердце зверя подсказывало: а если и дома, пусть! Разорвем ее на клочки! От этих мыслей было одновременно страшно и весело.

До самого верха Тайка не добежала – потянуло в сторону дубовой двери. К сожалению, закрытой. Она попробовала потянуть зубами за кольцо на ручке, но оно все время выскальзывало. Что ж, значит, пришла пора вновь обернуться человеком. Интересно, каменная кладка под ногами засчитается за «удариться оземь»?

Перекинуться у нее, к счастью, получилось. Первым делом Тайка глянула на свои руки – уф, нормальные, непрозрачные. И носок-невидимка на месте, в сумке. Тут до нее дошло – и она едва не расхохоталась: совсем не нужно было припадать на лапы во дворе и прятаться от злыдней. Она же была невидима! М-да. Вот что волчья кровь с рассудком делает… Вместе с человеческим обликом вернулись и обычные человеческие сомнения. Ну чем она вообще думала, когда помчалась на зов судьбы в одиночку? Ишь, какая охотница выискалась! Эдуарда с Пушком бросила – они там, поди, с ума сходят. А по следам искать будут – не найдут, раз замок только на рассвете показывается. Приехали, в общем. На Кощееву дачу…

Тут, за дверью, ее ждет Яромир. Возможно, ему нужна помощь.

И Тайка с обреченной решимостью на лице открыла дверь.

Представшая взору круглая комната напомнила ей обитель какой-нибудь сказочной ведьмы – все как в кино: и черепа животных на старых фолиантах, и темные свечи в медных подсвечниках, и зеркала (одно вон даже разбитое: весь пол в осколках), и сушеные травы под потолком, а еще – летучие мыши. Десяток, не меньше. К счастью, не упыри, а самые обычные. И одна из них белая, между прочим!

– Мир? – тихонько позвала Тайка, проскользнув внутрь и закрыв за собой тяжелую дверь. – Ты здесь?

Белый крылан отделился от стаи черных товарищей и камнем упал в костяное кресло. (Она понадеялась, что оно хотя бы не из человеческих костей сделано.)

Бах! По всей комнате вдруг вспыхнули свечи, и Тайка, вскрикнув от неожиданности, заозиралась. Вряд ли тут так гостей приветствуют. Что это тогда может быть? Сигнализация?

Когда она снова посмотрела перед собой, Яромир стоял к ней почти вплотную. Его взгляд был хмурым, темным.

– Зачем ты пришла?

Необычно хриплый голос заставил летучих мышей заволноваться.

– Тебя искала. – Тайка взяла его за руку. – Послушай, я столько всего должна тебе рассказать…

– А с чего ты взяла, что я хочу слушать? – Он вырвал ладонь. – Уходи. Я же сказал, что хочу побыть один.

Но от нее было не так-то просто отделаться:

– Послушай, я знаю, ты винишь себя в том, что случилось с Огнеславой. Но ты не виноват. Ты ее не убивал, слышишь? Она жива!

– Тем хуже для нее, – буркнул Яромир, сверля Тайку взглядом.

– Я думала, ты расстроился из-за ее смерти, и… – Она осеклась. Что-то не так. Но вот что? – А, ладно. Потом разберемся. Надо уходить отсюда.

– Нет! – мотнул головой дивий воин.

– Ты пришел убить Доброгневу? И теперь хочешь ее дождаться, я догадалась? – Тайка снова потянула к нему руки: не то чтобы обнять, не то чтобы встряхнуть хорошенько – она еще сама не решила. Но Яромир поймал ее ладони и отстранился:

– Не твое дело.

– Очень даже мое! – На глаза навернулись злые слезы. – Разве мы не друзья?

– Больше нет.

Девушка не поверила своим ушам – так и встала, остолбенев. А дивий воин, скривившись, как от зубной боли, вдруг выхватил меч из ножен и упер острие ей в грудь. Вот это новости! Может, это не Яромир вовсе? Нет, не может быть – волчий нюх не обманешь. Значит, он хочет таким образом защитить Тайку, прогнав из опасного места. А что, с него станется! Такая особенная забота «по-яромировски».