Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Ну, договорились! – рассмеялась Ирина. – За это можно ещё выпить!

– Конечно можно! – оживился Жека. – Даже нужно. Хорошо пошла.

Ещё с полчаса посидели, болтая о том, да о сём, потом поехали по домам на Жекиной служебке. И было ему так хорошо и здорово. Просто от общения с симпатичной молодой женщиной, умной и адекватной, с которой как с другом можно хоть про что побазарить, и хоть о чём. Вот почему Сахариха не такая? Вечно с какой-то придурью. С какими-то детскими приколюхами, или обидками. Впрочем, она и есть-то по сути, ребенок. Семнадцать только в мае стукнет. Может, станет постарше, поумнеет ещё… Кстати, давно не видел. Уже заскучал. Надо бы встретиться, пообниматься. Но только не сегодня.

Время приближалось уже к полуночи, когда пришёл домой, разделся, сунул дипломат с деньгами на шкаф, по-быстрому похватал из холодильника, что было, и завалился спать. Второй день подряд уже получался трудный. А ещё предстояло отоваривать рабочих сахаром и мукой.

Глава 6
Ресторан «Ленинград»

После ограбления кондитерской фабрики в городе был большой шум. В прессе, по телевидению. Дошло до абсурда – обнаглевшие донельзя преступные молодчики ограбили государственное предприятие, охраняемое милицией. Причём обнесли начисто весь склад, забрав всё, что могли. Самое плохое то, что никто ничего не видел, и сказать ничего не мог – фабрика находилась на окраине города, в промышленной зоне. Время позднее. Абсолютно все предприятия, находящиеся там, ночью не работали, машин на дорогах ни одной, а если бы и попался кто навстречу преступникам, то это ж надо, чтоб их водители сами пошли, и дали милиции показания как свидетели, а с этим связываться никто не хотел. Быть свидетелем в начале 90-х? Да вы издеваетесь??? Так как в стране в целом регистрировалось много тяжких преступлений, и грабежей, и разбоев, то о шухере быстро забыли. Тут банки грабят с автоматами наперевес, оборонные предприятия ставят на счётчик, а вы о какой-то кондитерской фабрике, где обошлось без трупаков…

Однако для предприятия, не живущего, а выживающего из последних сил, этот налёт стал фатальным. Из-за отсутствия сырья пришлось остановить цеха, людей отправлять в отпуск без оплаты. Поставщики забрали последние деньги со счёта по решению суда, и фабрику тут же признали банкротом. Тут к директору подкатил частный предприниматель Вениамин Людвигович Гопштейн, владелец оптовой базы «Центропродторг», и по новому закону от декабря 1991 года приватизировал неработающее предприятие с огромными долгами по всему, от зарплаты до электроэнергии, за сущие копейки. За 30 тысяч рублей. И за обещания выплатить все имеющиеся долги. В конце этого года на 30 косых можно будет купить лишь мешок сахара. Но кто ж знал тогда… Впрочем, и сейчас это были мизерные деньги, 30 месячных зарплат. Однако даже таких ни у кого из руководства не нашлось, когда Веня пришёл к директору фабрики с предложением, от которого трудно отказаться.

От грабежа все оказались в больших плюсах. Когда через неделю после налёта Жека велел Оксане Валерьевне сделать объявление, что он договорился с директором оптовой продовольственной базы об отоварке трудового коллектива по выгодной на данный момент цене, люди просто засияли. Тут же пошли слухи, что цена будет совсем детской, но только количество на человека строго ограничено. По 4 килограмма муки, и по 4 килограмма сахара в руки. Однако люди и этому были рады. Напряжённость в трудовом коллективе спала. На время стих профком.

Накануне выдачи торговый дом «Сибирь Великая» перевёл на счёт торгового дома «Теремок» 10 тысяч рублей в счёт оплаты муки и сахара, предназначенных для выдачи трудовому коллективу АО ССМФ. На следующий день Вениамин Людвигович привез сахар с мукой, расфасованные по 4 килограмма, и сунул Жеке 10 тысяч наличкой – сделка была фиктивной, чтоб показать законное происхождение продуктов питания, и деньги опять вернулись к хозяину, к Жеке. А на счёт Жекиного торгового дома «Сибирь Великая» эти деньги поступили от реализации пиломатериалов государственного деревообрабатывающего комбината, предназначенных частному заказчику. Заказчик доски получил, директору завода за доски Жека сунул 10 штук со своих денег от реализации лука, на которой нехило наварился. Реализация сахара и муки трудовому коллективу принесла Жеке ещё 17 штук. Сахар продавали по 10 рублей килограмм, при магазинной цене в 15 рублей, а муку по 7 рублей при магазинной цене в 10 рублей. Жека опять вернул всё своё с прибылью в сотню процентов.

Так что все были довольны. Рабочие получили дешёвые продукты. Жека деньги. Кондитерская фабрика обрела нового эффективного хозяина, Вениамина Людвиговича, который опять затарил склад фабрики её же украденным сырьём, и погасил часть задолженности по платежам от реализации её же продукции через коммерческие магазины своего торгового дома. Хочешь жить – умей вертеться!

Первым делом Веня поменял все двери на металлические, поставил сигнализацию на склад и цеха, и отказался от услуг вневедомственной охраны МВД, заменив её своими мордоворотами. Человек беспокоится о своём добре!

Деньги от реализации сахара и муки Жека почти полностью отдал на общак и подогрев новых пацанов, участвовавших в налёте на кондитерскую фабрику. Ещё сверх тех полутора косых, выданных ранее. Сделал всё как положено – отработали, получили своё. Себе конечно, тоже взял копеечку, пару тысяч. Не зря же мотался по складам. А тысяча в конце января – начале февраля 1992 года это уже была средняя зарплата рабочего.

Вечером зашёл в товарищество к Славяну в гости, бросил 15 штук на стол перед друганом. Сидел Славян один, распустивши всех по домам, и слушал музыку, поджидая Жеку.

– Раздай пацанам, и себе возьми. Я две штуки взял на мелкие расходы, – заявил Жека, присаживаясь в кресло, и закуривая Мальборо.

– Чё так мало взял себе? Делить так поровну, – удивился Славян. – Тут по три штуки всем хватит.

– Берите блин. Чё я, с трёх тыщ разбогатею? И не разбогатею, и не обеднею. Пусть пацаны вкус денег почувствуют. Чтоб знали – сколько заработал, столько получил. Хочешь охранником работать – получай свою штуку, и сопи в тряпочку, проверяй пропуска на КПП. Хочешь больше в два – три раза, в мутилове участвуй. Хочешь ещё больше, или на процент, не вопрос – бери ствол, и будь готов под пули лезть, или на мокруху идти, как принято у нас в бригаде. Всё чётко!

– Ты братан, прям как профессор симфонии, всё по нотам растолковал! – заржал Славян. – За что и уважаю тебя, за справедливость и точность в деньгах. Пить будешь? Водку или коньяк?

– Давай водку! – махнул рукой Жека. – Давно уже водяру не пил. Всё с крутыми наливаю коньяк да коньяк. Да и на работе не солидно как-то водкой угощать. Её под кофеек не принято пить, да и стрёмно.

– Это да! Щас бы с пельмешками, с колбаской, с поросёнком жареным, – согласился Славян, доставая из сейфа, откупоривая, и разливая по стопкам водку. – Закусить даже нечем. Придётся так…

– Давай девкам позвоним. Сварят, принесут, – предложил Жека, и глянул на часы. – Сколько щас времени… Семь уже. Не. Поздно. Не надо напрягать. Проще в ресторан сгонять.

– Кстати, тема хорошая, – согласился Славян.

– Чё, ресторан? Это всегда хорошая тема.

– Да не! – заржал Славян. – Ресторан-то понятно что хорошая тема. Я про жратву на заказ. Сидят так мужики за бухлом, жрать нечего, рекламу увидели, а там типа пельмени, манты, беляши с доставкой на дом. Или шашлык. Телефончик нарисован.

– В нашей стране это всё надо с автоматчиком развозить, – не согласился Жека. – Приедет так человек на адрес со жратвой, а его там отморозки встречают. Надают по сопатке, и жратву заныкают. А то и грохнут.

– Ну так-то да, вроде как. Опасно, – согласился Славян. – Ну ты смотри. Мы тоже с амбалами можем хафчик посылать. С Графином, с Котом. Тем более телефон же будет, с которого заказывать будут, побоятся борзые быковать. Да и слух по блатхатам можно пустить, чей это хафчик. Зассат обламывать. А так-то идея здравая. Ну ты чё, фильмы не смотрел? На западе постоянно то пиццу, то ещё какую хрень заказывают на дом.

– Попробовать стоит, может и пойдёт, хрен знает, – пожал плечами Жека. – Но это услуга не для всех будет, а для более-менее богатых. Но попробовать стоит. В этом ты прав. Не будет выхлопа, так всегда можно закрыться. У нас кафеха есть с кухней хорошей. Бери да готовь чё надо. От Еловки до города десять минут на машине. Тема хорошая. Надо с Маринкой перетереть, что она скажет. Но я думаю, она согласится. Может, ещё чего посоветует. Ну чё? В ресторан-то пойдём? Жрать захотелось. Звони Пуще, а я Сахарихе позвоню. Слетаем по-быстрому. Поедим да домой.

Как и следовало ожидать, девчонки согласились сразу же. Редко видели своих парней, вечно занятых делами и беготнёй. А тут гляди-ка! Сами в ресторан позвали! Пацаны поехали как были – пришли с работы. Славян в старом костюме, не слишком-то и модном, Жека вообще в свитере и джинсах. Не заходить же домой переодеваться! Да и желание смотыляться в рестик возникло спонтанно. Зато девчонки вырядились конечно. Светлана пришла в узеньком коротком сарафане и белой водолазке с рукавом до локтя. Очень красиво накрашена, волосы распущены, и волной падают на плечи.

– Приветики! Где Ксюха? – Сахариха вошла в офис, и бухнулась на диван, сбросив дублёнку прямо на пол рядом с собой. Вытащила длинную белую пачку сигарет, и достала одну, закурила, сложив нога на ногу.

– Курили такие? Пьер Карден! Полтора бакса стоят!

– Не курил, дай попробовать, – признался Жека. Повертел в пальцах, разглядывая со всех сторон, и в каждом штришке виделся высокий класс.

Пуща пришла одетая тоже модненько и привлекательно. Славян на подружку денег не жалел. Пуща щеголяла в коротеньком импортном платье цвета морской волны, стянутым на талии широким поясом. Рукава короткие, и позволяющие видеть красивые руки с браслетами на тонких запястьях. Тёмные волосы заплетены в нечто торчащее в разные стороны на затылке, но очень красивое. Накрашена по привычке, сильно и модно, как топ-модель.

– Я тоже хочу это! – Пуща бесцеремонно отобрала у Сахарихи сигарету, сбросила дублёнку на пол, прямо поверх Сахарихиной, и села рядом на диван, тоже сложив нога на ногу.

– Ну чё? Куда поедем? – спросила Сахариха, выпуская синий клуб ароматного дыма, и покачивая ногой. – В «Гудок» или «Омуль»?

– Может, в «Ленинград»? – предложил Славян. – Говорят, там шашлыки жарят хорошие, прям на улице. Сам не пробовал, но слухи ходят.

Жека конечно же, слышал про ресторан «Ленинград», но слава про него ходила так себе. Хоть кухня была и хорошей, однако часто ходили туда в советское время студенты, рабочие, торговцы с ближайшего рынка, интеллигенция. Там же питались и грузины, жившие в 1989 году у Жекиных родителей. Контингент посетителей был пёстрый, что по достатку, что по положению в обществе, и это иногда провоцировало драки и разборки на улице, в ближайшем парке.

– Ну, в «Ленинград», так в «Ленинград», – согласился Жека. – Вызывай таксон.

В последнее время в городе в связи с новыми законами о приватизации и частной собственности возникли несколько компаний частных такси, которые обрушили цены у единственного в городе государственного таксопарка, и началась жёсткая конкуренция меж собой, вплоть до драк, порезанных колёс, и битых стекол с рожами у конкурентов. Но плюс всё-таки был – сейчас такси по вызову с телефона приезжали быстро, буквально за несколько минут.

Вот и сейчас. Едва успели разлить ещё по рюмашке, как под окнами уже сигналила машина. И была это по виду государственная Волга, хотя звонили в частную службу извоза. Похоже, и таксопарк начали прибирать к рукам, что грозило городу большими разборками и преступлениями – рядом с транспортом всегда тёрся криминал и бандиты.

Толкаясь и перешучиваясь, собрались, вышли, и сели в машину. Ехать недалеко, так что добрались быстро.

Ресторан «Ленинград» был самый первый в городе, и построен в середине 30-х годов, во время возведения старого центра. Находился в отдельно стоящем здании, примыкающем к громадному зданию в стиле сталинский ампир. Сам ресторан, хоть и построен одноэтажным, но по высоте сравнивался с двухэтажными строениями. Внутри был огромный высокий зал с шикарными потолками, украшенными гипсовой лепниной и завитушками. Громадные окна, пилоны, портик с колоннами у входа соответствовали гигантизму и роскоши в архитектуре, присущей той эпохе. Сейчас заведение смотрелось конечно же, старомодно, на фоне того же «Омуля». Однако печать старины и респектабельности привлекала клиентов, так же как и традиционно хорошая кухня, и дешевизна блюд, которую ресторан неизменно старался держать в качестве изюминки. Традиция эта повелась ещё с 30-х годов, с момента открытия, когда пообедать с получки запросто могли зайти строители и рабочие металлургического комбината, не говоря уж про руководителей и студентов. Всем своим видом ресторан должен был свидетельствовать о победе социализма над царским укладом жизни, когда посещение таких заведений было доступно лишь интеллигенции, буржуазии и дворянству. А сейчас гляди-ка! Простые работяги на трёшку пообедать заходят!

У входа в ресторан гостей встречал швейцар, одетый во фрак с фирменными галунами с изображением Ленинградского адмиралтейства. И встречал вежливо, с лёгким поклоном и приветствием. Цилиндр на его голове и белые перчатки выглядели импозантно и дорого, как театральный реквизит для известного столичного театра.

– Добро пожаловать дорогие товарищи! – швейцар открыл дверь, и сделал жест рукой, приглашающий внутрь. – Гардероб чуть дальше. Помещение помыть руки сразу за ними. У входа в банкетный зал вас встретят.

Жека по привычке сунул швейцару сотню, но увидел, что не впечатлил его. Цены поднялись, и если пару лет назад при средней зарплате в 300 рублей это была хорошая сумма, то сейчас, когда зарплаты на заводах доходили до 1500 рублей, уже так себе. Конечно, не копейки, но кланяться в пояс тебе уже не будут.

У зала, в котором царил полумрак, и играл тихий фокстрот, компанию встретил метрдотель, одетый просто, в будничный черный костюм. Жека сунул ему пару сотен, и тот расплылся в улыбке. Привык с лёту видеть денежных клиентов.

– Прошу вас, товарищи. Есть свободные места. Вам в центре, или с краю?

– Конечно в центре! – заявила Сахариха. – Не люблю с краю!

– Вот именно! – поддержала её Пуща. – Чё нам стесняться? Ха-ха-ха!

Жека никогда не любил быть в центре внимания, и лучше бы завис где-нибудь в углу, но с этими мамзелями не поспоришь – мигом устроили бы скандал. Они чё, наряжались и красились, чтоб в углу затариться???

Метрдотель провёл к столику, и подозвал официанта. Столик хоть и не стоял в самом центре, но находился почти со сценой. Меломанкам Сахарихе и Пуще только этого и надо. Намеревались они пойти потанцевать потом, побалдеть. Девчонки молодые, зажигалочки. Почему бы и нет.

Официант принёс меню. Жека полистал. О! Пельмени! Шашлык! Самое то! Просто и надёжно, как в танке. Ну и водочки, само собой. Коньяк настолько задолбал, что уже привкус его чудился чуть ли не в любом напитке, от кофе до кваса. Сахариха заказала зимний салат и рагу из овощей. Бутылку белого вина на общак.

– Женя! Может, тебе ещё чего-нибудь покушать? – заботливо спросила Сахариха. – Ты постоянно голодный ходишь.

– Да не, Свет! Нормально всё! Спасибо, что спросила!

– Я же тебе сто раз говорила, заходи, когда есть нечего, я тебя накормлю! Мурр!

Пуща со Славяном, глядя на Жеку, тоже заказали пельмени, шашлык, и водку. А ещё какой-то люля-кебаб. Жека догадывался, что это нечто восточное, или азиатское, но что именно, не знал. Ну хоть сейчас посмотреть.

Пока готовилось заказанное, официант принёс бутылку водки, Сахарихино вино, откупорил, разлил по стопкам и фужерам. На закуску подали мелко нарезанные болгарские маринованные огурцы и тарталетки на шпажках.

Шашлыки конечно же, пришлось ждать минут 20. У ресторана на заднем дворе была своя мангальная, доставлявшая немало беспокойства жителям соседних домов и дымом, и запахом готовящегося мяса. Дым мешал дышать, а запах мяса вызывал непроизвольные спазмы желудка, побуждая пожрать. А что жрать рядовому гражданину, да ещё многосемейному, в голодном 1992 году? Манку с хлебом разве что, или перловку с подсолнечным маслом.

Начали ужин с пельменей. Огромные, ароматные, политые густой домашней сметанкой… Сахарихе принесли чахлый зимний салат и овощное рагу. Немного пожевав того и сего, она с жадностью стала смотреть на Жекину чашку с пельменями. Потом бесцеремонно вытащила вилкой один.

– Я только попробую!

Съев, вытащила ещё один. А потом ещё. И ещё.

– Вот всё, это последний. Вкусно готовят. Салат хочешь? Попробуй! Дарю! – Сахариха нисколько не стесняясь, прям как дома, навалила Жеке в пустую пельменную чашку свои салат и овощи.

– Свет, ну ты чё, не надо… – смущённо отнекивался Жека. – Ешь сама.

– Мне и этого хватит! – безапелляционно заявила Сахариха, показав на донышке, две ложки салата. – Кстати, чё такие кислые? Давайте буханём за всё хорошее.

– Ну, давайте! – согласился Жека, и протянул стопку, чтоб чокнуться. – Пусть всё всегда у нас будет хорошо! Я рад сидеть этим вечером с вами. Вот вообще рад.

– Ух ты, как классно! – восхитилась Сахариха. – Где там ваши шашлыки? Я тоже попробую! А пока пойдём потанцуем, Жекич? Долго и медленно, как в фильме!

– Ну, пошли, – согласился Жека. – Как раз скоротаем время до шашлов.

И уже хотели встать со стульев, как фокстрот прервался.

– А сейчас для уважаемых гостей с солнечного юга лезгинка! – объявил музыкант.

Ну что ж… Придётся ждать…

Глава 7
Драки после сытного ужина

Однако ждать не пришлось. Только группа заиграла лезгинку, танцующие медляки пары разошлись, а на свободное пространство перед эстрадой вышли четверо здоровенных смуглых парней. Одеты кто как. Кто в свитеры и джинсы, кто в рубахи и широкие штаны. Один вообще стал танцевать в кожанке. Присутствующие стали хлопать. Пару минут горцы танцевали, не обращая внимание ни на кого, а потом увидели, что совсем рядом с ними сидят двое парней и две красивых девчёнки. Один отделился от танцующих, подошёл к Жекиному столу, и сказал, обращаясь, к Сахарихе.

– Эээ, пойдом, кррасивая, патанцуим.

– Я не хочу! – вполне вежливо отказалась Сахариха. – Мы потом потанцуем. Со своими парнями.

– Чо отказываишь? Не уважаишь? – здоровенный горец выглядел как хозяин жизни, показательно не обращая внимание ни на Жеку, ни на Славяна. Типа вы никто. Пустое место.

– А за чё тебя уважать-то? – спросил Жека.

– Чо? Чо сказал? – кавказец с презрением глянул на Жеку.

– Хрен тебе в очо! Ты глухой? Уши говном моешь?

– Я тыбя на кускы порэжу, – здоровяк с ненавистью глянул на Жеку. – Ти ползат будиш и ботинка целоват. А твой баба на кург пойдот.

– Можешь прям щас приступать, – сказал Жека, поигрывая сервировочным ножиком. – Только за яйцами смотри.

Кавказец глянул вниз – нож был в опасной близости от его причиндалов. И сказать-то ничего не скажешь. Кто знает, чего от собеседника ожидать. Можно конечно идти напролом, как привык, но вдруг ткнёт, и что тогда? Останешься без яиц. А это, как ни крути, ни мушшын.

– Я тыбя на улиц выцеплу, – пообещал здоровяк. – Я тибя…

– Пошёл вон, – непререкаемо сказал Жека, и было в его голосе и глазах нечто такое, что заставило горца заткнуться, и пойти к своим.

Казалось бы вечер испорчен, и осталось только и думать, что случится потом, на выходе из ресторана, однако Жека со Славяном продолжили вечер как ни в чём не бывало. Это нормального человека вывел бы из себя этот наезд. Для пацанов же это была их обычная жизнь. Они привыкли так жить уже несколько лет, и разве могло бы что-то их напугать?

– Ну чё, пойдём, потанцуем? – предложила Сахариха, когда снова заиграл медляк.

– Пошли! – согласился Жека, встал из-за стола, и как истинный джентльмен подал возлюбленной руку. Сахариха с благодарностью ухватилась за неё, и почти выпрыгнула вверх. Пуща встала из-за стола сама, и важно подала руку Славяну.

– Слава! Пойдём тоже подвигаемся!

В зале полумрак. Стены обшиты старинными лакированными панелями, и полностью гасят даже яркий свет, не говоря уж о слабом. Обстановка романтичная. Жека обнял тонкую талию Сахарихи, и стал медленно танцевать. Сейчас уже получалось получше. Сахариха совсем разомлела. Положила голову Жеке на грудь, лишь смотря вверх, и сверкая чудесными изумрудными глазами. Жека время от времени целовал подружку то в щёчку, то в губы. Потом Сахариха окончательно плюнула на условности, и начала взасос целоваться с Жекой. И всё так классно совпало – медленная красивая музыка, полумрак, тепло любимого тела, что Жека улыбнулся. Вот она, настоящая жизнь! Как давно не выбирались никуда. Через несколько минут уже несколько пар танцевали в зале. Были среди них и молодые, и в возрасте. Жека незаметно нашёл взглядом гостей с юга, сидевших в самом углу, и увидел в их глазах столько злобы и ненависти… Ко всем. Что было Жеке совсем непонятно. Ну, не нравится тебе, что кто-то танцует медляки, так заткнись, и сопи в тряпочку, не мешай другим. Когда они прыгали тут по полу, никто же мешал им, всем пофиг было. Однако наверное, именно этот пофигизм к себе и порядком разозлил гостей с юга.

Вскоре Сахарихе надоело танцевать, и она захотела немного перевести дух. А там принесли и шашлыки с люля-кебабом. И надо признать, вкуснее Жека ничего ещё не ел. Свежие, горячие, с пылу-жару, они источали такой аромат, что моментом захотелось опять есть. Жека разлил всем кому водку, кому вино, и поднял рюмку.

– Ну… За нас. И за девчонок.

– За это надо выпить! – хихикнула Сахариха, и попросила водяры. Была она уже порядком захмелевшая, но вела себя на удивление адекватно. Никаких закидонов. Может, поумнела наконец-то.

Посидели не сказать, что много, чуть больше двух часов. Потом Жека подозвал официанта, спросил счёт, и сунул ему пару сотен.

– Слышь, брат, это что за человеки? – мотнул он головой в сторону горцев.

– А… Они тут почти каждый вечер бывают. Скандалят часто. Мне кажется, того, Анзор звать, самого большого. Я его на рынке видел, он перед входом там стоит, доллары покупает.

– Ясно. Апельсины значит.

– Что? – не понял официант. – Что за апельсины?

– Неважно, – махнул рукой Жека. – Рассчитай нас. И такси вызови.

Через десять минут официант сообщил, что приехало такси. Жека со Славяном помогли встать девчонкам, и все вместе пошли одеваться. Вышли на улицу весёлые и довольные. На улице лёгкий снежок сыпет, не холодно. В окнах огни горят, и близлежащий парк кажется сказочным с заснеженными елями и скамейками под ними.

– А где эти? – садясь в машину, спросил Жека. – Чё-то я их в зале не видел. Ушли что-ли? Они же обещали нас перевернуть.

– Так они ушли минут пять назад, перед тем, как такси приехало, после того, как мы рассчитались, – ответил Славян. – Погоди ещё. Тормознут наверное.

– Кто тормознёт? – настороженно спросил водитель такси, невысокий парень лет 25-ти.

– Да… – неопределённо сказал Славян. – Есть тут одни. Не ссы, братан! Отмахнёмся! Не впервой.

Так и получилось. Как в воду глядел. Отъехали сотню метров, и перед тем, как вырулить на центральную улицу, таксон перегородила фиолетовая семёрка, выехавшая слева из проулка. Фары такси высветили горцев внутри. Неспеша они стали открывать двери, чтобы выйти, но надо бы им действовать побыстрее. Обожая щемить лохов, привыкли они всё делать медленно, наслаждаясь моментом, страхом и растерянностью жертв. Так не следовало поступать в общении с пацанами. Жека мигом выпрыгнул с переднего сиденья, перекатился через капот семёрки, и пинком так даванул открывающуюся водительскую дверь, что перебил ногу водителя, того здорового фраера, который наезжал в ресторане. Тут же распахнув дверь, дёрнул горца за шкварник, вытащив наружу, и парой ударов в челюху успокоил его. Из кармана успокоенного выпал изогнутый кавказский нож. Жека сунул его в карман, и тут же незамедлительно ударил ногой второго горца, показавшего голову из машины. Тот резко юркнул внутрь.

Славян в это время тоже не терял времени даром. Он сидел сзади слева, за таксистом, поэтому сразу же выскочил из такси, наравне с Жекой. Специально сели так, один справа, другой слева, чтобы не мешаться друг другу, если из машины валить придётся. Но если Жека перепрыгнул через капот семёрки, и атаковал на противоположной стороне семёры, то Славян прибил двоих, выходящих из правых дверей. Человек, выбуривающийся из машины, находится в крайне уязвимом положении. Одна нога уже на улице, плечо и рука тоже снаружи. А то и голова. А всё тело внутри. Места для манёвра особо нет. Но чаще всего сильно страдает нога, конечно же, если резко ударить по двери, закрыв её. Так Жека угомонил здорового, валяющегося в снегу за машиной. Точно так же Славян успокоил ещё двоих. Резкой удар по передней пассажирской двери сломал голень горцу, тут же заоравшему от боли. А второй удар ногой по задней двери прищемил голову правого заднего пассажира. Причём удар пришёлся по лицу, и до кучи сломал нос.

– Ааа, падла! Ты щто делаишь! – заорал один из валяющихся в снегу приезжих. – Ны трогай!

Славян пару раз ударил его ногой по печени, чтоб заткнулся. Жека, помня, что говорил официант про доллары, которыми якобы торговали эти апельсины, порылся в карманах перевёрнутых, и точно – во внутреннем кармане кожанки здорового, нашёл пухлое портмоне, открыв которое, увидел толстую пачку баксов. Идиот таскал с собой все свои деньги, не доверяя никому, кроме себя. Но неожиданно и сам дал трещинку.

– Всё, всё, братан! Валим! Поехали! – крикнул Жека Славяну, опять перекатился через капот, ломанулся к таксону, мельком увидев, что Славян тоже что-то забрал у вырубленного горца. По быстрому прыгнули в такси. Но водила не мог проехать – семёрка перегородила дорогу.

– Поехали назад! Там против ветра поссышь! – крикнул Славян, намекая, что придётся ехать по односторонней дороге против разрешённого движения.

– А вдруг мусора там? – резонно возразил водила. – Кто мне штраф заплатит?

– Я заплачу! Держи! – Жека бросил на приборную панель пару мятых сотенных. – Давай, газуй, а то эти очухаются! У них и стволы могут быть!

Таксист сдал задом, и в несколько приёмов развернулся, тут же дав по газам так, что машина зарыскала из стороны в сторону. Девки завизжали, однако не из-за страха, а от ощущения опасных приключений и движухи. Увидели своих любимых в деле! Да ещё как! Опрокинули таких здоровяков! Для многих обычных парней несомненно, подобная встреча закончилась бы весьма и весьма плачевно. Девчонок отжали бы прямо в ресторане, или вот так, перегородя дорогу гоп-стопом. А может, и делали так уже раньше, кто его знает…

Таксист свернул на одностороннюю дорогу, и поехал навстречу ветру. Правильное направление вело хрен знает куда. К крытому рынку, и дальше, на комбинат, что было совсем уже не с руки. Оттуда пришлось бы пиликать до дома через весь город, да ещё через вокзал. Тут же всего километр мимо пединститута, школы, музея, и вот уже на центральной улице, как раз перед горсоветом. Потом таксист повернул направо, по направлению к речке, как указал Жека, но не доезжая до района, остановился, повиновавшись указанию Славяна. Девки хотели что-то сказать, но Славян толкнул Пущу в бок, чтоб замолкла. Пару трамвайных остановок можно прогуляться и пешком. Водилу такси могли и найти, если не мусора, так горцы, и совсем не следовало, чтоб он знал, докуда довёз крутых пассажиров. Прогуляться можно – погода хорошая стояла.

Шли по вечернему городу, слегка пьяные и весёлые, как будто только что не попали в переплёт. Молодость… Плохое забывается, хорошее остаётся на всю жизнь. Да и Жека помнил, что в кармане у него целая пачка долларов, которые можно хорошо пристроить.

– А давайте ко мне! – предложила Пуща. – У меня родаки уехали в гости на пару дней. Музло погоняем.

И тут вдруг оказалось, что такое же положение абсолютно у всех! Все они, несмотря на молодость, жили уже отдельно от родителей, и сходу забуривайся на висячку хоть к кому.

– Ну давай! – согласился Жека. – Так это надо взять чё-нибудь. Бухла, закуски.

– Тут же коммерческий круглосуточный рядом! – заявила Пуща. – Вон в том подвальчике.

В подвале соседнего дома, мимо которого проходили, работал круглосуточный комок, торговавший абсолютно всем, от бухла до жратвы и шмотья. Придерживая друг друга, и хохоча, спустились вниз, отворили скрипучую дверь, обитую железом, с висящим над ней убогим светильником. Над дверью написанная от руки вывеска «Магазин Холодок». И чуть ниже надпись от руки фломастерами «Куплю доллары, иены, дойчмарки». В стране отменили статью за валютные спекуляции и торговлю. Тут же массово началась торговля валютой. Дело это было прибыльное, но и крайне опасное. Простому человеку валюта нужна была лишь чтобы хранить сбережения. Правда, способ хранения это был на тоненького – запросто можно было стать жертвой грабителей, но в тоже время финансово и самым надёжным. Ещё доллары нужны были первым челнокам, которые потихоньку начинали завозить импортные товары через границу. В первую очередь из Китая, Турции, Польши и Чехословакии. Дальше ездить челноки пока боялись.

Помещение магазина в подвале делилось решёткой на две части. В первой стояли редкие покупатели, во второй на полках лежал товар. Справа прямо на стене, на вешалках до самого потолка висела одежда, от лифчиков до спортивных костюмов. Как её мерить-то? Продавец запускал внутрь? Но примерочной там не видно.

На полках стоял алкоголь, начиная от дешёвого, до вполне приличного. Бухлишко импортное и дорогое. Был тут настоящий французский коньяк «Наполеон», итальянский ликёр «Амаретто», вина «Траян» и «Сангрия». И всё это пацаны набрали попробовать. На закуску конфет, шоколад, импортные рулеты. Оставили около штукаря. Для кого-то месячная зарплата, для них – бухла на вечер.

– А ничё, хорошая лавчонка, – заметил Жека, когда вышли наружу. – Много чего хорошего есть. И коньяк импортный. Меня армянский задолбал уже. Кажется, всё вокруг им пахнет. Так вот можно бы из-за границы бухло возить и продавать.

– А… – махнул рукой Славян. – Эту поляну тысячи скоро топтать будут. Помни, чё Сахар говорил.

– И чё вам говорил Сахар? – встряла поддатая Сахариха. – Чё он вам мог сказать? Я тоже хочу знать. Про меня?

– Да ничего особого, Свет! – уверил Жека. – Так… Мелочи. Не про тебя!

– Ну скажииитеее! – заныла Сахариха.

– Светка, а ну кончай давай! – толкнула подружку Пуща. Хотела подтолкнуть чуть-чуть, в шутку, но Сахариха не удержалась на ногах, поскользнулась, схватила Оксанку за рукав, и потянула за собой. Та дёрнула Славяна, Сахариха Жеку. И вот уже вся хохочущая компашка валяется друг на друге в снегу у тротуара, не зная как встать.