Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Не выйдет, – покачала Тайка. – Это в интернете всё просто, а из жизни вредного соседа не вычеркнешь, злую училку не переспоришь, крикливого начальника ластиком не сотрёшь… Эх.

– Не кручинься, Таюшка-хозяюшка. – Домовой погладил её по поникшим плечам. – Выход есть! Да, злобушки-воробушки всегда рядом, будут стараться напасть, уязвить. Но вот что важно: не нести зло дальше! Скажем, наступили тебе на ногу в автобусе, толкнули или обругали на рынке – воробушек сразу тебе на плечо прыг. А ты ему: кыш-кыш, пернатый!

– Легко тебе говорить, – поджала губы Тайка. – А я ведь их даже не вижу. Откуда мне знать, что ко мне злобушек прилип?

И сама поняла: глупый вопрос. Когда гнев в душе клокочет, всякий это почувствует. Обиду нельзя не заметить.

– Ой, я не то хотела спросить! Скажи, Никифор, как не нести воробушка дальше и на других не пересаживать? Ведь если мне обидно, разве я могу запретить себе обижаться?

– Конечно, не можешь, – улыбнулся домовой. – Да и не должна. Обида – такое же чувство, как все прочие, и гнев тож с кажным случается. Думаешь, я сегодня не злился, когда этот рыжий недотёпа вазочку разбил? Я ведь только-только пол домыл, а он…

– Сам ты недотёпа, – зашипел Пушок, но Тайка заткнула ему пасть ладонью.

– Ну? И как же ты сбросил злобушка-воробушка?

Домовой достал из кармана лимонную мармеладку.

– Я всегда, как чую, шо сейчас ляпну чёт-то не то, сразу дольку ем, и злость утихает. Но это только моё средство, а кажному из вас собственное найти надобно.

– Шоколадный то-о-орт… – мечтательно протянул Пушок. – Уверен, я точно не буду злиться, если мне дать кусочек. Или два. Нет, лучше три!

– Тогда сейчас сбегаю в магазин. – Тайка с готовностью принялась натягивать босоножки.

– Мне тоже ведом отличный способ, – улыбнулся Гриня. – Вам дрова поколоть не надоть? Я всегда как возьму топор, расколю пару чурбачков, и сразу на душе легчает.

– От помощи не откажемся, – хмыкнул Никифор. – Полезный ты гость, Гринька! К пряникам даже не притронулся, зато дров наколешь. Шучу-шучу! Давай вечерком, когда солнце перестанет так палить, баньку твоими полешками натопим, посидим, косточки попарим. Опосля баньки никакой злобушек-воробушек не пристанет, вся грязь мирская будет с нас скатываться, как с гуся вода.

А Тайка, слушая их разговоры, призадумалась: ей-то самой что поможет? Конфеты и торты она любила, но не как утешение, а просто. Банька – хорошо, но не то. Может, генеральную уборку в доме сделать, сбросить негатив? Нет, тоже не вариант…

Уже выйдя за калитку, она вдруг поняла: вот же её средство! Нужно просто пройтись по тенистой улице, вдохнуть терпкий запах летних трав и сена, постоять, прислонившись лбом к коре берёзки, которую они с бабушкой посадили, когда Тайка была совсем маленькой… Воздух родного Дивнозёрья умиротворяет лучше любых успокаивающих травок. А если ещё и включить в наушниках любимую музыку – будет вообще идеальная прогулка. Главное, панамку не забыть и нос кремом намазать.

Проходя мимо зелёного забора бабы Лизы, Тайка помахала ей рукой и положила на столбик у калитки краснощёкое яблоко.

Старуха тоже махнула в ответ:

– Звиняй, Таюша, не заметила я тебя, кады плескала-то. А накричала не со зла – прост испужалась!

– Всё нормально, баб Лиз. Вам в магазине ничего не надо? А то я за тортиком иду.

– Ишь ты! Нонче что, праздник какой-то?

– Ага! День улыбки, – не растерялась Тайка. – Нет, не шутка. Я в интернете прочитала.

– Ну, тогда и мне тоже возьми пироженку с крэ-эмом. Ток маленькую, а то на ночь глядя много есть вредно… Ох, какая же ты заботливая, Таюша! Вот, бывает же и хорошо воспитанная молодёжь!

Злобушки-воробушки для людей невидимы, будь ты хоть ведьма, хоть нет, поэтому Тайка не могла знать, что случилось, пока она бегала за тортиком и обратно. Но Пушок потом рассказал, что незадолго до заката стайка чёрных пташек с алыми горящими глазками-угольками снялась с дерева и молчаливой чёрной тучей потянулась в сторону Михайловки. Видать, голодно стало им в Дивнозёрье.

Хорошо, что они хоть и вредные, но маленькие, настоящего вреда причинить не могут – по крайней мере, пока люди не понесут злобушка-воробушка дальше.

А вот жара вместе с ними не ушла. Видать, причина была другая.

* * *

Танюшку Тайке удалось подстеречь только на следующий день, когда та вышла на улицу, весело размахивая пустым бидоном. Видимо, мать отправила её к бабе Насте за свежим молоком.

Тайка догнала девочку и зашагала рядом:

– Привет, Тань.

Та сурово глянула из-под белёсых бровей, деловито поправила панамку и выдала:

– Лёхе ничего передавать не буду! Я вам не почтальонша, чтобы любовные записочки туда-сюда таскать. Разбирайтесь сами!

– Да я вообще-то с тобой поговорить хотела.

Тайка немного смутилась. Она совсем запамятовала, что они с Лёхой сказали его родителям, что встречаются. А теперь, выходит, и Танюшка в курсе. Так, глядишь, и по деревне слухи пойдут. А потом они типа расстанутся, и что тогда люди скажут?

Пришлось мысленно осадить себя: ну и пусть! Сплетники вечно болтают всякую ерунду за спиной. Если на каждого оглядываться да переживать, свою жизнь некогда жить будет.

– Со мной? – Танюшка расплылась в щербатой улыбке (двух передних зубов у неё не хватало: молочные выпали, а коренные ещё не выросли). – А о чём?

Её любопытство было понятно: прежде они с Тайкой за всю жизнь едва ли парой слов перекинулись. А так-то в деревне, конечно, все друг друга знали…

Весной Танюшке исполнилось шесть, и в сентябре родители собирались отправить её в школу. Но белобрысая, стриженная под мальчишку Танюшка в первый класс совсем не хотела, книжек не читала и вообще учёбой интересовалась мало. Ей больше нравилось гонять мяч с ребятами, бегать наперегонки, лазить по деревьям (а порой и в чужой сад через забор) и стрелять из рогатки, сбивая орехи со старой лещины. Дух озорства бурлил у неё в крови с самого раннего детства, и соседи всякий раз, видя девочку, брезгливо поджимали губы: фу, пацанка растёт! Такая же хулиганка, как брат. Дружила Танюшка тоже в основном с мальчишками, а от сверстниц воротила нос, мол, скучные они, сидят, куколок своих дурацких нянчат. Нет бы на великах погонять или на пруды сбегать искупаться.

– Это ведь ты недавно всем сказала, что поле горит? – поинтересовалась Тайка.

Девочка вмиг перестала улыбаться и с явной неохотой кивнула:

– Угу.

– А про лесной пожар знаешь что-нибудь? Говорят, тебя в лесу видали, а потом там всё загорелось.

Тайка решила не ходить вокруг да около. Зачем? Она всегда считала, что Танюшка – девочка хоть и шебутная, но честная. Если уж напортачила, то признается.

Но не тут-то было! Та вдруг ускорила шаг, буркнув:

– Ничего я не знаю! Некогда мне тут с тобой лясы точить, мамка меня за молоком послала. Задержусь – опять наругает.

Но Тайка тоже заупрямилась: так просто от неё не отделаешься. Забежав вперёд, она преградила девочке путь:

– А ну-ка стой! Ты понимаешь, чем это может кончиться, а? Особенно в такую жару! Всё сгорит в момент, один пепел останется! Это и для животных, и для птиц опасно. Не говоря уже про людей. Хочешь, чтобы погиб кто-нибудь?

Танюшка, сжав зубы, попыталась её обойти, но Тайка схватила её за руку:

– Просто расскажи, как было дело! Обещаю, я не буду ругаться. И мамке твоей не наябедничаю.

– Да отстань ты от меня! Говорю же: ничего не знаю! – Танюшка вырвалась, уронив крышку от бидона, и бросилась наутёк – только босоножки засверкали да пыль столбом поднялась.

Тайка попробовала за ней угнаться, да куда там. Вот же быстроногая коза!

Вздохнув, она подняла с дороги эмалированную крышку. Надо будет потом вымыть и занести соседям, а то нехорошо получилось…

Днём она замоталась с делами и успела об этом забыть, но вечером Танюшка зашла в гости сама. Тихонько поскреблась в дверь – будто котик лапкой (Тайка едва услышала), потом проскользнула в дом и, озираясь по сторонам, выпалила:

– То, о чём ты утром спрашивала… Я не виновата в пожарах. Но думаю, что это сделала Сонечка.

– Какая ещё Сонечка? – захлопала глазами Тайка. В Дивнозёрье она не знала ни одной девочки с таким именем. Может, к кому-то гости приехали?

Танюшка шумно выдохнула, а Тайка вдруг заметила, что левое ухо у девочки распухло и покраснело.

– Эй, тебя мамка наказала, что ли? За потерянную крышку? Вот, возьми, я её помыла даже.

– Спасибо, – шмыгнула носом Танюшка. – Но это из-за другого. Мы тут с пацанами на крайний участок влезли. Ну, к дяде Лёве, за яблоками. Он сейчас всё равно в городе…

– И вас поймали?

– Не-а, – мотнула она стриженой головой. – Мы ничего не рвали, только паданцев набрали, а потом сели в кустах и давай кидать их в проезжающие машины. Ну знаешь, они так смешно по крыше: тюк-тюк!

– Вообще-то совсем не смешно. Ну зачем вы безобразничаете? – Тайка поджала губы. Вот же беспокойная детвора, и развлечения у них дурацкие.

Танюшка пожала худющими острыми плечами:

– Не знаю… Просто поначалу весело было. Пока один дядька не рассердился. Машину остановил, вышел и как начал орать. Мы-то по кустам тихо сидели, а Сонечка испугалась, заплакала, и тут забор ка-ак загорится! А мы все ка-ак давай его тушить. И злой дядька вместе с нами. А потом он даже ругаться не стал, пальцем погрозил только, сказал, что мы фулюганы, плюнул и уехал.

– Конечно, фулюганы, – кивнула Тайка. – От яблок вмятины знаешь какие могут остаться? Машину потом придётся чинить, а это денег стоит.

– Да? Ну, мы как-то не подумали… Больше не будем.

Это был извечный Танюшкин ответ, когда её ругали за проделки. Но, в отличие от многих других детей, она слово держала, поэтому в своём озорстве никогда не повторялась, всякий раз придумывая что-нибудь новенькое.

– Значит, за ухо тебя злой дядька оттаскал?

– Не-а, это мамка. Я у неё крема немного взяла. Подумала, что если им прыщи на лице можно замазывать так, чтобы не видно было, то и забор тоже можно. Ну, чтобы дядя Лёва не увидел, что доски обгорели. Кто ж знал, что это не поможет? Да ещё и крем этот дорогущий оказался…

Танюшка потёрла пострадавшее ухо, и Тайка выдала ей из холодильника пачку масла:

– Вот, приложи холодненькое. Быстрее пройдёт. И расскажи всё-таки с самого начала: что за Сонечка и откуда она взялась?

– А ты не будешь смеяться? – девочка недоверчиво прищурилась, а потом вдруг махнула рукой: – Конечно, будешь! Все говорят, что я её выдумала, потому что Сонечку, кроме меня, никто не видит. Ни папа с мамой, ни Лёха, ни ребята. А она всегда рядом.

Тайке от этих слов стало как-то не по себе, она поёжилась и огляделась, но никакой посторонней нечисти поблизости не обнаружила. Похоже, Танюшка пришла одна.

– Она и сейчас с тобой?

Может статься, дело вовсе не в нечисти? У детей бывают и просто воображаемые друзья.

– Не-а. Ночами она уходит, а возвращается только поутру, с рассветом.

Тайка, недовольно фыркнув, упёрла руки в бока и напустилась на соседку:

– Слушай, мне что, каждое слово придётся из тебя клещами вытягивать?! Не томи!

И тут Танюшку будто прорвало. Она зачастила-затараторила, слова сыпались, как горох из мешка:

– Сонечка всего неделю назад появилась, раньше её не было. Мы с мальчишками играли в прятки, и я зарылась в сено на поле. Они до-о-олго искали – не нашли. А там лежать тепло, хорошо. Ну я и задремала. Сплю, значит, и снится мне рыжая девчонка – как я или чуть помладше. Я её спрашиваю: ты кто такая? А она не отвечает, только трясёт меня за плечи и приговаривает: вставай, лежебока. Полдень скоро! Взопреешь, перегреешься, и удар тебя хватит. Я её спрашиваю: а ты почём знаешь? А она мне: какая тебе разница? Полуденница идёт! Уже близко! Тай, а кто такая полуденница?

– Дух такой полевой. Не любит тех, кто спит в неурочный час на поле. Даже уморить может. Так что Сонечка тебе, считай, жизнь спасла, – Тайка засыпала в заварник свежего чаю. – Может, чайку, а?

Танюшка снова мотнула головой. Этот жест у неё получался смешно и делал её похожей на маленькую лошадку-пони. Наверное, из-за длинной чёлки.

– Я ей сперва не поверила, стала вопросы задавать. А Сонечка заладила: просыпайся да просыпайся. Если хочешь, приду к тебе потом, поиграем. Ну я и согласилась. У меня никогда подруг не было. Девчонки играть не зовут… – Танюшка вздохнула, и в этом вздохе явно крылась затаённая обида. – В общем, проснулась я – думаю: вот же чушь приснилась! Выбралась из стога – в глазах темно, голова кружится. Сонечка была права: ещё немного, и я б совсем взопрела. В общем, не помню, как домой дошла и на лавку брякнулась. Потом ещё до вечера холодной водой отпаивалась. А наутро просыпаюсь – а она у кровати сидит!

– Сонечка?! – ахнула Тайка.

– Ага, кто ж ещё! Говорит: ну что, Танюша, звала ты меня, вот я и пришла в гости. Давай теперь играть вместе. С тех пор так за мной и ходит. Невидимая.

– А пожары тут при чём? Это Сонечка поджигает?

Тайка мысленно отмела версию о воображаемом друге. А вот что за необычное существо Танюшка во сне встретила да в мир призвала, ещё предстояло выяснить.

– Не то чтобы специально поджигает. Оно как-то само вспыхивает… – опомнившись, добавила девочка, выгораживая свою странную подругу.

– Скажи, а эта засуха не с приходом ли Сонечки началась? – Тайка спросила просто так, ни на что особо не надеясь, но тут ей повезло – угадала. Танюшка аж на месте подпрыгнула и с жаром закивала:

– Да-да, именно с того дня и нет дождей. Тай, значит, я не выдумщица? Сонечка и правда существует?

Тайка забрала у неё подтаявшее масло и придирчиво осмотрела ухо: краснота и припухлость почти ушли.

– Похоже на то. Познакомишь меня завтра с этой Сонечкой, ладно?

На том они и распрощались.

А на следующий день, придя в гости, как и было уговорено, Тайка застала дома совершенно растерянную Танюшку.

– Не понимаю, куда она могла подеваться! – Девочка то и дело всплёскивала руками, чуть не плача. – С самого утра ищу, но Сонечка как будто испарилась. Всю неделю здесь крутилась, и на́ тебе… Теперь будешь думать, что я всё наврала, да?

Тайка ничего не ответила, лишь плечами пожала. Признаться, именно это и пришло ей на ум в первую очередь. Уж очень странно было, что от Танюшкиных родителей и друзей Сонечка не пряталась, а вот от ведьмы вдруг решила скрыться. То ли нечисть попалась чересчур умная и раскусила их план, то ли у соседки всё-таки разыгралась фантазия. Такое случается с детьми, когда те чувствуют себя одиноко и им не хватает любви в семье. Тайке даже стало жаль девочку, поэтому она потрепала её по непослушным вихрам и сказала:

– Ну, если Сонечка появится, передай ей, что мне хотелось бы с ней встретиться. А пока я пойду, пожалуй. У меня очень много дел.

Танюшка, шмыгнув носом, кивнула. Конечно, от неё не укрылся немного разочарованный Тайкин тон, но оправдываться она не стала.

* * *

На обратном пути Тайка решила сделать крюк и дойти до заброшенного дома. Ну а вдруг Марьянка-вытьянка что-то знает да подсказать сможет? Но добраться до знакомой слегка покосившейся синей калитки она не успела: с ветки черёмухи, склонившейся над дорогой, вдруг прямо перед её носом спрыгнула девчонка. Тайка готова была поклясться, что ещё секунду назад на ветке сидела яркая, как солнечный зайчик, иволга, а больше никого.

– Пливетик! Говолят, ты меня искала, ведьма?

Малышка сильно картавила, но понимать её было несложно.

– Сонечка?! – ахнула Тайка. Ей пришлось прижать ладонь к груди, чтобы успокоить часто забившееся сердце. – Фух, напугала!

Девчонка, усмехнувшись, тряхнула копной рыжих мелко вьющихся волос и наморщила курносый носик, сплошь усеянный веснушками. Определённо, она была кем угодно, только не человеком. Потому что не бывает у людей таких сияющих золотых глаз, от которых по щекам пляшут солнечные блики. И от волос не исходит свет – такой, что хочется зажмуриться.

Тайка сморгнула набежавшие слёзы и вытерла щёки тыльной стороной ладони.

– Сонечко, – поправила её девочка. – Маленькое есё. Но сколо буду больсое.

– Солнышко?

Поверить в это было сложно, но сияющая малышка радостно закивала:

– Угу. Меня Танюска плигласила. Говолит, давай вместе иглать.

– А зачем же ты тогда поле подожгла? И лес? И забор?

Тайка, признаться, не понимала, что ей делать. Она-то думала повстречать какую-нибудь вредину типа кикиморы или шишиги, которую придётся одолеть и хорошенько проучить, чтобы неповадно было, а тут на́ тебе – не враг постылый встретился на пути, а улыбчивый солнечный зайчик.

Солнышко села прямо на траву, расправив складки ситцевого канареечного платьица в мелкую оранжевую крапинку, и пожала плечами:

– Нинаю. Оно само. Навелное, им стало жалко.

– Жарко? – Тайка присела рядом на корточки и, получив снова утвердительный кивок, спросила: – Значит, вся эта жара тоже из-за тебя?

– Лазве это жала? – удивилась Солнышко.

Она с интересом наблюдала за божьей коровкой, ползущей по травинке. Когда та расправила крылышки и взмыла в воздух, девочка вскочила и звонко, во весь голос запела:

– Бозия коловка, улети на небо, плинеси мне хлеба!

Но тут мимо пролетела белокрылая капустница, и внимание Солнышка тут же переключилось на бабочку. Казалось, она не могла долго сосредотачиваться на чём-то одном.

– Зачем ты играешь с людьми? И для чего тебе Танюшка?

Солнышко вздрогнула от неожиданности, будто уже успела забыть о её существовании, но на вопрос, немного подумав, всё же ответила:

– Я её люблю. У неё веснуски.

– У меня тоже есть веснушки, – не удержавшись, хмыкнула Тайка.

– Плавда?! – изумлённо воззрилась на неё Солнышко. – Значит, тебя тозе Сонечко любит. Не я. Другое Сонечко.

– Хочешь сказать, вас таких много?

– Ага. – Девочка улыбнулась так, что сияние, исходящее от её волос, стало ещё ярче, и даже бледная кожа, казалось, начала мерцать слабым медовым светом. – У меня есть блатики и сестлички. Мы плиходим, когда сонечный лучик отлажается в зелкале или от повелхности воды. И находим своего человека. И стобы обязательно с веснусками!

Тайка, вздохнув, вытерла пот со лба и принялась обмахиваться юбкой. С тех пор как она заговорила с Солнышком, воздух вокруг становился всё жарче и жарче – и немудрено: время как раз близилось к полудню. Скоро начнётся самое пекло.

– Почему же я никогда не видела своё Солнышко?

– Глюпая ты, ведьма! – девочка рассмеялась заливисто и звонко. – Потому сто ты его никогда не звала. Так-то!

– А если позову, что будет?

Тайка подалась вперёд и тут же отпрянула: от Солнышка пахну́ло жаром, словно от печки.

Девочка задумалась, наморщив лоб, и в конце концов недовольно дёрнула плечом. Кажется, расстроилась, что не может ответить. Пальчиком она тронула метёлку мятлика, и та вдруг вспыхнула, как спичка. Тайка ахнула и поспешила затоптать опасный огонёк. Травы-то сухой вокруг полно!

Потушив пламя, она вновь обернулась к Солнышку.

Девочка стояла, разинув рот. Её глаза были полны искрящихся – в самом прямом смысле этого слова – слёз, готовых пролиться.

– Только не плачь, пожалуйста, зайчик! – Тайка бросилась к ней и, превозмогая жар, погладила Солнышко по плечу. – А то ты сейчас опять что-нибудь подожжёшь.

– Но я не хотела…

Одна слезинка, похожая на жидкое пламя, всё-таки сбежала по веснушчатой щеке, но девочка успела утереть её рукавом.

– Послушай… – Тайка, сжав зубы, взяла её за руку. Будто за горячую сковородку схватилась, но ради благого дела можно и потерпеть. – Я знаю, что ты не хотела ничего плохого. Но, кажется, тебе нельзя быть среди людей. По крайней мере, в таком вот воплощённом виде. Солнечным зайчиком – даже когда он просто чистый свет – можно поджечь сено или бумагу. Мы в детстве с увеличительным стеклом так играли. Но, похоже, когда ты принимаешь человеческий облик, всё вокруг само воспламеняется. И становится слишком жарко, и дожди прекращают идти…

– Это плёхо?

Солнышко, сконфузившись, опустила взгляд и руку тоже отняла. Что было к лучшему: у Тайки на ладони уже начал набухать здоровенный волдырь. Ох, теперь не только сёстрам-рябинкам «Пантенол» понадобится…

– Да, очень. Деревья и цветы засыхают на корню, урожай гибнет.

Рыжее чудо скомкало в пальцах краешек своего платья и выпятило нижнюю губу. Похоже, ей было очень обидно, но здравый смысл всё-таки возобладал над чувствами:

– Я всё поняла: мне надо уйти… Ты пеледашь Танюске, сто я её люблю?

– Конечно.

У Тайки засосало под ложечкой. Всё это было как-то несправедливо. Но по-другому тоже не выходило: нельзя солнечному зайчику жить среди людей.

– Есё скажи, сто я буду с ней всегда-всегда. И мы останемся длузьями. Я буду защищать её, как все Сонечки защищают своих человеков. Холосо?

– Да, я скажу, – кивнула Тайка. – А ты… передай привет моему Солнышку, ладно? И ещё – что я очень ему благодарна за заботу и за удачу. Не знаешь, что можно сделать, чтобы ему было приятно?

Девочка снова повеселела и озорно подмигнула Тайке:

– Плосто улыбайся почаще. И дали своё тепло длугим людям – тем, кому не досталось Сонечка. И оно велнётся к тебе. Обязательно.

Тут уже свет стал совсем ослепляющим, и на мгновение Тайке всё-таки пришлось закрыть глаза, а когда она проморгалась, то никакой девочки уже и в помине не было. Вдруг на небо набежали облака, где-то вдалеке заклубились синие тучи, сверкнула молния, пророкотал ворчливый гром – приближалась самая настоящая гроза.

Тайка достала телефон и взглянула на прогноз погоды. Да, теперь всё было правильно: на маленькой тучке как раз был нарисован зигзаг, а внизу – дождик. То-то Гриня обрадуется! И Пушок наконец-то перестанет помирать от жары, бедняга…

Она и оглянуться не успела, а на плечо уже плюхнулась крупная капля. Потом ещё одна. И ещё. Миг – и Дивнозёрье накрыл тёплый освежающий ливень, которого так давно ждала земля.

Тайка сняла босоножки и вприпрыжку побежала домой, шлёпая босыми ногами по лужам. Она кружилась, запрокидывая голову, подставляя дождю лицо и плечи, и совсем не боялась простудиться: наоборот, обильные, но кратковременные летние ливни всегда придавали ей бодрости и сил. А одежду потом на печке высушить можно.

Целый мир прямо на глазах становился чистым, будто заново родившимся, а душа смеялась и пела. Ведь теперь Тайка знала: где-то там за пеленой дождя прячется яркий медово-солнечный лучик, приносящий удачу и хранящий от бед, – её собственное маленькое Солнышко.