Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 356 страниц)

– Почему же?

– Мало ли какой колдун наведёт чары? Сам я никогда не выдам тайну, но против заклятия правды мне не выстоять. Придёт какой-нибудь Весьмир, скажет чародейское слово – и пиши пропало.

Всё это было разумно. Лис ведь и сам недавно гадал, какой способностью обладает дивий чародей. Но поди объясни это гневу, что клокотал в душе.

– Значит, боишься?

– Не за себя.

– Значит, вдвойне трус! Я уж за себя постою, не сомневайся. И всё выйдет по-моему, вот увидишь. А теперь проваливай!

Май выпрямил спину, весь словно превратившись в натянутую струну:

– Прогоняешь?

– А что, не заметно?

– Из покоев или… совсем?

Лис хотел было выдержать паузу – пускай советник помучается, но быстро смилостивился:

– Просто хочу побыть один. Я ценю твою помощь, Май. Мы, конечно, друзья. Но я ещё и твой сюзерен. Поэтому знай своё место.

– Как скажешь, княжич.

Советник вышел, мерно постукивая тростью. Может, ожидал, что его окликнут? Но Лис промолчал. Только когда за Маем закрылась дверь, до него дошло: приятель впервые произнёс его настоящий титул. Не детское прозвище, что дала мать, не полушутливое «княже», которым не называют некоронованных…

Лис закусил губу. Видят боги, он не желал этой ссоры. Наверное, стоило сразу отказаться, когда советник предложил испытать его преданность? В верности-то Лис убедился, но теперь, выходит, потерял друга? Ну почему этот Май такой упёртый?

Княжич стукнул кулаком по столу, а потом яростно позвонил в колокольчик, призывая злыдня-прислужника:

– Позови мне… кто там у новой семейки упырей за главного?

Злыдень пожал плечами. Что поделать, эти создания вообще были туповаты, зато сильны и выносливы.

– Так. Просто иди вниз и передай: княжич зовёт самого клыкастого. Службу предложить хочет. Так понятно?.. Стой! И чарки эти забери с глаз долой.

Пока прислужник, смешно переваливаясь, убирал со стола, Лис, поджав губы, смотрел в окно, где другие злыдни-работники сооружали по его приказу высокий эшафот. Покрытые корой брёвна чернели под мокрым снегом, а небо было молочно-белым – будто весь мир потерял краски.

Стало страшно: а вдруг навсегда?

Над площадью раздавались мерные удары молотков, злыдни вколачивали в помост гвозди: тук, тук, тук. И Лису казалось, что эти гвозди один за другим входят прямо в его сердце…

Глава двадцать шестая
Запах смерти

Упырь явился незамедлительно. Рослый такой, будто бы даже не упырь, а злыдень – те всегда были крупнее.

Длинноносый, длинноусый, с острым подбородком, голова гладко уплетена мелкими косичками, глаза красные под цвет рубахи – модник, стало быть. Ещё и взгляд высокомерный.

– Как тебя зовут? – сплетя руки на груди, Лис рассматривал нового подчинённого.

– Второй, – упырь поклонился хоть и почтительно, но не слишком низко.

– Ну и имечко… а где Первый?

– Я его съел.

Лис от такой откровенности аж закашлялся.

– Зато честно.

– Первый был слаб и глуп, – спокойно пояснил упырь. – Непростительные качества для главы стаи.

– А почему у вас такие странные имена?

Кровосос усмехнулся, показав внушительные клыки:

– А это, княжич, у наших наставников с фермы с головушкой беда. Никак не могли решить, как нас назвать. Старых-то имён мы после перерождения не помним. Вроде надо бы по-навьи, но у тебя-то – дивье. А вдруг Кощей тайну какую знал и неспроста называл детей вражьими именами? Не стоит ли подольститься? Но наш княжич не любит, когда его Лютогором кличут, ах-ах. Давайте всё-таки по-навьи? Ой, нет, по-дивьи! Хватит, лучше просто пронумеруем.

Он так смешно разговаривал сам с собой на разные голоса, изображая наставников, что Лис заулыбался:

– Ишь, талант! Тебе бы в шуты или в скоморохи податься.

– Командовать мне больше нравится, – ухмыльнулся Второй, показав зубы. – Говорят, есть работёнка для меня и стаи?

Упыри всегда были наглыми и хитрыми – такой уж они народ. Лис этому ничуть не удивлялся, потому что с детства с ними имел дело. И не боялся клыкастых: ну кто посмеет тронуть Кощеева сына? Особенно с оберегом – зачарованной Кощеевой змейкой на плече.

– Охрана мне нужна.

– Личная?

– Нет, внутренняя замковая. Хочу найти замену отряду мар-кошмариц.

– Хорошая работёнка, – упырь, не скрывая радости, потирал ладони с длинными пальцами и ещё более длинными когтями. – А жалованье какое дашь?

– По одному серебряку… – Лис осёкся, увидев, как вытянулось и без того длинное лицо Второго.

– Шутить изволишь, Лютогор Кощеевич?

М-да, неловко вышло. К серебру упыри не могли даже прикоснуться. И убить их можно было именно серебряным оружием.

– Буду платить золотом, если именем этим дурацким меня называть перестанешь. Знаешь же – не люблю.

– Зуб за зуб, издёвка за издёвку, – пожал плечами упырь. – Но коли ты к нам с уважением будешь относиться, тогда уж как ты прикажешь, так и буду называть. Хоть горшком. Кстати, окромя золота, нам бы ещё о довольствии поговорить.

– Людей без приказа жрать не смейте! – нахмурился Лис. – А то серебряком в зубы не отделаетесь.

Угроза на Второго впечатления не произвела. Упырь снова пожал плечами – похоже, это был его излюбленный жест.

– Оставь страшилки для мелких кровососов, княжич. Мы с тобой оба умники-разумники, понимаем, что есть правила, а есть потребности. Лишнего не возьмём, но и своего не упустим.

– Смертников и шпионов, так и быть, отдам. Большего не проси.

– А большего и не надо, – Второй тряхнул косицами. – Тогда по рукам. Обещаю, что будем верны тебе, княжич, коли ты сам первый нас не предашь. До тех пор можешь не сумневаться: каждый наш клык, каждый коготь моей стаи – на твоей стороне. Когда велишь приступать к обязанностям?

– Да хоть с сего момента.

– Люблю, когда кота за хвост не тянут! Отчитываться надо?

– Разумеется.

Тут упырь немного сник:

– Не доверяешь, значит?

– А с чего бы мне тебе доверять? – удивился Лис.

На всякий случай княжич присмотрелся повнимательнее. Может, они были знакомы прежде? До того, как Второй стал упырём… Вытянутое лицо и эти щегольские усики казались то знакомыми, то нет, и Лис, отчаявшись вспомнить, спросил:

– Мы встречались раньше?

Второй кивнул.

– Только не спрашивай, где и когда. После возрождения я ничего толком не помню.

– Может, мы сражались вместе против Дивьего царства?

– Скорее всего. Знаешь, как я ненавижу дивьих? Готов их жрать без очереди! Можешь будить меня ради этого в любое время суток. Кстати, днём я обычно сплю.

– А к навьим как относишься?

– Люблю. С маслом – особенно, – Второй хохотнул. – Шучу, шучу. Слыхал я, княжич, у тебя некое возмездие намечается? Типа казнь. А нельзя ли мне поучаствовать?

– Ты и в палачи податься решил?

– Ага. Лежит у меня душа к этому делу.

Лис наконец-то определился: этот тип ему не нравился. Неприятный, скользкий, вызывающий. Но именно такие нужны, чтобы выполнять грязную работу.

Теперь княжич вспомнил: они и правда встречались. Прежнего имени усатого молодца память не сохранила, а вот деяния его всплыли ясно как день. Это ведь он крестьянские дома грабил, красного петуха под крыши пускал да дивьих девок насильничал. Всё развлечения для. Вроде свои же потом лиходея и порешили, потому что совесть надо иметь, даже когда воюешь. Ну как такому охрану замка доверять?

Лис хлопнул в ладоши:

– Решено, назначаю тебя заплечных дел мастером.

– А как же охрана? – Второй насупился, заподозрив неладное.

– Тут уж либо одно, либо другое – совмещать никак не выйдет. Да ты не переживай – воителей, способных меч держать, у нас пруд пруди. А вот палачей нет. Кощеевы-то все разбежались. Будешь не просто главным, а наиглавнейшим.

Лису удалось подобрать нужный ключик, и упыря долго уговаривать не пришлось.

– Ох, умеешь ты, княжич, завлечь-заинтересовать. Я согласен! Так когда у нас ближайшее представление?

– Какое ещё представление? – не понял Лис.

– Ну, казнь. Это ж важное событие. Надо подготовиться, чтобы людей вдоволь потешить.

– Завтра на рассвете, – Лис поджал губы. – И это тебе не потеха.

Да, ему хотелось наказать Айена, заставить бывшего советника страдать, отплатить за попранное доверие… но выставлять казнь развлечением… он же не Кощей какой-нибудь!

– А людей-то много придёт? – Второй потирал руки в предвкушении.

– Не знаю. Время было объявлено. А нарочно никого сгонять не будем.

– Эт зря. Люди должны видеть силу. И бояться. Тогда тебя ещё больше уважать станут.

– Учить ещё меня будешь? – Лис сказал это тихо, но угрожающе – так, что упырь попятился:

– Это лишь ма-аленький совет.

– Ты мне не советник. Займись своим делом. И не увлекайся – побить преступника плетьми будет вполне довольно.

– И укусить. Ты обещал!

Лис кивнул и повернулся к окну, давая Второму понять, что разговор закончен.

Княжича слегка мутило, словно они беседовали не в личных покоях, а в тряской повозке.

Краем глаза он отметил, что упырь, поклонившись, ушёл, и тогда распахнул окно. Дышать сразу стало намного легче.

Лис дождался, пока в коридоре стихнут шаги, и снова окликнул злыдня-прислужника.

– Эй ты там! Позови мне… да, Третьего!

Идея поручить упырям охрану замка уже не казалась такой заманчивой, но, возможно, Третий окажется лучше, чем Второй?

* * *

Спать Лис так и не ложился, словно пытаясь оттянуть восход. Но как ни оттягивай, а рассвет всё равно приходит, хочешь ты этого или нет.

Несмотря на ранний час и туманную хмарь, народу на площади собралось много. Лис, увидев из окна волнующуюся, как море, толпу, впился ногтями в ладони. Похожее чувство он уже испытывал – в тот день, когда сам сидел на помосте, выслушивая челобитные. Он нервно поправил венец и часто задышал, пытаясь успокоиться. Это помогло.

По крайней мере, ему не нужно было спускаться вниз – для княжича приготовили место на галерее. И хоть его присутствие отдельно не объявлялось, но некоторые люди заметили своего правителя. Кто-то проорал здравницу, но как-то вяло, без огонька. Несколько нестройных голосов поддержали крикуна – и всё стихло. Остался лишь неприятный гудёж, как в улье.

Айена привезли на открытой телеге, связанного и обритого. Узник был одет в одну рубаху. Даже с галереи было заметно, как он дрожит от холода.

Поднимаясь по ступеням эшафота, бывший советник споткнулся, но дюжие злыдни упасть не дали: подхватили его под локти, втащили наверх и приковали к столбу, заставив поднять руки высоко над головой.

Второй всё это время сидел на краю помоста, болтал ногами и грыз яблоко. Палаческий колпак он и не думал надевать: видимо, хотел, чтобы его знали в лицо и боялись. Таким всё равно, дурная слава или добрая, – главное, что слава.

Рядом с упырём образовалось свободное пространство – никто не хотел подходить близко, так что в какой-то мере своего Второй уже добился. Вызвал страх.

Звучно пробил гонг, возвещающий начало казни, и Лис от неожиданности вздрогнул – было слишком громко.

Но Второй не спешил приступать. Он вообще всё делал с явной ленцой. Вот потянулся, вот наконец-то вдел ноги в сапоги. Огрызок улетел первым рядам под ноги, и толпа, отпрянув, загудела ещё сильней – будто дикие шершни. Те хоть и малы, а способны жалить до смерти. И никогда не угадаешь, что у них на уме…

Второй вспрыгнул на помост и вихляющей походкой направился к чану с плетьми. Выбрал одну, прокрутил рукоять в ладони и со свистом рассек воздух, пробуя удар.

Лис понял, что не хочет смотреть на всё, что будет дальше. Ещё совсем недавно его сжигало желание мести, но теперь – всё прогорело до пепла. Умом он твёрдо знал, что прав. Что преступник должен понести наказание. Но наблюдать за мучениями… нет, не тошно. Просто скучно. Второму был важен процесс, а Лису – только итог.

Княжич отвёл глаза и неожиданно встретился взглядом с Весьмиром. Дивий чародей подкрался тихо-тихо, как арысь-зверь, и теперь сплёл руки на груди, взирая неодобрительно:

– Не по нраву, что ль, зрелище?

От этих слов Лис дёрнулся, как от пощёчины, но отвечать не стал. Начнёшь оправдываться, всё равно не поверит же.

– И часто у вас такое случается? – не отставал Весьмир.

И чего он прилип, как банный лист?

– Такое – впервые, – буркнул Лис и попытался было проскользнуть мимо, но чародей преградил ему путь.

– Что же натворил этот бедолага? За что его упырь-то полосует?

– Не лезь не в своё дело, – нахмурился княжич. – Разве тебе нечем заняться? Или, может, ты принёс добрые новости?

– Рано ещё, – Весьмир вздохнул.

– Тогда что ты здесь делаешь? Иди работай.

– Так всех зазывали посмотреть, разве нет? Кто этот преступник?

– Мой советник. Теперь уже бывший. Замышлял меня свергнуть и возвести на престол сестру мою Доброгневу.

– Вот как, – чародей поцокал языком.

Не поймёшь, кого не одобряет: то ли предателя, то ли жестокого правителя. А может, обоих?

И Лис не удержался:

– Ну-ка скажи, что дивий царь сделал бы на моём месте?

– Казнил бы гада, не раздумывая, – Весьмир слегка удивился такому вопросу. – Привязали бы злодея к хвостам четырёх коней за руки за ноги и пустили бы тех коней в разные стороны. А перед тем ещё попытали бы в подземелье седмицу-другу, дабы неповадно было. В Диви на царскую власть посягать – тяжкое преступление.

– Тогда пошто меня осуждаешь? – Лис сжал кулаки, давясь обидой.

Ратибору, значит, можно, а ему нельзя? В Нави, между прочим, даже мягче с предателями обходятся. По крайней мере, не пытают седмицами перед тем, как казнить. А снисхождения Айен не заслужил, потому что даже не думал раскаиваться!

Весьмир непонимающе моргнул раз, другой:

– Да где я тебя осуждал? Мне просто любопытно стало, что происходит. Да и мозги проветрить не помешало бы…

– Это ты сам себя осуждаешь, дорогой, – Марена, нежданно возникшая за плечом княжича, обожгла его ухо морозным дыханием. – Оттого и вкладываешь обвинения в уста других. Но ты не виноват, что Айен предал тебя. И наказываешь его по справедливости. Так должны поступать правители. Поэтому брось!

Лис промолчал, лишь едва заметно кивнул, чтобы не выдать присутствие Смерти. Помнил, что ей не нравится…

Вот только от Весьмира происходящее не укрылось. Чародей вдруг втянул воздух, раздувая ноздри и принюхиваясь, точно ищейка. Причём взгляд его был направлен княжичу за плечо – как раз на Марену.

– Он что, меня видит? – удивилась Смерть.

– Что-то дурным духом повеяло… – Весьмир наморщил нос. – Ты, случаем, не болен?

– Вроде нет. А что?

Чародей пожал плечами.

– Не пойму. Чую – той стороной пахнет. Ну, ты понимаешь… Может, это из-за бессмертия? От твоего батьки так же смердело.

– Пф! Не самое лестное сравнение. Я предпочёл бы сделать вид, что ничего не слышал, – Лис почувствовал, что закипает. Марена гладила его по плечам, пытаясь успокоить.

– Но ты слышал. И это правда. Многие ли тебе нынче правду говорят, Кощеевич?

– Не переживай. Не ты один такой поборник прописных истин!

– Рад слышать. Серьёзно, рад.

Над площадью разнёсся хриплый вопль Айена. Упырь, похоже, расстарался.

Толпа заволновалась – словно рябь пошла и волны, – а Лис втянул голову в плечи. Что он будет делать, если люди взбунтуются и пойдут спасать своего любимца?

Но опасения оказались напрасными. Если кто и роптал, то тихо, незаметно. Прочих же казнь, наоборот, раззадорила. Люди толкались, отпихивая друг друга, чтобы пролезть ближе к помосту.

Одни кричали:

– Бей аспида! Шкуру с него сними!

Другие свистели и топали. Кто-то кинул гнилую репу, но в советника не попал. Соседи немедленно пожурили:

– Мазила!

И тут на обоих – и на преступника, и на палача – обрушился настоящий град из гнилых овощей.

Лис содрогнулся. Ему снова стало дурно. Между лопаток выступил ледяной пот, перед глазами всколыхнулось серое марево страха. Хотелось убежать и спрятаться, чтобы никогда больше не видеть людей. Тогда их не придётся презирать.

– Я, пожалуй, пойду, – прошелестела Марена. – Уже скоро мне твоего советника забирать. Слышишь, как стонет? Пора!

Она вспрыгнула на парапет, выхватив из-за пояса серп, похожий на лезвие умирающей луны. Ветер взметнул подол чёрного платья. Над крышей дворца вились вороны и каркали, каркали, каркали…

– Кстати, этот колдун мне совсем не нравится. Избавься от него, пока не поздно, – Смерть указала на Весьмира и, послав суженому воздушный поцелуй, спрыгнула вниз.

Через пару мгновений Айен испустил особенно громкий вопль, толпа взревела от восторга, кто-то захлопал в ладоши. Но даже в этом диком шуме Лис разобрал адресованные ему слова (с его музыкальным слухом это было не так уж мудрено):

– Будь ты проклят, Лютогор, Кощеев сын. Без жалости отдаю свою жизнь в залог того, что однажды госпожа Доброгнева заберёт твой замок, твой престол и всё, чем ты дорожишь, окажется в её власти!

Сказав это, Айен испустил дух, а склонившийся над ним упырь расправил плечи и вытер влажные губы. Над площадью пронёсся дух, будто в лавке мясника. А может, это у княжича разыгралось воображение? Всё-таки до помоста было далековато. Лис даже крови не увидел, потому что не стал приглядываться.

Лис знал главное: всё кончено, предатель мёртв. Может быть, возродится упырём, может, нет. И, признаться, не чувствовал по этому поводу ни горя, ни радости – ни-че-го.

Только мир, ещё вчера ставший чёрно-белым, никак не мог обрести прежние краски. Всё казалось тусклым: пыль на полу, шершавые камни стен, молочно-белое небо, беспокойные птицы, беснующиеся люди, бесцветные одежды и даже пшеничные волосы Весьмира… Чародей как раз заправил непослушную прядку за ухо и в задумчивости поскрёб щетину на подбородке:

– Хм-м. А теперь вроде как не смердит. Странное дело…

Может, в этом и был его особый чародейский дар – чуять запах близкой смерти?

Лис вдруг понял, что давным-давно затаил дыхание – наверное, ещё с того момента, как прислушивался к словам проклятия, – и теперь в груди всё горело от нехватки воздуха. Он смог вдохнуть, лишь когда Весьмир с размаху хлопнул его по спине.

– Эй, ты чего?

Удар помог вынырнуть из серой хмари.

– Я… в порядке. Просто не люблю толпу.

– Да кто ж её любит? – пожал плечами Весьмир. – Люди только поодиночке хороши. А стоит им собраться вместе да раскуражиться – уж лучше со стаей огнепёсок на обрыве встретиться.

Лис кивнул.

Он только что увидел, насколько зыбка и переменчива народная любовь. Того же Айена недавно чуть ли не на руках носили, а сегодня – радовались его мучениям и смерти от упыриных клыков. Кто знает, может, в следующий раз они будут так же бурно радоваться мучениям самого княжича, когда придёт сестрица Доброгнева.

А Лис не сомневался – однажды она непременно придёт. Или он ничего не понимает в проклятиях!

Глава двадцать седьмая
Самое важное сокровище

– Ты ошибся. Люди вовсе не защищали Айена. Даже наоборот, радовались возмездию, – Лис глядел на Мая с нескрываемым торжеством.

В глубине души он, конечно, никакого торжества не испытывал. Но очень уж хотелось доказать советнику, что тот не всегда бывает прав.

– Знаю, – кивнул Май. – Я видел. И увиденное мне не понравилось. Толпа есть толпа. А ты дал ей почувствовать вкус крови. Вот увидишь, они захотят больше.

Всё это так перекликалось с мыслями самого Лиса, что всё его показное торжество как ветром сдуло. Он попробовал зайти с другой стороны:

– Кстати, насчёт упырей ты тоже был неправ. Третий со своей стаей хорошо справляются. Второй – тот да, головорез. Но тоже нашёл своё призвание. А к Третьему у меня нареканий нет.

И это было правдой. Прошло уже дней десять, а упыри исправно несли службу. Никого не задирали, не пугали почём зря. Придворные приняли новость спокойно – ещё не забыли Кощеевы времена. Парочка вояк пыталась роптать, но Лис вызвал их на личную беседу и успокоил, мол, упырь – он как меч. Важно, в чьих руках находится. Любое оружие можно использовать как ради зла, так и ради добра. Вояки ушли воодушевлённые. Только Мая почему-то убедить не получалось.

– Поживём – увидим, – вот и всё, чего удалось от него добиться.

– Скоро дело пойдёт на лад, – Лис говорил это больше для себя, чем для советника. – Весьмир не вылезает из библиотеки, штудирует магические труды. Говорит, что он уже близок к разгадке.

– Думаешь, он сможет пробудить твою мать от вечного сна? А что, если он просто время тянет и зубы тебе заговаривает?

– Сперва мне тоже так казалось, – Лис повертелся в кресле, отчего-то вдруг ставшем неудобным. Маю он тоже предлагал сесть, но советник остался стоять, опираясь на трость. Всё ещё дуется, значит. Ну и пусть! На обиженных воду возят! – Но ты сам посуди: Весьмир любит Василису и всегда пытался её спасти. Может, сейчас он относится ко мне настороженно, но у нас общая цель. Если матушка проснётся, Дивье царство сможет вздохнуть свободно. Мне станет не нужен Перстень Вечного Лета. Ты же знаешь, ради чего я всё это затеял. Я всё ещё не хочу войны, Май.

– Отрадно слышать, княжич.

Нет, он это нарочно говорит! Чтобы позлить!

– Ты можешь обращаться ко мне как прежде. Или просто по имени.

– Не могу. Ты ясно дал понять, что между вассалом и сюзереном до́лжно сохранять приличествующее расстояние. И я с этим согласен.

– Мне это не нравится.

– Привыкай.

Они вперились друг в друга хмурыми взглядами.

Лису очень хотелось подойти к другу, взять за грудки, тряхнуть хорошенько и проорать в лицо что-нибудь обидное. А ещё лучше – топнуть ногой, требуя былой теплоты и дружелюбия. Пусть Май даже ругается и ворчит, только не стоит равнодушный, будто отмороженный. Но нужные слова на ум не пришли, поэтому княжич остался сидеть и мять в руках гусиное перо. Советник опять накропал указов. Может, раньше Лис подписал бы их не глядя, а теперь взялся внимательно читать каждую бумажку.

– Ты всё-таки присядь.

– Ничего, я постою.

– Но это будет небыстро.

– Что ж, значит, зайду попозже. Подпиши только вот эти два: они самые важные.

Княжич, надувшись, зашелестел страницами, не особо заботясь о том, что мнёт края. Нужно было хоть на чём-то выместить раздражение.

Он поставил размашистую подпись, просушил чернила и почти швырнул указом в Мая.

– Так не пойдёт! Мне нужен не только советник, но и друг. Я хочу тебя на своей стороне!

– Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Вон, и допрос показал.

– Вот только не надо меня упрекать! Это была твоя идея. Я сам тебя допрашивать не собирался, – Лис в сердцах стукнул кулаком по столу.

– Я и не упрекаю, – покачал головой Май. – Просто не у одного тебя на душе накопилось. Мне нужно о многом подумать, разобраться.

– В чём именно?

– Это мои дела, княжич.

Лис скрипнул зубами. Он так привык, что Май всегда рядом, что наличие каких-то личных дел у советника его удивило. Причём неприятно. Пришлось напомнить себе, что даже у друзей могут быть тайны друг от друга. Как бы вы ни были близки, но жизнь у каждого своя, и не все моменты можно разделить. Да и не надо.

– Я могу тебе чем-то помочь или только не мешать? – княжич попытался спрятать горечь за беззаботной улыбкой.

Май, немного подумав, всё-таки присел напротив, но трость в сторону не отложил, словно готовясь в любой момент вскочить.

– Например, ты бы мог извиниться. Друзья так делают. Это отличает их от сюзеренов.

Лис промолчал. Слова уже готовы были вырваться, но гордость встала неодолимым комом в горле. Почему он опять должен оправдываться? И вообще, Май тоже виноват: принудил его к допросу, которого Лис не хотел. Пусть сперва сам извиняется, раз такой умный!

Голос разума подсказывал княжичу, что он думает как капризный подросток. Только он ведь и был подростком, на плечи которого свалилась слишком большая ноша. И вот он тащил, тащил – и почти надорвался.

Май, не дождавшись извинений, пожал плечами. Может, и расстроился, но виду не показал. А может, и не ждал ничего.

– Послушай внимательно, княжич. То, что я скажу, тебе наверняка не понравится. Ну да тебе не привыкать. Хочешь гневаться на меня – гневайся, я это переживу. Знаешь, в чём твоя главная проблема? Ты слишком цепляешься за прошлое, – советник аккуратно расправил смятую Лисом бумагу.

– Ничего я не цепляюсь! – Княжич аж задохнулся от несправедливых обвинений. – Наоборот. Не хочу, чтобы было как при Кощее.

– Только изменилось пока немногое. Ты хочешь стать хорошим правителем? Тогда начни всё с чистого листа, как собирался. И, знаешь… может, пора смириться, что Василису не вернёшь? По крайней мере, пока.

– Что-о⁈ Ополоумел, Май? Чего ты несёшь?

– Нынешнее напряжение с Дивью случилось из-за Перстня. Перстень нужен только для Василисы, больше ни для чего. Нави это вредит и матушке твоей тоже не помогает. Будешь упорствовать – доиграешься до войны с Ратибором. Будь умнее. Отступление – ещё не проигрыш. Помнишь: терпение – княжеская добродетель. Да, возможно, ждать придётся долго. Но когда подрастёт царевич Радосвет…

Лис отчаянно замотал головой.

– Нет, я не хочу ждать. Ты Ратибора не видел, а я – видел. Он не позволит сыну решать что-то за своей спиной. И вообще ничего не позволит.

– Мы не знаем, что будет через пару десятков лет.

– О, такие сволочи, как Ратибор, живут долго. Нет смысла надеяться, что ему на голову упадёт камень и зашибёт ненароком. По подлости судьбы такое только с хорошими людьми случается.

– Никакой «подлости судьбы» не существует, – Май закатил глаза.

– Тогда почему нам всё время не везёт?

– В чём-то везёт, в чём-то – не очень. Ты сейчас видишь мир в очень чёрном цвете. А он разный. Да, порой происходит зло, которое мы не можем остановить. Но и добра тоже немало. Особенно если умножать его по мере сил. А ты сейчас – словно конь, закусивший удила. Летишь, не разбирая дороги и сворачивая всё на своём пути…

Советник не ошибся: Лису его слова совсем не нравились. До зубовного скрежета и желания ударить. Но спорить не было сил.

– Я подумаю об этом на досуге, – процедил он.

– Большего я и не прошу, – впервые за весь разговор Май улыбнулся – тепло, почти как раньше. – А если Весьмир и впрямь найдёт способ расколдовать Василису без проклятого Перстня – тем лучше для всех нас.

– Вот прямо сейчас к нему и пойду!

Княжич вскочил. Советник тоже поднялся, опираясь на трость и морщась. Нога, похоже, всё ещё болела.

Что ж, по крайней мере, они не разругались ещё больше, несмотря на взаимные обиды. Это уже было немало. Но Лис всё равно чувствовал досаду. А кому приятно гадости про себя слушать? Особенно от того, кто прежде в рот смотрел и каждым твоим словом восхищался.

Но в одном Май был прав: дивий чародей мог решить все их насущные проблемы. Ладно, может, не все, а одну – самую главную. А за ней ниточкой, глядишь, потянутся и остальные.

Значит – надо надеяться! Что ещё остаётся?

* * *

– А есть ли у тебя живая вода? – вот так встретил Лиса Весьмир. Ни приветствий, ни разговоров о погоде – сразу к делу.

– Допустим, есть. А что?

Княжич попытался осторожно глянуть, что читает чародей, но тот заметил и захлопнул книгу с дивьими письменами прямо перед его носом.

– Кажется, я нашёл способ.

Лис сперва ушам своим не поверил. Замер, разинув рот и не смея надеяться. Неужто он зря клял судьбу-злодейку?

– П-повтори, что ты сказал, – голос невольно дрогнул.

Весьмир встал, подошёл к Лису и, очень серьёзно глядя в глаза, повторил:

– Я нашёл способ пробудить к жизни твою матушку. Но для этого понадобится живая вода. Ну и, конечно, тебе всё-таки придётся пустить меня в башню. Не бойся, я так же сильно, как и ты, хочу, чтобы Василиса была жива-здорова. Готов в том поклясться, если хочешь.

– Знаю-знаю, – Лис расплылся в улыбке. Даже если и хотел бы удержать лицо, всё равно не смог бы. Ноги так и норовили пуститься в пляс, но радоваться было рано. Судьба умеет раздавать щелчки по носу и бить под дых, если сильно чего-то желаешь.

Княжич вдохнул, выдохнул и уже более спокойно, хотя и настороженно, уточнил:

– Ты хочешь отправиться в башню один?

Ответ его успокоил:

– Нет, конечно. Ты – важная часть моего заклятия. Кто-то родной должен будет покликать Василису из сна. А роднее тебя у неё никого нет.

– Да, Маржана об этом упоминала.

– Маржана? – дивий чародей поднял бровь.

– О, это одна мара. Не кривись, она мне помогала. Даже принесла одолень-травы. Слыхал небось, что нынче её днём с огнём не сыскать.

– Из-за тебя, между прочим, – Весьмир принялся складывать книги в сумку, кажется прихватив пару Кощеевых, но Лис не стал возражать. Пусть забирает. Это малая плата за такое счастье. – Кто землю выстудил, а? Одолень-трава тепло любит.

– Могу одолжить пару стебельков, если надо.

Чародей мотнул головой:

– У меня своя есть. Так что, идём?

– Прямо сейчас? – сердце забилось сильно-сильно.

– Ну, если только за живой водой не надо на край земли добираться.

– Я мигом!

Лис со всех ног бросился в малую сокровищницу.

Топот сапог гулко разносился по замку. Какой-то зазевавшийся упырь шарахнулся в сторону, уступая дорогу. Княжич перепрыгивал через ступеньки, а на последнем пролёте просто съехал по перилам, как часто делал в детстве.

Боги, неужели сегодня он сможет обнять мать? Казалось, с пробуждением Василисы уйдут все беды, посреди зимы наступит долгожданное лето, раньше придёт рассвет. Внутренний голос, больше всего напоминающий ворчание Мая, бубнил, что нет ничего больнее ложной надежды. Но ведь надежда не спрашивает – просто приходит, и всё.

Отомкнув сокровищницу ключом, который всегда носил с собой, Лис перерыл все сундуки один за другим. Ни-че-го. Да куда же она делась? С каждым новым открытым сундуком его чаяния гасли, но потом Лису повезло. Заветный флакончик оказался в самой последней шкатулке с медной змейкой. Та зашипела, когда княжич протянул руку (ишь, охранница!), но, почуяв Кощееву кровь, свернулась крендельком и замерла.

С превеликой осторожностью Лис обернул руку платком, лежавшим в той же шкатулке, и взял флакон. Странно, что единственный. Кощей обычно славился запасливостью. Впрочем, живую воду было не так-то просто добыть. Хозяйка Путь-ручья сперва испытывает каждого, кто к ней пожаловал, а потом решает – достоин или нет. А коли сам зачерпнёшь, чары рассеются, вода потеряет силу. Если бы живую и мёртвую воду было легко достать, небось, никто не умирал бы от мечей и стрел. Тогда войны потеряли бы смысл. Ах, мечты, мечты…

Лис нёс своё самое важное сокровище, внимательно смотря под ноги, больше всего боясь споткнуться. Был и другой страх: флакон закрывался не очень крепко, и вода могла протечь даже через платок. А ведь известно, что для живых людей – что дивьих, что навьих – это чистейший яд. От такого даже бессмертие не факт, что поможет, потому что с чарами, влияющими на судьбу, шутки плохи.

Но сегодня удача решила повернуться к Лису лицом. Он донёс драгоценный флакон до стены, окружавшей башню Василисы, и не пролил ни капли. Весьмир уже поджидал его там, меся ногами снег. Ишь, целую полянку вытоптал. Видно, ему тоже не терпелось обнять любимую.

– Посторонись, – Лис подождал, пока дивий чародей уберётся с дороги, и коснулся ладонью шероховатого камня, ища нужный. Это было легко: он столько раз проходил сквозь эту стену туда и обратно, ещё будучи ребёнком. Это Василиса не могла выйти, а Кощееву сыну препятствий не чинили.