Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 356 страниц)

Глава тридцатая. Волшебство не заканчивается

Вся нечисть Дивнозёрья так ликовала, что вязовые дупла вновь открылись, что в последний день лета решили устроить праздник – с музыкой, песнями и танцами; но у Тайки совсем не было настроения что-то отмечать. Ну сами посудите, как идти на вечеринку с таким красным носом и опухшими глазами? К тому же завтра уже первое сентября, надо будет вставать рано. Каникулы кончились, пора и за ум браться.

Она вздохнула и, разбив пару яиц о край миски, принялась взбивать их с сахаром, чтобы сделать гренки. Аппетита совсем не было, но надо же хоть позавтракать…

Как только на всю кухню запахло жареным хлебом, в окно влетел Пушок – кажется, готовящуюся еду он мог почуять за пару километров.

– Привет, это тебе.

Тайка только сейчас заметила в его когтях георгины с лепестками, бордовыми у основания и белыми на кончиках.

– Какие красивые!

– Надо же завтра в школу с чем-то идти, – Пушок метнул букет в вазу (и даже попал!). – Я подумал, ты наверняка забудешь про цветы. У тебя же башка не тем забита.

– Угу.

У Тайки и правда все это из головы вылетело, не до того было. Она взяла вазу, чтобы налить туда воду, и коловерша последовал за ней к умывальнику.

– Не кисни, Тая. А то будешь, как бабка твоя, – вздыхать, охать и полвека ждать своего дивьего принца.

– Не говори ерунды, – Тайка брызнула водой ему прямо в морду. – Яромир никакой не принц. И я его не жду.

– Ой, вре-е-ешь, – Пушок показал ей язык и запел дразнилку: – Тили-тили-тесто, жених да невеста!

– Ах, так!

Тайка отставила вазу и схватилась за метлу.

Пока она гоняла коловершу по всей кухне, за печкой проснулся Никифор. Оценив обстановку, домовой не стал вмешиваться, а, взяв лопатку, перевернул уже начавшие подгорать гренки. В этот миг Пушок зазевался и все-таки получил метлой по хвосту.

– Ай! Больно!

– Не ври, я же легонько.

– Тебе, выходит, врать можно, а мне нельзя?

– Эй, щас еще получишь на орехи!

Коловерша на всякий случай взлетел повыше и уцепился когтями за занавеску под самым потолком, а Никифор, прочистив горло, скомандовал:

– Хорош куролесить! Лучше пожалуйте к столу, пока не остыло.

– Греночки-и-и! – Пушок спикировал на табурет и протянул Тайке лапу, которую та пожала в знак примирения.

Но спокойно позавтракать им не удалось. Стоило только сесть за стол, как в дверь постучался Гриня.

– Беда, ведьмушка, – заявил он, топчась на пороге. – У полуденницы Поли пояс украли.

– Небось не украли, а сама потеряла, – фыркнул коловерша, очень недовольный тем, что его отвлекли от еды. – Кому нужен ее дурацкий пояс?

– Ты что! Он не дурацкий, а очень важный, – Тайка вскочила. – Если мы его не найдем, нечем будет перевязать последний сноп. Полуденнице и другим полевым духам будет негде зимовать, а значит, на следующий год урожая не жди… Я должна разобраться с этим как можно скорее.

– Да-да, – закивал леший. – Кроме тебя некому, ведьмушка! Идем скорее!

* * *

Полуденница Поля (Тайка припомнила, что ее полное имя было, кажется, Апполинария) оказалась стройной рослой девицей с волосами цвета спелой ржи и с венком из полевых цветов – в основном ромашек и васильков – на голове. Она сидела на камушке у края уже убранного поля, закрыв лицо руками. У ее ног лежал острый серп. На всякий случай Тайка глянула на часы, но, к счастью, полдень уже миновал, а значит, опасаться было нечего.

Заслышав шаги, Поля встала и помахала рукой, приветствуя гостей. Ее широкое неподпоясанное белое платье с красной вышивкой по вороту и рукавам едва достигало колен, на запястьях звенели золотые браслеты.

Подойдя, Тайка с удивлением обнаружила, что полуденница даже выше лешего, и улыбнулась, подумав, что ту с радостью приняли бы в любую баскетбольную команду.

– Привет! Гриня говорит, у тебя пояс пропал?

– Не пропал, а украли, – Поля поджала губы, голос у нее был низкий, бархатный. – Мавки ночью в гости позвали, мы же с ними родственные души. Я одежу-то на берегу скинула и резвилась с ними до рассвета. Плескались, песни пели, зазывали бабье лето. Поутру я вышла из воды – хвать! – платье на месте, а пояса-то и нет.

– А ты у мавок спрашивала? Вдруг кто-то прихватил по ошибке? – пожала плечами Тайка.

– Первым делом спросила – никто не брал. Но говорят, что ночью в кустах кто-то шуршал и перешептывался. Думаю, то и были воры. Ты уж найди их, ведьма, а наказать я сама сумею, – недобро усмехнувшись, она потрогала пальцем лезвие своего серпа. – А то ишь чего удумали! Полевых духов на зиму без крова оставить.

– Давай сперва узнаем, кто это был, а потом уже решим, что с ним делать, – леший поскреб в затылке и с опаской покосился на серп.

Полуденница, подумав, нехотя кивнула:

– Ладно, будь по-твоему. Сперва судить вора, потом казнить. Но ежели до Осенин пояс не найдется, я за себя не отвечаю!

Тайка с облегчением выдохнула. В присутствии Поли она почему-то робела, поэтому была даже рада, что Гриня вмешался.

– Где это случилось? – деловито уточнила она, сплетая руки на груди.

– У излучины, где заросли дикой смородины. Знаешь это место?

Конечно, Тайка знала. Помнится, еще в детстве они с Шуриком часто бегали к реке – лакомились кисловатыми ягодами, окунались в холодную речку, а потом со всех ног мчались наперегонки обратно к деревне, чтобы согреться.

– Я найду, ага.

* * *

Оставив Гриню успокаивать расстроенную полуденницу, она первым делом направилась не на речку, а к Аленке. Та с радостью согласилась помочь и разбудила Снежка, который после сытного обеда любил поспать во дворе. Маленький симаргл за лето немного подрос, но до размеров Вьюжки ему было пока далековато. Его лапы оставались такими же смешными и толстыми, а на крыльях как раз сейчас начали меняться перья.

Всю дорогу от дома до излучины Аленка болтала без умолку:

– Тай, а Марьиванна – строгая учительница? Я у нее в классе буду.

– Нормальная.

– А вдруг она будет говорить, а я что-то не пойму?

– Тогда приходи ко мне, разберемся.

Аленкин взгляд посветлел:

– Тай, а давай завтра вместе в школу пойдем? А то мне одной страшно, а мама опять работает.

– Конечно, – она потрепала девочку по волосам и подумала, что хотела бы иметь такую младшую сестренку. – Кстати, вот мы и пришли.

– Осторожно! – пискнула Аленка. – Смотри, там кикиморин след. Не наступи. Ой, а вот еще один. Снежок, ищи!

Маленький симаргл сунулся в кусты и чихнул – похоже, запах смородиновых листьев был для него слишком резким. Тайка с опаской огляделась, но других следов не увидела. Уф, хорошо, что Аленка такая глазастая. Всякому же известно: наступить на кикиморин след – все равно что распрощаться с везением на весь день.

Снежок вылез из кустов, призывно тявкнул и потрусил по тропинке назад к деревне.

– Он думает, там было две кикиморы. След очень четкий, – Аленка очень быстро запыхалась, и симаргл замедлил шаг.

Спустя четверть часа они остановились у яблоневого сада бабки Ирины. Снежок, взмахнув крыльями, сиганул через забор, а девочкам пришлось воспользоваться калиткой.

– Ой, а вдруг баба Ира решит, что мы пришли яблоки таскать? – ахнула Аленка, прижимаясь к забору.

– Не решит. Мы скажем, что собаку ищем, – отмахнулась Тайка.

Снежок скрылся в глубине сада, где под ногами алым ковром лежали паданцы, а ветки ломились от обилия сочных плодов. Спустя пару минут девочки услышали его рычание, а потом чей-то жалобный визг и бросились на помощь.

Симаргл был горд: он поймал кикимору. Та лежала на спине, задрав к небу тонкие лапки, и истошно верещала, а Снежок хоть и не нападал, но удрать ей тоже не давал, то и дело опрокидывая воришку лапой. Подбежав ближе, Тайка узнала Киру.

– Так-так-так, кто это тут у нас?

– Безобразие! – завопила кикимора. – Произвол! Чего творишь, ведьма?

– А ну признавайся, это ты у полуденницы пояс стащила?

– Не я, не я!

– А кто?

– Это все Клара! Ее идея была!

Тайка припомнила, что Кларой звали Кирину сестру-близняшку. И обе они были те еще хулиганки.

– Зачем вы взяли чужое?

– Сперва пса убери, а потом потолкуем, – Кира улыбнулась, показав острые зубки.

Тайка сделала знак Аленке, чтобы та отозвала симаргла, и схватила за шиворот хитрую кикимору, которая в тот же миг попыталась улизнуть.

– Эй, не так быстро!

Кира повисла в ее руке, болтая лапками:

– Ладно, ведьма, – вздохнула она, – покажу я тебе кое-что интересное. Только смотри, никому ни-ни. Это тайна!

Тайка не поверила ни единому ее слову – кикимора была известной выдумщицей, – но все-таки поставила Киру на землю. Та отряхнула платьице, сплетенное из травы, веток и листьев, поманила ее пальчиком и нырнула за куст шиповника, усыпанный яркими спелыми ягодами.

Вышитый пояс с красными кисточками лежал прямо на земле, заботливо уложенный вокруг тоненького зеленого побега величиной не больше пальца. На его верхушке еще виднелись зародышевые листочки, по которым сложно было понять, что это за растение.

– Что это? – Тайка склонилась над ростком.

– Жар-цвет, – прошептала Кира. – Я следила за вами, когда вы на поляну пошли, и подобрала семечко, пока птицы все не склевали.

– А пояс тебе зачем?

– Не знаешь? Эх, а еще ведьма, называется. Завтра же осень наступит. Замерзнет цветок, а так – сохранится. Я на него Алконоста приманить хочу. Это такая дивья птица.

– Да знаю я, – кивнула Тайка. – Но зачем она тебе?

– Затем, что Алконост стряхивает со своих крыльев живительную росу, и если полить ею яблони, то плоды уродятся вкусные и целебные. А я больше всего на свете люблю яблоки, – остренькая мордочка Киры стала мечтательной, глаза подернулись пленкой, как у птиц.

– Все равно нехорошо брать чужое без спроса.

– А на кой спрашивать, если она так и так не отдаст? – удивилась Кира.

Вот и поди объясни садовой кикиморе, что такое частная собственность!

Тайка вздохнула:

– Значит, так: пояс я заберу и отдам полуденнице. Скажу, что в кустах нашла. А то, если она узнает, чьих это рук дело, вам с Кларой несдобровать. Видела небось, какой у нее серп острый? Вот то-то! А жар-цвет я выкопаю и дома в горшок посажу, пускай растет, там ему тепло будет. И потом вместе приманим твоего Алконоста. От сладких целебных яблок всему Дивнозёрью радость и большая польза будет.

Кира колебалась, но упоминание о серпе ее, кажется, впечатлило.

– Эх, ладно, ведьма, будь по твоему. Забирай цветок! Только смотри, чтобы он тебе избу не подпалил, хе-хе-хе.

Тайка отвернулась, а кикиморы уже и след простыл, только из кустов донесся громкий хруст яблок.

Она подобрала с земли пояс, положила его в карман и кивнула Аленке:

– Беги домой, принеси горшок, лопатку и лейку. Будем жар-цвет пересаживать.

* * *

Вечером Тайка сидела на кухне. Она забралась с ногами в кресло, обхватила колени руками и грустила, глядя на вновь зарядивший за окном мелкий осенний дождь. Уже смеркалось, но она так и не встала, чтобы включить свет. Зачем? Никифор с Пушком ушли на праздник и будут веселиться там до упаду, а ей одной и в темноте неплохо. Она заварила себе какао с молоком и закуталась в мягкий клетчатый плед – бабушкин подарок. В плеере по кругу играла любимая песня:

 
«Если ты мечтатель,
То почти всесилен —
Следуй за своей мечтой.
Помнишь, как ночами
Вырастали крылья
Прямо за спиной, за спиной?»
 

Но ее заветные мечты, увы, не сбылись. Даже самый распоследний болотник теперь может попасть в Дивье царство, когда захочет, а ей ход туда по-прежнему закрыт. Яромир ушел – возможно, навсегда. И даже с бабушкой не удалось повидаться…

Небо за окном было тяжелым и серым. Сумерки поглотили краски, и казалось, что в мире исчезло все волшебство. Он стал тихим и обычным – каким видится большинству людей. Страшно подумать, что многие живут, даже не подозревая обо всех этих чудесах, и не чувствуют себя обделенными. Но Тайка-то знала, что бывает иначе, и уже не могла по-другому. Это было хорошее лето – пожалуй, лучшее в ее жизни, – жаль только, что так быстро пролетело.

Какао в кружке остыло, и на поверхности появилась пенка. Тайка проткнула ее пальцем и вздохнула. Может, стоило все-таки пойти на праздник?

Едва она успела подумать об этом, как раздался стук в дверь и на пороге нарисовался улыбающийся до ушей Никифор.

– Принимай гостей, хозяюшка!

Тайка вскочила, уронив плеер.

– Так это… – пролепетала она. – У нас и угощать-то нечем.

– А у нас все с собой! – На кухню ворвался Пушок, его морда была перепачкана в корице и сахарной пудре.

– Ты только не серчай, ведьмушка. Мы страсть как соскучились. Без тебя и праздник – не праздник, – вошедший Гриня водрузил на стол трехлитровую банку яблочного сока. – У тебя специи есть? Со мной тут туристы рецептом пунша поделились, хочу опробовать.

– Сенька, ты совсем спятил! – донесся с улицы голос Марьяны. – Я кому сказала – взять пироги? И где они? А ну живо дуй домой, растеряша.

Гости все прибывали и прибывали.

Кикимора Кира притащила миску, полную яблок, кто-то из лесовиков сунул Тайке в руку горсть очищенных орешков, мавка Майя, вооружившись ножом, строгала салат из огурцов и помидоров, а маленькая стеснительная водяница, чьего имени никто не знал, помогала чистить рыбу. Никифор достал любимую балалайку и начал наигрывать какую-то задорную мелодию, полуденница Поля тут же пустилась в пляс. Красные кисти ее пояса взлетали вверх при каждом движении, а бывшая болотница Марфа, потрясая рыжими патлами, лихо отбивала ритм деревянными ложками.

Веселье набирало обороты, и вскоре Тайка с удивлением обнаружила, что сама хлопает в ладоши.

– Попляши с нами, ведьма! – Майя, хихикнув, схватила ее за руки и вытащила в круг.

Не то чтобы на кухне было много места для танцев, но, как говорится, в тесноте да не обиде. Через полчаса Тайка уже валилась с ног.

Обессилев, она рухнула на диван, чтобы отдышаться, и вдруг услышала под собой недовольное бухтение Пушка:

– Тая, кажется, ты на меня села.

– Вообще-то, не на тебя, а рядом.

– Да, а кто мне хвост прищемил?

Тайка, смеясь, сняла с его хвоста полотенце, которым были укрыты Марьянины пирожки, и помахала перед носом коловерши. Тот смутился:

– Ой, оно само прицепилось.

– Конечно, а ты даже близко туда не подлетал. Опять все сожрал, да? Смотри, живот заболит.

– Тая, – Пушок наставительно поднял когтистый палец, – от пирогов ничего заболеть не может! Такая большая, а не знаешь.

Она не стала спорить. От былой грусти не осталось и следа – да и разве можно грустить в такой веселой компании?

Пускай лето и закончилось, но грядущая осень обещала быть не менее чудесной, ведь волшебство – если оно настоящее – никогда не заканчивается.

Алан Григорьев
Тайны Дивнозёрья

Спутанные нити

– Пушок! Где ты? А ну вылезай, паскудник! Кто мне опять все нитки спутал?

Тайкиному возмущению не было предела.

Стоило отвернуться, а этот гад мохнатый снова решил поиграть с клубками! А ведь он даже не кот, а коловерша. То есть кот всего лишь наполовину, а на другую – сова. Но на нитки все равно покушается. Вот наглая рыжая морда! Ведь знает же: Тайке и без того непросто. Вязать она толком не умела и делала это очень медленно. Вот бабушка – та к каждой зиме готовила какие-нибудь обновки: то свитер, то шапку, а уж сколько носков и варежек всем раздарила – вообще не сосчитать. Но теперь бабушка покинула мир людей и стала царицей в Дивьем царстве, а Тайка заняла ее место ведьмы-хранительницы Дивнозёрья… и это в шестнадцать-то лет! Многому же ей пришлось научиться! И, признаться, колдовство ей давалось куда лучше вязания. Но на днях домовой Никифор пожаловался, что его любимый шарф проела моль – даже мешочки с геранью не помогли, – в общем, пришлось Тайке браться за спицы. Ох, и намучилась она поначалу, а Пушок с его играми ну вообще не помогал!

Заслышав ее крик, заспанный коловерша выбрался из-за печки и захлопал сонными янтарными глазищами.

– Тая, ты чего орешь как потерпевшая?

– Погоди, ты спал, что ли? – Тайка с подозрением глянула на Пушка, потом на нитки. – А кто же тогда с клубками играл? Не Никифор же!

– Вот так всегда, – проворчал коловерша, потягиваясь и расправляя крылья. – Чуть что, сразу Пушок, такой-сякой-разэтакий! А стоило всего-то разок клубок лапкой подтолкнуть, детство вспомнить… Эх ты!

– Ну, прости, – Тайка виновато развела руками.

Коловерша, конечно, бывало, привирал, но она уже научилась определять, когда этот хитрец юлит, а когда говорит правду. Сейчас он не лгал. Но кто же тогда спутал нитки?

Последний вопрос она задала вслух, и Пушок сразу же заметался:

– Так. Мы должны устроить засаду. Затаиться и подстеречь негодяя! А потом я уж ему разъясню, что нельзя бросать тень на репутацию честных коловершей.

– Ну, с честностью – это ты загнул, – усмехнулась Тайка. – А кто на днях сметану подъел прямо из холодильника, да еще и стенки банки вымазал так, чтобы было не сразу заметно?

– Может, Никифор? – Пушок закатил глаза к потолку, изображая саму невинность.

– Ну, коне-е-ечно…

Нет, Тайка не злилась. Она давно привыкла, поэтому, покупая продукты, всегда учитывала аппетиты этого проглота. Ведь, как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

– Может, сметану тот же бесенок спер, который тебе нитки путает? – Коловерша врал, не краснея. Хотя кто знает, может, он и краснеет, просто под шерстью и перьями не видно?

– А с чего ты взял, что это именно бес?

Пушок глянул на нее свысока и авторитетно заявил:

– Ну а кто же еще?

– Думаю, мы скоро это узнаем…

***

Ох, давненько ей не приходилось устраивать засаду прямо в собственном доме! Вся местная нечисть знала ведьму; со многими Тайка даже дружила. А те, с кем не дружила, предпочитали с ней не связываться: она ведь могла и заклятием по лбу приложить, и мечом Кладенцом в довесок отоварить. Так что и бесы, и садовые кикиморы, и прочие духи лесные да водные знали: нашей ведьме палец в рот не клади – откусит! Не в прямом смысле, конечно. И все-таки кто-то осмелился поозорничать прямо у нее под носом…

Тайка скатала потрепанный коврик и начертила мелом на полу круг, по четырем его сторонам разложила колдовские травки и нарисовала нужные символы. Пушок с интересом наблюдал за ее действиями.

– И что, эта штука нас спрячет?

– Ага. Любой нечисти покажется, что комната пустая. Мы увидим гостя, а он нас – нет.

Она устроилась прямо на дощатом полу, подтянув колени к подбородку. Чтобы скрасить ожидание, захватила вазочку с сушками и чашку какао, а еще принесла хлеб, масло и солонку. Пушок хотел было включить телевизор, но Тайка не позволила – тот, кто запутал нитки, мог услышать незнакомые голоса и затаиться надолго.

Ожидание затянулось, какао остыло, потом и вовсе закончилось, а все сушки слопал прожорливый коловерша, оставив Тайке одни крошки, и масло под шумок слизал. Спасибо хоть хлеб с солью оставил.

Она сама не заметила, как задремала, и очнулась, только когда Пушок яростно защекотал усами ее ухо:

– Смотри, смотри, смотри! Вот он, этот коварный тип бесячьей наружности!

Тайка потерла глаза руками, проморгалась и ахнула: среди ее клубков копошилось пушистое… нечто. Существо было некрупное – размером с крысу, – черно-серое, пушистое, с курносой почти детской мордочкой, усами и козлиной бородкой. Пальцы на лапках заканчивались острыми коготками, а подвижный хвост венчала игривая белоснежная кисточка. На лысой как коленка голове виднелись маленькие – с полпальца – рожки.

– Вроде не бесенок, – выдохнула Тайка. – Те ростом побольше будут. И у них еще нос пятачком.

– Довольно близкий родич, – Пушок презрительно фыркнул. – Это анчутка – мелкий зловредный дух. Раньше они тут сотнями водились: и в полях, и в лесу, и в огороде. У-у-у, пакостники мелкие! Сколько лет подряд мою вишню объедали! Семеновна их повывела, а теперь, вишь, опять объявились.

– А ты случайно не знаешь, как бабушка их прогоняла?

– Кротовыми отпугивателями и ловушками, – коловерша распушился и задрал нос. – Вообще, они еще соль не любят, но кто ж будет землю в собственном огороде засаливать?

Тайка торжествующе потрясла в воздухе пластмассовой солонкой – как удачно, что именно сегодня ей захотелось бутербродов с соленым маслом на завтрак! У Пушка загорелись глаза:

– Давай, Тай! Насыпь этому наглецу соли на хвост.

– Именно на хвост?

– Да сыпь уже хоть куда-нибудь! Он же тебе все нитки щас изгадит!

Тайка открутила с солонки крышечку, шагнула из круга и обрушила на голову незваному гостю соляной водопад.

– Н-на! Вот тебе!

Анчутка завизжал, вытаращив желтые глаза-плошки, схватил лапками самый большой клубок и вприпрыжку понесся на кухню, где с разбегу плюхнулся прямо в ведро с водой. Пушок от негодования ахнул:

– Эй, это моя водичка! Для супа, а не для бесов! Лови его, Тая! А не то уйдет!

Тайка запустила руки по локоть в ведро, но анчутка, резво подскочив, вывернулся из ее пальцев, гортанно хохотнул – и пустился наутек вместе с клубком, оставляя мокрые потеки по всей кухне.

– За ним! – скомандовал Пушок, расправляя крылья.

– Но зачем? Пускай уходит и больше не возвращается.

– Нет уж, давай поглядим, откуда он пришел. Может, их там целое гнездо, и всех надо засолить!

Коловерша сорвался с места в полет, и Тайка, подхватив со стола початую пачку соли, рванула следом, даже не переобувшись, а прямо как была – в домашних шлепках.

***

Очень скоро ей пришлось пожалеть об этом: вертлявый анчутка бегал быстро, да еще и припустил не абы куда, а прямо к лесу. Если бы не Пушок, Тайка давно отстала бы. Впрочем, следы незваного гостя на дороге были четкими, похожими на детские, только без отпечатков пяток – как будто бы анчутка все это время бежал на цыпочках.

В лесу было сухо – благо обещанный синоптиками дождь еще не собрался, хотя по небу ходили мрачные серые тучи, а утренняя роса давно успела испариться. Желтизны на деревьях уже было намного больше, чем зелени, под ногами шуршали опавшие листья (м-да, бесшумно подкрасться к гнезду вряд ли получится). В воздухе пахло самой настоящей осенью, что было совсем не удивительно – в середине-то сентября.

Тайка любила это время года – даже несмотря на то, что осенью начинались занятия в школе и нужно было учить ненавистную алгебру. Сейчас же ей больше всего хотелось остановиться, прислониться спиной к березе и – нет, даже не дышать, а пить этот прозрачный, немного горьковатый сентябрьский воздух. Над ее головой перекликались птицы – будто бы считали товарок перед тем, как улетать в теплые края. Этот день больше подходил для неспешных прогулок и душевных бесед, чем для беготни.

Стоило признать, что погоня не задалась: левый тапочек все время соскальзывал с ноги и больно натирал мизинец, поэтому Тайка скинула шлепки и пошла босиком по мягкой опавшей листве. Охотничий клекот Пушка стих где-то вдали, но она была почти уверена, что он вернется ни с чем. У коловерши, конечно, зоркий глаз и острый нюх, но мышей ловить – это одно, а анчутку – совсем другое. Маленький дух нырнет в листья, зароется в землю – и поминай как звали. У них, небось, в лесу целая сеть подземных ходов. Так она себя успокаивала, но на самом деле ей просто не хотелось гоняться за всякой мелочью, да и пачка соли неудобно оттягивала карман.

***

Тайка наклонилась, чтобы подобрать несколько особенно красивых кленовых листьев, а когда выпрямилась, увидела неподалеку седую старушку в голубом болоньевом пальто и сером платке в цветочек. Та стояла на лесной дороге, сжимая в руках корзинку с боровиками, и неуверенно озиралась по сторонам, а завидев Тайку, сразу бросилась к ней.

– Ой, деточка, что ж это деется? Водит лес проклятущий. Заблудилася я. Подскажи, как тут к деревне выйти?

– А вам к которой надо, бабуль? К Дивнозёрью или к Ольховке?

Бабка на мгновение задумалась, а потом скривила губы так, будто сейчас заплачет:

– Нет, дочк, мне в Михайловку.

– Ой, далековато, – Тайка огляделась по сторонам: Пушка нигде не было, и она решительно тряхнула головой. – Ладно, бабуль, выведу я вас к роднику, а там дальше от мостика вы уже сами дорогу найдете, не заблудитесь. Только это часа три идти, не меньше.

– Ты, главное, выведи, хорошая моя, – беззубо улыбнулась бабка. – А я тебе грибочков отсыплю, хошь?

– Не надо, вам и самой мало, – отмахнулась Тайка. Бабкин улов и впрямь выглядел небогато.

Они зашагали рядышком по тропинке. Старушка оказалась на удивление проворной, и Тайка едва за ней поспевала – особенно без обуви-то.

– А ты чего одна по лесу гуляешь, дочк? Да еще и босиком. Смотри, простудишься.

– Я закаленная, – улыбнулась Тайка. – Просто ноги натерла. Не думала, что надолго из дома ухожу.

– И все равно пошла меня провожать? – ахнула бабка. – Ну-ну, не зря, стало быть, люди говорят, что ведьма в Дивнозёрье добрая да отзывчивая.

– Вы что, меня знаете? – Тайка остановилась. Сердце екнуло – ох, а ну как непростая это бабка?

– Да кто ж тебя не знает, Таюшка, – усмехнулась та. – Вся нечисть местная только о тебе и гутарит: одни с восхищением, а иные и со страхом. Вот я и пришла на тебя взглянуть, хоть ты и насыпала соли на хвост моему посланничку.

– Так это ваш анчутка был? – Тайка на всякий случай опустила руку в карман и зачерпнула пригоршню соли. Мало ли! Лесные бабки бывают разные, и не все из них добрые.

– Ты, дочк, не серчай – они мелкие, шебутные, но ведьмам зла не делают. Иного человека могут и заморочить, а тебя – нет.

– А вы вообще кто? Тоже ведьма? – Тайка решила, что с места не сдвинется, пока не получит ответ на свой вопрос. – И для чего подослали ко мне этих мелких пакостников?

Про ведьму – это она так, не подумав, ляпнула: наверняка эта бабка вообще не человек и анчутки не просто так ей подчиняются.

Старуха, словно подслушав ее мысли, рассмеялась:

– Дык пряжа мне надобна. А ты все не шлешь и не шлешь дары. Пришлось самой справляться.

– Какие еще дары? – ахнула Тайка.

Признаться, она ничегошеньки не понимала.

Тем временем бабка хлопнула в ладоши – раз! – и они оказались у того самого родника, до которого было еще идти и идти. Вода весело журчала, огибая корни могучего дуба, росшего прямо в центре заповедной полянки. На Тайкины волосы упал желтый листок, она смахнула его и в тот же миг увидела, что под дубом стоит крепко сбитая ткацкая рамка. Та появилась будто бы из ниоткуда.

– Вона, видишь? – Старуха указала рукой. – Покрывало тку. А старшáя-то Таисья, бабка твоя, мне кажный год помогала.

Тайка глянула на нее и обомлела: куда делся только болоньевый плащ и сиротский платочек? Перед ней стояла величественная седовласая женщина в осенне-рыжем платье, расшитом желтыми войлочными листьями и алыми ягодами рябины. На ее увенчанной толстыми косами голове красовался рябиновый же венок.

– Но ба ничего мне не рассказывала… – От волнения у Тайки пересохли губы. – Зачем это все?

– Нужно укутать землю, чтобы та не вымерзла, – улыбнулась женщина, – сперва осенним лиственным покрывалом, а затем и зимним – снежным. Когда в начале года день пошел на прибыль, я вычесывала частым гребнем лесных зверей, весной пряла пряжу, летом – красила нити горькими травами, а теперь вот настала пора ткать.

– Вы что… Матушка Осень? – вдруг осенило Тайку.

– Не совсем. Но да, можно сказать и так, – ее собеседница кокетливо поправила рябиновую гроздь за ухом. – Завтра пришлю к тебе своих слуг, новая ведьма, – ты уж будь добра, подсоби мне с пряжей, а то не хватит ниток – что тогда? Померзнут садовые деревья, не взойдут озимые…

– Л-ладно, – Тайка завороженно глядела на удивительной красоты узор на осеннем покрывале. Тот играл в лучах солнца, переливаясь всеми оттенками золота.

– А еще впусти меня в свой сон сегодня, – лесная ведунья прищурила глаза цвета липового меда. – Анчутки-озорники спутали и мои нити тоже. А я стара стала, зрение уж не то, что прежде. Поможешь мне их распутать?

Тайка кивнула.

– Только смотри, ни одной ниточки не обрежь, – Матушка Осень погрозила ей пальцем, – ведь все это нити чьей-то судьбы. Оборвется – и умрет человек.

– Зачем же вы тогда позволяете анчуткам их путать? – Тайкиному возмущению не было предела. – А ну как они угробят кого-нибудь?

– Ой, да им силенок не хватит, – ведунья потрепала Тайку по щеке, и от этого прикосновения на душе вдруг стало тепло и радостно. – Зато они могут случайно сводить людские судьбы. Сплетутся нити – кто-то встретится, да и пойдет дальше по пути рядышком. Они так и твою судьбу однажды заплели, ведьма. Вот увидишь, вернешься домой, а там тебя гость ожидает – незваный, да желанный.

– И кто же это? – беспечно поинтересовалась Тайка, но сердце все равно пропустило удар: уж если каких гостей она и ждала, так только тех, что из Дивьего царства. Может, бабушке удалось найти способ увидеться? Вот было бы здорово!

– Сама скоро узнаешь. А мне пора за работу – осень сама не соткется. Не забудь – ночью распутай мои нитки.

– А людям от этого плохо не будет? – насторожилась Тайка.

Ведунья пожала плечами:

– Чьи-то судьбы соединяются, а чьим-то суждено разойтись. Но ты не бойся: для всякой вещи на земле есть свое время, а вслед за разлуками будут новые встречи.

Она снова хлопнула в ладоши, и Тайка, моргнув, оказалась прямо возле собственной калитки, прижимая к груди мокрые тапочки. Эх, сколько вопросов она не успела задать!

***

– Тая! Где тебя носило! – напустился на нее взволнованный Пушок, похоже, уже давно сидевший на заборе и высматривавший хозяйку. – Я уж думал, случилось чего! Весь лес на уши поднял, лешего всполошил. А ты вона – у самого дома околачиваешься.

– А где анчутка? Не догнал?

Тайка спросила больше из вежливости, ответ она уже знала.

– Не-а, утек… – коловерша разочарованно выдохнул. – Проворный, гад – не то что полевки.

– Это даже к лучшему, – Тайка отворила скрипучую калитку. – Ты мне вот что скажи, у нас ведь гости, да?

– Откуда знаешь? – Пушок захлопал круглыми глазищами. – Эх, а я-то думал, сюрприз будет. Ну во-о-от!

Но сюрприз все-таки случился. Потому что Тайка никак не ожидала, что на крыльце собственного дома ее встретит не кто-нибудь, а Яромир и две его любимые собаки: овчарка Джульетта и белоснежный симаргл по имени Вьюжка. Надо же, кто явился – не запылился! А казалось, совсем недавно они чуть ли не навек попрощались. Вот и не верь после этого в судьбу!

___

Продолжение уже завтра!

Буду благодарен за лайки и награды – это поможет книге найти новых читателей и внесет вклад в развитие проекта.

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение!

С уважением, Алан Чароит