Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 356 страниц)

Глава двенадцатая. Лиса, которая поет

К середине августа дожди не прекратились, но тепло ненадолго вернулось, и в лесах пошли грибы: только успевай собирать. Аленка уже третье утро подряд появлялась у Тайки под окном с большой корзинкой в руках: одну ее в лес не отпускали, а вот с подругой – запросто.

Снежок всегда увязывался за ними, и Аленка уже устала каждый вечер мыть его водой из шланга: белоснежный симаргл умудрялся перемазаться в грязи от хвоста до ушей и понабрать в шерсть репьев. Грибы искать он так и не научился, зато гонял белок и птиц, оглашая окрестности лаем.

Сегодня они забрели немного дальше, чем обычно: Гриня подсказал полянку. Мол, идти далековато, зато грибов – тьма тьмущая, о шляпки спотыкаться будете. Главное – не пропустить поворот у раздвоенной сосны. Леший даже приметную ленточку на ветвях повесил там, где надо было сворачивать с тропинки.

Мокрый лес встретил их приветливо: ни ветерка, ни дождичка. Даже комары куда-то подевались. Солнце золотило листву, в высокой траве звонко жужжали пчелы-труженицы, от сладкого запаха иван-чая и медуницы кружилась голова.

Про грибы Гриня не соврал: те разве что из кустов не прыгали прямо в корзинку. Повсюду торчали шляпки боровиков и подосиновиков, но больше всего было рыжих лисичек. Настоящая лисья полянка! Или лисичковая?

Сжимая в руке нож, Тайка сунулась под еловую ветку и отпрянула: прямо на нее из-под ели смотрели злющие желтые глаза.

– Ой, извините, – вырвалось у Тайки.

Крупная рыжая лисица фыркнула:

– Ходят тут всякие! Это моя поляна. Кыш, кыш.

Голос у нее был молодым, по-девичьи звонким, даже напевным.

Снежок зашелся лаем, в котором Тайка разобрала что-то вроде «давай поиграем». Кажется, малыш потихоньку учился говорить.

Она улыбнулась: Аленка наверняка тоже услышала – как-никак, она же была хозяйкой, которую выбрал щенок.

– Во дает, уже разговаривает!

Она обернулась к подруге, но та совсем не радовалась, а встала столбом, таращась на лисицу.

– Ага… – Снежок подбежал к Аленке, и та отчаянно вцепилась в его загривок. – Но как? Почему?..

– По кочану, – проворчала рыжая, пятясь.

– Не бойся, мы тебя не тронем, – Тайка поставила корзину на землю и отложила нож.

Снежок пританцовывал на месте и косился на хозяйку: мол, отпусти.

– И псина у вас невоспитанная, – проворчала лисица, наморщив нос. – Ну что за люди!

– Тая, она… это… – Аленка, сглотнув, указала на лису пальцем.

– Вон! – лисица грозно тявкнула. – А то укушу!

– Да, прости, мы уже уходим, – Тайка схватила за руку остолбеневшую Аленку и потащила прочь.

Ей самой было не впервой разговаривать с животными (спасибо Грезе, исполнившей Тайкино заветное желание), а вот почему подруга тоже понимала лисьи слова? Это еще предстояло выяснить.

Уже дома стало понятно, что с Аленкой все в порядке. Она слышала мысли своего симаргла (и это неудивительно: связь хозяйки с волшебным псом крепла день ото дня), но по-прежнему не разбирала ни кудахтанья кур, ни пересвиста птиц за окном, не оборачивалась на вечно ворчащих дворовых котов и не отвечала на насмешки негодяя Пушка. Значит, дело было не в ней.

В бабкиных записях о говорящих лисицах ничего не нашлось, Никифор тоже ни о чем таком не знал. Пришлось Тайке идти на поклон к Яромиру.

Она застала дивьего воина во дворе: тот как раз вышел помахать мечом. Похоже, не в первый раз, потому что крапива вокруг заброшенного дома была вытоптана и среди летнего разнотравья образовалась симпатичная лужайка. Полюбоваться, как Яромир тренируется, не вышло: он издалека заметил гостью и вложил меч в ножны.

– Здравствуй. Зачем пожаловала?

Тайка присела на пенек и рассказала, как они сходили по грибы (дивий воин выслушал ее с очень серьезным лицом), а потом сама выдала версию:

– Слушай, может, это лиса-оборотень?

– Таких не бывает, – Яромир поправил кожаный ремешок, которым подвязывал волосы, чтобы те не лезли в глаза.

– А вот и бывают! В Японии. Их называют кицунэ, я в книжке читала. Вдруг это приезжая лиса-туристка?

– Она говорила на японском?

– Нет.

– Тогда тут что-то другое… – между бровей дивьего воина залегла глубокая складка – признак задумчивости. – Я хочу увидеть ее. Покажешь мне лисью поляну?

– Ага. Когда пойдем?

– Прямо сейчас, чего откладывать?

Он свистнул Вьюжке и Джульетте, но Тайка покачала головой:

– Не надо. Лисы не любят собак. Если мы идем с миром, лучше не брать их с собой.

Яромир пусть нехотя, но согласился.

Лесная тропка кружила и водила. Пару раз свернув не туда, Тайка почуяла неладное и, припомнив заговор от бабки Таисьи, пошептала нужные слова. Дорожка будто бы прояснилась, туман рассеялся. Яромир одобрительно кивнул, но ничего не сказал. М-да, похвалы от него не дождешься, сплошные упреки. Ну и ладно, не больно-то и хотелось!

Совсем скоро показалась раздвоенная сосна с приметной ленточкой от Грини. Не до конца распрямившаяся густая трава еще хранила их утренний след: до лисьей полянки теперь было рукой подать.

Листья деревьев уже не сияли, как прежде: солнце ушло из этой части леса, но медоносными цветами пахло по-прежнему сладко. Тайка сунулась под елку, подняла разлапистую ветку.

– Вот, видишь! Она была тут, а теперь спряталась.

На земле виднелись четкие отпечатки лисьих лап.

Яромир, присев на корточки, потрогал след.

– От меня не спрячется.

Он шумно втянул носом воздух, будто принюхиваясь. В глазах загорелся азарт. Тайка тихо усмехнулась: порой и сам Яромир, так любящий собак, напоминал ей большого пса. Этакого волкодава.

– Мы не на охоте, – на всякий случай напомнила она. – Ты говорил, что хочешь увидеть ее, а не поймать.

– Хм… Ну, это уж как пойдет.

Нет, он это нарочно делает, чтобы позлить? Как же бесит этот снисходительный тон! Тайка едва сдержалась, чтобы не стукнуть дивьего воина. Она уже открыла рот, чтобы возразить, как вдруг услышала из лесной чащи… песню.

Звонкий голос выводил:

– Лети, перышко, через полюшко. Смахни, перышко, мое горюшко…

Яромир вдруг побледнел и рванул, не разбирая дороги, перепрыгивая поваленные деревья, через которые Тайке приходилось перелезать. Конечно, она отстала.

– Эй, погоди… да куда тебя черт несет?

Ответом ей был только хруст веток и топот ног. Тайка, махнув рукой, замедлила шаг: еще не хватало играть в догонялки.

А чудесный голос становился все громче:

– Мне бы крылышки, как у сокола, мне бы силушку, как у камушка…

Вся в репьях и сухих листьях, Тайка вывалилась на поляну, поросшую кислицей. Стволы вставших в круг сосен были зелены от густого мха, а ветви скрывали небо, почти не пропуская солнечный свет. Песня оборвалась на полуслове, певунья испуганно вскрикнула, и Тайка, вздрогнув, повернулась на голос.

Она подоспела вовремя: знакомая лисица, выгнув спину, жалась к замшелому камню, а Яромир стоял напротив, наставив на нее меч.

– Не надо! – заорала Тайка, а дивий воин, не оборачиваясь, процедил сквозь зубы:

– Пускай сперва эта рыжая бестия отдаст, что украла!

– Ничего я не крала! – прошипела лисица.

– Тогда откуда у тебя голос моей сестры?

– Нашла.

– Отдай – или не сносить тебе головы, – Яромир замахнулся, лиса втянула голову и обнажила клыки.

– Коли убьешь меня, точно ничего не получишь.

– Так, давайте поговорим спокойно, без обвинений и угроз, – Тайка шагнула вперед, решив, что настала пора вмешаться.

На дивьего воина было страшно смотреть: если бы взглядом можно было метать молнии, он бы уже, наверное, испепелил дюжину сосен в округе. В таком состоянии люди часто делают глупости…

– Нет! Не отдам! Мое! – тявкая, выплевывала по слову лиса.

– Ты слышала, дивья царевна? Не защищай воровку. Хочешь, небось, рыжий воротник к зиме? Или шапку?

– А ну, заткнитесь оба! – рявкнула Тайка.

Как ни странно, подействовало. И Яромир, и лисица в изумлении повернулись к ней. Самое время было воспользоваться наступившей тишиной, пока опять не началось.

– Яромир, убери оружие. Мы не будем никого убивать. А ты, – она указала на лису пальцем, – не вздумай сбежать. Он тебя все равно найдет, а меня может рядом и не оказаться. Теперь расскажи, откуда у тебя этот голос.

Дивий воин, вздохнув, вложил меч в ножны:

– Надеюсь, я об этом не пожалею.

А лисица, почесав за ухом, уселась на задние лапы:

– Это было еще весной: я искала еду и случайно проглотила камешек. Кто же знал, что он окажется с секретом?

– Почему бы тебе тогда просто не вернуть его? Ты же зверь лесной – какая тебе польза от человеческого голоса?

Лиса состроила бровки домиком: ну чисто как Пушок, когда выпрашивал очередное лакомство.

– Но он нужен мне и моим лисятам! Ты пробовала когда-нибудь выжить в лесу, девочка? Тут десятки хищников, но все они боятся человека. Когда волк подкрадывается к моей норе, я начинаю петь, и он убегает. Даже медведя спугнула однажды! – Она задрала нос.

– Моей сестре тоже нужен ее голос, – в голосе Яромира звенела сталь.

Тайка вздохнула: вот же заладил одно и то же. Проще будет слона с места сдвинуть, чем этого дивьего упрямца…

– Но раньше же вы как-то жили без этого? – Она подумала: может, убедить лисицу будет проще, – но рыжая и не думала уступать:

– Ой, плохо жили. Три лета подряд мои лисята не выживали. Его сестра и без голоса не помрет, а вот мы…

Лиса всхлипнула, и Яромира перекосило.

– Не понимаю, что тут вообще обсуждать, – процедил он сквозь зубы и потянулся к мечу.

Хоть Тайке и было страшно, она заступила ему дорогу, загораживая лисицу собой:

– Мы будем обсуждать, потому что я так сказала! Я – ведьма-хранительница Дивнозёрья, а ты гость на моей земле, поэтому перестань указывать, что мне делать. Вся местная нечисть находится под моей защитой.

– Она не нечисть, – пробурчал Яромир. – Сама же говорила – зверь лесной, неразумный.

– Уже не совсем. Много ты видел в своей жизни говорящих лисиц? – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Я согласилась привести тебя сюда, чтобы ты дал мне совет, а не решал за меня.

– Тогда вот мой совет… – начал дивий воин, но Тайка его перебила:

– Я знаю, что ты скажешь. Когда дело касается твоей сестры, ты, как ни крути, пристрастен.

– Ладно, ведьма-хранительница, – глаза Яромира сверкнули недобрым огнем, и Тайка невольно поежилась. – Твоя земля – твое дело. Однажды ты заставила меня вернуть голос, который мне вручили по доброй воле. Сегодня не даешь забрать то, что принадлежит Радмиле по праву. Знай, в третий раз я не отступлюсь. И не только потому, что хочу помочь сестре. Ты, наверное, забыла, что никто кроме нее не знает, как победить Лютогора? А ведь тот прячется где-то в Дивнозёрье. Пока не одолеем его, вязовые дупла не откроются… и помощи ждать неоткуда.

– Мы даже не знаем пока, чего хочет этот ваш Лютогор.

– Вот именно!

Тайка скрипнула зубами:

– Слушай, просто дай мне немного времени, и я придумаю, что делать. Обещаю, что верну Радмиле голос.

Дивий воин усмехнулся:

– Свой отдашь, что ли?

– А хоть бы и так!

Яромир сперва раскрыл рот от удивления, но, быстро опомнившись, молвил:

– Что ж, дивья царевна, ты сама это сказала, я тебя за язык не тянул. Но будь по-твоему. Назови срок. Только смотри, не затягивай.

– Семь дней, – выпалила Тайка.

Спустя мгновение она уже пожалела об опрометчивом обещании, но слово не воробей. Оставалось надеяться, что за неделю она найдет выход. В конце концов, раньше же получалось.

– Так, а теперь ты… – она обернулась к лисице, но рыжей негодяйки уже и след простыл.

Тайка ждала, что Яромир сейчас выдаст что-нибудь вроде: «Я же предупреждал», – и тогда она его точно стукнет, но тот и рта не раскрыл, а только отряхнул длинные волосы от сухих сосновых игл и с каменным лицом зашагал в сторону деревни.

* * *

– Ох, Таюша, кто ж тебя за язык-то тянул, – вздыхал дед Федор. – Неужели помолчать не могла?

– Не знаю, деда, само как-то вырвалось, – Тайка всхлипнула.

– А Никифор что говорит?

– Да я ему пока не рассказывала, сразу к тебе пошла. Скажи, ты-то сам этого Кощеевича видел, пока в плену был? Может, говорил он тебе чего?

Старик покачал головой, вертя в руках трубку:

– Нет, со мной только упырь беседовал. Много болтал про хозяина. Говорил, мол, Лютогор скоро все Дивнозёрье к рукам приберет. Вот только найдет то, что потерял.

– Эх, как бы нам узнать, что он ищет, – Тайка теребила в руках кончик косы.

Как же ей сейчас не хватало бабушки. Уж та точно знала бы, что делать. Может, Яромир не зря наговаривает, а она и впрямь никчемная ведьма? Хотела разобраться сама, а в итоге только больше запуталась.

– Ты волосы-то в покое оставь, а то все повыдергаешь. И нос вытри, – дед Федор протянул ей платок. – Давай, думай: что нам уже известно? Злой колдун хотел захватить дивье царство, но у него ничего не вышло. Теперь он где-то в Дивнозёрье, так и замышляет дурное, но в полную силу еще не вошел, так что время у нас есть.

– Угу… – Тайка высморкалась и сунула платок в карман. – Яромир рассказывал, что там у них Лютогор вечную зиму устроил и всех заморозил.

– Хм, а у нас осень раньше срока пришла… не его ли рук дело?

За окном, будто по заказу, опять зарядил ливень, капли стучали по подоконнику, желтые листья березы налипли на стекло.

– Не удивлюсь, если так. Он вроде с северными ветрами договариваться умеет. А извести его даже у дивьего царя и его дружины не вышло, потому что никто не знает, где его смерть запрятана. Куда уж нам?

Старик раскурил трубку и выпустил в потолок кольцо дыма.

– Ты это, не раскисай. Думай, моя хорошая.

А то Тайка не думала! У нее уже голова распухла, а толку?

– Мало мы знаем. Только то, что ему нужна наша молчаливая птичка, – она вздохнула.

– Вопрос в том, – дед, кряхтя, придвинулся поближе к теплой печке, – хочет он заставить ее молчать или же говорить.

– Ну это-то понятно. Он хочет выкрасть ее прежде, чем она расскажет нам, как его победить. Или… постой.

Над этим стоило поразмыслить. Может, дед и прав: что, если Радмила знает что-то такое, без чего у колдуна не получится претворить в жизнь коварные планы?

– Но зачем тогда он забрал у нее голос, разум и силу? Для чего превратил в горлицу?

– А кто это сказал? – прищурился дед Федор.

И Тайка едва не задохнулась от неожиданной догадки. Ведь все, что она знала о Лютогоре и его злодеяниях, ей поведал Яромир. Про ледяные статуи, про войну и долгий плен и про бой Радмилы с колдуном… В Дивнозёрье некому было ни подтвердить его слова, ни опровергнуть. А что, если (у нее похолодели ладони) он и есть Лютогор?

Ну посудите сами: когда у упыря не вышло выкрасть птицу в первый раз, кто за ней пришел на следующую ночь? Кто говорит, что не поступится ничем, лишь бы Радмила заговорила? Кто всеми правдами и неправдами пытается подтолкнуть Тайку к нужному ему решению и громче всех кричит о надвигающейся грозе? Когда выручали деда Федора, кто рядышком стоял и пристально смотрел на упыря, когда тот в мыслях с хозяином общался?.. И вязовые дупла закрылись именно в те дни, когда Яромир зачастил в Дивнозёрье… не его ли хотели запереть на этой стороне?

А ведь все это могло бы и не всплыть, если бы не случайная встреча на лисьей полянке. М-да, сходила за грибочками, называется…

Глава тринадцатая. За умную сойдешь

Этой ночью Тайка спала плохо. Вскакивала от каждого шороха: все казалось, что злой колдун бродит поблизости. Под утро задремала, и тут ей приснился кошмар: будто бы сидят они с Яромиром, пьют чай, и тот вдруг на глазах превращается в чудище с красными глазами; и хочется вскочить, убежать, а ноги словно ватные.

Так до рассвета и промаялась. А открыв глаза, обнаружила на подушке свежий лист болотной кувшинки, на котором было нацарапано всего одно слово: «Приходи» – и еще красовалась подпись в виде отпечатка жабьей лапки с короной. Выходит, шорохи ей не почудились, только это был не Лютогор, а подданные Мокши (Тайка не сомневалась, что такое послание мог отправить только хозяин болот). Что же у них там стряслось? Просто так Мокша писать бы не стал. И был только один способ все выяснить: принять приглашение.

В глубине души Тайка была даже рада провести пару дней на болотах: уж там точно не придется видеться с Яромиром. Заодно, может, удастся привести в порядок мысли и вдали от дома хорошенько обдумать происходящее. А то и у самого Мокши совета спросить: он вроде как мудр и рассудителен, когда не выделывается.

За завтраком она предупредила Никифора, что тот остается за старшего. Домовой был не рад, но перечить не стал, а вот Пушок развопился:

– Тая, ты в своем уме? Такие дожди, а тебя на болота несет! Враз утопнешь!

– Но Мокша меня сам пригласил, – Тайка помахала у него перед носом уже подвядшим листом кувшинки. – Стало быть, в его интересах сделать так, чтобы я добралась целой и невредимой.

– А с чего ты взяла, что он не замышляет какое-нибудь коварство?

– Зачем бы ему?

– Ну… он всегда был себе на уме. Слушай, давай я с тобой полечу?

Пушок состроил обреченную мину, будто бы собирался прямо сейчас пожертвовать жизнью ради товарища, но Тайка его геройства не оценила:

– Нет уж, в прошлый раз дома остался – и сейчас сиди. Мокша меня одну позвал.

Коловерша распушился и зафырчал, как закипающий чайник:

– Тая, одумайся! Тебе не о том сейчас беспокоиться надо: всего шесть дней осталось, чтобы Радмиле голос вернуть. Или своего лишишься!

Мог бы и не напоминать, паникер пернатый: Тайка сама только об этом и думала. Но сердце чуяло: неспроста Мокша ей весточку прислал. Надо идти. Пришлось прибегнуть к последнему средству:

– Пока меня не будет, можешь лопать вишню сколько влезет. Прямо с дерева.

– А… о! Правда? – Пушок облизнул усы и аж затанцевал, цокая когтями по столу. – Вот это да! За это я тебя и люблю!

А Никифор усмехнулся в усы:

– Ежели наша Таюшка-хозяюшка что-то решила, никому ее не отговорить. Так-то! Ну что ж, в добрый путь…

* * *

Собралась Тайка быстро. Но прежде чем идти на болота, сделала крюк, завернув к речке, и покликала Майю. Та пусть не сразу, но все-таки высунула нос из-под коряги, хлопая заспанными глазами:

– Чего тебе, ведьма? Не видишь что ли – сплю я!

– Ой, прости, что разбудила, – Тайка присела на корточки у воды. – Такое дело: я опять к Мокше иду. Может, хочешь что-то сестрице Марфе передать?

Майя подплыла ближе:

– Ох ты ж! Хорошо, что я не поленилась и выглянула, а то бы такую оказию проспала. Скажи ей, что я в ее пруд толстолобиков напустила и известью дно усыпала, а другие мавки да водяницы сачками ряску вычерпали, выкосили заросли рогоза. Пока не самое чистое жилье, но все же уже есть куда вернуться. Если, конечно, она захочет…

– Мне показалось, она хочет, просто Мокша ее не отпускает, – Тайка вздохнула.

– Эх, сглупила я, – Майя шлепнула ладонями по воде. – Надо было у него зеркальце волшебное на Марфу выменять. А второго такого нет.

И тут Тайку осенило:

– Слушай, а ты по дну Жуть-реки пошарь – мало ли чего завалялось? Не обязательно чудесное, можно просто красивое. Я была у Мокши в его надводной пещере – он словно сорока: любой хлам к себе тащит, лишь бы блестело.

– Хм… Подожди-ка меня здесь. – Мавка бесшумно ушла под воду.

Ее не было около получаса, и Тайка начала было беспокоиться, но когда она уже собралась покричать, Майя вернулась.

– Вот, смотри, – она протянула Тайке ложку.

Ух и красивая! Золотая, украшенная красными и синими самоцветами и с капелькой хрусталя на рукояти.

– Никогда такой не видела, – восхитилась Тайка. – Прямо царская!

– Может, и царская, – мавка пожала плечами. – Здесь уж точно таких не делают. Видать, по самому Непуть-ручью из дивьего края приплыла. Как думаешь, ему понравится?

– Уверена, что понравится, – Тайка спрятала ложку в карман куртки и застегнула его на молнию. – Ну, мне пора…

– Удачи, ведьма! Провожать тебя не пойду, не обессудь: сегодня виски ломит, значит, ливанет скоро. А тропинку ты и сама знаешь, – махнув рукой на прощанье, Майя нырнула под корягу.

Небо вскоре действительно затянуло тучами, начал накрапывать мелкий дождик. Оставалось утешаться мыслью, что дождь в дорогу – добрая примета.

* * *

Стоило Тайке пересечь границу Жуть-реки, перепрыгнув на другой берег, как она поняла: ее ждут. От ощущения чужого присутствия по спине пробежали мурашки, она резко обернулась и чуть не вскрикнула: за ее спиной, улыбаясь, стояла Марфа.

– Ну, здравствуй, ведьма. Не думала, что так скоро свидимся.

С их последней встречи болотница посерела лицом, будто бы ее присыпало пеплом. Желтые с оранжевым оттенком глаза смотрели устало, спина сгорбилась. Неважно, в общем, выглядела Марфа…

– Что у вас случилось?

Болотница зашикала, озираясь по сторонам:

– Тс-с-с, молчи, ни слова больше. А то услышат, тогда нам обеим несдобровать. Надень пока вот это, – она протянула сушеную жабью лапку на веревочке, – Мокша сам для тебя сделал.

Тайка приняла подарок и сразу же нацепила его на шею. Голова вдруг закружилась так, что пришлось прикрыть глаза, а когда она вновь подняла веки, болота изменились. Густая осока расступилась, мутные бочажки поголубели, будто бы в них отразилось небо, кочки выстроились ровной дорожкой, а грибы на корягах засияли, подсвечивая верный путь. Тайка сделала шаг. Другой. Корни и ветви сплетались в мудреные узоры под ее ногами и слегка покачивались, вместо затхлости запахло свежим травяным соком, кувшинки вынырнули из воды и раскрыли лепестки.

Марфа усмехнулась:

– А ты, небось, и не знала, что болота могут быть красивыми? Любуйся, такими они не всякому являются.

– Да уж, не знала… – Тайка восхищенно глазела по сторонам.

– Смотри только от пути не отклоняйся. Менее опасными они от этого не становятся.

– Ты поэтому из дома ушла, да? Увидела здесь то, что другие не разглядели?

Признаться, прежде Тайка думала, что бывшая мавка забыла свою истинную суть, опустилась. Ей и в голову не приходило, что на болота можно пойти за лучшей жизнью.

– Говорят, рыба ищет где глубже, а мы – где лучше. Я хотя бы попыталась.

– Не жалеешь? – Тайка шла впереди, поэтому не могла видеть ее лица. – Знаешь, мавки твой пруд взялись расчищать. Надеются, что ты вернешься.

– Правда? – Болотница сбилась с шага, под ее ногой хрустнула ветка. – Только зря это все. Я же говорила, Мокша не отпустит.

– А вдруг отпустит, тогда что? Чего ты вообще хочешь, Марфа?

Она ответила не сразу:

– Меня никто об этом не спрашивал. Течением несло то в одну, то в другую сторону, а я просто подчинялась. Принимала правила игры: сначала как мавка, потом как болотница… Думала здесь найти свое счастье, но, видать, оно где-то глубже закопано… А, ладно, все равно я никуда не денусь, пока тут такое творится! Я многим обязана Мокше и не брошу его в трудный час.

– Сейчас да, а потом?

Марфа рассмеялась:

– Ха! Пускай сперва настанет это «потом».

– Ладно, – Тайка сжала губы в упрямую линию. – Значит, спрошу тебя позже. А ты пока подумай.

Весь остальной путь до самого сердца болот они проделали молча. Тишину нарушал лишь свист разгулявшегося ветра да плеск воды.

* * *

Мокша ждал их на островке в зарослях тростника и едва ли не приплясывал от нетерпения.

– А, вот и вы! Чего так долго? Вас только за смертью посылать, – заворчал он, вставая. – Быстро сюда!

Тайка шагнула к нему, раздвигая руками упругие стебли. Странно, но в этот раз Мокша выглядел не так уж величественно. Ни мантии, ни короны, так и не скажешь, что царь, а не обычный болотник. Совсем на него не похоже.

– Не сердись, хозяин волшебства. Что тут у вас стряслось? Откуда такая спешка?

– Неужто Марфа еще не разболтала? Стало быть, и на нее можно положиться, – он оттащил Тайку в сторону и забормотал: – Нужна ты мне, ведьма-хранительница, чтобы напасть лихую одолеть.

– Да я уж догадалась, что меня не на пикник позвали, – фыркнула Тайка, а сама обомлела: неужто Лихо одноглазое из мешка выбралось да взялось за старое? Если так, то неудобно получилось…

Мокша погрозил ей пальцем:

– Ты меня не серди. Я и без того уже сердитый. Завелись у нас на болотах две змеюки: никому проходу не дают. Одной подавай умных, а другой – сильных.

Уф-ф, значит, все-таки не Лихо.

Неподалеку что-то шлепнуло, будто рыба по воде хвостом плеснула, и хозяин болот понизил голос до шепота:

– Они испытывают всякого, кто приходит к ним. И съедают тех, кто не справился. Я отправил туда лучших из лучших – и все зря. Одни оказались недостаточно сильными, а другие – недостаточно умными.

– А что же вы сами не сходите? Разве не вы тут самый сильный и умный?

– Мне нельзя, я ж царь. Меня потом уважать не будут. Не царское это дело – геройствовать, – Мокша завращал жабьими глазами; бровей у него не было, а то бы и их состроил домиком. – Поэтому я тебя и позвал: и за сильную, и за умную сойдешь.

– Э-э-э…

Если это была лесть, то она не очень помогла. Тайке совсем не улыбалось идти в логово к каким-то чешуйчатым гадам. Она вообще не очень-то любила змей, а уж тех, которые загадывают загадки и жрут людей, – в особенности.

Мокша улыбнулся, показав острые щучьи зубы:

– Ну?

Его обаяние на жаб, может, и действовало, но не на Тайку. По правде говоря, улыбка была довольно жутковатой…

– Я пока ничего не понимаю. Давайте по порядку. Откуда эти змеи вообще взялись, чего хотят и почему об этом нельзя говорить вслух? А то, может, к ним просто не посылать никого, тогда и есть никого не будут?

– Будут, будут, – прокряхтел Мокша, сложив лапы на брюхе. – Они и меня сожрать обещали.

– Поэтому вы прячетесь?

– Я не прячусь! Это… тайная резиденция!

Тайка сдержала смешок, но болотный царь все равно покосился на нее с подозрением:

– А хотят они знамо чего: власти. Позарились на мои прекрасные болота, супостаты чешуйчатые. Только не бывать этому – не отдам! Мое!

– Вы только не нервничайте, это для здоровья вредно. И давно они тут завелись?

– Да уж недели с две… – Мокша не вздохнул, а почти всхлипнул. – Я думал, мои подданные с ними быстренько справятся, но не тут-то было. А ты же ведьма-хранительница, стало быть, это и твое дело тоже. Болота – как-никак часть Дивнозёрья. Так что вот, храни и защищай. У нас таких тварюк отродясь не было, какая-то новая напасть приключилась.

Ага, значит, лесть не сработала, теперь взываем к чувству долга. Тайка сорвала лист тростника, размяла его в пальцах:

– Вообще-то у нас в Дивнозёрье тоже не водилось ничего подобного. Ну там ужики были. В иные годы даже гадюки. Но эти никаких загадок не загадывали и даже не кусали никого. Они точно не из Дивьего царства?

– Так дупла же закрыты.

– Ну, может, еще раньше приползли?

– Хм… – Мокша поскреб лысую макушку. – Думаешь, отложенное заклятие?

– Наверное. А как это? – Ни о чем подобном Тайка прежде не слышала.

– Бывает так, что колдун накуролесил, а потом отвлекся. Или нарочно так наколдовал, чтобы чары не сразу в рост пошли. Вот и лежит себе заклятие, как семечко в земле, ждет своего часа. Только это не каждому под силу. Не ведал я, что средь ваших есть такие умельцы…

Тайка покачала головой. Листик в ее руках совсем измочалился.

– Не из наших. Лютогор это. Больше некому.

– Какой такой Лютогор? – встрепенулся Мокша.

– Да этот, Кощеевич…

Болотный царь посмотрел на нее как на дурочку и рассмеялся квакающим смехом:

– Лютогорка? Да он же еще малой совсем. И, говорят, в остроге сидит.

– Уже нет.

Пришлось Тайке рассказать все, что знала. О своих подозрениях насчет Яромира она пока говорить не стала. Впрочем, Мокше и без того хватило:

– Тю! И ты молчала! Ах, как же быстро летит время… Помню, как он в люльке лежал да как под стол пешком бегал. А этот шкет, оказывается, не промах – самого царя Ратибора в ледяную глыбу обратил. Ну и дела…

– А вы, выходит, к самому Кощею в гости захаживали? Дружили? – Тайка на всякий случай отодвинулась подальше.

Помнится, Мокшу когда-то выгнали из Дивьего царства взашей. Уж не за делишки ли с Кощеем?

– Ах, с кем я только не дружил, – отмахнулся хозяин болот. – Ну да это все в прошлом… И знаешь, с этим заклятием кой-чего не складывается.

– Что?

Тайка, вмиг забыв о своих опасениях, подалась вперед, а хозяин болот зашептал:

– Лютогорка змей боится до колик. Батя-то его дружбу водил с чешуйчатыми гадами, прикармливал, молочком угощал. Чтобы те, значица, по свету рыскали да новости ему приносили. А малой видеть их не мог. Чуть приползет змеюка – сразу в слезы и прятаться на чердак. Нет, не его это заклятие.

– Ну, тогда я не знаю чье… – Тайка нахохлилась, как воробушек: ей было немного обидно отказываться от своей идеи.

Пока они болтали с Мокшей, солнце уже почти зашло, над водой поплыли туманы, стало холодать. В августе и без того вечерами было зябко, а уж на болотах и того хуже. Она натянула на голову капюшон и завязала веревочки под подбородком.

– Зато я, кажись, знаю… – Мокша задрал голову к небесам, полыхающим закатным огнем. – Это та девица-воительница.

– Радмила? А ей-то зачем власть над болотами? – Тайка округлила глаза, а Мокша, нетерпеливо квакнув, принялся загибать пальцы:

– Она много беседовала с Лютогором, значит, могла узнать и про его страх – это раз. Обучена всяким колдовским премудростям самим Лютогором – это два. Была предана и обижена им же – это три. Болота тут, может, и ни при чем. Но, знаешь, теперь я точно к этим змеюкам не пойду. И своих не пущу. Только тебе туда и дорога…

– Это еще почему? – Умозаключения Мокши казались Тайке сомнительными; Шерлок Холмс из него получился так себе: сплошные домыслы, и ничего толком не разберешь.

– У меня на родине говорят, – Мокша поднял палец, – ежели ты разгневал воительницу, не попадайся ей на глаза год. Ежели чародейку – два года. А коль обеих – все, хана тебе, дружок.

Он хохотнул, но вышло нервно и неестественно:

– Вы уж решите там это, как ведьма с ведьмой. А мужикам в ваши дела лезть не след: не ровен час, без плавников останешься.

– То есть мне все-таки придется заклинать змей? – Тайка из последних сил пыталась храбриться. – А дудочка хоть найдется?

Она удивилась, когда Мокша отломил стебель тростника, провел над ним перепончатой лапой, дунул, сложив губы трубочкой, и протянул ей тоненькую свирель.

– Э-э-э, вообще-то я пошутила.

– Бери-бери, – хозяин болот бросил дудочку ей на колени, – пригодится. Ежели слово вылетело, значит, неспроста.

– Но я играть не умею!

В доказательство Тайка приложила свирель к губам, и… вот это да! Звук получился ровный, чистый, пальцы сами зажимали нужные отверстия. И мелодия была такой знакомой – эту песенку ей часто пела бабушка в детстве: «Ой, ты спи с камушком, а вставай с перышком».

У Тайки от воспоминаний аж слезы на глаза навернулись. Эх, как там ба сейчас в Дивьем царстве?

Мокша потянулся, хрустнув костяшками пальцев:

– Хе! Да на моей свирели любой сыграет, ежели я того пожелаю. Ну, теперь дело за тобой, ведьма: иди и накрути хвосты этим змеюкам подколодным! Ты же у нас и умная, и сильная…

– Или хотя бы могу за них сойти? – Тайка не удержалась от шпильки: ей очень не нравился покровительственный тон Мокши.