Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Они выехали из леса, когда небо на востоке уже начало светлеть. Услада-поле было покрыто снегом, а когда-то на нём росли медоносные травы и воздух звенел от жужжания пчёл. Всё хорошее однажды заканчивается. Впрочем, плохое тоже не вечно. Лис стиснул рукоять зачарованного клинка. Сегодня он не промахнётся.

На берегу Медового озера он издалека заприметил дивьих. Десятка три, не меньше. Значит, боятся. Иначе зачем бы им такое численное превосходство – почти вдвое?

Подъехав ближе, он разглядел знакомые лица. Волчонок вырос и возмужал, но взгляд так и остался щенячьим. Побили его, что ли? Точно, да он же едва в седле держится! Царевичу приходилось опираться рукой на плечо молодого Дивьего воина со ссадиной на лице. Знакомое лицо, кстати. Где-то Лис его уже видел… Ба, да это же Лады Защитницы сын. И брат Северницы. Эх, жаль, сестрицы не видать – на неё Лис был бы не прочь ещё раз полюбоваться. Как же звали этого юнца? Кажись, какой-то там Мир.

Брат Северницы сам был без коня, но держал Радосветову лошадку под уздцы, чтобы глупое животное не дёрнулось. А то брякнется царевич – то-то будет неловкость.

По обе стороны от них выстроились белобрысые мордовороты в кафтанах царской дружины. Может, среди них скрывается Ратибор под личиной? О, а вот ещё одна старая знакомая – слева от царевича нетерпеливый каурый жеребец гарцует под Отрадой Гордеевной. Лис сперва улыбнулся воительнице, потом опомнился. Его не должен никто узнать. Спасибо, шарф скрыл неуместную улыбку.

За спиной Отрады виднелись двое саней, нагруженные всяким добром. Это, стало быть, на обмен привезли. Взгляд Лиса скользнул по заспанным рожам возниц – ничего примечательного, обычная солдатня. Из оружия – только кнут.

Так, а что это за мрачные ребята там, неподалёку? Ах, лучники. Ясное дело, куда ж без них? Во главе отряда – кто бы мог подумать – старый приятель Энхэ, верный друг в тылу врага.

– Что-то вы рано, – буркнул Радосвет вместо приветствия.

– Да и вы, я смотрю, долго спать не любите. – Май поклонился, придержав шапку. – Раньше обменяемся – раньше разъедемся. Здрав будь, дивий царевич.

Враги врагами, а о вежливости забывать не след.

– И тебе не хворать. Где Весьмир?

Май сделал знак, и Сана вывела вперёд лошадь с пленником. Перед самым обменом Весьмиру связали руки за спиной, прикрутив верёвку к задней луке седла.

– Вот. А где то, что нам причитается? – Голос Мая звучал устало, и Лис подумал, что его советник, должно быть, уже много ночей не спал.

Радосвет вяло махнул рукой, и оба возка тронулись навстречу навьему отряду. Лошади встревоженно прядали ушами, чуя общее напряжение.

– Отправляйте пленника к нам. – Царевич держался стойко. Небось сложно командовать с разбитой губой? Глазастый Лис и это углядел.

– Сперва проверим груз. Мало ли, вдруг вы снега в мешки напихали?

– Проверяйте, – кивнул Радосвет. – Только быстро. И не вздумайте хитрить.

Дивьи лучники все как один дружно натянули луки. Сойки ответили тем же. Лис, опомнившись, тоже натянул. Тревога вспыхнула, как трут: кто отдал им приказ? Уж точно не Энхэ. И не Радосвет. Значит, царь где-то там, среди лучников… Меч не поможет, далеко. И стрелой не возьмёшь – непонятно, в кого стрелять. Накрывать смертельным заклинанием придётся всех. Но хватит ли у него сил?

Сани тем временем подъехали к Маю и Весьмиру и, поравнявшись, остановились. Советник спешился довольно ловко – так и не скажешь, что хромой. К одному возу отправил Сану, во второй заглянул сам.

Наёмница закончила досмотр первой:

– Здесь всё в порядке, господин.

– Тут то…

Лис не сразу понял, почему Май захлебнулся на полуслове. А потом ахнул: треклятый возница! Негодяй приставил к горлу Мая нож. Какая невообразимая ловкость!

– Ни с места! Бросай оружие! Иначе ему крышка! Одно движение – и глотку перережу!

Сойки глянули на Сану и опустили луки.

– Мрак, ты спятил? – Радосвет выглядел растерянным. – Немедленно отпусти советника!

– Добро не отдавать! – Мрак шмыгнул носом от холода. – Царёв приказ.

Весьмир, обернувшись, поймал отчаянный взгляд Лиса и беззвучно, одними губами, сообщил:

– Третий лучник слева. Пора!

Но княжич застыл, словно примороженный. Никакое заклятие не сплетается за один миг. Пока он будет вершить чары, Мрак убьёт Мая. Да и дивьи лучники ждать не станут – того и гляди начнут стрелять. Значит, пожертвовать лучшим другом? Разменять его жизнь на жизнь ненавистного Ратибора? У Лиса оставалась всего пара мгновений, чтобы решить, что делать.

Глава тринадцатая Идти до конца

Когда их в очередной раз вывели из темницы, Яромир буднично подумал: «Опять на казнь… Да сколько можно?» За эти дни он успел уже столько раз проститься с жизнью, что теперь ему стало почти всё равно.

Но сегодня царь придумал что-то новенькое. Их с Радосветом под конвоем сопроводили в баню, попарили, вычесали из волос солому и колтуны. Потом принесли чистую одежду – царевичу нарядную, Яромиру просто удобную – и развели их по разным покоям с решётками на окнах, но зато с нормальной постелью. Надо ли говорить, что Яромир сразу упал на подушки и заснул мёртвым сном? Ведь кто знал, не последняя ли это возможность по-человечески выспаться перед тем, как придёт пора помирать?

Жаль было только, что с царевичем теперь не поговорить… Впрочем, разлучили их ненадолго. Уже наутро, едва пропели петухи, узника грубо растолкал Мрак:

– Вставай, лежебока! Царь велел отправляться.

– Куда? – Яромир не ждал, что ему ответят, поэтому спросил больше для порядку.

– А это не твоего ума дело, – Мрак брякнул подносом о стол. – Далече.

Что это? Завтрак? Краюха чёрствого хлеба и стакан… даже не воды, а молока. На вид – вполне свежего, только сегодня из реки набрали. А киселя пожадничали. Ну да ладно. Всё лучше, чем ничего.

После длительной голодовки Яромир не стал набрасываться на еду. Молоко выпил, а хлеб только пару раз укусил, остальное положил в карман: пригодится. Главное, чтобы хватило сил держаться на ногах.

Мрак связал ему руки и вывел во двор, где уже запрягали лошадей. Царевич уже сидел верхом, он встретил друга улыбкой:

– Доброе утро.

– Угу, доброе, – буркнул в ответ Яромир.

И как только Радосвету хватает сил улыбаться?

– Весьмира выменивать поедем, – шёпотом сообщил царевич, когда Яромир подошёл ближе. Так вот почему его глаза светятся надеждой!

– Почему мы?

– Таково условие Кощеевича. С отцом, сказал, говорить не будет. А со мной – будет.

– Подозрительно это… – Яромир огляделся. Эх, вскочить бы сейчас на коня позади Радосвета да как дать шенкелей! Но молодцы Мрака окружали их плотным кольцом. Уйти не позволят. По крайней мере, сейчас. – Может, выедем в поле, а там…

Договаривать было опасно, но Радосвет и без того всё понял: мотнул кудрявой головой:

– Сперва вызволим Весьмира.

– Эй, вы двое! А ну молчать! – рявкнул какой-то лучник.

Яромир сперва хотел огрызнуться – да кто такой этот мужлан, чтобы им с царевичем рты затыкать?! Уже набрал воздуха… и так же шумно выдохнул:

– Царь?…

Да, это был Ратибор, собственной персоной. Интересно, что за маскарад он устроил?

Между лопаток больно ткнулось древко алебарды, и Яромир, опомнившись, поклонился.

– Вот то-то. – Царь со ступеньки взобрался на коня. – Полезай в сани. Твоё дело ехать молча. Вопросов не задавать. И следить, чтобы царевич с лошади не упал. А коли он попробует удрать – тебя Мрак сразу же прирежет.

Сказано это было, разумеется, для Радосвета. Выходит, Яромир тут просто заложник? Незавидная участь. Даже обидная – ведь он ради царевича, не раздумывая, пожертвовал бы собой. Только Радосвет на это не пойдёт. Однако есть и хорошая новость. Если им пришлось сделать заложником Яромира, значит, ни Таисью, ни её дочку Аннушку царские ищейки не нашли…

Яромир только сейчас заметил, что царевич с трудом держится в седле. Его вон даже ремнями прикрутили для пущей надёжности… Что ж, оберегать друга и государя ему не впервой. Всю жизнь, почитай, только этим и занимался. Уж как-нибудь успеет подхватить, если тот в самом деле начнёт падать.

До самого выезда отряда из Светелграда Яромир больше не проронил ни слова.

По повелению царя ворота открыли, и отряд, состоявший из трёх десятков всадников, направился на юго-восток. Он мог бы двигаться быстрее, если бы не двое саней, доверху нагруженные добром. Нетрудно было догадаться, что на них везут выкуп за Весьмира. Как ни бушевал Ратибор, а смотри ж ты, расщедрился!

Может, и к лучшему, что кони идут шагом, подумал Яромир. Если даже его мутит от голода и лишений, то царевичу, небось, ещё хуже. Бледный, как мел, но спину держит прямо. Порой только сжимает зубы так, что на скулах ходят желваки. Ох, сомлеет ведь, но не пожалуется.

Путешествие Яромиру быстро наскучило. Кругом, куда ни глянь, простиралось снежное безмолвие. Даже звериных следов не видать. К скрипу саней он быстро привык, а мерное покачивание усыпляло. Но спать было нельзя. Это путешествие могло оказаться их последним шансом вырваться на свободу. Яромир не сомневался: они до сих пор живы лишь потому, что это выгодно Ратибору. Однако всё может измениться в любой миг, и тогда казнь из потешной станет настоящей.

На привале он, улучив момент, подошёл к воительнице Отраде, которая сопровождала отряд. Её Яромир помнил с детства. Воительница была близкой подругой чародея Весьмира и тоже порой перечила царю, не раз уходила в изгнание, но всегда возвращалась вместе с Весьмиром.

– Беспокоишься за друга?

– Как и ты, – пожала плечами Отрада. Мол, зачем спрашиваешь очевидное?

– Царь не хотел платить за Весьмира выкуп, а теперь вдруг переменил мнение. Тебе не кажется, что тут есть какой-то подвох?

– Уверена, что есть.

Воительница поворошила палкой костёр.

– В случае чего можешь рассчитывать на нас. – Яромир на всякий случай понизил голос до шёпота. – Пока мы на свободе…

– Буду иметь в виду.

Отрада явно была не расположена к беседам. Яромир даже счёл бы, что воительница настроена враждебно, если бы она вдруг не шепнула в ответ:

– В первую очередь думай о царевиче – его спасай. Я подсоблю, если выдастся возможность. – И уже более громко и грубо добавила: – Я с предателями не разговариваю. Поди прочь!

Яромир отошёл, но в сердце его затеплилась надежда. Поддержка такой могучей воительницы, как Отрада, дорогого стоила.

Когда отряд прибыл на место встречи, к Медовому озеру, Мрак самолично развязал Яромиру руки и буркнул:

– Только без глупостей. Мы наготове. Шаг в сторону, и царевич останется калекой. Да и ты даже не надейся на быструю смерть, ясно тебе? – Отвечать не хотелось, но Мрак настаивал: – Понял меня? Твоё дело – держать коня и ни во что не вмешиваться.

Яромир коротко кивнул.

С Радосвета тоже сняли ремни: видимо, чтобы враг не заподозрил, что царевич тут не по своей воле. Молодцы из дружины Ратибора обступили их с двух сторон. Можно было подумать, что от Кощеевича охраняют. Но, признаться, Яромир лучше бы с Лютогором вышел в чисто поле один на один, чем стоять среди своих, которые уже давно не свои.

– Мне придётся говорить. – Голос Радосвета дрогнул: то ли от неуверенности, то ли от холода.

Самому Яромиру было даже жарко, несмотря на пронизывающий ветер. Кровь прилила к щекам, стучала в висках.

– Ты справишься. – Он взял коня царевича под уздцы. – А потом мы сбежим.

Радосвет ему, конечно, не поверил:

– Твоими бы устами да мёд пить.

Ещё бы! Расклад сил явно не в их пользу. А когда явятся Лютогоровы посланники, ждать подвоха придётся ещё и с той стороны. Вот что значит попасть между двух огней!

И всё же когда вдалеке показались навьи всадники (кажись, без упырей и мертвяков, уф), Яромир испытал облегчение. Словно лопнул мыльный пузырь с тревогой, вернулись сосредоточенность и собранность, а все чувства обострились, как часто бывает перед боем. Не хватало только верного меча в руке.

Пока Радосвет переговаривался с навьим посланником, Яромир изучал врага и думал: а Лютогор-то, выходит, такой же трус, как и Ратибор. То ли вообще не явился, то ли тоже под личиной скрывается. Воздух едва слышно потрескивал: такое случается, когда в одном месте собирается много мощных оберегов.

Яромир всё пытался поймать взгляд Весьмира, как-то намекнуть ему, что не из одних вражеских рук в другие его передают, что есть ещё и союзники. Но чародей на него так ни разу и не посмотрел. Зато весь подобрался, когда сани с добром тронулись в сторону навьего отряда. И Яромир не разумом, а, скорее, воинским чутьём понял: сейчас что-то будет!

То, как легко Мрак захватил вражьего посланника, вызвало у Яромира нервный смешок. Ловко, ничего не скажешь. Да только вот бесчестно. Впрочем, чего ещё ждать от царских прихвостней? Эти люди, не достойные называться дивьими, стоили навьих. После пришло узнавание: посланник был хромым, хотя и тщательно пытался это скрыть. А ещё приметная белая прядь в чёрных как смоль волосах – да это же сам Май, советник Кощеевича!

Радосвет подтвердил его догадку:

– Мрак, ты спятил? Немедленно отпусти советника!

Но тот только крепче прижал нож к горлу заложника. А ведь Мрак не мог не знать, с кем имеет дело. Значит, вдвойне негодяй: решил помериться силами с калекой.

Из вражеского отряда вперёд выехала девица. И куда прёт, дурёха? С конём, что ли, не сладила?

– Назад! – рявкнул на неё советник Май.

Другая навка – та, что осматривала сани, – бросилась всаднице наперерез. Но прежде, чем она успела подбежать, та заговорила:

– Отпусти его – и забирай своё добро.

Голос был мужской. Ну и ну, не девица, значит!

Пока Яромир хлопал глазами, царевич уже опомнился:

– Ты кто таков?

Лжедевица сорвала с лица шарф.

– Догадайся! Или так узнаешь? Давно не виделись, волчонок.

На плечо всадника камнем с неба упала ворона и каркнула:

– Что ты твор-ришь, дур-рень?

Но Лютогор смахнул надоедливую птицу. Да, не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – это он. Тот, кого боятся и ненавидят все дивьи люди. Радосвет явно узнал негодяя. Но и Ратибор тоже.

В воздухе просвистела одинокая стрела – кто-то из дивьих лучников не выдержал, спустил тетиву.

Лютогор, явно рисуясь, поймал стрелу рукой и отбросил в снег.

– Без приказа не стрелять! – рявкнул Яснозор, но было поздно.

Послышались сухие щелчки и снова свист, на этот раз уже многоголосый. Но Кощеевич выставил ладони вперёд, словно невидимый щит, и стрелы не достигли цели. Все, кроме одной. Той, что вонзилась в плечо Мая. Советник дёрнулся, а Мрак – вот дурень! – вместо того чтобы ослабить хватку, полоснул заложника ножом по горлу. Тот издал булькающий звук. На снег хлынула кровь.

Кощеевич взревел, словно раненый зверь. А Яромир понял: вот она, возможность сбежать! И потащил коня царевича в сторону, за спину Отрады. Через мгновение дивий и навий отряды набросились друг на друга, обнажив клинки. Кто-то рванул за Яромиром, но Отрада, преградив путь, рявкнула:

– Куда прёшь? Дезертировать вздумал?!

Вояка, охнув, сдал назад. Зато другие начали оглядываться. Яромир сообразил: нужно заклинание, чтобы отвести глаза. Он знал такое от матери и сам пару раз пробовал. Раньше получалось, но в спокойной обстановке. Эх, была не была! Он зашептал слова чар, надеясь, что ничего не перепутает. И – слава богам – удалось! Их с царевичем вдруг укутал густой туман, и все, кто смотрел в их сторону, отвернулись. На берегу озера закипел бой.

– Беги один, – вдруг сказал Радосвет и в следующий миг рухнул с коня.

Яромир подхватил обессилевшего друга, но и сам не удержался на ослабевших ногах. Они вдвоём покатились в снег. Глупый конь шарахнулся в сторону и, задрав хвост, помчался по полю.

– Дурная скотина! – зло выплюнул Яромир вслед коню. Он сел, потом рывком заставил сесть Радосвета. – Я тебя не оставлю, слышишь?!

– Беги! – Царевич из последних сил оттолкнул его. – Ты мне обещал, помнишь? Что поможешь Таисье и Аннушке.

– И что я им скажу? Что бросил тебя замерзать в снегу? Да они меня на порог не пустят, и будут правы! Друзья так не поступают. Ничего-ничего. Сейчас отдохнём немного и продолжим путь. Тут наверняка поблизости должно быть жильё. А пока – туман нам в помощь.

– Нас найдут. И убьют обоих. Не отец, так Кощеевич.

Слабеющий голос Радосвета Яромиру совсем не нравился.

– Не каркай – не вещунья.

Он принялся растирать царевичу руки. Потом пощипал за щёки и за уши, чтобы прилила кровь, между делом поглядывая, что творится на берегу. На чью сторону склоняются весы?

Радосвет поднял голову:

– Я вижу Птицу-войну…

Яромир огляделся, но ничего не увидел, кроме уже знакомой вороны, кружащей над Кощеевичем. Тот, кстати, в схватке не участвовал – стоял на коленях в снегу перед телом погибшего советника. А битва обходила их, как речная вода обтекает горюч-камень. Видать, не обошлось без чар.

– Это просто вещунья летает да каркает, – попытался успокоить друга Яромир. – Не обращай внимания.

– Нет, не вещунья. – Царевич облизнул потрескавшиеся губы. – Похожа на ворону, да не она. Вместо головы – птичий череп. И глаза горят ярко-ярко.

– Ты просто бредишь от упадка сил.

– Неправда. Я никогда не видел яснее, чем сейчас. Знаешь, что делает Птица-война? Подбирает камешки и кладёт на чаши весов. То на одну, то на другую. Какая из них перевесит, та сторона и победит в сражении.

Тут Яромиру стало не по себе. По спине пробежали колючие мурашки. А ну как и правда видит? Хотя Радосвет и никудышный чародей, но царская кровь есть царская кровь – крепко-накрепко с дивьей землёй повязана.

Во рту стало сухо от волнения, но пара горстей снега избавила его от жажды.

– И кто побеждает?

– Пока наши. Но исход битвы ещё не решён.

У Яромира от напряжения уже слезились глаза, но высмотреть таинственную птицу он так и не смог. Зато увидел, как Лютогор зарыдал, закрыв лицо руками. Неужели даже ледяное сердце может горевать о смерти друга?

Ладони Кощеевича вдруг засияли мертвенно-синим светом, не предвещая дивьим воинам ничего хорошего. Хрипло и упреждающе закаркала ворона. На Медовом озере лёд пошёл трещинами и встал на дыбы, как норовистый жеребец. Бахнула вспышка, вмиг ослепившая Яромира. Вскрикнув, он повалился в сугроб – прямо в объятия невыносимого холода. А в ушах шептал-шелестел вкрадчивый голос Лютогора:

«Тот хлад, что довелось мне испытать, я вам хочу сторицею отдать – лёд тянется ко льду, и боль утраты пусть разобьёт жестокие сердца. А я пройду отсюда – до конца, без жалости карая виноватых».

Яромир подумал: вот и всё. Наверное, так же когда-то замёрзли его мать с отцом. Он накрыл царевича собой, пытаясь согреть того своим теплом – отдать последний долг, защитить… Налетел порыв ветра, показавшийся неожиданно тёплым. Даже эта опостылевшая зима была не настолько злой, как ледяные чары Кощеевича. Изо рта вырвалось облачко пара. Зрение возвращалось постепенно, и Яромир сперва не поверил своим глазам: снег на Услада-поле стал полностью чёрным.

Радосвет пошевелился, и Яромир перекатился на спину. Он не удивился, если бы и небо почернело, но над головой простиралась весенняя синь. И это обнадёживало.

– Мы что, живы?… – прохрипел царевич.

– Кажется, да. – Яромир сделал глубокий вдох, тут же отозвавшейся болью в рёбрах.

– Кто победил?

– Не знаю…

Остался ли вообще кто живой после заклятия Лютогора? Яромир повернул голову – и обомлел. На берегу Медового озера застыло три десятка статуй из синего льда. А навьего отряда уже и след простыл – ушли и сани с добром прихватили.

Царевич с тихим стоном приподнялся на локте, но в следующий миг воскликнул:

– Ох, отец!

Теперь Яромир тоже увидел Ратибора – заледеневшего от пяток до макушки. Так ему и надо, негодяю!

– И Весьмир там… И Отрада… Все наши. Или нет, не все. Яснозор спасся. Ну или в полон его взяли.

– Ты понимаешь, что это значит? – Яромир тоже сел, зашипев от боли. Хотел бы подняться на ноги, но понял, что пока не в силах, поэтому просто склонил голову перед Радосветом.

– Что? – захлопал тот глазами.

– Теперь ты царь. Вся Дивь – твоя.

– И нуждается в моей защите… – Радосвет подобрал свою шапку и натянул её на уши. – Мы должны выжить, Мир. Сейчас встанем и пойдём ловить коней. Благо ещё не все разбежались, некоторые бродят среди статуй.

– Такой настрой мне нравится! – улыбнулся Яромир. – Давай сперва я встану, а потом помогу тебе?

– Я сам. – Радосвет поднялся, пошатнулся и всё-таки уцепился за дружеское плечо. – Мир, у меня к тебе просьба… Давай скажем всем, что царь Ратибор погиб как герой. Не хочу, чтобы его запомнили как тирана и труса. Он был хорошим правителем, пока не тронулся умом и не начал видеть врагов там, где их нет.

– Если ты так хочешь… – Яромир был не рад такому решению, но понимал: о мёртвых хорошо или ничего, кроме правды. Но правда оказалась для Радосвета слишком горькой. – А что ты собираешься делать с Навью?

Новоиспечённый царь сурово сдвинул брови:

– Конечно, победить! Что же ещё?