Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Сперва Весьмир отдал за нас жизнь. Теперь Огнеслава. Я так не могу…

Непрошеные слёзы всё-таки покатились из глаз.

– Будь стойкой, ведьма. И прими великий дар своей подруги.

– Да она мне даже подругой не была. Не успела ею стать. Мы с ней враждовали… Ну, по большей части. Я только теперь поняла, что мы могли бы стать друзьями.

– Она не умерла, – напомнил Кладенец.

– Да, но… – У Тайки закончились доводы, и она сглотнула слёзы. – Ладно. Сделанного не вернёшь. Я приложу все усилия, чтобы её жертва не оказалась напрасной.

Она подошла к камню и взяла стрелу. Древко оказалось тёплым, словно нагретым солнцем.

– Нам понадобится не только стрела, но и лук, – заметила Радмила. – И я готова стать им.

Яромир резко обернулся к сестре:

– Что-о?! И слышать не хочу! Уж лучше я сам.

– Нет, родной. Твоё время ещё не пришло – уж поверь чародейке, которая посильнее тебя будет.

– Но я не хочу потерять ещё и тебя!

На скулах дивьего воина заходили желваки. Тайке показалось, что и он сейчас расплачется.

– Не потер-ряешь, – подал голос Вертопляс. – Это я тебе как вещун говор-рю. Её существование станет др-ругим, но это не будет смер-ртью. Я же не умер-р, когда в пр-рошлый р-раз пытался остановить птицу-войну. И Зоран не умер-р.

– Но вы едва помните себя.

– Главное, чтобы др-ругие помнили.

Радмила шагнула вперёд, взяла руки Тайки и Яромира, а потом соединила их.

– Послушайте. Вы должны быть вместе, потому что любите друг друга. Помните поверье: Птицу-войну может победить только любовь.

– А как же чистое сердце? – Тайка слегка покраснела.

– В мире нет ничего чище истинно любящего сердца. Я знаю. Я ведь тоже любила. И продолжаю любить. Но этих чувств не хватило, чтобы удержать Лиса от глупых поступков. А знаете почему? В моей душе всегда был червячок сомнений. Правильно ли я поступила, что пошла на поводу у собственных желаний? Я храбрилась, делала вид, что мне всё равно, но с тех пор, как я сбежала вместе с Лисом, в моей жизни не было ни дня, когда я не винила бы себя за предательство.

– Но я простил тебя! – Яромир почти кричал. – И Радосвет тоже!

– Боюсь, этого недостаточно: ведь я сама себя не простила. Позволь мне поступить правильно, братец. Только так я перестану мучиться.

– А что мы скажем Лису, когда вернёмся? Ему будет очень больно.

Тайка надеялась, что это напоминание сможет отрезвить Радмилу, однако та покачала головой:

– С самых первых мгновений нашей встречи мы с ним причинили друг другу немало боли. Наверное, всё могло бы быть иначе, если бы мы встретились в иное время, при других обстоятельствах… Но, видно, не судьба. Поймите: то, что я собираюсь сделать, – это и ради него тоже. Иначе он умрёт до окончания луны. Только уничтожив первопричину всех кровопролитий, я смогу ему помочь. После того как всё закончится, отдайте лук Лису.

Улыбнувшись, она простёрла руки к камню. Яромир бросился вперёд и схватил сестру за рукав, но в его пальцах остался лишь обрывок расшитой голубой ткани. Радмила уже рассыпалась искрами, а на камне появился лук из светлого дерева с медными навершиями.

В тот же миг Кладенец-Зоран стал мечом – кажется, ему всё сложнее становилось поддерживать человеческую форму.

Яромир приложил обрывок платья сестры к лицу. Его плечи вздрогнули раз-другой. Но вскоре дивий воин взял себя в руки. Когда он снова поднял голову, Тайка поразилась: её возлюбленный будто окаменел.

– Ты этого добивался, змей проклятый?! Признайся, что нарочно завёл нас сюда!

– В тебе говорит горе. И мне знакомо это чувство. Поэтому я не стану…

– Я вызываю тебя на бой! – яростно выкрикнул Яромир Змиулану в лицо.

Горыныч оскалился, показав острые клыки:

– Да будет так, я принимаю вызов. После стольких лет заточения мне даже хочется размять кости. Но всё же спешу напомнить, что, пока мы тут препираемся, в реальном мире идёт война и гибнут твои друзья. К тому же в Царстве Снов ты всё равно не сможешь меня убить, а тебе, я вижу, именно этого хочется. Или это воля Кладенца? Вас сложновато отличить сейчас.

– Змиулан пр-рав! – Вертопляс, налетев, больно клюнул Яромира в ухо, чтобы тот одумался. – Спер-рва нужно найти Птицу-войну и застр-релить её. Я вспомнил, где находится её клеть. Идёмте скор-рее!

Тайка взяла в одну руку волшебный лук, в другую – ладонь Яромира, и дивий воин послушно побрёл за ней, спотыкаясь о коряги. Змиулан шёл позади, стараясь держаться подальше от Кладенца и его владельца. Вертопляс и Пушок устремились вперёд, указывая дорогу.

Совсем скоро раздался ликующий голос коловерши:

– Я вижу клетку! Берегись, мерзкая птичка, мы пришли!

И тут же донёсся отчаянный крик Вертопляса:

– Пр-роклятье!

– Что там? – Тайка судорожно сжала лук.

Неужели нужно стрелять прямо сейчас? Но она не готова. Разве можно быть готовой к решающей битве?

– Сама посмотр-ри! – Вещун с досадой щёлкнул клювом.

Туман перед глазами наконец рассеялся, и Тайка ахнула: разломанные прутья торчали в разные стороны, дверца болталась на одной петле. Клетка была пуста.

Глава двадцатая
Непройденное испытание

– Где же она? – Яромир заозирался по сторонам, словно надеялся увидеть птицу-войну на ближайшей ветке. Потом его мрачный взгляд упёрся в Змиулана. – Это всё твоих рук дело. Признавайся, ты нас обманул!

– Мне незачем вас обманывать, – развёл руками змей. – Я хочу выйти отсюда так же, как и вы.

– Кажется, я знаю, где птица, – вдруг смущённо каркнул Вертопляс. – Знаете, я многое подзабыл, но теперь начинаю вспоминать. Однажды я ср-ражался с ней. Чтобы спасти Мая и защитить Лиса. Это было ещё во вр-ремена, когда Навь воевала с Дивью.

– Хочешь сказать, клетка была пуста всё это время? Тогда почему Мара-Марена отправила нас сюда? Ничего не понимаю… – Тайка почесала в затылке. – Вертопляс, давай ты всё с самого начала расскажешь.

Вещун поудобнее устроился на ветке, будто на трибуне, и прочистил горло:

– Есть стар-рый уговор: любая ворона-вещунья может попр-росить Смер-рть об услуге. Обычно все боялись. И я тоже. Но когда погиб Май, княжичу было очень плохо без др-руга. Он начал сходить с ума. И тогда я р-решился. Пр-редложил р-равноценный обмен Смер-рти – свою жизнь за возвр-ращение Мая в мир-р живых. Но Птица-война не захотела пр-ропустить меня к Мар-рене. Мол, война стир-рает все былые уговор-ры. Пр-ришлось ср-ражаться.

– И как же ты с ней справился? – недоверчиво хмыкнул Змиулан.

– А почему ты р-решил, что я спр-равился?

– Потому что, насколько я могу судить, ты добился своего. Я вижу две души в одном теле, помнишь?

Вертопляс потупился, словно его уличили в чём-то неподобающем:

– Я не хотел. Думал, Май вер-рнётся, а я уйду. Буду служить Мар-рене в мир-ре Смер-рти.

– Но вмешалась птица, так?

Вещун совсем нахохлился и повесил клюв:

– Думаю, она ни пр-ри чём. Это Лис не захотел меня отпускать. Птица вывела его из себя, насмехалась. Мол, это он освободил её из клети. Не Кощей, не Р-ратибор, чтоб им обоим пусто было, а именно Лис.

– Так, может, она с тех пор и не возвращалась в клетку? – задумался Змиулан. – Тогда мы ищем её не там, где надо. Нужно идти к этому вашему лису. Он хоть кто? Человек или зверь лесной?

Тайке совсем не понравился его пренебрежительный тон.

– Человек. Лис – это прозвище. И постарайся относиться к нашему другу уважительно.

– Никого не хотел обидеть, – пожал плечами змей. – Но если ваш друг выпустил птицу-войну, он в большой опасности. Кто открывает клеть, того начинают пожирать гнев и ненависть. И постепенно от человека остаётся одна оболочка.

– Да, помню, княжич был тогда сам не свой, даже др-рузей подозр-ревал в пр-редательстве. Но я не понимаю… Та война закончилась. И Лис освободился, пер-рестал быть бессмер-ртным. Почему птица не вер-рнулась в клетку?

– Следи за языком, Вертопляс… – вздохнула Тайка. – Забыл? То, что он больше не бессмертный, – вообще-то тайна.

– Ой! А я думал, тут все свои…

– Я не выдам его тайну, – улыбнулся Змиулан. – Но с одним условием.

– С каким?! – закатила глаза Тайка.

Она ожидала какого-то подвоха, но горынычу и тут удалось её удивить:

– Взамен вы сохраните мою. Если кто-нибудь узнает, кто я такой, это вызовет волнения. А люди способны превратить в настоящий ад жизнь того, кого они боятся.

Тайка с облегчением выдохнула:

– Договорились! Тогда надо придумать тебе прозвище. Не можем же мы называть тебя Змиуланом, если никто не должен знать, что ты – это он.

– Хорошо, я не против. Назови меня как-нибудь.

Тайка ещё подумать ничего не успела, а Пушка уже осенило:

– Каа! Тая, давай назовём его Каа!

– А что это значит? – полюбопытствовал Змиулан.

– Это мудрый и опасный змей из одной книжки. Мне кажется, ты на него похож, – охотно пояснил коловерша.

– Хм… А он на стороне добра или зла?

– М-м-м… Я бы не сказал, что он добрый, но он помогает главному герою. Значит, в конечном итоге он – добро.

– Тогда я согласен. Буду Каа.

– Тебе так важно быть хорошим? – изумилась Тайка.

– Нет. Просто было интересно, каков я в ваших глазах. И я получил ответ.

– Не расслабляйся, – буркнул Яромир. – Лично я с тебя глаз не спущу. Может, это и не ты выпустил Птицу-войну, но слова-то не сдержал. Обещал привести нас к ней.

– И приведу. Говорите, она с этим вашим Лисом? Может, у вас есть какая-нибудь его вещь? Я мог бы зачаровать её.

Тайка от досады закусила губу:

– Боюсь, что нет. У Радмилы наверняка были подарки от суженого, да только сама она теперь стала луком.

– Тогда дайте мне лук. Пусть отведёт нас в нужное место.

Змиулан протянул руку, но Тайка колебалась. А вдруг это ловушка? И Яромир ещё подлил масла в огонь:

– Не вздумай, дивья царевна. Радмила всё-таки моя сестра. Не хочу, чтобы этот гад чешуйчатый к ней прикасался.

Кладенец у его пояса сверкнул камешком: мол, одобряю.

– Не хотите – как хотите, – пожал плечами змей. – Это у вас времени нет, а у меня его в достатке. Почитай, целая вечность. Жаль будет упустить возможность выбраться, но для меня будут и другие. А вот для вас…

Признаться, Тайку раздражал его снисходительный тон. Как будто взрослый дядя с детьми неразумными разговаривает. Но так ли уж был не прав Змиулан? (Каа, надо привыкать звать его Каа.) Он вон какой древний. Для него все они словно дети малые… А ещё больше Тайке не нравилось, что другого выхода она сама не видела.

– Знаешь, Яромир, если выбор стоит между «довериться горынычу» или «погибнуть»…

– Я предпочту второе.

Вот упрямец! Ну кто бы сомневался. Тайка так разозлилась на него, что вырвала ладонь из его руки. От её гнева даже корни под ногами расступились и деревья прибрали сучья, словно боялись, что ведьма сейчас спалит их ненароком.

– Ты думаешь только о себе. На меня и на Пушка с Вертоплясом тебе начхать.

– Неправда!

– Тогда скажи честно: ты сумеешь жить с мыслью, что мог всех спасти, но не сделал этого, потому что помешали глупые предубеждения?

– Сумеет, но недолго, – проворчал Каа себе под нос.

Тайка бросила на него гневный взгляд:

– Хоть ты сейчас помолчи, прошу!

Повисла гробовая тишина, в которой Пушок промурлыкал писклявым голоском:

– Ребяты, давайте жить дружно!

– Тоже мне, кот Леопольд нашёлся, – фыркнула Тайка.

Но гнев, как ни странно, стих. Всё-таки коловерша всегда умел разрядить обстановку.

Она ожидала, что Яромир начнёт, по обыкновению, спорить, но дивий воин выглядел потрясённым. Похоже, он и замолчал потому, что не мог вымолвить ни слова после её гневной отповеди. Когда же дар речи вернулся, Яромир снова взял её ладонь и крепко сжал:

– Прости. Ты права, я повёл себя как последний болван. Я был уверен, что избавился от всех предрассудков. Ведь когда-то я ненавидел полукровок, но потом собирался жениться на Огнеславе. И даже с Лисом мы не раз делали общее дело – по твоей просьбе. Было время, я пренебрежительно относился к смертным и стыдил царя Радосвета за связь с Таисьей. Но ты показала мне, что смертные сильны и достойны восхищения. И вот уже в третий раз, когда я сбиваюсь с пути, ты указываешь мне верное направление. Мы должны отдать лук Каа – и будь что будет. Коли обманет, тогда станем думать, как избыть беду. А коли выведет – отблагодарим как следует. И не важно, кто какой крови. Важно, что в душе.

– Не нужно мне вашей благодарности, – оскалился змей. – Давайте уже лук, сколько можно лясы точить?!

А Тайка улыбнулась суженому:

– Вот теперь я слышу того Яромира, которого когда-то полюбила. Сомневаться – это нормально. А для того, чтобы прислушаться к словам других и признать, что ошибался, нужна недюжинная сила. – Она порывисто обняла дивьего воина, а потом протянула змею волшебный лук. – Выводи нас отсюда как можно скорее!

Каа сжал древко обеими руками и закрыл глаза.

В одно мгновение небо нахмурилось ещё сильнее. Низкие чёрные тучи, казалось, присели на верхушки деревьев. То тут, то там мелькали сполохи молний.

– Сер-рьёзная бур-ря начинается! – заволновался Вертопляс. – Сейчас как гр-рянет, ух ливанёт!

Пушок тут же юркнул под корягу – он всегда боялся грозы. Вещун присоединился к нему мгновением позже. Тайка и сама уже присмотрела укрытие в корнях поваленной сосны, но спрятаться не успела.

Послышался громкий звук, похожий на треск рвущейся ткани, и в воздухе замерцала прореха с переливающимися зелёными краями.

– Получилось… – выдохнул Каа, утирая пот со лба.

Тайка всмотрелась в прореху, но было слишком темно, она ничего не увидела. С той стороны их ждали пустота и неизвестность.

– И куда, по-твоему, нас приведёт этот портал?

Змей пожал плечами:

– Туда, где находится ваш приятель. Вам виднее, где он может быть.

Ох, значит, придётся совершить прыжок веры. Тайка зажмурилась, собираясь сделать первый шаг, но Каа окликнул её:

– Постой! Я не смогу просто пройти за вами, иначе я бы давно уже выбрался. Эй, дивий, подержи свой драгоценный лук! А ты, ведьма, стой смирно, вот так. – Он бесцеремонно взял её за плечи и развернул к себе. – Надеюсь, ты не боишься змей?

Прежде чем Тайка успела ответить на вопрос, Каа обвил руками её шею и приблизил лицо к её лицу. Охнув, она покраснела: что это за вольности такие? Яромир тоже напрягся, даже схватился за Кладенец. Но в следующий миг – хлоп – её шею обвил иссиня-чёрный питон и очень аккуратно растёкся по плечам наподобие боа. Тайка с облегчением выдохнула. Прежде она думала, что питоны склизкие, а этот был тёплым, приятным даже.

– Ничего себе модный аксессуарчик. – Пушок всё-таки высунул любопытный нос из-под коряги.

Успокоившись, Яромир подобрал лук. Наконец-то можно идти. Но не тут-то было! Стоило приблизиться к порталу, как оттуда показалась оскаленная морда старого знакомца – кота Баюна:

– Не так быстро, мр-р. Я давно вас ищу. Теперь не сбежите, мр-р.

– Кар-кар-раул! Пр-редательство! – в панике заметался Вертопляс.

Тут уж Яромир всё-таки выхватил меч:

– Так и знал, что дело нечисто. Защищайся, чудище!

Но Тайка вцепилась в его рукав:

– Погоди, это вовсе не чудище! Помнишь, я упоминала о непройденном испытании? Оно меня само нашло. Баюн не пропустит, пока я не расскажу сказку, которой он не знает.

– И тебе лучше сделать это побыстрее, ведьма. Ваша прореха долго не продержится, мр-р.

– Ну почему ты такой злой? Почему не можешь побыть хорошим котиком? – осуждающе посмотрел Пушок на Баюна.

Но того ничуть не проняло.

– Потому что жизнь такая, котан. Приходится, вишь, бегать за всякими трусами, увиливающими от трудностей.

– Это ты кого трусом назвал?! – коловерша вздыбил шерсть на спине. – Да я… да тебе…

Не найдя слов, он зашипел. Баюн в долгу не остался, у него даже громче получилось. Тайке пришлось взять Пушка на ручки, пока тот не бросился в драку.

– Не кипятись. Он имеет право упрекать нас. Давай лучше докажем ему, что он ошибается, – и победим.

– Только не надо опять пересказывать мне сериалы, я их все смотрел, мр-р. – Баюн облизнул усы. – Ох, чую, поживлюсь скоро: съем вас и на косточках молодых покатаюсь-поваляюсь.

– Пф, размечтался! – Пушок выпятил грудь колесом. – Тая, дай я разберусь! Я знаю, что делать.

– Ты уверен? – Яромир с сомнением глянул на коловершу. – Всё-таки решается наша общая судьба…

– Кому ещё доверять свою судьбу, как не друзьям? – Тайка ободряюще погладила Пушка между ушей. – Давай, хороший. На тебя вся надежда.

И коловерша замурлыкал:

– Давным-давно жила-была одна девочка. Не сирота, но почти – родители оставили её, когда она была совсем маленькой. У этой девочки совсем не было друзей. Сверстники насмехались над ней, не брали с собой ни играть, ни на рыбалку. Другая бы озлобилась – но только не наша героиня. Ведь у девочки была скрытая сила, о которой она сама не знала, – объединять людей и воодушевлять их. Когда глупые смертные отвернулись от неё, она нашла друзей среди волшебных существ: духов полевых и водных, домашних и лесных. И однажды открылась ей дорога в дивный край, полный опасностей и чудес…

Баюн слушал с озадаченным выражением на морде. Кажется, этой сказки он и впрямь не знал. А Пушок всё говорил и говорил: про истинную любовь, которая преодолевает любые испытания, про веру в себя и в друзей, про дороги, которые сами тебя выбирают. Его рассказ журчал, как студёный ручеёк по камням. И даже мрачный лес, прислушавшись, начал стремительно светлеть. Под ногами пробилась зелёная трава, мох разросся и загустел, ростки папоротника развернули сочные листья, а на сухих ветвях появились первые весенние почки.

Тайка не сразу осознала, что Пушок рассказывает про неё. А когда догадалась, на душе вмиг потеплело и губы сами расплылись в улыбке. Всё-таки бывает полезно взглянуть на свою историю чужими глазами, чтобы понять: ты больше не дикая и запуганная девочка-волчонок, с которой никто не хочет дружить, а сильная и смелая ведьма.

– Сказывай дальше, не томи! – заныл Баюн, когда Пушок замолчал, чтобы перевести дух. – Очень интересно, чем дело кончится, мр-р.

– Узнаешь в свой срок, – подмигнул коловерша. – Если, конечно, пропустишь нас. Эта девочка – она перед тобой. Я понял, что победить можно лишь одним способом – рассказать сказку, которая ещё не закончена. И сделать тебя частью этой сказки.

– Ах ты хитрец! Такому и проиграть не жалко. Так и быть – идите, творите историю. Но с одним условием, мр-р!

– С каким? – насторожился Пушок.

– Хочу узнать окончание, когда вы победите.

– А ты думаешь, мы победим? – Тайка затаила дыхание. Очень уж ей было важно услышать ответ настоящего знатока сказок.

– А как же иначе, мр-р? Вы же прошли испытание. Значит, стали настоящими героями. А герои не могут проиграть, мр-р. – Выпроставшись из прорехи, Баюн подошёл к Тайке и лизнул её в щёку шершавым языком. – Вот тебе моё благословение, ведьма. Твой путь ждёт.

– Спасибо, – поклонилась она коту. Но прежде, чем уйти, обернулась, чтобы задать вопрос, который давно её мучил: – Скажи, Баюн, а тот камень на развилке – это тоже твоих лап дело?

– Какой ещё камень, мр-р?

– Ну, с надписями: «Налево пойдёшь, направо пойдёшь»…

– Такие камни просто так не появляются, мр-р. Особенно после того, как бежишь с поля боя. Такова уж сказка: кому подсказывает, а кого и наказывает.

– Ох… – Этого она и боялась. – Значит, мы всё-таки зря выбрали «любовь потеряешь»? А ведь так и вышло. Мы с Яромиром сразу же рассорились и расторгли помолвку. А Маржана попала к тодорцам и лишилась не только любви, но и вообще всех человеческих чувств. Только на Пушка не подействовало вроде… Не знаешь почему?

– Потому что Смерть – также известная как судьба – любит котиков? – хихикнул Пушок.

– Думаю, дело в другом, мр-р. Коловерша не усомнился. Его любовь к тебе и к друзьям – безусловная. И никакие камни не способны были это изменить.

– Ясно… – До Тайки наконец начало доходить. – Поэтому и мы с Яромиром потом помирились, да? Потому что наша любовь оказалась сильнее страхов и предрассудков. И теперь нас ничто не разлучит, да?

Дивий воин взглянул на неё с восхищением, а потом притянул к себе и хотел было поцеловать, но змей на Тайкиной шее недовольно прошипел:

– Оставьте эти ваш-ш-ши неж-ш-шности на потом. А то укуш-ш-шу.

– Питоны не ядовитые, – смутилась Тайка.

– Зато горынычи очень даж-ш-ше ядовитые. Ш-ш-шагай, кому говорят!

– Он прав, нам пора.

Яромир потянул её за руку, и они вместе вошли в прореху. Следом влетели Пушок с Вертоплясом – и вовремя! Проход закрылся сразу же за их спинами.

Вокруг было темно, только откуда-то сверху пробивалась тоненькая полоска света. Где-то размеренно капала вода. Под ногами тоже хлюпало.

– Мы что, в колодце? – Тайка сказала это совсем негромко и вздрогнула, когда гулкое эхо подхватило её слова.

Яромир мотнул головой:

– Нет. Это острог Звёзднокамня. Точнее, каменный мешок, в котором держат самых отпетых преступников. Боюсь, мы угодили за решётку, дивья царевна.