Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава 15
Дипломированный специалист

– Где босс-то твой? – спросил Жека. – По делу звоним на дом, никто трубку не берёт.

– Роман Александрович не здесь сейчас живёт, – даже удивился Крот. – Понемногу переезжает в посёлок Абрикосовый. Света наверное в школе. Саня тоже работает.

– Переезжает? – недоумённо спросил Жека. – А вещи когда перевозить будет?

Крот рассмеялся, и Жека сразу же почувствовал всю абсурдность своего вопроса. И в самом деле, это только обычные люди занимались перевозкой всего нажитого за целую жизнь. Богатым-то чё? Купил новую хату, и новьём обставил. Так… Любимый шмот и коллекцию музыки разве что перевезти. Или книги.

– Нам бы побазарить с ним надо лично… Дело важное… – как-то неуверенно сказал Жека. – Съездить к нему бы.

– А… Ну это без проблем. Сейчас Свету со школы заберём, и поедем. Ей недолго осталось. У них сейчас подготовка к экзамену.

– А она там чё, тоже живёт щас?

– Да нет, что ты, Жека! Она ж учится. На каникулах будет конечно приезжать. А так она в городе жить будет. Она сегодня хочет просто поехать, поплавать. У Романа Александровича бассейн там в новом доме.

Сахариха, придя домой, позвонила Славяну, увидев Кротовскую девятку у кооператива, и сказала, что она хочет жрать, и пока не пожрёт, никуда не поедет. Узнав, что Жека там, позвала и его пообедать, но тому лень было тащиться, и он отказался. Перетерпится как-нибудь. Может, в столовке успеет пообедать. Нет, так в кафетерии на базе поест – не проблема.

Надо отдать должное – долго ждать не пришлось. Сахариха пришла в почти летнем, майском наряде – лёгкой белой курточке, варёнках и кроссовках. Белая маечка топорщились от упругих полушарий, которые Жека так любил ласкать. На удивление, не накрашена, но всё равно прекрасна как античная Афродита. Густые светлые волосы локонами падают на плечи и лицо, и Светке постоянно приходится их отбрасывать назад.

– Вот и я. Ну чё, погнали? Я спереди!

Сахариха ехала на переднем сиденье, и с восторгом смотрела по сторонам. Погода хорошая, люди одеты кто во что. В основном, конечно, исходя из финансов. На улицах больше всего бедных. Цены взлетели до небес, и модная одежда – последнее, на что тратились советские люди. В основном, покупали еду. И если раньше цены не менялись годами, то сейчас Жека не знал, сколько и чего реально стоит. В одном магазине могла быть такая цена, в другом другая. Впрочем, давно уже всё покупал в кооперативных магазинах, не надеясь на государственные – они стояли пустые.

Проезжали мимо лыжной базы. С трассы её хорошо видно – уже вовсю шла стройка. Заехать бы, посмотреть, как дела идут. Только посмотрел на Крота, и тот кивнул головой – ясно мол, шеф, на обратном пути заскочим. Понимал с полуслова.

Потом подъём в гору, перекресток, где мочканули Шамиля, и вот он – поселок Абрикосовый, прибежище самых крутых и уважаемых людей города. Жека был здесь впервые. По правую руку с трассы сворачивала хорошая асфальтированная дорога. У самого въезда стояло бывшее Шамилевское кафе «У Ашота», сейчас называвшееся «С друзьями». Свято место пусто не бывает… Дорога к посёлку шла дальше, и в полсотне метров от кафе преграждалась воротами, рядом с которыми стояла сторожка охраны. Увидев машину, оттуда вышел охранник – здоровенный парень в камуфляже. Жека сразу подумал, что неплохо бы этот посёлок охранять кооперативу «Удар» – наверняка деньги хорошие трутся. Однако, эту нишу уже прибрали здесь – остаётся только мечтать.

Сахаровская девятка и Крот были знакомы охраннику, потому что он без проблем открыл ворота, и машина легко покатила по поселковой улице. Жека смотрел в оба глаза туда и сюда. Дома разные. Но большинство – обычные квадраты с двускатными крышами. Иногда целые маленькие замки с башенками и арочными окнами. Хотя, в сибирских условиях двухэтажный дом сильно расточителен – отапливать замучаешься. Попадались и одноэтажные дома, выглядевшие как бесконечный ряд построек. Таким был дом и у Сахара. На Жекино удивление – у авторитета был вкус. Или это Элеонора постаралась?

Дом был построен в стиле «современный модерн». Или даже не дом, а вилла. Иначе и не назвать. Такие только показывали в заграничных фильмах. Бетонное строение с множеством открытого пространства и полуоткрытых комнат со стеклянными стенами. Летний бассейн перед домом, плавно уходящий внутрь. Посреди дома был ещё один, зимний бассейн. Половина стен из толстого стекла, и обстановку видно с улицы. Конечно же, дом выделялся. Стоять бы ему где-нибудь в Лос-Анджелесе, а не в сибирской перди среди однотипных дворцов в стиле барокко и рококо, которые массово строила позднесоветская элита. Зимой, и в холодное время года, половина дома становилась непригодна для жилья, все эти открытые комнаты и террасы. Но они просто закрывались раздвижными стенами из толстого стекла, чтобы не налетел снег или дождь. Хозяева жили в центральной части. Зато летом, в июне-июле, дом превращался в огромную открытую комфортабельную площадку для отдыха.

Территория засыпана белой мраморной крошкой, и засажена диковинными декоративными деревьями, названия которых Жека и близко не знал. Туя, кипарис, можжевельник? Но растения были красивы, и росли в бетонных вазонах, утопленных прямо в мраморную крошку. Ограда тоже не выглядела слишком высокой – все должны были видеть оригинальную дорогую виллу, и завидовать вкусу и финансам её владельца.

Девятка Крота притормозила перед воротами, тут же отворившимися, и после того как они открылись, въехала в двор. Прямо напротив был въезд в гараж на первом этаже дома. Внутри стоял сахаровский Ниссан Патруль тёмно-зелёного цвета. Синяя девятка охранников припаркована рядом с домом.

– Приехали! – Крот показал, чтоб выходили.

Сахариха восторженно посмотрела на Жеку, и улыбнулась, гордясь за брата – естественно, ей здесь нравилось. После убогой советской девятиэтажки-то, почему нет? Сам себе хозяин – живи не хочу. Охрана в посёлке есть, да и тут мордовороты всегда наготове. Четыре человека по краям виллы прохаживаются. И хоть в руках ничего нет, Жека не сомневался, что под костюмами в кобурах стволы. Сахар любил жизнь и любил жить. Если можно позволить себе жить в таком доме – почему бы и нет?

Жека неловко выбрался из тачла, и пошёл вслед за Сахарихой, радостно побежавшей внутрь дома. Двери тоже были стеклянные, обрамлённые в алюминий. Жека потрогал, проходя мимо – толщина чуть не 4 сантиметра. Пуленепробиваемые что-ли? А домик-то не так и прост, как кажется с первого взгляда! На полу и стенах мраморная плитка, на которой квадратные коврики с абстрактным рисунком. Причудливые квадратные светильники на стенах льют свет тут и там. Никаких торшеров и хрустальных люстр! Дом Сахара казался гостем из будущего. Конечно же, всё это привезено из-за границы, и наверняка из Японии, куда металлургический комбинат отправлял металлопрокат. Обратно шли товары на бартер. Что бы не заказать себе вот такой вот домишко? Значит, Сахар уже присосался к комбинату через какую-то подставную фирмёшку. Какую-то часть прибыли он конечно, мог прибирать к рукам, но всю навряд ли – там сразу прилетели бы большие дяди из Москвы, и надавали по кумполу обнаглевшему авторитету.

В середине дома сделан бассейн. Небольшой, но глубокий. Примерно 4 на 8 метров. Плавать вполне себе можно – бирюзовая вода, подсвеченная изнутри так и манила прыгнуть, а потом нырнуть, что Сахариха с удовольствием и сделала, с визгом посбрасывав с себя шмот, оставшись в синем купальнике, и прыгнув вниз, обдав всё вокруг брызгами. Однако ж Жека приехал сюда по делу, а не хернёй страдать, поэтому невозмутимо пошёл дальше, за Кротом, на противоположную часть дома.

С той стороны вилла казалась ещё лучше. Там во всю длину фасада шла крытая терраса, под которой сразу же маячил обрыв, заросший деревьями, и если смотреть вперёд, открывалась бесконечная даль с горами и лесом – дом дальней стороной стоял на самом краю обрыва. Стеклянное ограждение террасы казалось хлипким. Ещё немного – и полетишь вниз. И это давало волшебное ощущение свободы и свежести.

На террасе негромко играла музыка, и в необычных креслах сидели Сахар с Элеонорой, о чём-то негромко переговариваясь. Между ними стеклянный столик с брошенными газетами и журналами, в большинстве, иностранными. Сбоку, в углу террасы, стоял качок в костюме и чёрных очках, бесстрастно наблюдая за боссом и по сторонам. Жека смотрел на Сахара, и удивлялся – живут же люди…

– О, Соловей, тебе чего? – не поздоровавшись, спросил Сахар, увидев Жеку.

Элеонора чуть улыбнулась, и помахала нежной розовой ладошкой. Была она в коротком домашнем халатике, только на этот раз японском, с какими-то розовыми драконами на зелёном фоне. Как и всегда, красива и обаятельна.

– Нам тут с налоговой позвонили… – сказал Жека. – Сказали кооператив незаконно работает по четырём направлениям. Нужно переделать в товарищество с ограниченной ответственностью.

– Это по каким ещё четырём? – заинтересовался Сахар. – Чё вы там намутили ещё?

– У нас лыжная база в Еловке, как сюда ехать, под горой. Там кафетерий и пекарня. Охраной всё так же колпашим по малому. Ещё строительную технику в аренду сдаём комбинату.

– Ахахаха, – рассмеялся Сахар. – Так ты, Соловей, неплохо приподнялся. И чё тебе надо ещё?

– Мы прикрываем кооператив, а с расчётного счёта бабки делим по паям, и вносим их в товарищество. Но в нашем кооперативе есть и твой пай – машина которую ты… дал нам на время. Ты её забери или как… И ты же по документам в правлении, а кооператив ликвидируется.

– А с чего ты взял, что я её заберу? – внимательно спросил Сахар, моментом прочухав расклады. – Я её вам дал, пусть и остаётся у вас. Аренду вы мне не платили, водиле не платили. Тачлом пользовались, бабки на нём делали.

– Ты не говорил что в аренду отдаёшь, – возразил Жека. – Ты говорил – берите тачку, и я вхожу в правление кооператива.

– Правильно, не говорил, – согласился Сахар. – Тебе же любой может тачку просто так отдать, и денег за это не взять. В общем так… Девятке четыре года. Сейчас госцена на неё 10 косарей. Но за такие деньги ты ничего не купишь, даже если в очередь на десять лет лет встанешь. На базаре такая, как у вас сейчас, стоит 14 штук. И я эти 14 штук вношу в вашу новую богадельню.

– Ты пойдёшь в учредители? – упавшим голосом спросил Жека, не зная как возразить против наглого отжима их фирмы.

– Нет, не я, – отрицательно качнул головой Сахар. – Мне нахера это? У меня есть своё дело. Документы на Светку оформите. Что она внесла в товарищество пай машиной стоимостью 14 косарей. И что она один из учредителей. Всё просто. Это простая формальность, Соловей. Естественно, она не будет в вашей киндейке заниматься чем-то. Но право голоса у ней будет. А сейчас всё, иди. Свободен.

Сахар махнул рукой, и выгнал Жеку как надоевшего щенка. Вот так Сахар и прибирал к рукам всё, до чего мог дотянуться. Пусти меня в учредители. Вот тебе машина, вот тебе аренда… Нечем рабочим платить? Вот тебе деньги в долг. Возразить боялись. Вот и сейчас, Сахар походя застолбил кусок в начинающем раскручиваться предприятии. А… Ладно. Хер с ними.

– Ты с нами? – проходя мимо, спросил Жека у «коммерсантки», ныряющей в бассейне. – Мне ехать надо. Дел дофига, там стройка у нас идёт, хочу заехать, посмотреть.

– Езжай! – благосклонно разрешила Сахариха, облокотившись о бортик бассейна, и пошевеливая ногами. – Я тут позависаю ещё! Покааа! Ммм!

Сахариха вытянула пухленькие губки в трубочку, изображая воздушный поцелуй, и нырнула обратно в воду, окатив Жеку с головы до ног.

А на стройке дела шли. Площадка под строительство была тщательно выровнена, и даже фундамент залит. Пробурена скважина для воды, выкопан котлован под канализационную ёмкость, прокопаны траншеи под коммуникации. И всё это заняло от силы пару дней – на объекте ковырялось много народу. Хмырь старался быстрей построить кафе, и отвязаться, пока цены на строительство и стройматериалы не выросли ещё больше.

На самой базе тоже произошли изменения. На здании висела большая вывеска «Пекарня Сладушка». Сейчас большое центральное помещение, где переодевались лыжники, стало оборудовано под торговый зал, где в двух витринах лежала свежая выпечка. В одной витрине беляши, пироги, чебуреки, самса, расстегаи с рыбой, в другой витрине булочки, плюшки, рожки, витые попекушки и прочее сладко-сдобное. Народ стоял. Уже приходили с Еловки, пешком, несмотря на расстояние в два километра, по обочине дороги. В общем, дело идёт. Наскоро поздоровался с Лёхой и Митяем, заправлявшим тут, с Маринкой, пекущей сдобу, и Жанной, девушкой лет 25, стоявшей за прилавком. Потом купил пару чебуреков, съел их тут же на скоро, запив стаканом чая. Мог бы как владелец, попросту попросить у дружбанов, но не стал – чё позориться-то. Девчонкам зарплата с выручки шла, обязаны что-ли бесплатно его кормить? Покурил с Кротом, и потом поехал до технаря.

– Подожди немного тут! – велел Жека. – Я на пару минут к себе в комсорговскую заскочу, посмотрю чё там нового.

А нового ничего. Учёба уже закончилась. Кто дипломировался, кто экзамены сдавал. Народу никого. Взял кипу газет в учительской, и пошёл обратно. С технарём его связывало только получение диплома. Комсомол стал нахер никому не нужен. Вроде и есть, но в то же время и нет. Однако Жека решил пока не выходить из него – звание комсорга техникума и знакомство с Трофимовым и Конкиным было крайне важно. Вдруг понадобится ещё…

Славян с огромным негативом и недовольством встретил новости от Сахара, что рассказал ему Жека.

– Не, ну наааглый! – протянул он. – Это чё, Сахарихе зарплату надо платить теперь нахаляву?

– Да не, не надо! – объяснил Жека. – Она просто учредителем будет. Маячить не станет, на проценты не будет претендовать. Просто у ней будет доля в стартовом капитале. Машина. Я думаю, Сахар на неё переоформит, чтоб всё чин чинарём было. Хотя… Я не знаю.

– Ладно. Посмотрим, – махнул рукой Славян. – Ну их в баню. Надо работать.

Через недельку Жека получил диплом. Просто и буднично. В актовом зале провели общее собрание выпускников, на котором директор техникума сказал напыщенную речь, полную советских штампов. Говорил о том, что в народное хозяйство Родины приходят высококлассные специалисты, которые будут крепить дело Ленина, и работать на благо советского народа и великой страны, Союза Советских Социалистических Республик.

Речи напыщенные, но Жека уже знал, что никому эти специалисты не нужны. Распределения уже не было несколько лет, и преподаватели сразу говорили – идите куда хотите, хоть на биржу труда, хоть на шахту, хоть на завод. Но всё-таки праздничное настроение присутствовало. Жека смотрел на радостную Маринку за два ряда от себя, сидящую рядом с Лёхой, и был рад за неё. Говорила она недавно, что всё-таки пойдёт в институт, только уже не поедет в областной центр в пищевой, а пойдёт в местный филиал областного университета на экономику и бухучёт. Само собой, заочно, чтоб оставалось время на работу. Жеке это было сильно по душе – он всё-таки хотел иметь своего экономиста, который в курсе дел.

Пришлось как комсоргу, и Жеке толкать речь после директора, чего он не хотел, чтобы не пришлось врать. Красиво говорить он не умел, и не хотел. Но коротко сказал:

– Вот и прошли три года. Было всё. И хорошее, и плохое. Но мы выстояли и стали специалистами. Теперь только от нас зависит, как будет жить страна, и как будем жить мы. У меня всё. С выпуском!

По идее, надо бы устроить дискотеку, или какой-то вечер хоть в кафешке, и комсомольцы спрашивали его, будет ли нечто подобное. Но Жеке заниматься этим было влом. Трясти деньги, где-то договариваться. На это надо было время, а выгоды никакой бы не принесло, так что Жека отрицательно качнул головой.

Сунув во внутренний карман диплом и вкладыш с оценками, после собрания подошёл к Маринке и Лёхе.

– Ну чё? Гульнём у нас?

– А давайте! – застенчиво улыбнулась Марина. – По сколько сдавать?

– А ни по сколько! Контора оплатит! Пошли тачло ловить! – рассмеялся Жека. – Айда на кооператив!

И там устроили хорошую висячку.

Глава 16
ТОО «Инвестфонд»

Лето 1991 года выдалось крайне горячим во всех смыслах. Изменило жизнь всех без исключения советских людей.

Кооператив «Удар» после реорганизации назывался «Товарищество с ограниченной ответственностью 'ИнвестФонд». С пацанами в конторе долго спорили, когда выбирали название. Митяя всё тащило в русскую старину.

– А давайте назовём «Русич». Или «Богатырь». Или «Илья Муромец». Ну круто же! – гудел Митяй. – К русским истокам! Людям понравится!

– Людям-то простым понравится, братан, базара нет, – согласился Славян. – Но мы работать будем с компаниями, с предприятиями, директорами. Там надо чтобы солидность и надёжность была в названии. А «Русич» чё это за название? Как будто матрёшки и валенки продаём. Не, это стрёмно. Не по-деловому. Нужно хитромудрое название.

– Давай тогда назовём «Европа», или «Евразия», или «Империя».

– Ну, это слишком пафосно. Даже смешно. Это как вон в пердях коммерческий киоск стоит размером с гулькин хрен, и выручкой в сто рублей, а название у него «Империя продуктов». Ну, это ж ржачно.

Сошлись на том, что название должно быть и денежным, и солидным, и броским. Сошлись на «Инвестфонде». Да название хрен бы с ним. Пришлось на втором этаже оборудовать контору. Убрали ринг, лавки, тренажёры. Эпоха пацанского полудомашнего кооператива «Удар» закончилась. Да и охранников на работу принимали теперь исключительно с боевой подготовкой, после армии, или милиции. Тренажёры и ринг стали не нужны – подраться можно поехать в секции единоборств во дворце спорта. Полтинник сунь вечером охраннику, и дерись сколько душе угодно, и с кем угодно, хоть на ставки, хоть на интерес.

На первом этаже сделали очередной скоротечный ремонт, позвав армян, поделив помещение на коридор с кабинетами, и теперь там заседали бухгалтер, кадровик, и юрист. С одной стороны, большой плюс – сейчас было кого отправить вместо себя в горисполком или налоговую. Но большинство связей были личные, наработанные, и ездить всё равно приходилось. Да и на зарплату им уходило два косаря. Но, надо признать, деньги свои они отрабатывали.

Продолжилось падение экономики, и уже ближе к концу июня, когда у кафе в Еловке осталась окончательная отделка, хмырь из строительного управления по телефону заявил, что денег на стройматериалы и строительство, уже оплаченные кооператорами ещё зимой, по старым ценам, у него нет – всё ушло на повысившуюся зарплату рабочим, и социальные гарантии, да и тех денег чего там… Капля в море. Денег на оплату аренды грузовика и крана тоже нет, забирайте их обратно. Рабочие бастуют, требуя повышения зарплаты, и строительное управление металлургического комбината на грани остановки.

Базарить с хмырём поехал Жека. Курирование строительного бизнеса в ТОО «Инвестфонд» было его направлением, как коммерческого директора. Одел свой итальянский костюм, английские коцы, велел Кроту подать чёрную Сахаровскую «Волгу». Поехал на стрелку как уважаемый бизнесмен высокого пошиба, а не какой-то дешёвый бандит с большой дороги. Строительное управление металлургического комбината уже пару-тройку лет считалось дочерним, отдельным предприятием на хозрасчёте, и вело дела самостоятельно от главной конторы.

Хмырь встретил безрадостно. Дрожащими руками наливая Жеке коньяк, и пододвигая пепельницу, сказал, что финансовый кризис их сильно подкосил. План верстался на пятилетку. Заключены все договора были по старым ценам и сметам. Но кто ж знал, что звезданёт такой кризис, и всё порушится? Цены на стройматериалы сильно возросли – в два, в три, в четыре раза. Пришлось поднимать зарплату рабочим на 80 процентов, платить гарантированные правительством СССР меры социальной поддержки. В общем, денег нет, и не предвидится. Делайте что хотите. Хоть сейчас убивайте.

– А 30 штук, что ты нам за прошлый месяц должен? – хмуро спросил Жека, покуривая Мальборо прямо в кабинете директора. – 15 штук за половину мая? А неустойку за непостроенное кафе?

– У нас вообще нет денег!!! – чуть не плача сказал хмырь. – От комбината денег нет! А требовать – требуют! Мы там сейчас 5-ю домну начали демонтировать, на капремонт поставили. Почти все монтажники там! Да и то зарплату чуть не посуточно требуют! Мы всё жилищное строительство заморозили! Три недостроенных многоквартирных жилых дома стоят скелетами!

– А вот это ты читал? – Жека бросил на стол перед директором договор, по которому помещение ЖЭКа стройуправления комбината находилось на правах аренды в здании, принадлежащем кооперативу «Удар». Сумма аренды 900 рублей в месяц плюс 200 рублей коммунальных расходов. Всё вместе 1100 в месяц. А за год набежало 13200 рублей. Это даже без учёта инфляции. Жека словно предвидел это всё год назад, когда хмырь сказал, что на заводе денег нет, мол, и платить не будем. Платить пришлось. И намного больше, чем оно того стоило.

– Ты нам сейчас 57 косарей должен, и неустойку за кафе, – Жека холодно посмотрел на хмыря. – За такое бабло знаешь что бывает?

– Но… Где я вам возьму? – растерялся хмырь. Сейчас-то он понял, в какой попадос влетел. И что не зря ушлые кооператоры лишь улыбались, когда копились долги перед ними.

– Раскрутись. Возьми деньги с тех, кто тебе должен, – уверенно сказал Жека. – Не можешь?

– Не могу, – признался хмырь.

– Не вопрос. Давай акционируем твою киндейку. Сделаем акционерное общество с уставным капиталом 120 штук. Мои 57 штук твоего долга это будут 49 процентов акций. Остальные 51 процент будут принадлежать трудовому коллективу. Всё по закону, – заметил Жека. – Ты сбрасываешь долг. Как только моя доля акций будет отписана мне, начинаем работать. Я становлюсь коммерческим директором и акционером, начинаю поднимать предприятие.

– Но это же… Я не знаю. Так нельзя, – неуверенно ответил хмырь.

– Почему нельзя? – удивился Жека. – Я даю деньги. Ты даешь имущество. В уставный фонд сбрасываешь 63 штуки. Я ж не прошу у тебя деньги. Есть твои активы. Цеха, автобазы, железобетонный завод, гравийный карьер, цементный завод, АБК, конторское здание. Это всё ваше?

– Наше, – обречённо кивнул хмырь. – Государственное, точнее.

– Да брось ты про государство мне затирать! – в сердцах бросил Жека. – Это всё нахер никому не надо. Ни Горбачёву, ни Рыжкову. Знаешь, что дальше будет? Ты не будешь платить рабочим, они от тебя разбегутся, ты встанешь. А потом на тебя наедут те, кому ты должен, и через суд по остаточной стоимости отожмут вообще всё нахер. За копейки. А ты на биржу труда пойдёшь за миской супа, вслед за своими рабочими. Такие расклады.

– А ты что предложишь?

– Работу предложу. Акционируем предприятие. 49 процентов акций будут мои. 51 процент останутся на руках трудового коллектива. Вот и всё. Сразу же начинаем работать.

– А деньги? Рабочие требуют зарплату за прошедший месяц.

– Зарплату я выплачу, дам денег на раскрутку, верну деньги от заказчиков, – заверил Жека. – Собрание трудового коллектива сегодня вечером собирай. Профсоюзников и коммунистов тоже подтягивай.

Вечером в актовом зале провели собрание трудового коллектива строительного управления, на котором рабочие стали жаловаться на низкие зарплаты, а в последнее время и на их частую задержку. Сначала на 2–3 дня. Потом на неделю. Потом на месяц. Потом начали выдавать частями. Горком КПСС на жалобы не отвечает, так же как и финансовый отдел горисполкома. Всё пущено на самотёк.

– В стране сложная экономическая ситуация, дорогие товарищи! – выступал перед многочисленной рабочей аудиторией Жека. – Хозяйственные связи нарушены, инфляцией перерезаны звенья экономических цепей. Нам нужно начинать жить и работать по новому. Нам нужно рисковать. Идти ва-банк, иначе мы потеряем всё.

– Как это по-новому? – спросил толстый мужик в брезентовой спецовке, сидящий на первом ряду. – Мы и так работаем.

– Значит лучше надо работать! – парировал Жеке. – К вам, конечно же, вопросов никаких. Тут скорее, вопрос к вашему руководству. Давайте иди в ногу со временем. Пора вам, уважаемые товарищи, стать самим собственниками предприятия. Отвечать за свой труд, и работать на себя.

– И как это? Нам только работу давай и плати вовремя, и хорошо! – крикнул молодой парень со второго ряда. – Работать будем по комсомольски – горы свернём!

– Акционерное общество! Нам нужно акционировать предприятие. У трудового коллектива останется контрольный пакет акций, 51 процент. Вы с них будете получать дивиденды. Это весомая прибавка к зарплате! – заявил Жека.

– Да ну! Лажа всё! Да и как при социализме работать будут все эти акционерные общества???

– Да поймите вы, это НАДО! – уверял Жека, споря до хрипоты. – Ещё пара дней, и вы полностью остановитесь. Кто вам поможет? Никто! Сразу же на биржу труда пойдёте! А в городе где работать? Работы нет. Будете по 25 рублей пособия получать.

– А ты чем можешь помочь?

– Всем могу помочь! – заверил Жека. – Только зачем сейчас мне это делать? Мне нет интереса впрягаться за вас. На каком основании я буду вкладывать деньги в чужое предприятие, тем более они не мои, а ещё одного предприятия? Однако если мы с вами, работниками, акционируем строительное управление, то я с товарищами вложимся в ваше управление, получив часть ваших акций. У нас появится стимул помогать вам. Вы-то что теряете? Контрольный пакет будет по закону принадлежать трудовому коллективу. Я без ваших голосов не смогу ничего сделать. Вы НИЧЕГО не теряете, но при этом продолжаете работать, и становитесь собственниками предприятия! По итогам работы будете получать дивиденды!

Переговоры были трудными. Долго уговаривал рабочих Жека, и только кое-как, под конец собрания, приняли совместную резолюцию, что акционерному обществу быть – профсоюзы и парторг поставили подписи на заявлении в финансовый реестр горисполкома.

Вечером Жека сидел перед Славяном, и перетирал, что было на собрании, и вообще в течении дня. Каков расклад дел в строительном секторе товарищества.

– Чё-то ты совсем высоко полез! – заметил Славян. – Это же Сахаровский кусок. Ты от его завода тыришь строительное управление! По шапке даст. Убьёт нахер.

– Нихера не даст! Не убьёт! – возразил Жека. – Во первых, в нашем товариществе у Сахарихи пай. А это значит, что и типа она в поглощении участвует. А по факту, получается, Сахар сам у себя тырит управление.

– Я понимаю это, – заметил Славян. – Но чё он-то в своё же строительство не вкладывается? Нахера он довёл стройуправу до ручки?

– Я думаю, он ещё не полностью комбинат прибрал к рукам, – задумчиво сказал Жека. – У него нет для этого законных инструментов. Приватизация и акционирование крупных предприятий запрещены законом. Единственное, что он может – открыть фирму-прокладку, и гнать через неё часть металла на экспорт, бабки загребая себе. Тогда да… У комбината могла резко уменьшиться прибыль, и отец Элеоноры стал понемногу отсекать ненужное, чтобы всё выглядело более-менее пристойно.

– Странный метод хозяйствования. А Сахар-то не видит, что он творит?

– Ему похер походу. Металлургический комбинат ему для бабла нужен, а не для развития. Он вообще скоро все управы сбросит нахер. А когда появится закон о приватизации крупных предприятий, сразу выкупит контрольный пакет акций. Надо забирать строительство, пока ещё совсем не померло. Смотри. Завтра наш юрист пусть поработает. Надо оформить владельцем 49 процентов акций стройуправления мою уставную часть капитала в нашем товариществе. Получится, за свои акции и косяки, если они будут, отвечу только я. Вы продолжите работать. Это важно! Тогда не нужно согласие остальных учредителей. Сахар наверняка будет против вывода моего пая на раскрутку акционерного общества.

– Почему не сделать весь «Инвестфонд» владельцем этого пакета акций? Нахер ты туда один лезешь? Мутить, так всем, – заметил Славян. – Рискнём. Чё нам, впервые что-ли? Тогда придётся собрание учредителей делать. Чтоб все согласны были за приобретение акций в счёт списания долга строительного управления, и согласны субсидировать на первых порах деньгами с нашего расчётного счёта новое акционерное общество. Лезть и хочется, и не хочется во всё это, братан, там головы могут полететь только в путь. Там и с Москвы могут бригаду бандосов послать. Это не кафешка «У Ашота» на обочине дороги.

– Надо лезть, – согласился Жека. – Там бабки совсем другие будут, если всё закрутится. Миллионы! Сейчас стройуправление делает капитальный ремонт доменной печи номер пять на комбинате. И директор комбината только за это платил. Но в последнее время и оттуда денег нет. Жилищное строительство полностью остановлено. А за него платило государство по социальным обязательствам. Там же для очерёдников квартиры! Три дома на речке! Надо хотя бы один дом достроить, и кафешку нашу. К Конкину надо идти, в горисполком. Пусть бабло на строительство жилья Москва даёт.

– Ладно. Чё в первую очередь?

– Часть зарплаты рабочим надо выплатить со своих денег. Иначе у нас работа встанет. Они бастуют щас. Платим половину зарплаты, приступаем к работе – и первым делом продолжаем строительство наше кафе. Там дел-то осталось хрен да нихрена. Чистовая отделка, интерьер покупать, мебель, оборудование. Пусть Лёха, Митяй и Маринка этим займутся, – заверил Жека. – Быстрей стройку закончить, продукты закупить и раскручиваться. Хоть какая-то копейка пойдёт уже сейчас, в течении пары недель.

– А что насчёт собрания учредителей? Надо Сахариху звать, я в основном-то про неё, – чуть не рассмеялся Славян, из последних сил стараясь сдержать хохот. – Я щас рассмеюсь блин, держи меня. Коммерсантка!

Жека заржал первый – сказать тут было абсолютно нечего. Сахар ввёл свою безбашенную сестру в учредители товарищества, и хоть номинально она ничем не управляла, в хозяйственной деятельности не участвовала, тем не менее, правом голоса обладала. Одно её слово под давлением Сахара, и вся многотысячная сделка даже в далёком будущем может быть признана недействительной, и оспорена через суд. Таких форс-мажоров Жека не желал. С Сахарихой надо было сразу перетереть ясно и чётко, по сути дела. Жека набрал номер городской квартиры и услышал тонкий голосок любимой.

– Света. Кто это?

– Светик, привет, это я. На речку сходим завтра?

– Давай сходим! – восторженно согласилась Сахариха. – Во сколько?

– Ну, давай утром, чтоб не сильно жарко. В 10 часов у твоего подъезда.

На том и порешили. Утром встал с хорошим настроением. Размялся, поджарил яичницу с колбасой. Солнечный луч падал на шкворчащую сковородку, исходящую аппетитным дымком, и эта простая картина вызывала массу хороших эмоций. Лето! Солнце! Что ещё надо для хорошего настроения?