Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 356 страниц)

– Рискну! – Тайка сжала кулаки. – Давай сюда этот корень.

Агашку нужно было выручать во что бы то ни стало – коли заведётся в Дивнозёрье белая девка, непременно быть беде. Многие люди пострадать могут, не только злой обидчик. Но и мавкам нельзя позволить свершить самосуд. Речные ведь сгоряча разбирать не станут, защекочут всех, кто под руку подвернётся. Да и Илья этот, кем бы он ни был, хоть и напортачил, но смерти точно не заслужил. Значит, настало время заварить колдовское снадобье – и будь что будет. Тайка подозревала, что живика-корень окажется невыносимо горьким. И не ошиблась. Зато всю болезнь вмиг как рукой сняло, нос задышал, и горло перестало саднить. Даже жаль было, что у такого чудесного средства побочные эффекты имеются. Вот тебе и справедливость…

* * *

Помогать Тайке в расследовании, как всегда, вызвался Пушок. Коловерша насмотрелся по телеку детективных фильмов и вообразил себя не меньше, чем Шерлоком Холмсом. Спасибо хоть трубку курить не начал!

Он важно поднял внушительный птичий коготь:

– Преступник всегда тот, на кого меньше думаешь! Идём к Жарикову, Тая. Чует моё сердце, это он коварный соблазнитель мавок. Притворяется добреньким, а на деле… Не зря же говорят: «В тихом омуте черти водятся»!

– Ну ладно, давай сходим, – пожала плечами Тайка.

– Только в дом сразу заходить не будем. – Пушок понизил голос до шёпота. – Сначала вокруг побродим, осмотримся, в окна заглянем. Нам нужны улики, понимаешь!

Что ж, сказано – сделано.

Дом Жариковых стоял на соседней улице, так что даже идти далеко не пришлось. Тайка дорогу хорошо помнила: сколько раз заносила Илюхе одолженные тетрадки по алгебре, когда домашку списывала.

Они с Пушком не стали заходить через калитку, а осторожно отодвинули одну из досок на заборе и просочились внутрь. У Жариковых ещё никто не спал: во всём доме светились окна, на первом этаже неразборчиво бубнил телевизор.

Коловерша вспорхнул на карниз и прислонился лбом к стеклу, придирчиво щуря кошачьи глаза.

– Так-так-так, на ужин у них курица, – наконец сообщил он.

– И что?

– Да ничего…

Пушок переместился к соседнему окну.

– Я думала, ты сейчас скажешь что-нибудь про дедуктивный метод. Мол, курицу на ужин едят только отпетые преступники.

Тайка не удержалась от смешка. Коловерша глянул на неё с укоризной:

– Вот если бы они ели, скажем, брюссельскую капусту, тогда я бы задумался, что что-то тут нечисто. Ведь никто не станет есть брюссельскую капусту по своей воле!

У Тайки было иное мнение на этот счёт, но возражать она не стала. Спорить с Пушком о еде – себе дороже. Вместо этого она осторожно тронула его за хвостовое перо:

– Ну что там?

Коловерша вздохнул и, вернувшись к ней на плечо, пробурчал на ухо:

– Наверное, ты права. Дом как дом. Илюха сидит с сестрой уроки делает. На вид нормальный. Ничего подозрительного.

– Вот, я же тебе говорила! – вырвалось у Тайки.

Обычно в таких случаях она старалась промолчать, даже когда оказывалась права, но за Илюху Жарикова ей было почему-то обидно. Ну правда ведь хороший парень! Друг даже!

Пушок снова посмотрел на неё с укоризной, но оправдываться не стал.

– Короче, полетели к Серовым. Теперь я уверен, что наш преступник там. Ты ж знаешь, у меня на такие дела чуйка!

* * *

Похоже, на этот раз предчувствия коловершу не обманули. Он полетел вперёд и, пока Тайка, прыгая по лужам, его догоняла, трижды пролетел мимо нужного дома.

– Ничего не понимаю, – буркнул он, умащиваясь на соседском заборе. – Я же Дивнозёрье знаю как свои пять пальцев. А тут такое ощущение, будто кто-то глаза отводит. Подозрительно это!

Тут Тайка была готова с ним согласиться. Сама она ничего не чувствовала и дом видела таким же, как всегда. Обычный, деревянный, старый, но ещё крепкий, с весёленькими ситцевыми шторами на окнах. Но Пушок прежде топографическим кретинизмом не страдал, а значит, впору было задуматься об обереге от всякой нечисти. Не иначе как Серов решил от мавок защититься, потому что знал, что те придут по его душу.

– Тая, это улика! – зашелестел коловерша. – Стой! Куда ты! Не ходи к нему, это опасно!

– Нет уж, я поговорю с Серовым начистоту!

Она решительно тряхнула косами и, несмотря на яростные протесты Пушка, взбежала на крыльцо. Илья отворил дверь почти сразу, но поздней гостье явно удивился:

– Ой, привет, Таюха! А говорили, ты болеешь.

– Выздоровела, – буркнула Тайка, перешагивая порог. – Слушай, поговорить надо.

От такого напора одноклассник слегка опешил и попятился, пропуская её внутрь.

– Э-э-э… Ладно. Я к ребятам на лавочки собирался, но могу и попозже дойти. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо.

Былая решимость вдруг куда-то подевалась, и Тайка переминалась с ноги на ногу на коврике у двери, думая, с чего начать.

– Давай! Жги глаголом! – прошипел Пушок ей на ухо.

Ишь, каких выражений набрался. Похоже, не только фильмы смотрит, но ещё и книжки читает в свободное от еды время.

– Знаешь, мне нужно кое о чём тебя спросить…

Ох, глупое начало получилось. Тайка понимала, что выглядит как дурочка, которая накануне выпускного пришла однокласснику в любви признаваться. Судя по тому, как Илья расплылся в улыбке, он тоже подумал именно об этом. Подбодрил даже:

– Да ты не тушуйся, Таюха! Все ж свои!

И она, зажмурившись, на одном дыхании выпалила:

– Скажи, с тобой в последнее время не происходило чего-нибудь странного?

– Чего, например? – насторожился он.

– Ну, ты не встречал какую-нибудь девушку? Такую… Необычную.

– Тай, ну что ты ходишь вокруг да около?

Серов попытался взять её за руку, но она поспешно выдернула ладонь:

– Ой! Нет, ты не то подумал. Просто… кто-то сильно обидел мою подругу. И я ищу того, кто это сделал, чтобы уладить дело миром.

Илья, казалось, смутился. Он отступил на шаг и, неловко усмехнувшись, спрятал крупные кисти в карманы джинсов. Тайке показалось, что в его взгляде мелькнуло сожаление.

– А-а-а… – протянул он. – Ну, понятно.

Ха! Понятно ему, как же.

– Если я ничего не сделаю, этого парня могут найти и… понимаешь… отомстить ему.

Тайка приняла как можно более суровый вид, чтобы показать, что она тут не шутки шутить пришла.

– У неё что, семья такая строгая? – удивился Серов. – Тогда я не завидую этому балбесу.

В его глазах не было страха, и на лице не дрогнул ни один мускул. Он совсем не походил на человека, которого поймали с поличным.

– Поклянись, что это был не ты! – нахмурилась Тайка.

– Ну, типа клянусь, – пожал он плечами. – Я никого не обижал. Ну, если не считать наших стычек в детстве. Но это ведь уже в прошлом, да? Я же извинялся, помнишь?

Конечно, Тайка помнила. Друзьями после этого они не стали, но дети есть дети. Глупо было бы дуться за подколы, которые закончились в начальной школе.

– А зачем тогда скрываешь свой дом от посторонних глаз?

– Что?! – изумлённо вытаращился на неё Илья. – Странная ты какая-то. По ходу, перегрелась всё-таки на солнышке.

– У тебя есть какой-то оберег?

Тайка решила ни за что не отступать. Пускай считают странненькой – уж это ей не впервой.

– Разве что твой старый… Помнишь, ты сделала ещё в третьем классе?

– Ах, этот… – Тайка с трудом, но всё-таки вспомнила, о чём речь. – Который ты у меня отнял.

– Да? Ну, прости… – виновато развёл руками Серов. – Мне нравилось думать, что ты его мне подарила. Он до сих пор у меня на настольной лампе висит. Хочешь, покажу?

– Тая, по-моему, он врёт, – промявчил Пушок ей на ухо. – Ох, мутит воду, темнит, скрытничает. Подозрительный тип!

Но Тайка мотнула головой. Нет, похоже, Илья не врёт. В те годы она, конечно, ещё не очень хорошо умела делать обереги, но один у неё получился. На вид простенький – маленький браслет из синих и белых ниток мулине – зато действенный. Помнится, Тайка очень жалела, что школьный хулиган отвязал его от её портфеля и не отдал. Кто мог подумать, что этот маленький сувенир Илья сохранит на годы? Небось, даже не подозревал, что эта штука и впрямь что-то умеет.

– Послушай… – Одноклассник робко кашлянул. – А если ты выздоровела, значит, на выпускной всё-таки пойдёшь.

– Не знаю. Наверное…

– А можно я тебя на танец приглашу?

– Э-э-э… Знаешь, уже поздно, мне пора домой!

Тайка выскочила и поспешно сбежала с крыльца, едва не поскользнувшись на влажных досках. Пушок реял над её головой и тихонько ухал по-совиному. В этих звуках девушке почудилось хихиканье, поэтому уже за забором она упёрла руки в бока и, задрав голову к небу, фыркнула:

– Вот тебе и «чуйка»! Не он это.

Но Пушок, ничуть не смутившись, парировал:

– Вообще-то я с самого начала на Жарикова ставил. Это ты сказала: не трогай его, он друг и просто хороший парень.

– А ты всё равно не заметил ничего подозрительного, горе-сыщик.

– Ну, значит, мы оба плохо смотрели. – Пушок, пристроившись на ветку старой яблони, свесился с неё вниз головой так, что его круглые жёлтые глазищи оказались прямо перед Тайкиным носом. – Нужно придумать план «Б».

– Что тут придумывать? Возвращаться надо.

– Домой? Ужинать? – Во взгляде коловерши засветилась надежда.

– Да нет же, к Жариковым. Нужно с ним тоже поговорить и убедиться, что это не он обидел Агашку. А потом убедить в этом Майю. Чтобы та убедила мавок…

– Что-то слишком многих убеждать придётся… – вздохнул Пушок. – Но я могу помочь. За пирожок. Ты ж знаешь, я обаятельный, меня все любят!

– Можно подумать, тебе просто так пирожки не дают. – Тайка сплела руки на груди. – Ну что ты всё время клянчишь?

Коловерша мазнул её мягким крылом по щеке и ухнул:

– «Просто так» не считается! Когда честно заработал, оно вкуснее.

Что ж, с этим Тайка не могла не согласиться.

Всю дорогу до дома Жариковых Пушок дразнился. Мол, проворонила такого жениха! Думала, тот за косы дёргает, потому что вредный, а он – ты ж поди – столько лет влюблённый ходил. Пришлось щёлкнуть коловершу по носу, чтобы тот угомонился.

– Знаешь, не важно, по какой причине тебя задирают: от большой симпатии или наоборот. Алёнке вон тоже училка говорила, мол, дёргает парень за косички – значит, влюбился. Но это не оправдание, а самая настоящая невоспитанность.

– Просто признайся, что тебе нравятся вредные и задиристые, – не унимался Пушок. – Ведь нравился же тебе Серов, ну!

– В первом классе, может, и нравился, – не стала спорить Тайка. – Пока руки к моим косам не потянул. Так что пусть теперь не обижается, но танцевать я с ним не буду – не заслужил.

– Конечно, не будешь. Теперь-то ты по другому парню сохнешь, дивьему, – хихикнул коловерша. – Обычные ребята ему не чета.

Тайка устало отмахнулась:

– Да ну тебя, сводник! Давай потише. Почти пришли уже.

Она открыла калитку и ахнула, столкнувшись с Илюхой Жариковым нос к носу. М-да, тайно подобраться к подозреваемому во второй раз не получилось. И куда его понесла нелёгкая на ночь глядя? Вряд ли на лавочки под гитару песни петь. Он и веселиться-то не умеет, а в больших компаниях вообще жутко стесняется.

– Ой, Тайка… – Жариков, смутившись, покраснел. – Знаешь, а я как раз к тебе шёл.

– Вот прямо ко мне?

– Ага. Думал навестить, гостинцев принести. Ты ж вроде как болеешь? – В его руке действительно был зажат кулёк с плюшками. – Рад, что тебе стало получше.

Пушок, проглот этакий, шумно втянул носом воздух и, облизнув усы, зашептал:

– Тая, скорее веди его к нам. Чистосердечное признание облегчает вину преступника.

– Ты просто хочешь взятку плюшками, горе-следователь, – шепнула ему Тайка.

– Что? – не понял Илюха.

– А, нет, ничего. Это я сама с собой разговариваю. Спасибо, что спросил. Да, мне полегчало. Пойдём, что ли, и правда чайку попьём…

Тайка мысленно обругала себя: надо же, расслабилась и чуть не прокололась. Надо избавляться от привычки болтать с Пушком при посторонних. А то подумают, что она чокнутая. Хотя… и так уже думают. Ну и ладно.

До дома они дошли молча, и тишина эта была какой-то тягостной. Словно перед очень сложным разговором, который никак не получается начать.

Едва скинув кроссовки в прихожей, Тайка водрузила на плиту чайник и широким жестом пригласила гостя устраиваться в кресле, переложив на пол стопку недочитанных книг.

– Прости за бардак, я тут давно не прибиралась. В последние дни не до того было.

– Ой, ерунда! – Илья положил свёрток с плюшками на стол, сел на краешек кресла и, помявшись, вдруг спросил: – А правду говорят, что ты ведьма?

– Ага. – Тайка решила не отпираться. – А что?

– Да просто спросил… – Он неопределённо махнул рукой. – Знаешь, я передумал. Я, наверное, лучше пойду…

– Нет уж, сиди! – рявкнула она неожиданно для самой себя. Ей надоели все эти хождения вокруг да около. – Это ведь ты был, да? Ты встречался с Агашкой?

Илья, вздохнув, кивнул и вдруг отчаянно зачастил:

– Я прежде не думал, что такое бывает. Она русалка! Настоящая! Утопить меня хотела, представляешь!

– Во-первых, не русалка, а мавка. – Тайка поморщилась, будто от зубной боли. – Есть разница, знаешь ли. У одних есть рыбий хвост, а у других нет, они целиком в рыбу могут превратиться. А во‐вторых, наши мавки никого не топят. Они мне обещали.

– Но эта хотела! – Илья упрямо поджал губы. – Я сперва ей не поверил: посмеялся. Думаю, ну и выдумщица моя Агаша, шуточки дурацкие шутит. А она как выпустит когти. И зубы. Вот такенные!

Он показал размер, и Тайка припомнила пословицу «У страха глаза велики» – зубы у мавок, конечно, не маленькие и довольно острые, но Жариков показал совсем уж крокодила.

– Обхватила меня руками за шею и давай в реку тянуть, – продолжил он, едва шевеля побелевшими губами. – Я еле вырвался. Думал, всё, кранты!

– Мне говорили, ты её ударил.

Тайка оперлась о стену и сплела руки на груди.

– А что я должен был делать?! – взвился Илья. – Позволить утащить себя в воду? Ты представь себя на моём месте! Вот на тебя бы так напали. Что бы ты сделала?!

Он обхватил руками голову и яростно взъерошил остриженные тёмные волосы. Очки съехали набекрень, но, кажется, бедняге было всё равно. На его висках блестели бисеринки пота, а на щеках проступили неровные красные пятна.

В тишине мерно тикали ходики, и Тайке казалось, ещё немного, и она услышит, как стучит, запинаясь от страха, Илюхино сердце.

– Но Агашка в жизни никому не навредила… – начала было Тайка, но это заступничество, кажется, лишь больше разозлило Илью:

– Знаешь, у неё на лбу ничего такого не написано.

И Тайка призадумалась: ей-то легко судить. Она-то кикимор, домовых и прочую нечисть с детства видела и не боялась. А тут совсем другая история получается. Илья прежде и помыслить не мог, что мавки существуют не только в сказках. Конечно, он испугался, когда увидел, как его любимая девушка на глазах превращается в монстра из фильма ужасов.

– Я не хотел её ударить… – ещё тише пробормотал Илья. – Оттолкнул просто. Может быть, не рассчитал силу… Хочешь сказать, она не собиралась меня загрызть или утопить?

– Нет, она мирная – и мухи не обидит. А людей вообще боится, потому что однажды ей крепко досталось. Поэтому и врала тебе. Думала, что ты её отвергнешь, узнав правду. Ну а ты её опасения, получается, подтвердил.

– М-да, неловко вышло… – Илья глянул на Тайку сквозь пальцы и жалобно добавил: – Я просто очень испугался.

– Да я уж поняла. – Она достала из буфета чашки и налила чай. – Чего сразу ко мне не пошёл? Будто не знал, что я ведьма. Все же говорят.

Не хотела упрекать, а всё равно прозвучало с упрёком. Илья отлепил руки от лица:

– Мало ли что там говорят. Про тебя всякое болтают, а я не верю. Мы же современные люди, ну! Я и своим глазам-то сперва не поверил, когда увидел эти зубищи. Подумал, что спятил, наверное. Вот и затаился дома: авось оно само как-нибудь рассосётся. Ты бы знала, какие кошмары меня ночами мучили…

Пожалуй, Тайке было даже жаль незадачливого парня. Вот только мавкам поди объясни, что он сдуру да с перепугу, а не по злому умыслу напортачил… А ещё она испытывала неловкость от того, что Илюха таким трусом оказался. Ладно от мавки удрал. Но ведь и от неё тоже удрать пытался…

Пока они выясняли, что к чему, Пушок под шумок уминал уже третью плюшку из кулька. Дорвался, обжора! Ну и пёс с ним, пусть лопает.

– Послушай, Илюш… – Тайка положила приятелю руку на плечо, чтобы успокоить. – Дело это действительно серьёзное. Агаше сейчас тоже очень плохо. Она теперь совсем-совсем людям не верит. Думает, что ты её бросил. Если она так и не узнает правду, то может и в самом деле монстром стать из-за пустоты, что возникает в сердце, когда любимый человек предаёт. Тогда и тебе непоздоровится, и другим людям тоже достанется.

У Ильи задрожали руки.

– И что же мне теперь делать?

Тайке очень хотелось взять его за грудки и встряхнуть хорошенько. Но вместо этого она сказала:

– Знаешь что, решай сам. Тут я тебе не советчица. Объяснила, что ты натворил и чем это чревато, предупредила, что мавки на тебя теперь зуб точат, – а дальше твоё дело. Захочешь найти свою Агашу – подскажу где. Не захочешь, значит, так тому и быть. Только потом не жалуйся.

Парень шмыгнул носом.

– А если я к ней поговорить пойду, меня её подружайки того… не сожрут?

– Этого я обещать не могу. Но оберег дам, если хочешь.

Он почесал в затылке и вдруг мотнул головой:

– Не надо оберега. Я просто так пойду.

– Что, уже не страшно? – недоверчиво прищурилась Тайка. Чай в их кружках остывал, не размешанный сахар осел на дне, но никто не сделал и глоточка.

– Страшно! – выдохнул Илья. – Но Агаша не должна думать, что я над ней посмеялся. И что ударил, потому что хотел сделать больно. Извинюсь – а там будь что будет. Сожрёт – значит, поделом мне, дураку.

Хм… А не такой уж он и трус. Тайка приободрилась и, недолго думая, потащила его к двери за рукав.

– Тогда идём скорее. Луна как раз вышла – на лунный свет проще всего мавок выкликать. У тебя случайно нет какого-нибудь подарочка для Агашки?

– А, кстати, есть. – Илья посветлел лицом и достал из кармана колечко. Простенькое, серебряное, с тоненькими переплетающимися листиками. – Это я ей подарить хотел перед тем, как мы… ну… поссорились. Ещё не свадебное, конечно, но вроде того.

– Так у тебя с ней серьёзно?! – ахнула Тайка.

Ей даже стало немного завидно. По-доброму, конечно. Чужому счастью она всегда радовалась. Впору было покрепче зажать кулаки, чтобы у влюблённых всё сложилось как следует и размолвка не стала причиной ещё больших бед.

– Серьёзнее некуда, – кивнул Илья и протёр запотевшие очки.

– А зачем ты тогда Агашке сболтнул, что в меня влюблён был? – не удержалась она.

– Потому что это правда. Она меня о бывших спрашивала. Мы, конечно, не встречались, но… В общем, я не хотел, чтобы она это потом от кого-нибудь другого узнала. Ты не подумай чего, это всё в прошлом. – Он поправил очки на переносице. Тёмные глаза смотрели честно и ясно. – Надеюсь, ты не расстроилась?

– Уф, нет, конечно! – улыбнулась Тайка. – Мы ж это… друзья?

– Друзья, – согласился Илья и протянул ей руку, которую девушка с удовольствием пожала.

* * *

До Жуть-реки они не шли – бежали. В таком деле каждая минута могла быть на счету: близился день Ивана Купалы, а в это время всякое волшебство творится быстро. И хорошее, и дурное.

Стоило им выйти к излучине, как вдруг поднялся ветер, взметнул волосы Ильи, растрепал Тайкины косы.

– Знаешь, я лучше спрячусь, – шепнула она. – Вам бы наедине поговорить, без свидетелей. Если что, кричи.

– Ладно…

Одноклассник сглотнул и на негнущихся ногах пошёл к реке, загребая ногами песок. Тайка же нырнула в заросли боярышника и затаилась.

– Тая, подвинься! – вдруг прошипел чей-то сдавленный голос.

– Ой! – Она подскочила на месте, едва удержавшись от визга. – Кто это?

– Я же! Тая, ты села на мой хвост!

– Пушок! Уф… – Тайка облегчённо выдохнула. – А ты здесь откуда взялся?

– А нешто я тебя одну отпущу, когда у мавок самое бесчинство начинается? – буркнул коловерша. – Мне потом Никифор все перья повыдергает. И будет прав.

– И как же ты это плюшки на столе без присмотра оставил?

– А я не оставил, – сконфузился Пушок. – Я их того… съел уже. Так что они в полном порядке. А я, кажется, нет.

– Объелся?

Тайка осторожно погладила его по надувшемуся брюшку, и коловерша охнул, подтверждая её догадку:

– Тс-с! Смотри! Вон там!

В водах Жуть-реки что-то плеснуло, и прямо на мерцающей лунной дорожке вынырнула кудрявая Агашкина голова. Тут уже и Тайке пришлось закрыть себе ладошкой рот – права была Майя. Совсем немного оставалось Агашке до превращения в белую девку. Глаза её будто стали больше и выкатились вперёд, зрачки – словно две игольные точки – смотрели зло и цепко, а острые зубы выступали за край алых резко очерченных губ.

– Пришёл-таки, Илюшенька, милый мой, ненаглядный… – Она хищно улыбнулась, и Илья невольно попятился. – Боишься меня? Правильно делаешь. Негоже так поступать с девицей, которая тебе доверилась.

– Не боюсь я, – соврал он, делая шаг вперёд. – Прощения просить пришёл.

– А не поздновато ли, любимый? – Мавка облизнулась, показав неестественно длинный язык. – День я тебя ждала, другой, третий, а на четвёртый и ждать перестала. Не осталось во мне былой любви, только ненависть.

– Просить прощения никогда не поздно, – твёрдо ответил Илья, присаживаясь на камень.

– Тогда наклонись-ка ко мне пониже, – певуче попросила Агашка, высовываясь из воды по пояс, – а то я что-то не слышу, что ты там бормочешь…

Белое платье облепило её тоненькую фигурку, ветер полоскал белые ленты в волосах. На небо набежали тучи, закрыв луну, но свечение осталось – теперь оно исходило прямо из глаз обиженной мавки.

– Мамочки! – Пушок замолотил лапами в воздухе. – Всё, кранты парню. Тая, сделай что-нибудь! Она же его сейчас утащит! Разве не видишь, это уже не наша Агашка, а самая настоящая белая девка!

– Нет, погоди!

Тайкино сердце билось часто-часто. Конечно, она знала, что коловерша, скорее всего, прав, но в глубине души всё ещё надеялась, что любовь сможет победить ненависть, что мавка вспомнит свою настоящую суть и чувства вновь пробудятся.

– Подари мне отрез белой ткани… – замогильным голосом пропела Агашка, ухватив Илюху за ворот рубашки.

Ох, плохой это был знак! Тайка, сжав зубы, рванулась из зарослей – рука сама потянулась к Кладенцу, висящему на шее. Но тот, вопреки обыкновению, не потеплел. То ли считал, что угрозы для хозяйки нет, то ли чувствовал Тайкино нежелание причинять Агашке вред. Мавка ведь ни в чём не виновата. Это горе её такой сделало…

Пушок поймал её зубами за рукав:

– Пф-ф-погоди-ф!..

Тайка остановилась и в этот миг услышала тихий, но твёрдый ответ Ильи:

– И подарю, если замуж за меня пойдёшь. Тогда из этой ткани платье тебе пошьём свадебное. Только ещё год подождать надо будет, а то мне пока только семнадцать стукнуло.

– А красивое платье-то получится? – Агашка то ли всхлипнула, то ли в её груди булькнула вода.

– Самое лучшее. – Илья, улыбнувшись, протянул ей на ладони колечко. – Вот, смотри, это я для тебя купил.

– Значит, всё-таки любишь?

Белые глаза заблестели, алые губы задрожали. Похоже, Агашка готова была расплакаться.

Тайка сжала кулаки – крепко-крепко, на удачу.

– Люблю, конечно! – с жаром ответил Илья. – Мне всё равно, кто ты на самом деле: мавка ли, белая девка или ещё какая нечисть. Знаешь, почему я пришёл?

– Почему? – прошептала Агашка, подаваясь вперёд.

– А потому, что жить без тебя всё равно не смогу. Если утопишь – значит, так тому и быть. Мне в эти дни до того тошно было, что я уж и сам думал в речку с моста вниз башкой сигануть.

Тут уже Агашка не сдержалась – разрыдалась как маленькая. Когти спрятала и стала тереть глаза кулаками, размазывая по лицу слёзы и бурую речную тину.

– Я, наверное, такая некрасивая сейчас…

– Неправда! – Илья взял её за тонкие запястья и заставил отвести руки от лица. На него смотрели немного испуганные голубые глаза – чистые, как родниковая вода в погожий день. – Для меня всегда будешь самой прекрасной.

На этих словах Тайка подхватила упирающегося Пушка под лапы и потащила за собой в сторону дороги, ведущей к деревне.

– Погоди, Тая! – канючил коловерша. – Я хочу дослушать.

Сопротивляться у него не было сил, поэтому он просто обвис у Тайки на руках. Ух и тяжёлый! И сам как плюшка.

– Нечего там больше слушать. Сами разберутся.

– Но она же ещё не сказала, что простила!

Пушок вяло зашкрябал когтями по мокрой земле, пытаясь вырваться.

– Ну конечно же, простила, – улыбнулась Тайка. – Всё. Летим домой. Давай, маши крыльями.

– Я не могу лететь. Говорю же: плохо мне. Понеси меня на ручках!

Ну что с ним будешь делать? Пришлось волочь рыжего негодника до самого крыльца, а там его уже Никифор принял, положил на печку, накрыл одеялом и, сокрушённо цокнув языком, пробасил:

– Ну что ж, будем лечить дурака! Таюшка-хозяюшка, где у нас клистир?

* * *

Наутро, ещё до завтрака, Тайка услышала стук в дверь и, накинув на плечи шаль, выскочила на улицу. Она ожидала увидеть Илью. Или, может быть, Майю – та ведь должна была уже узнать добрые новости. Но во дворе никого не оказалось. Только на крыльце стояла корзинка, полная всякой снеди. Чего там только не было! И связки вяленой рыбки, и белые грибы с подберёзовиками – явно утренние, самые свежие, без единой червоточинки, и земляника (откуда только взялась, лесная ведь ещё не поспела!), и даже горсточка речного жемчуга, собранная в нить: хочешь, как бусы носи, хочешь – вокруг запястья наматывай. Но, самое главное, на дне корзины лежало чудесное платье из белого и светло-голубого шёлка, похожего на струящуюся родниковую воду. По фасону оно очень напоминало одежды, которые носили сами мавки по праздникам: летящие рукава, высокая талия, длинная юбка, а под грудью – широкий пояс, расшитый всё тем же отборным жемчугом. Ух и красотища – глаз не оторвать. И это платье пришлось Тайке впору, как будто на неё и шили.

Записочку на бересте она обнаружила не сразу, а когда прочитала, расплылась в улыбке. Там было нацарапано: «Спасибо тебе, ведьма! Права ты оказалась: ненависть ненавистью не победишь, зато любовь побеждает всё. Сестрицы дарят тебе это платье, чтобы было в чём на выпускной идти. Ты уж повеселись там от души. Увидишь кого из наших – не пужайся, мы просто потанцевать зайдём».

Подписи не было, но Тайка и без того поняла, что это от Майи посланьице. Тем более что на другой стороне была ещё приписка: «А про живику-корень я наврала – не вернётся болезнь. Просто проверить тебя хотела, ты уж прости меня».

Так вот, значит, почему мавка на глаза ей показываться не стала! Вину чувствовала за обман. А Тайка, надо сказать, на неё ничуть не разозлилась: новость-то хорошая! Эх, вот бы этого живики-корня на зиму запасти, чтобы не болеть, когда всех гриппом накроет! Да, наверное, редкий он…

От радости, что всё хорошо закончилось, она готова была прыгать от счастья. И запрыгала, когда вдруг тренькнуло сообщение в телефоне. Мама сообщала, что командировку удалось перенести и теперь она на выпускной приедет. Уже вот даже в автобус села.

– Тая, ты это что, ревёшь, что ли? – Пушок, охая и переваливаясь с лапы на лапу, тоже выполз на крыльцо. – Что ещё случилось? Какая беда? Если чем помочь, так ты скажи. И даже пирожков в оплату не возьму, слышишь?

Тайка сгребла коловершу в охапку и громко чмокнула в рыжую макушку:

– Не волнуйся, Пушочек. Это я от счастья!