Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Дедушка Брежнев умер, – печально сказала мать, и горько расплакалась. Стоял сумрачный отец, и не знал, чем занять себя. Для советских людей, живших при генсеке целых 17 лет, казалось, что ушла эпоха и грядут великие бедствия. Так и получилось. СССР просуществовал после Брежнева всего 9 лет.

Отбросив воспоминания, Жека посмотрел на ликующих людей в Москве – телевидение вещало в прямом эфире. Многочисленные интервью от защитников Белого дома. Много раз крутили, и показывали речи Бориса Ельцина, Руслана Хасбулатова, Геннадия Бурбулиса, вещавших о победе демократических сил в РСФСР над красной заразой. Показывали аресты путчистов – Павлова, Янаева, Крючкова, Язова. Путч закончился невнятно и бессмысленно. Обладая всей мощью армии, милиции, и КГБ, путчисты ввели танки в Москву, но не решились применить силу, и снести протестующих, и СССР рухнул как колосс на глиняных ногах. Наступала совсем другая эпоха.

Выключив телек, Жека вышел, и сказал Оксане, что поехал по делам, и сюда больше не вернётся. В случае чего пусть звонят или на домашний, или на телефон товарищества.

Надо переговорить со Славяном.

Глава 24
Расстрел бандитов в массажном салоне «Венера»

Славян стал очень невесел, полистав договоры, принесённые Жекой.

– Так и знал, что в говно наступим всеми ногами, – выругался он, бросив бумаги на стол, и достав бутылку водки. – Чё делать-то?

– Решать проблему, чё ещё, – Жека поболтал водку в рюмке, и поставил на стол, не выпив. – Контракты эти разрывать надо. На них денег нет. Потонем с ними. Смотреть по ситуации будем.

– Сахару будем говорить?

– Он нам в наших делах не помощник. Ему никакой выгоды в этом нет, вкупаться не будет. Против блатных не пойдёт – сам такой, в карты с ними играет. Скажет, сами замутили, сами и размучивайте. А то ещё и контору обратно к рукам приберёт, если на бок ляжем. Ни Сахару, ни Кроту ничего говорить не будем.

– И чё делать?

– Как и всегда, – усмехнулся Жека. – Нет человека, нет проблемы.

– Ну с этими-то ясно, – задумался Славян. – Тут вопрос времени. А вот что с госпредприятиями делать? На них не наедешь просто так. Договора давно заключены.

– А ты 19 пункт посмотри.

– Заказчик отвечает за имущество подрядчика, находящееся на его территории,– прочитал договор Славян. – А… Ясно. Хочешь затарить им что-то ценное, а потом стырить. И поставить их на счётчик.

– Именно, братан! – ухмыльнулся Жека. – А затарить надо машины. Чё ещё ценного у нас? Грузовой транспорт. А потом ночью угнать их. Выставить исковую цену по нынешнему курсу. И всё. Делов-то.

– Машины вернуть сначала надо с Абрикосового. Значит, в первую очередь, этим займёмся.

Вот и Добей перешёл дорогу компании друганов. Добей был типичный апельсин новой волны, поднявшийся на рэкете в годы перестройки. Бывший боксёр, уличный пацан, ни разу не сидевший в зоне. Начинал с наезда на кооператоров в своем районе, в старом центре. Бригада у него из таких же мордоворотов состояла. Если Жека, Славян, да и тот же Сахар, старались сейчас выглядеть по деловому, ходили либо в костюмах, на крайняк в джинсах, не носили никаких цацек, стараясь соответствовать людям солидным, демократически-либерального образца, походить на мафиози, то Добей как и 5 лет назад, в начале перестройки, ходил в спортивном костюме, с массой гаек на пальцах, и массивной цепью на шее.

Занимался он всякой ерундой – содержал бордели, проституток на трассе, не брезговал барыжить палёной водкой и драпом. Содержал подпольное казино, где иногда проплывали солидные суммы. И вот, перешёл дорогу небольшой, но дружной и умелой бригаде, которая не привыкла терпеть наезды, а решала дела тихо, но кардинально.

– Кто эти-то двое? Севостьянов Михаил Евгеньевич и Прохоров Николай Сергеевич? – листая договоры, спросил Жека. – Слышать слышал вроде мельком. Сева и Прохор?

– А… – пренебрежительно махнул рукой Славян. – Его шестёрки. Поднялись у него на хвосте в последнее время. Намас, цыган, таким же щас стал бы.

– Ты в лицо-то их знаешь хоть? Я Добея видел, а этих двоих нет.

– На него похожи как родные братья. Лысые, здоровенные, в спортивках, с гайками и цепочками. Мимо не пройдёшь. Надо выцепить, где они виснут. Для этого к ним на район человечка нашего заслать. Пусть пару дней понаблюдает. Мы со своими рожами слишком примелькались.

– Так, если примелькались, как мочить будем? – недоумённо спросил Жека.

– Маски наденем. Под абреков закосим – с акцентом базарить будем.

– Ладно. Кого пошлём?

– Графина пошлём. Он понемногу вползает в бригаду.

Графин был здоровенный молчаливый парень. Пришёл в охранный кооператив после армии. Дрался очень умело, и очень жестоко. В делах полный ноль, но как боец, охранник, гоп-стоп, в самый раз.

– Да я так-то знаю, где они зависают, – нехотя признался Славян. – Надо только проследить за ними, когда туда приходят. Чтоб всех сразу замочить. У них там кооператив «Венера», на их районе. Рекламу дают, как будто массажный салон, а на деле это бордель. Девки прям там у них живут. Частью несовершеннолетние. Частью силой удерживают. Мусорам отстегивают, те и глаза закрывают. Или иногда сами приходят.

– Если знаешь, зачем выцеплять, когда они придут? – удивился Жека. – Чё нам Графина впрягать? Меньше людей знают – крепче спим. Да и чё там Графин будет делать? На улице что ли торчать, или на лавочке сидеть перед их малиной? Наедут, спросят ты кто такой? Сейчас я вызвоню свою ййслужебную машину, и поедем на вечер. Встанем где подальше, но чтоб обзор был хороший, видно было их киндейку. И сиди себе в машине отдыхай.

– А водиле чё скажешь? – спросил Славян.

– Водиле хоть что наврать можно. Друга ждём, подругу. Ему похер.

Пришлось идти домой. Переодеться в спортивки. Решили выглядеть как гоп-стоп, и говорить с акцентом. Пистолеты сунули в спортивные сумки. Жека, по старой привычке, сунул в кроссовок финку. Пригодится. Наготове шапки-гондоны с вырезами для глаз. Ну, все… Теперь можно звонить и Романычу.

Романыч, как исправный водитель ещё старой, советской закалки, всю жизнь возящий директоров и главных инженеров, имел дома телефон – ведь машина директора, это считай что его личная машина, может понадобиться в любое время. Забирал он хмыря отовсюду. В любое время дня и ночи. Гараж для служебной машины построен прямо во дворе, из кирпича. Имел электричество, печку и воду, чтоб можно было завести «Волгу» в любое время суток, и любое время года. Приехал быстро.

Массажный салон «Венера» не скрывался нисколько. Находился в старом центре, на улице Октябрьской. Жека – то думал, изворачиваться придётся, крутить на служебной Волге, а тут вообще без проблем. Проехали чуть подальше, развернулись, и встали на противоположной стороне дороги.

– Кого ждём? – поинтересовался Романыч.

– С человеком надо встретиться. У него телефона нет, придётся так смотреть.

– А я приезжал сюда с Николаичем, бывшим директором, – вдруг сказал Романыч. – Он частенько вон в тот массажный салон заскакивал. Говорил, хорошие девочки там массаж делают.

Жека со Славяном заржали. А хмырь – то и к проституткам любил заскочить. Походу, там они с Добеем и стыканулись.

У салона тормознула красная девятка, оттуда вышел краснорожий лысый мужик лет 40, в спортивном костюме и кроссовках. За ним вышли ещё трое таких же. Жека посмотрел на Славяна – но тот остался совершенно спокоен. Приехал Добей с охраной, но Прохора, и Севы, его собригадников, ещё не было. И только минут через десять подъехала ещё одна машина, синяя семёрка, и оттуда вышли ещё трое таких же лысых, накачанных, и в спортивках. Славян чуть заметно кивнул головой.

– Ладно, Романыч, похоже, тот парень не придёт, сидим зря, – сказал Жека. – Езжай домой. Сегодня уже не понадобишься.

Вышли из машины, пересекли дорогу, и неспеша отправились дворами к массажному салону. Даже с улицы было слышно музыку, а в окнах горел свет через красные занавески. Зашли внутрь, и Жека сразу же вырубил охранника в камуфляже, сидевшего у двери, заехав ему кроссовком в ухо. Здоровенный парень мешком свалился со стула.

Из прихожей вело две двери, одна вправо, другая влево. Пацаны одели маски, достали из сумок стволы, передёрнули затворы, сунули по запасному магазину в карман, и разделились. Жека пошёл вправо, Славян влево.

Жека только открыл дверь, как навстречу выбурился какой-то мужик, похоже, тот, кто бабки собирает – в руках у него была папочка и несколько купюр. Он не успел испугаться, когда Жека ногой пробил ему грудину, и мужик мешком улетел в первую попавшуюся дверь. В комнате горел торшер. На кровати с совсем молоденькой девкой лежал мужик с тюремной рожей, с цепью на шее. Поздно было разбираться, кто таков. Жека шмальнул в лоб, и мужик упал на простынь, выплеснув мозги. Тёлка завизжала со страху, конечно же, но Жека недоумённо пожал плечами, и пошёл дальше. Чё орать-то? Ну грохнули. Эка невидаль…

Следующая дверь открылась, и в коридор выскочил сам Добей в одних трусах, услышавший возню и звук выстрела. Понял, что кто-то наехал. Да и то – не плюшками же угостить придут сюда бандиты в масках. Добей запрыгал как боксёр, сжав кулачищи, и прикрывая лицо.

– Ну чё, ты чё, сука, давай по пацански.

– Нэкагда, брат, ызвыны, – с акцентом извинился Жека, и шмальнул в живот и грудь. Боксёр перемещался, прыгая из стойки в стойку, и попасть в голову было трудно. В тело легко. А когда свалился на пол, добавил и в голову.

Сзади начал стрелять Славян, в другой стороне салона. Жека ногой выбил ещё одну дверь, а там на кровати лежала голая девушка, совсем юная, закрыв лицо руками, и дрожа от страха. За кроватью кто-то трясся от страха, лёжа на полу. Хмырь. О как! А он любитель свежей клубнички оказался!

– Прывэт брат! – сказал Жека, и выстрелил в голову, прямо через руки. Потом ещё раз.

В последней комнате был ещё один качок, и он даже соскочил с кровати, и стал вытаскивать волыну из штанов, висящих на спинке кровати. Но это всё время, время… Ствол упал на пол, качок присел, чтоб взять его, и в этот момент словил пулю в затылок. Сразу же свалился вниз лицом. И здесь девка заорала.

– Чо крычыш? – внушительно сказал Жека. – Мы за Шамил отомстыл!

Сзади вбежал Славян, и дал знак убираться. В прихожей сняли маски, оружие, все покидали в сумки, и спустились с крыльца. Тут же пошли в тёмные дворы, пересекли их, и попали на другую улицу, на другом краю квартала. По ней добрались до вокзала, сняли такси, и поехали домой.

Доезжать до самой речки конечно же не стали, исходя из того, что мусора будут опрашивать всех, в том числе и таксистов. Но уже начинало вечереть, во дворах было много молодежи, и подростков. Проследить кто, и когда здесь проходил, да и проходил ли вообще, было довольно проблематично.

Две остановки пошли пешком. Уже подкрадывалась сибирская осень, на асфальте валялись первые жёлтые листья, к вечеру холодало, только солнце начало садилось за горы.

– Ждать будем, пока всплывут? – спросил Жека. – Или сразу наших с объекта снимем?

– Снимай сразу. Хмыря тоже завалили, а у них всё через его киндейку шло. Если приедут от них, посмотрим, кто ещё в деле.

– Ладно. Митяй сегодня был? – заржал Жека. – Не рассказывал, как на работу приходил устраиваться?

– Не, не был. Пойдем в контору, выпьем с устатку, – предложил Славян.

– А пошли. Всё равно делать нечего.

В конторе сидел грустный Митяй, читал газеты, на столе чуть отпитая бутылка водки. Негромко играл магнитофон.

– О! Вы где были-то? – оживился он, разливая водяру по рюмкам.

– Работали! – важно сказал Жека. – А ты на работу устроился?

– Устроился, – грустно сказал Митяй. – Завтра в 7 часов вставать придётся. И ехать в то страшное АБК, про которое ты говорил. Был там сёдня – это ж звиздец! Фильмы ужасов снимать можно. И мне там переодеваться?

– Там ремонт скоро начнётся, так что не так страшно будет, – заверил Жека. – Ты ж хотел на заводе работать. Вот. Работай. Включайся в жизнь работяги.

– Где сёдня – то был? Заждался тебя.

– В КГБ был, – невозмутимо ответил Жека, заранее представляя реакцию друганов.

– Чегооо? – чуть не в голос ну закричали пацаны.

– Того. Я, в отличие от вас, беспартийных ставленников капитализма, ваще-то в ленинском союзе молодёжи был. Вот, а щас ответочка прилетела. Подозревают, что революцию и путч хотел замутить, – усмехнулся Жека. – Обыск в технаре делали. Забрали ключи от комсорговской, опечатали кабинет. Сказали, всё Соловьёв. Комсомол запрещён, и иди-ка ты подальше отсюда.

– И всё?

– А… Про Митрофанова спрашивали, когда последний раз видел, что тот говорил. Сказал, что видел в горисполкоме. Что пьяный был. И всё.

– Халява! – Славян достал из кармана пачку денег, и принялся считать. – Сто, двести, триста…

– Ты что, ограбил их? – заржал Жека.

– Не ограбил, а экспропри… Прировал кароч. Кам там по Марксу… Держите, на мелкие расходы.

Славян бросил каждому по 2 косаря.

– Что??? – недоуменно спросил он, видя недоумение пацанов. – Добру пропадать что-ли? Они там в карты играли! На девок голых! Ну я и взял.

– Вы чё, ломанули кого-то? – недоверчиво спросил Митяй. – Чё я не знаю?

– Тебе скажи, ты тоже захочешь! – заржал Жека. – И не пей уже сегодня! Тебе завтра на смену!

Посидели ещё, поговорили о том, о сём, и разошлись. В основном, конечно говорили о том, как жить дальше. И решили, что ничего хорошего в этой стране уже не будет. Настаёт полный звиздец.

На следующий день Жека на работе занимался с утра всякой нудной повседневщиной, изучая договора и сметы. То смотрел телевизор, то пялился на бедра Оксаны, когда она заносила ему кофе и чай. Протекал скучный рабочий день генерального директора среднего предприятия. И вдруг услышал, как подъезжают грузовые автомобили. По звуку, КамАЗ и ЗИЛ. Сразу же догадался, кто это. Маринкин отец с Виталей вернулись узнать что-то. Жека крикнул в окно, чтобы мужики зашли в его кабинет.

Александр Петрович вошёл в рабочей одежде, и не знал, куда деть себя от смущения при виде большого начальника. Стоял в приёмной, и тискал в руках кепчонку, боясь измарать паркет грязными кирзовыми сапогами.

– Чё стоишь, Петрович! Заходи! – крикнул Жека, и пригласил к себе жестом. – Садитесь давайте. Рассказывайте.

– Да вот, не знаю даже, что и сказать-то. Приехали сегодня на работу, в эту, Абрикосовую, а там никого. Хозяев нету. Чё делать, непонятно. Начальника тоже нет, директора-то здешнего. Он там всем заправлял. Потом вахтовка с работягами приехала. Постояли мы пару часов – никого нет, ну и поехали сюда. Чё мне делать-то? У меня кирпича полная машина. Виталька тоже приехал.

– Щас, Петрович, погоди! Разрулим!

Жека позвонил мастеру Тимофееву, начавшему ремонт АБК, спросил, нужен ли кирпич.

– Если не нужен, я в город, на стройплощадку отправлю! – крикнул Жека в трубку. Связь была плохая, и слышно кое-как. Стоял сейчас Жека как настоящий начальник из СССР. Пиджак расстегнут, одна рука в кармане брюк, другая рука прижимает трубку к уху.

– Везите в АБК, на завод! – сказал Жека, положив трубку. – Там разгрузите, сколько мастер скажет, остальное отвезёте в город. На строительство многоквартирных домов в район речки.

– Ясно! – повеселел Александр Петрович. – Мы ездили уже туда, трубы возили. Хорошо хоть работа настоящая появилась. А то стоим по полдня в деревне этой.

– Будет работа! – заверил Жека. – Мы возобновляем строительство жилого дома. Сейчас там кирпич понадобится. Дома литые, монолитные, с кирпичными стенами.

– Так а ты, Жень, директор сейчас, получается? – весело спросил Петрович.

– Директор! Даже два директора!

– Тут ещё вот что. Придется нам у вас на автобазе машины оставлять, – как то погрустнел Петрович. – Там, в нашей, где арендовали гараж, вообще труба.

– А что такое? – недоуменно спросил Жека.

– Да лежит она почти на боку. Мужики машины разобрали по себе, более-менее путёвые, а ставить в гараж автобазы не хотят – директор за аренду плату задрал. Ангар почти пустой. Мелочь, конечно, но директор говорит, начинает сказываться… Долгов много за свет, за электроэнергию. Неоплаченных долгов. Ещё худо-бедно на ремонтной базе держатся, но чую, скоро трындец там придёт. Мужики жалуются, зарплата низкая, да и дают редко.

– Ясно, – согласился Жека. – Постойте пока на нашей автобазе. Мы там разберёмся, что и как. Вам пропуск нужно?

– Не, Жень, у нас есть! Мы уже оставляли там!

Следовало срочно позвонить Славяну. У него лежал чемодан с деньгами ВЛКСМ, который жёг руки. Жека подумал, что через месяц он будет не нужен никому. Да и у себя наличка скопилась. Последнее время Жека свои деньги не считал, складывал в посудный шкаф в хрустальные розетки, а сколько там накопилось, фиг его знает… Надо бы их вложить в дело. В ту же автобазу, пока у неё бедственное положение.

Однако в ближайшем времени должно было состояться вручение акций рабочим АО ССМФ. И по настроению их, многие захотят продать свой пай в акционерном обществе. На это тоже нужны будут деньги. Деньги всегда и всем нужны…

Глава 25
Деревообрабатывающий завод

На следующий день решил съездить по заводам, посмотреть, на что заключены просроченные договоры. И посмотреть, как поудобнее наколпашить заказчиков.

Вызвал служебную «Волгу» и заехал в товарищество за Славяном.

– Давай глянем, чё почём там, как их развести.

Деревообрабатывающий завод был построен в 60-е годы, и давно выработал срок эксплуатации. В конце 80-х на предприятии стало проводиться техническое перевооружение. Было куплено новое оборудование для сушилки, но само здание так и не возвели из-за финансового кризиса начала 90-х и повышения цен на всё. Оборудование стояло на складе, и понемногу растаскивалось рабочими.

Ещё при подъезде к заводу Жека увидел, что провернуть намеченное не представляет особого труда – ворот на предприятии нет. Туда заходили несколько железнодорожных путей, которые одновременно служили и для выезда автомобилей. Прямо под открытым небом лежали горы брёвен и штабеля готовой продукции – досок и бруса.

– А производительность у них хорошая, – заметил Славян.

– Если бы всё хорошо было, не лежало бы столько леса под открытым небом, – резонно заметил Жека. – У них походу тоже всё встало. Где ж здесь производительность? Товаром вся территория завалена.

Зашли в контору, прямо к директору, невысокому седому мужику лет 60-ти, в старом советском пиджаке и дешёвой синей рубашке. Тот, узнав, что приехали подрядчики, аж расплылся от удовольствия, предложил чай в старинных стаканах с подстаканниками.

– Ну наконец-то. А то мы уже в суд хотели подавать.

– Не надо в суд, – попросил Жека. – Сейчас начнём завозить материалы. Я директор новый, поэтому пойдёмте, посмотрим, что там у вас. Чертежи возьмите.

Пошли на территорию. Директор шёл, и сетовал на возросшие цены, на то, что практически остановилось строительство, но план выполняется. Пилят исправно. Правда, не продаётся почему-то…

– Вот, видите, сколько скопилось уже! – показал он на огромные кучи досок и бруса. – Всё лежит, никто не берёт. От меня люди побежали уже! Тяжкое конечно положение, очень тяжкое… На боку лежим…

– Ничего, у всех сейчас так, – уверил Жека. – И нам тяжело. Но мы сегодня будем завозить уже всё необходимое для стройки. Пусть стоит у вас. На днях начнём.

– Ну, это хорошо! А то мы уже и надеяться перестали, в суд хотели идти…

Будка охранников всё-таки стояла. Но вот есть в ней кто, или нет… Тут же Жека увидел, как дверь киндейки открылась, и оттуда вывалился пьяный мужик, и сразу стал ссать прямо на землю, не стесняясь никого.

– Видите, какие работнички у меня остались? – сокрушенно покачал головой директор. – Зарплата маленькая, только такие и работают…

Приехав в контору АО ССМФ, Жека узнал, что из Гознака привезли акции трудового коллектива количеством 252 штуки номиналом 250 рублей. В этот же день он велел в актовом зале устроить выдачу акций работникам, с одновременными внутренними торгами. Законодательством не разрешалась продажа акций трудового коллектива на публичных торгах. Распорядиться ими можно было только среди своих.

К доске информации у входа кнопками прикололи объявление, что дирекция купит акции трудового коллектива по цене 300 рублей, что на 50 рублей выше номинала. Расчёт наличкой на месте.

– Сколько денег-то надо? – спросил Славян. – Не все же захотят продать свою акцию.

– По номиналу на общую сумму 63 косаря. Если будем покупать по 300, то надо будет 76 штук. Но пусть первым Митяй покупает, чтоб показать, что торги полностью законны, и любой рабочий может акции купить. Ему 2 штуки надо, чтобы купить 8 акций. Этого хватит, чтобы взять общество под контроль. 2 процента аккурат. Митрофановские деньги в дело пойдут.

На собрании было весело. Настроение у рабочих весёлое, праздничное – халява наметилась. По обществу разнеслись слухи, что молодой директор раздает деньги за бумажки, и можно прямо сейчас их получить за эту неведомую акцию.

В актовом зале поставили стол, посадили главбуха Ирину, дали ей подготовленный список сотрудников, дали пачку акций. Жека сидел рядом с ней. Напротив него на столе стояла табличка «Покупка акций. 1 штука 300 рублей». За ним на стуле сидел Славян с дипломатом денег, откуда он размеренно вытаскивал по 300 рублей за раз. Комсомольские деньги работали!

Рабочие восприняли всё это как праздник и шутку. Настроение у всех было хорошее. 300 рублей дают нахаляву! Ползарплаты! Даже больше! И ни когда-то там потом, а прямо здесь, сейчас, наличными деньгами! Можно прям сейчас взять внеплановые деньги, и зайти после работы в винно-водочный, купить бутылочку на вечер, и даже жена не узнает. Естественно, все работники продавали акции. Привыкшие жить в СССР, они так и не поняли, что это за бумажки, и зачем они нужны. Со смехом здоровались друг с другом, базарили, приглашали на вечерний выпивон в лесополосу.

Впрочем, были и такие, кто вполне всё осознавал. Например, главный бухгалтер Ирина, современная молодая женщина, шарящая за рынок. Она тоже поставила перед собой объявление «Куплю акции. Стоимость 310 рублей шт».

– Буду конкуренцию тебе составлять, – мило улыбнулась она. – Решили с мужем сбережения инвестировать. Надежды нет на них.

– А… Ну это нормально, – растерянно ответил Жека, а сам думал, сколько же она купит?

Но Ирина, конечно, как и ожидалось, купила относительно немного, по деньгам– только 40 акций на 12400 рублей. 10 процентов, – сразу прикинул Жека. Порядком, но в деятельности компании не критично. Если Митяй купит всего 2 процента акций, этого вполне хватило бы для управляющего пакета.

Митяй заявился поздно, выдача во всю шла уже. Пришёл с плакатом «Куплю акции по 350 рублей за штуку», сел на передний ряд сидений, рядом со столом. Картонку поставил рядом. Сначала получил причитающуюся ему акцию, потом стал покупать. За счёт более высокой цены набрал требуемую сумму быстро.

– Парень, нахера тебе эти бумажки? – спросил пожилой рабочий, только что продавший акцию Жеке. – Не жили богато, нехер и начинать! Дают деньги – бери, бьют – беги!

– Не твоё дело, старый,– буркнул Митяй. – Хочу и покупаю.

– Сходил бы в магазин, а то бумажка эта и есть бумажка. А тут хоть пожрать можно купить, – не отказывался поучать старый рабочий, по советской привычке считавший себя великим и прошаренным знатоком жизни, считая молодых тупыми дураками. Однако в этот раз молодые люди оказались поумнее. У него стырили часть предприятия, а старик пошёл в магазин за водкой и тухлой колбасой. Причём даже высшие инженерно-технические работники поступили так же, предпочтя синицу в руке.

И расклады по эмиссии были такими. Из 51 процента акций трудового коллектива, приготовленных к выдаче, все они были проданы трём лицам. Только Ирина и Митяй сохранили свои акции, и купили ещё. Ирина 10 процентов, Митяй 5, и Жека 36 процентов акций. Теперь у него было 85 процентов акций компании, и он мог принимать единоличные решения в деловой политике, не спрашивая никого.

Трудовой коллектив оказался неприспособлен к рынку – сказывалась низкая осведомлённость рабочих рыночными методиками, и привычка, что за них всё как надо решит чужой дядя. Это была единственная в истории попытка стать хозяевами предприятия не на словах, а на деле. Потом требовать у директора абсолютно всё. Пробивать социальные гарантии, повышение зарплаты, льготы и так далее. Диктовать Жеке, что делать, и куда тратить деньги. Но трудовой коллектив решил всё слить, и променять народовластие на колбасу.

Большая строительная компания была куплена за сущие копейки. 120 тысяч рублей был эмиссионный капитал, на который выпустили акции. Реальная стоимость компании была миллионы, а то и десятки миллионов рублей. Компания огромна – целый автономный строительный комбинат, который может построить абсолютно всё – от жилого дома до доменной печи. В состав компании входили свой бетонно-растворный узел, железобетонный завод, гравийный и песчаный карьер, асфальтовый завод. Они составляли дополнительные подразделения АО ССМФ.

– Ну всё, господа, а особенно дамы, торги завершены. Позвольте поздравить вас, господа акционеры, – Жека пожал руку и Митяю, и Ирине. – Напоминаю, вы также можете в любое время продать свои пакеты акций, дав об этом объявление. Но мне кажется, не для этого вы их покупали. После годового периода работы, Ирина подготовит отчёт о прибыли, или убытке предприятия, и станет ясно, в плюс или минус мы отработали. Если плюс, дивиденды по акциям будут посчитаны, и выплачены. Если нет, то… Увы.

Жека сложил свои акции в дипломат с деньгами ВЛКСМ, отдал Славяну и задумался. Ушло 44400 рублей. Почти половина Митрофановского капитала. Теперь, не откладывая дело в долгий ящик, надо было разрулить проблему с деревообрабатывающим заводом.

– Ну чё, ты куда сейчас? – спросил Славян.

– Поехали в товарищество.

Когда уже выходили из кабинета, Жека взял со стола Оксаны свежий номер местной газеты, на которой было видно большую передовицу с крупным заголовком.

– «Бандитизм не пройдёт»! – вслух стал читать Жека. – «Вчера, в половине восьмого вечера, в одном из своих предприятий был застрелен известный в городе кооператор и меценат. Имя и фамилию убитого правоохранительные органы в интересах тайны следствия, умалчивают. Жертвами жестокой стрельбы в центре города стали ещё 8 человек, коллеги и друзья усопшего. Подчёркиваю! Это произошло в центре города, где ходят мамочки с колясками и пенсионеры! И мы имеем полное право спросить у начальника городского отдела внутренних дел – когда закончится кровавая вакханалия, охватившая весь город? Даже патрулирование улиц ОМОНом не ведёт к уменьшению заказных убийств. Милицией рассматриваются все версии произошедшего, в том числе и национальная рознь».

– Вот как так… Преступность растёт, понимаешь… – передразнил Ельцина Славян.– Появилась угроза демократии, понимаешь… Шо такое, понимаешь…

Приехав в товарищество, уже не стеснялись, говорили обо всем, как есть. Для начала надо было ломануть деревообрабатывающий завод.

– Завтра с утра пусть Петрович грузит полную машину кирпича, и везёт туда. Поставит там, чтоб с проходной не было видно. Директору скажем, что пусть машина постоит вечер и ночь, с утра примемся разгружать. Потом ночью приедем с Маринкиным отцом, и тачку свинтим, – сказал Славян. – Машина плюс кирпич – при нынешних ценах, это половина его завода.

– Чё Петровичу скажем, когда забирать поедем?

– То и скажем. Что считаем место хранения техники не надежным. Поэтому типа решили забрать, и отогнать на нашу стоянку.

– Ну ладно. Попробуем. Твоя задача тогда – напоить охрану в сторожке. Они там, все алконафты, походу.

Так и получилось. Александр Петрович, конечно, удивился, зачем его КамАЗ, груженный кирпичом, оставлять на территории объекта, где даже ворот нету.

– Так надо, – коротко сказал Жека. – Заказчик не доверяет нам. Поехали, я с тобой, в кабину сяду.

Заехали на кирпичный завод, нагрузили полный Камаз поддонами с кирпичём, потом направились к деревообрабатывающему заводу.

– Поставь куда-нибудь, – велел Жека. – Сейчас я к директору схожу.

А директор с большим удовлетворением смотрел, что объект-долгострой начинает оживать, и на нём появляется строительная техника и стройматериалы.

– Что, начинаете завозить понемногу? – спросил директор. – Молодцы. Мне отрадно это видеть.

– Начинаем. Смотрите, чтоб не украли ничего.

– Не! У нас такого не бывает! – уверенно заявил директор. – Кому тут воровать-то? У нас и ворот вон нет. Не предусмотрено.

Жека из приёмной директора вызвонил свою служебную «Волгу» с Романычем.

– Александр Петрович, тебя куда? – спросил Жека.

– Домой. Куда ещё-то, – невесело ответил шофёр. – Как-то не нравится мне это… Считай что, на улице машину бросили. Сейчас такая новая 80 тысяч стоит.

– Да знаю, – признался Жека. – Самому неспокойно на душе. Но ты вишь, как директор вопрос поставил – начинайте и всё.

Высадили Александра Петровича, и Жека решил отпустить и Романыча. Надо будет ехать – таксон всегда поймать можно. Посидел дома пару часов, и ближе к полуночи вызвонил к подъезду такси. Поехал к Александру Петровичу.

– Извини, разбудил, наверное, – неловко сказал Жека удивлённому Петровичу.

– Не, мы не спим ещё. Что хотел, Жень?

– Всё таки ненадёжное там хранение, рядом с досками. Ещё украдут. Я весь испереживался. Поедем, заберём твою машину, поставим в нашу автобазу.

– Да конечно! – согласился Петрович. – Там даже ворот нет. Сейчас оденусь. А то сердце не на месте. Не знаю, куда сесть, весь как на иголках.

– Ключи возьми от машины! – попросил Жека. – Сразу с тобой в наш гараж поедем.

Доехали на таксоне до деревообрабатывающего завода, и первое, что увидели, это абсолютно бухого сторожа, который валялся у сторожки в невменяемом виде. Славян-то неплохо поработал! Походу, напоил алкаша.

– Ну вот, такие у них и охранники! – недовольно сказал Петрович. – Заходи и бери, что хочешь.

Жека отпустил такси. Тут же зашли с Петровичем на территорию завода, завели КамАЗ, и поехали на автобазу. Бухой охранник даже не заметил, что с территории что-то пропало.

На автобазе АО ССМФ охранники были из товарищества «ИнвестФинанс», все как на подбор, молодые накачанные парни в камуфляже. Увидев подъезжающую машину с пропуском на стекле, сразу же открыли ворота.

На следующий день, с утра, Жеке позвонил директор деревообрабатывающего завода, и спросил, не забирали ли они ночью КамАЗ с кирпичом.

– Нет. А что? – недоумённо спросил Жека. – Когда бы мы его забрали? Мы же при вас его поставили. Потом с водителем уехали.

– Боюсь, у меня для вас плохие новости, – взволнованным тоном сообщил директор. – Похоже, его угнали… Я не знаю, что делать, подъедьте. Это ужас.

– Вызывайте милицию, чего уж там, – посоветовал Жека. – Пусть ищут.