Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Мáрина ночь

Осенний закат догорел быстро, как спичка, но темнота, которую так ждали и затаившиеся до поры упыри, и маленькое Тайкино войско, пока не наступила.

На улицах зажглись фонари, везде в окнах горел яркий свет, подмигивали сквозь шторы голубые экраны телевизоров, играла музыка. Многие люди только-только возвращались с работы, готовили ужин, собирались всей семьей за большим столом. Печные трубы в Дивнозёрье дымили вовсю; запах грибного супа и рыбных котлет смешивался с ароматом шашлыка и свежей выпечки. На лавочки под березами на звуки раздолбанной гитары потихоньку стекалась деревенская молодежь…

– Я так понимаю, петь колыбельные пока рановато?

Лис обозревал окрестности с крыльца заброшенного дома. В его голосе Тайке послышалась печаль и, может быть, даже толика зависти. Чего это он, интересно? Неужто втайне хочет жить «как все люди»?

– Думаю, часа через три будет в самый раз. Сколько понадобится времени, чтобы они заснули?

– Не больше четверти часа – это если мы хотим, чтобы все успели добраться до своих кроватей.

– Да уж, пусть лучше доберутся…

Тайка передернула плечами, представив себе, как жители деревни один за другим валятся прямо там, где их настигло сонное заклинание. Нет уж, спасибо – это будет как-то чересчур.

– Если тебе нечем заняться – иди вон дрова помогай заготавливать, – предложил чародею Яромир, стоявший на крыльце по другую руку от Тайки.

– А сам чего не пойдешь?

Кощеевич фыркнул, словно ему предложили заняться чем-то неподобающим. Впрочем, кто знает – может, именно так он и думал. Он же принц… то есть княжич – или как там это у них в Навьем царстве называется? Наследник престола, в общем. Небось, и топор толком держать не умеет.

– Должен же за тобой кто-то присматривать, – Яромир тоже глянул на зажженные окна домов с какой-то тоской. – А то, не ровен час, учудишь чего-нибудь – смоешься, например, в самый неподходящий момент, а нам потом выкручиваться.

– Да ладно тебе, – с кислой миной пробурчал Лис. – Вот стоило один раз от Змея удрать, и все, меня уже в трусы-предатели записали? Да я, к твоему сведению, во время войны из одного котла со злыднями кашу ел, а с упырями песни пел во время привала…

– Вот то-то и оно. А вдруг воспоминания о старых добрых деньках нахлынут? Встретишь какого-нибудь старого приятеля, с которым вы вместе нетопырями в небе кружили, да и переметнешься на ту сторону.

Яромир глянул на него с вызовом, и Тайка вздохнула: ну, начинается…

– Это вряд ли, – с сомнением протянул Кощеевич. – Тут незнакомые упыри полезут, местные. Они мне никто – стало быть, и жалеть их нечего. Хотя не то чтобы я когда-нибудь жалел упырей… и, кстати, в нетопыря я превращаться не умею.

– А давайте вы хотя бы сегодня не будете ссориться? – вздохнув, попросила Тайка. – И без вас тошно.

– Не волнуйся, ведьма. Упырь тебя небольно укусит: раз – и привет, – оскалился Лис.

Ух, зубы бы ему пересчитать за такие шуточки.

– Ага, змея тоже небольно кусается! – огрызнулась Тайка. – Кусь, и все.

Яромир с недоумением глянул на них обоих и пожал плечами:

– Думаю, вы ошибаетесь. Я слышал, что змеи, как и упыри, кусаются довольно-таки ощутимо.

Лис, фыркнув, закатил глаза, а Тайка, оперевшись на скрипучие перила, буркнула:

– Умеете вы оба утешить!

***

Больше всего на свете она ненавидела ожидание… Вот и сейчас ей казалось, что уже миновала вечность, а на самом деле прошло от силы полчаса. Но, по правде говоря, Тайке не хватило бы и всего времени мира, чтобы подготовиться к грядущему сражению, потому что есть вещи, к которым ты никогда готов не будешь, как ни старайся. Ее преследовало чувство, что она забыла о чем-то важном, хотя вроде задания всем раздала, все предусмотрела…

С синего неба крупными хлопьями повалил снег, укрывая землю, и на душе будто бы стало немного светлее.

– Ага, стало быть, Мара Моревна в этом году выйдет гулять под невестиным покрывалом… – задумчиво протянул Лис, втягивая носом морозный воздух (Тайку очень забавляла эта его звериная привычка).

Яромир же, увидев в глазах Тайки вопрос, поспешил пояснить:

– Сегодня в полночь сотрутся границы между сном и явью, дивью и навью – двери меж мирами откроются на каждом перекрестке и до самого рассвета будут стоять распахнутыми настежь. Говорят, в эту ночь наши земли обмениваются зачарованными нитями, из которых плетутся узоры будущего года. А сплетает их Мара Моревна – она и чародейка, и воительница, и царица – в общем, настоящая хозяйка всего волшебства. Не то что этот ваш жаба-Мокша. Она властна над жизнью и смертью, поэтому многие ее боятся. Говорят, мол, под ее стопами увядает и сохнет все живое, а тот, на кого она перстом укажет, непременно умрет. Но на самом деле она вовсе не злая, просто следит за порядком: чтобы все было как должно, а не иначе.

– А разве это не та же мара, которая насылает людям кошмарные сны? – Признаться, Тайка прежде никогда об этом не задумывалась. – Марина ночь – означает просто «страшная ночь», разве нет?

Мáрина ночь (2)

– Не путай, дивья царевна, – это совсем другая Мара, просто имя похожее. – Яромир, усмехнувшись, натянул капюшон Тайке на нос. – Она намного древнее, чем вся известная тебе нечисть. Может, даже старше, чем Дивье и Навье царства и весь подлунный мир… У нас говорят: коли снег сегодня кружится, значит, Мара Моревна в подвенечном наряде явилась – это к добру. А коли ни снежинки не упало – значит, во вдовьем наряде пришла, – стало быть, к худу.

– А у нас наоборот, – фыркнул Кощеевич. – Вечно Навь и Дивь не сходятся во мнениях. Но Мару Моревну мы тоже уважаем. Кощей вон ее веками искал – жениться хотел. Говорят, они даже встретились однажды, только та его на смех подняла. Сказала, мол, я и смерть, я и жизнь, конец и вновь начало – на кой мне за околеванца костлявого замуж идти?

– Скажите, а кто-нибудь из вас ее видел? Какая она вообще?

Тайке вдруг почудилось: вдалеке среди ветра и метели на мгновение возник зыбкий силуэт. Красивая строгая женщина с темными волосами, но пронзительно-светлым взглядом стояла за старой елью и улыбалась. Половина ее одежд была цвета свежевыпавшего снега, зато другая – цвета мокрой ноябрьской земли и свинцовых туч. Но стоило Тайке лишь раз моргнуть – и видение исчезло, остался только мокрый снег, облепивший кору наклонившегося дерева.

– Ой, кто ж ее знает… – пожал плечами Лис. – Говорят, Мара Моревна только самым сильным колдунам является. А все они перевелись, времена-то уж не те, что прежде…

Яромир покачал головой, не соглашаясь:

– А вот у нас считают, что она бродит где-то среди людей, оставаясь неузнанной, меняя лики. И не грубая сила ее влечет, а достоинство, доблесть и чистое сердце. Да ты не бери в голову, дивья царевна. Может быть, все это просто красивая легенда…

– Да какая там легенда! Говорю тебе, что мой батюшка Кощей… – начал было Лис, но Яромир оборвал его на полуслове:

– Да в гробу я видал твоего батюшку. И тебя вместе с ним!

Они одновременно шагнули навстречу друг другу, обменялись яростными взглядами из-под бровей, сжали кулаки… Тайка уже приготовилась было разнимать драчунов, но тут, к счастью, объявился румяный Никифор, запыхавшийся и взмокший, без своих обычных жилета и шапки.

– Хватит лясы точить, Таюшка-хозяюшка. Дров я заготовил малехо, Сенька там уж костер раздувает, Марьяна у оградки кладбищенской сторожит. Не пора ли всем остальным по местам выдвигаться, а этому песняру, – он кивнул на Кощеевича, – свои колыбельные заводить?

– Давно пора! – Тайка протиснулась между Лисом и Яромиром и растолкала их в стороны. – Короче, все руки в ноги – и бегом! Увидимся на перекрестке.

***

Никто не ждал, что сигнал тревоги первой подаст тихоня Кира. Кикимора охраняла обходной путь, и Тайка, признаться, думала, что через овраг никто из врагов не полезет – в последние годы там и засветло стало пройти непросто: по дну протекал небольшой (но зато очень грязный) ручей, склоны заросли злющей крапивой в человеческий рост, а всякий мусор из оврага хоть и старались убирать, но все равно там легко можно было напороться ногой на стекло или ржавую проволоку. А это даже злыдню вряд ли придется по нраву.

– Скорее! Сюда! – вопила Кира. – Там уже упырь лезет! Где вас носит, ау?

– Стой, кто идет!

Тайка, на ходу хватаясь за подвеску с Кладенцом, не раздумывая, бросилась на помощь, но Яромир каким-то непостижимым образом ее опередил.

Заросли дикого шиповника, на которые кикимора указывала длинным кривеньким пальцем, и впрямь ходили ходуном.

– Ну че вы орете? – раздался из кустов знакомый скрипучий голос. – Не видите, что ли: я застрял!

– Ой, Упырь Иваныч! Ишь ты, живой! – ахнула Тайка.

– Для тебя, вообще-то, Макар Иванович, – прогундели из кустов. – Мы, помнится, на брудершафт не пили, ведьма. Да и расстались как-то нехорошо…

Да уж, «нехорошо» – не то слово. В последний раз они виделись, когда Тайка сидела запертая в погребе у деда Федора – стараниями все того же Кощеевича, между прочим. А Иваныч очень хотел ее сожрать, но не смел, потому что хозяин (в смысле, Лютогор) запретил на ведьму-хранительницу клык точить. Впрочем, они с упырем и прежде не ладили: уж сколько раз Тайка упокаивала его чесночком да заговорами, а этот гад все равно просыпался.

Вот уже больше месяца от Иваныча не было ни слуху ни духу: с тех пор, как Пушок вытряхнул на него из мешка Лихо одноглазое, тот превратился в самого невезучего упыря на свете и затаился. Может, и сейчас в ветках запутался, потому что всю его удачу Лихо себе забрало?

Тайка посветила в кусты фонариком, чтобы проверить свою догадку, но Иваныч забарахтался, раздраженно ворча:

– Убери свет, ведьма! Глаза от него болят. Я ж по-доброму пришел: не жрать тебя, а потолковать хочу.

– Ой, прости, – она отвела луч в сторону.

Яромир бросил на нее изумленный взгляд, мол, чего ты с упырем-то миндальничаешь, и рявкнул:

– Эй, ты там! Сам вылезешь али помочь?

Иваныч, почуяв угрозу, изо всех сил рванулся из западни, оставляя на шипах клочья одежды.

– Я сам. Сам! Только не бейте!

Выпав из кустов, он шлепнулся на землю и прикрыл голову руками.

Тут Тайка уже разглядела, что, во-первых, Иваныч за время, пока они не виделись, изрядно осунулся и отощал, а во-вторых, Лиха на его шее уже не было. Видать, успел сбагрить кому-то…

– Скажи сперва, куда ты Лихо дел?

Мáрина ночь (3)

Она интересовалась не просто так: а вдруг уже надо бежать и спасать какого-нибудь несчастного, которому упырь подсунул такой подарочек.

– Ушло оно, – фыркнул упырь. – Само. Не сошлися мы характерами, только нервы друг другу поистрепали. Вишь, как отощал от невезухи? Вот и Лиху тоже досталось. Ему ж надо, чтобы я боялся али тревожился, чтобы страхами питаться, – а о чем мне, спрашивается, тревожиться, ежели я уже давно помер?

Он хрипло рассмеялся, поднимаясь с колен. Шагнул вперед, но, увидев, как подобрался Яромир, немедленно сдал назад и проныл:

– Ну че вы опять начинаете? Дело у меня к вашей ведьме…

– Давайте вернемся на перекресток к кострам, и там ты расскажешь, что за дело. А то заболтаемся – и нашествие остальных упырей ушами прохлопаем.

– Твоя правда, дивья царевна, – Яромир направил на Иваныча острие меча. – Может, этот гад для того и пришел, чтобы нас отвлечь.

– Не отвлечь, а помочь!

Упырь заломил бледные руки, но дивьего воина было не так-то просто разжалобить.

– Иди-иди, – он кивком указал направление. – И не вздумай что-нибудь отчудить – прибью.

А Тайка, присев на корточки рядом с кикиморой, пожала ей лапку.

– Спасибо за бдительность, Кира. Ты умничка!

Даже в неярком свете фонарика было видно, как та смутилась и пробормотала:

– Ой, да ладно тебе, ведьма. Теперь мы в расчете за тот след-то?

***

– Значица так, начну с самого начала, – Иваныч оживленно вертел головой, пока Марфа приматывала его к дереву веревкой, – вижу, вы уже знаете, что грядет беда. – Его голос стал таким довольным, что Тайка поморщилась: нашел, чему радоваться, упырина! – Я готов помочь вам, но, конечно, не забесплатно. В ответ тоже об услуге попрошу. Слышь, ведьма?

– Ну и чего ты хочешь?

Она сплела руки на груди. Как же ее раздражал этот тип!

Иваныч проверил путы на своих руках, убедился, что они достаточно крепкие, и вздохнул:

– Меня тут позвали, понимашь, воевать в армии какой-то там Догро… брогне… До-бро-гне-вы. Тьфу, имя-то какое пакостное, язык сломаешь! И зову энтому противиться сил никаких нет. В общем, даже хорошо, что вы меня привязали. Перетянули чуток, правда. Но ничего, руки-ноги у меня не затекают, так что…

– Лучше скажи, как ты внутри защитного круга очутился? – перебил его Яромир. – Неужто прореха где-то нашлась?

Иваныч скрипуче рассмеялся.

– Ой, ни за что не угадаешь! Ну? Сам-то как думаешь?

– Я тебя спрашиваю. Пока по-хорошему.

– Скучные вы все, – вздохнул упырь. – А ведь все просто: в тот момент, когда девчонки обряд свой вершили, я уже в деревне был. Унутри. Забился под корягу в овраге и спал там. Потом хотел выйти, смотрю – не пущает. Не свезло, короче. Так с тех пор и сижу. А уж как зов услышал – чуть не спятил. Ну как на него, спрашивается, ответишь, ежели выйти не получается?

– Погоди, я так и не поняла: ты хочешь уйти или остаться?

Тайка на всякий случай продолжала посматривать на дорогу. Сигнала от вытьянки еще не было, но мало ли…

Упырь клацнул зубами:

– Че тут непонятного? Конечно, остаться. Вы хоть мне и не друзья, но хотя б не первый год знакомы. А об этой навьей колдунье не слыхал даже. А ну как она похуже вас будет?

– О, ты даже не представляешь себе насколько! – хмыкнул Яромир.

Иваныч поежился и сварливо продолжил:

– В общем, дабы не попасть из огня да в полымя – предлагаю сделку. Я рассказываю все, что знаю: кого она зовет, зачем, с какой целью, что приказывает. Помогаю выдержать осаду. А вы потом меня отпускаете и больше не трогаете, чеснок под нос не суете, водицей заговоренной не поливаете. Покоя я хочу, во!

– А людей кусать не будешь?

Тайка прищурилась. Ох, не верила она этому клыкастому.

– Мамой клянусь! – прогнусавил упырь. – Хочешь, вегетарианцем стану?

– Он тебе сейчас что угодно пообещает, – Яромир покачал головой. – Не доверяла бы ты ему, дивья царевна.

– Я и не доверяю, – шепнула Тайка. – Но важные сведения узнать тоже не помешает.

А упырю вслух сказала так:

– Сперва расскажи все, что тебе известно. А потом я решу, чего стоят твои сведения.

– Вот так всегда, – разочарованно протянул Иваныч. – Ты к ним со всей душой, а они… Эх, ведьма! Ладно, слушай: всем упырям да злыдням, которые в округе пробудились, велено к вязовым дуплам прибыть на рассвете. А до того – тебя найти.

– Меня? Но зачем? – По ее спине пробежал липкий холодок. – Я думала, вам жители деревни нужны. Чтобы пополнить ряды.

– Ну, ежели кто подвернется, то и его сожрут, конечно, – хохотнул упырь. – Но тебя сгубить важнее. Боится тебя навья княжна до дрожи. Уж не ведаю почему.

Яромир, не говоря ни слова, положил ей руку на плечо. Мол, не бойся, я с тобой. И Тайкино сердце почти было успокоилось от этой молчаливой поддержки, но вдруг на всю округу раздался леденящий душу вытьяночий вой.

Марьяна подавала сигнал: началось!

Любимый упырь княжны

Если бы Тайке еще год назад сказали, что они вместе с деревенской нечистью и обитателями волшебной страны будут защищать Дивнозёрье от упыриного нашествия, она бы подняла шутника на смех – настолько невероятным это тогда показалось бы. Но сейчас ей было вовсе не смешно…

Вой вытьянки слышался все ближе, и от этих жутких воплей кожа сама собой покрывалась мурашками.

– Ишь, разоралась, словно сигнализация! – пробурчал Никифор, даже не пытаясь скрыть тревогу в голосе.

А Упырь Иваныч просиял:

– Никак это Марьянушка Веремеевна, сердца моего отрада, голосит? Ух, как громка, надрывиста! Истинное наслаждение для чуткого уха!

Тайка вытаращилась на упыря: он это сейчас серьезно? Без иронии?

Но на осунувшемся лице Иваныча застыло выражение неподдельного восхищения. Оставалось лишь пожать плечами и признать, что упыриные вкусы далеки от человеческих. Им, небось, звуки полицейской сирены покажутся лучшей музыкой на свете?..

– Идут! – Марьяна ворвалась в круг света, на ходу становясь видимой. Ее длинные белые волосы трепал ветер, глаза полыхали синим огнем, но при виде привязанного к дереву упыря взгляд вытьянки изрядно попритух. – Эй, а этот лысый чертяка что здесь делает?!

Иваныч пихнул локтем Марфу и радостно зашептал:

– Она назвала меня «лысым чертякой»! Я ей точно нравлюсь! Вот увидите, скоро она сама за мной бегать будет!

Хорошо, что Марьяна этого не услышала, а то наверняка вцепилась бы незадачливому ухажеру в плешь. Тайка хотела было осадить самонадеянного упыря, но не успела: на улице вдруг один за другим начали мерцать и гаснуть фонари.

Пока они не потухли окончательно, Тайка успела разглядеть человека в трениках и красной флисовой куртке, бегущего по заметенной обледеневшей дороге прямиком на свет их костра. Бедняга постоянно спотыкался, оглядывался, ронял в грязь бейсболку и, подняв ее, снова мчался дальше.

Громкий топот его ног раздавался на всю улицу – других звуков Тайка почти не слышала, потому что все заглушал валящий с неба снег, но она вполне могла представить себе, что в темноте, где-то за спиной несчастного прохожего, шелестят невидимые крылья его злобных преследователей.

– Сюда! – Она помахала парню рукой. – Скорее к огню!

Мерцающее пламя костра оставалось единственным светлым пятном – островком безопасности – в этой глухой и мрачной ночи. И, пожалуй, для человека, за которым гналась упыриная стая, оно было единственной возможностью спастись.

Запыхавшийся незнакомец добежал до перекрестка, но, как назло, в последний момент поскользнулся, растянулся на дороге лицом вниз и затих. Ох, наверное, здорово ушибся?

Тайка хотела было помочь парню подняться, но вовремя опомнилась: ведь для этого пришлось бы шагнуть за границу колдовского круга – а вдруг ее хотят таким образом выманить наружу? Яромир крепко схватил ее за руку, наверняка подумав о том же:

– Не ходи туда, дивья царевна. Давай лучше я…

С дороги вдруг донесся неприятный смех, и тощая, как складной перочинный нож, фигура выпрямилась во весь рост.

– Эх, не прокатило… ну что ж, попробуем иначе. – Незнакомец, сняв бейсболку, явил взглядам короткий темный ежик на висках и длинную косицу, тянущуюся от середины лба к затылку, а дальше спускающуюся куда-то за шиворот куртки. Сверкнув острыми клыками под верхней губой (левый был еще и позолоченный), он чинно поклонился. – Позвольте представиться: Силантий, любимый упырь княжны Доброгневы.

Тайка от такого заявления сперва опешила, а потом, не удержавшись, хихикнула:

– А это должность или звание?

Беззастенчивая Марьяна так и вовсе расхохоталась:

– А княжна у вас чокнутая, что ли? Кто ж в своем уме упырей-то любит?

– Ну а кого ей еще любить? – философски заметил Силантий, морща высокий лоб. – Мы, между прочим, в отличие от злыдней, умеем превращаться в милых летучих мышек.

– На всякую летучую мышь найдется летучая кошка! – Пушок, вспомнив, что он тут вообще-то «авиация», яростно налетел на врага и направил ему в глаза яркий луч фонарика. – Предъявите документы!

Тайка ожидала, что Силантий, зажмурившись, завизжит, как это обычно делал Иваныч, но любимый упырь княжны достал из кармана своей флисовой куртки темные очки, преспокойненько нацепил их на нос, лихо развернул бейсболку козырьком вперед и улыбнулся во все клыки. Вид у него был такой лихой и задорный, будто бы сейчас заиграет музыка – и он сразу же затанцует или начнет читать рэп. Но Силантий, сунув руки в карманы, продолжил говорить немного развязно, с нагловатой улыбочкой:

– Забери своего котика, ведьма, пока мои мышки его не потрепали.

И тут, словно по команде, в кустах зажглись десятки пар красных глаз.

– Полундра! – завопил коловерша. – Тая, тут засада!

На всякий случай он метнулся за границу защитного круга и уже оттуда показал упырю язык.

– Даже не пробуйте напасть, мышки! Получите у нас по первое число!

Любимый упырь княжны (2)

Тайка бросила Марфе брызгалку для цветов с противоупыриной водицей, Никифору сунула в руки лейку, а сама схватилась за Кладенец. Тот, казалось, только того и ждал: вжух – сразу вырос до своих обычных размеров; крепкая сталь аж запела в руках хозяйки.

Яромир встал с ней рядом – Тайка не успела заметить, когда дивий воин успел достать свой меч. За спиной раздался сухой щелчок: похоже, это Марьяна взвела курок на ружье. Пушок деловито поправил налобный фонарик, схватил в когти баночку с чесночной солью и взмыл в воздух, готовясь к прицельной бомбардировке. Маленькая армия Дивнозёрья собиралась стоять не на жизнь, а на смерть, но нападать первой на врага не стремилась. Упырь и его команда тоже отчего-то медлили.

– Эй, Силантий, может, сперва поболтаем? – Из кустов раздался какой-то уж слишком жизнерадостный голос Лиса. – Подраться-то всегда успеем: до рассвета еще далеко.

У Тайки сердце ухнуло в пятки: неужели Яромир оказался прав и Кощеевичу попался знакомый упырь? Или, может, чародей давно сидел там в кустах и слышал, как тот представился?

Силантий в ответ поклонился так низко, что сомнений не осталось: они действительно знали друг друга раньше.

– Отчего же не поболтать, княжич Лютогор. Весьма рад встрече!

– А ты, как я погляжу, по службе продвинулся. У меня-то, помнится, всего лишь десятником был, – усмехнулся Лис.

– Преуспеваю, не жалуюсь. – Упырь щелкнул каблуками ботинок. – Вам, кстати, сестрица кланяться велела. А еще передавала, что она была бы страсть как рада вас лицезреть.

Тайка недоумевала, как можно, будучи таким почтительным, одновременно оставаться и нагловатым. Это была очень тонкая грань, по которой Силантий умел ходить виртуозно.

– Знаю, знаю. В темнице своей она была бы рада меня видеть. А лучше уж сразу мертвым во рву с гадюками и крокодилами!

– Боюсь, именно это она и имела в виду, – с деланным сочувствием вздохнул упырь.

– Погоди-ка! – Лис вдруг нахмурился. – С какой это стати она вообще что-то через тебя передавала? Я и сам не знал, что окажусь в Дивнозёрье…

– Княжне известно все обо всех. – В голосе упыря послышались нотки благоговения. – Она, кстати, еще кое-что важное сказала: ежели ты, Лютогор Кощеевич, осмелишься поднять руку на меня или моих зубастых молодцев или попробуешь как-нибудь иначе помешать нам выполнить приказ – Доброгнева твою мать не пощадит. Скинет ледяную глыбу из окошка – и разобьется Василиса в мелкие осколочки. Уж не знаю, договоримся мы тут с ведьмой или сражаться станем, но тебе все одно лучше не вмешиваться.

– Что ты сказал?

Лис до хруста сжал кулаки, его темные глаза метали молнии.

Силантий поиграл когтями и развел руки, будто бы извиняясь:

– Это слова княжны, не мои. Я лишь передал. А прислушиваться к ним или нет – уж решай сам.

Лицо чародея исказилось от бессильной ярости, но вскоре на смену мрачной решимости пришло отчаяние. Разжав кулаки, он повернулся к Тайке и упавшим голосом молвил:

– Прости, ведьма, кажется, сегодня тебе придется обойтись без меня.

Он закусил губу и, опустив голову, отошел куда-то в тень. Тайке и хотелось бы сказать ему, что все в порядке и помощь не понадобится, но, признаться, она сама нуждалась в утешениях ничуть не меньше. Конечно, она понимала, почему Лис так поступил, но ей все равно было до чертиков обидно: такой отличный план – наверное, лучший в ее жизни – начал вдруг трещать по швам. Все-таки Лис обладал немалой силой и мог бы, наверное, даже в одиночку выиграть эту битву. Неудивительно, что враг решил вывести его из игры в самом начале…

Силантий шагнул ближе к Тайке, глядя на нее светящимися красными глазами поверх очков. Если бы не разделявший их защитный круг, наверное, она могла бы почувствовать запах влажной земли, который распространяли вокруг себя все умруны. Усилившийся снег хлопьями оседал на ее волосах и ложился на козырек упыриной бейсболки…

В этой войне взглядов победила Тайка. Силантий отвел глаза и задумчиво поскреб когтем в ухе.

– Послушай, ведьма, нам не нужна твоя деревня. Княжна с тобой одной поквитаться хочет. Велела передать: коль сама добром пойдешь, никого из жителей Дивнозёрья не тронет.

– И что, вы вот просто возьмете и уйдете? – недоверчиво прищурилась Тайка.

– Таков приказ, – упырь опять развел руками, словно оправдываясь. – Коли ведьма пойдет сама, деревню трогать не велено. Коли не пойдет – предписано учинить в Дивнозёрье беспорядки и привести непокорную девчонку любой ценой. А я ж не самоубийца какой, чтоб Доброгневу ослушаться. Да и мышата мои, не ровен час, скоро кушать захотят, а голодных их сложнее будет удержать в узде: юные да борзые слишком. Так что решалась бы ты побыстрее.

Красноглазые твари синхронно моргнули, и до Тайкиных ушей донеслось оживленное клацанье зубов. М-да, похоже, в кустах сидели вовсе не «мышата», а целые птеродактили.

– Допустим, я сдамся. – Тайка краем глаза заметила, как резко вскинул голову Яромир, и украдкой сжала его ладонь в своей: мол, не волнуйся, все хорошо. – Как мы попадем в Навье царство? Разве вязовое дупло меня пропустит?

– У нас есть верное средство. – Силантий расплылся в сияющей улыбке. – Мы же не какие-нибудь дивьи балбесы!

– И какое же?

Тайка аж на цыпочки приподнялась, чтобы казаться выше. Ей думалось, что так она выглядит более внушительно. В душе шевельнулась надежда: а вдруг и правда есть способ?

– А я, кажется, догадался, – подал сзади голос Лис.