Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 356 страниц)

– А сегодня наши недр-руги совет дер-ржать собир-раются. Думать, как на твое пр-редложение отвечать.

– Эх, жаль, что ты уже вернулся. Я бы многое отдал, чтобы узнать, что они там обсуждают.

Хитрый воронёнок склонил голову набок.

– Так есть способ подсмотр-реть. Одна умная птичка – я говор-рю о себе, конечно – кое-что Р-ратибору в клюве пр-ринесла.

– И что же это? Я не понимаю.

– Маленькое навье зер-ркальце. Пр-рямо в цар-рском кабинете спр-рятал.

Лис ахнул:

– Ах ты, пострел! Это же гениально! В библиотеке отцово зеркало осталось. Думаю, я смогу настроить их друг на друга, и мы всё увидим. Вертопляс, ты лучший из ворон!

– Только не надо меня тискать, – Вертопляс ущипнул его за палец и, перепрыгнув на плечо, скомандовал: – Впер-рёд.

Лис, не чуя под собой ног, домчался до библиотеки, ворвался, запер за собой дверь на простое заклинание. Колдовское зеркало стояло у дальней стены под покрывалом, манило и одновременно отталкивало. Вспомнив свой сон, княжич невольно попятился. А ну как откроешь его, а там – Кощей? Страшно же…

Карканье Вертопляса вывело его из оцепенения:

– Скор-рей, вер-рши чар-ры. Небось, пр-редставление уже начинается.

Лис сглотнул и решительным жестом сорвал покрывало.

Глава семнадцатая
Царский совет

Увидев в зеркале собственное отражение, княжич с облегчением выдохнул. Кошмарный сон остался просто сном, а наяву всё было как надо.

– Что-то ты побледнел, – хохотнул Вертопляс. – Кого ты там ожидал увидеть, Кощея, что ли?

– Заткнись, – Лис шутки не оценил. И чтобы не пускаться в объяснения, поскорее начал творить чары, связующие два зеркала. Оп! Кажется, получилось!

– Княжич? – ахнули с той стороны. – Что стряслось?

На него глядел заспанный и донельзя встревоженный Энхэ, их верный лазутчик в Дивьем царстве.

– Чего это ты ещё дрыхнешь? – Лис ляпнул первое, что пришло в голову.

Ага, значит, этому балбесу Энхэ тоже выдали навье зеркало, а княжичу не доложили, вот и промахнулся.

– Виноват, – и без того узкое лицо соглядатая вытянулось ещё больше. – Десятник Веледар погнал нас вчера с ребятами снег разгребать. А холодно! Ну кто-то и притащил клюквенную настойку для сугрева.

– Наклюкался, значит? – нахмурился Лис. – С каких это пор ты холод плохо переносишь, а?

– Нормально переношу. Но виду подавать нельзя. Все пили, и я пил, – Энхэ повернул голову к свету, и княжич заметил на его скуле свежий кровоподтёк.

– А это что?

– Где? Ах, это! От десятника Веледара привет. За пьянство.

– Вот я бы тебе со второй стороны добавил – жаль, не дотянуться.

– Нет, ну а как мне ещё налаживать связи? – надулся Энхэ. – Это тебе не Навь, княжич. В Диви с тобой говорить не будут, пока вы чарочку-другую не опрокинете.

– Ладно, допустим, убедил, – Лис махнул рукой. – Вот что я тебе скажу, приятель: спрячь подальше это зеркало. Лучше закопай где-нибудь за стеной. Для связи используй весточек. Понял?

– Так точно!

Княжич махнул рукой, и встрёпанный Энхэ пропал из виду. Всё-таки по-дурацки он выглядел со светлыми космами. Но пришлось красить – иначе дивьи не приняли бы за своего.

– Зачем пр-рикопать? – удивился Вертопляс.

– Затем, что чары Лады там везде. Я еле пробился: висят, как паучья сеть, покрытая каплями дождя. Тронешь нить – упадёт дождинка, и загудит набат. Энхэ – неплохой чародей, но всё же не так хорош, как я. Обязательно попадётся. Не в этот раз, так в следующий.

– А злишься-то чего так? – воронёнок склонил голову набок.

– А ты бы не злился? Представь, мне теперь всю защиту придётся заново перепроходить. Кто ж знал, что у этого остолопа тоже есть зеркало?

– Не др-рейфь, пр-ройдёшь.

– Да куда я денусь? – Лис коснулся зеркальной поверхности не только руками, но и лбом – почему-то казалось, что так надёжнее. И надо не забыть сделать так, чтобы слышно было не в обе стороны, а то Вертопляс язык в клюве держать не умеет, непременно раскаркается.

Второй раз проходить сеть оказалось сложнее: рисунок изменился. Ну, Лада, сильна! Очень хотелось остановиться, чтобы полюбоваться на завораживающее хитросплетение чар, но тогда бы он точно попался. Может, на то и был расчёт?

– Уф, готово, – Лис отлепился от зеркала. – Добро пожаловать в Дивье царство. Посмотрим, что тут у нас…

Он уселся в кресло, откинул назад длинные волосы, чтобы не мешались, положил ногу на ногу. Воронёнок примостился рядом на подлокотнике. А в зеркале проступили знакомые лица.

– Эй, это же дети, – скривился Лис. – Что они делают в царском кабинете?

– Навер-рняка бедокур-рят!

Старый знакомец Радосвет и его белобрысый приятель – хозяин симаргла, из-за которого Вертопляс чуть не лишился хвоста, – увлечённо копались в какой-то книге. На головах у обоих были вязаные шапки, а одёжа… про такой видок говорят «из-под пятницы суббота торчит». Видать, холодно было во дворце.

– Здесь ничего нет, – сказал второй мальчишка. Мир. Вроде его так называли?

– Поищи получше!

– Сам поищи!

– Я не могу. Я отцу слово дал, что больше не загляну в его книгу заклинаний. А ты ничего такого не давал, значит, тебе можно.

– Но, клянусь, тут нет ничего про разбитые окна.

Царевич скривился от досады:

– Эх, значит, придётся признаваться. Опять выпорют меня.

– Хочешь, скажу, что я виноват? Я же рядом стоял и тебя не остановил, – предложил Мир. – Гостя простят.

– А от мамки тебе потом не влетит?

Юный спаситель нарочито беспечно пожал плечами. Надо же, какое великодушие. Не ответил прямо, промолчал – а ведь дивьи очень гордятся тем, что никогда не врут, и детей своих так воспитывают. Тут и дураку ясно, что влетит, ещё как. Но Радосвет ничего не заподозрил. А может, просто не желал замечать очевидное?

– Вот спасибо, дружище! Эх, когда уже лето опять вернётся? Твои не говорили?

– «Постараемся поскорее», – фыркнул Мир, передразнивая кого-то из взрослых. – Ничего они не скажут. Будто ты их не знаешь.

– Как думаешь, а всё-таки будет война?

– Непременно будет.

– Почему ты так уверен? – царевич хмурился, а его друг пожал плечами.

– Вьюжка сказал. Говорит, люди всегда воюют. Эх, скорей бы вырасти. Мы с тобой тогда вместе пойдём сражаться, подвиги ратные совершать и побеждать навьих чудищ! А Радмилу не возьмём, она вредная.

– Старшие сёстры – сущее зло, – согласился Радосвет. – Кто их только придумал⁈

– Угу…

– Скажи, Мир, – взгляд царевича вдруг стал мечтательным. – А ты не хотел бы хоть одним глазком взглянуть на Дивнозёрье – чудесный край, где живут смертные? Мне Ванюша рассказывал, что там молоко не из реки берут, представляешь. Есть такие животные – коровы, и вот их доят. И вкус у этого молока другой совсем, не такой, как у нашего. Я бы хотел попробовать…

– Попробуешь теперь, как же! Вязовые дупла по всему царству закрылись.

– Мой отец и твоя мать непременно найдут способ, как их открыть.

Мир покачал белобрысой головой:

– Мама говорит, это надолго. Возможно – навсегда. Кто-то очень не хотел, чтобы твоего Ванюшу-предателя споймали.

– Он богатырь. Разве богатырь может быть предателем?

– А кто яблоко украл? Ворону-вещунью подослал ещё. Говорю тебе, это навий след.

– Ты просто за папкой своим повторяешь, ему везде навьи следы мерещатся. А вещуньи по всему миру летают.

– Да, но гнездуются-то в Нави.

Тут скрипнула дверь. Мальчишки вздрогнули. Царевич попытался заслонить книгу заклинаний собой, но Мир ловко спихнул её под стол.

– Что это вы здесь делаете, малышня? – Зеркало показало старого знакомца, чародея Весьмира. Тот по-прежнему выглядел бродяга бродягой, только осунулся и оброс щетиной. Среди богатого убранства царских палат он смотрелся неуместно: словно воришка какой.

«Весьмир теперь – враг, – напомнил себе Лис. – Он помогает царю Ратибору». И всё-таки он был рад видеть, что чародей жив-здоров.

– Мы не малышня, – обиделся Мир. Радосвет дёрнул его за рукав, мол, не спорь.

– Когда перестанете чужие книжки без спросу брать, тогда, может, и заслужите звание отроков. А пока – малышня. Ещё скажите, что больше не будете.

Судя по тому, как царевич открыл и тут же закрыл рот, именно это он и собирался сказать. Его приятель насупился:

– Вообще-то будем. Потому что правду знать хотим. А вы, взрослые, всё скрываете.

Весьмира, похоже, восхитил этот ответ:

– Ого! Ну ты даёшь, парень. Дивьи люди, конечно, не лгут, но кто ж тебя вот так в лоб говорить учил?

– Отец. А что?

– Нелегко тебе будет в жизни, – вздохнул чародей. – Но, знаешь, не растеряй с годами это умение… как тебя звать?

– Яромир, – мальчишка всё ещё хмурился, ожидая подвоха.

– А, сынок Лады и Истимира? Тогда всё понятно. А теперь проваливайте оба. С минуты на минуту царь вернётся.

– А книга?

– Я положу на место. Бегом!

Когда мальчишки скрылись из виду, Весьмир понял фолиант и зашелестел страницами.

– Так-так-так…

Но досмотреть ему не дали. Снаружи послышались шаги, и чародей, вместо того чтобы поставить книгу на полку, беззастенчиво сложил её в перемётную суму, с которой никогда не расставался. А ещё мгновение спустя в кабинет вошли царь, Лада и старая знакомая Лиса – Отрада Гордеевна, статная широкоплечая воительница с копной вьющихся непослушных волос и новым шрамом на лице (который, кстати, её совсем не портил). Последним вошёл какой-то воин с мечом. Лис сперва подумал – охранник. Но тот сел за стол рядом с Ладой и накрыл её ладонь своей.

– Это Истимир-р, – пояснил Вертопляс.

– Да я уж понял. Кто он у них там по должности, не слыхал?

– Был какой-то вояка ср-редней р-руки, даже не воевода. А теперь – начальник охраны. Не двор-рцовой, а личной цар-рской. Сам таскается за женой, как собачий хвост. Его за глаза «защитник защитницы» пр-розывают. Это если бр-рать пр-риличный вар-риант.

– Ха! Могу себе представить, какие там неприличные… Но, выходит, право голоса у него всё же есть? Вон, на царский совет зовут, за стол сажают.

– Есть-то оно есть, но Истимир-р всегда Ладу поддер-рживает. Она вер-рховодит, всеми кр-рутит. Пр-ри этом Защитницу нар-род любит, а над её мужем-подкаблучником – подшучивает.

– А о царской чете что говорят?

– Голубу жалеют, мол, болезная. Р-ратибора – боятся, но уважают. Многие за него готовы в огонь и в воду.

– Неужто нет недовольных? – не поверил Лис.

– Почему же нет? Темницы ими полны.

– Молодец, Вертопляс. От тебя пользы больше, чем от Энхэ, – улыбнулся княжич. – И держать выгоднее. Вот что ты хочешь в оплату за услугу?

– Твор-рожок, – тут же выдал воронёнок. Потом, подумав, добавил: – И ор-решков.

– Вот-вот, я об этом.

Пока они с вещуном болтали, царь и его гости уже расселись по местам. Слуги принесли каждому по порции какого-то тёплого напитка, но никто не стал пить. Все грели руки о чашки, кутались в шерстяные плащи с меховой оторочкой и ругали злодейку зиму. Разговоры про расчистку дорог наперегонки со снегопадом, увязшие телеги и перебои с поставками Лис пропустил мимо ушей. Новость, что молочная река замёрзла вместе с кисельными берегами, его развеселила: пусть теперь грызут!

Но потом веселье кончилось, царь перешёл к делу:

– Я просил всех вас подумать, что делать с собакой Лютогором. Срок ответа подходит, Марина ночь на носу. Хочу услышать ваши предложения.

– О, я уже собака, а не щенок! Смотри-ка, подрос, – хмыкнул Лис.

– У Истимира есть предложение, – Лада ободряюще кивнула мужу, и тот, покопавшись в поясной сумке, выложил на стол перстень Вечного Лета.

– Ну кто так хр-ранит сокр-ровища? – изумился Вертопляс. – Ещё бы в пор-ртки запихнул.

– Тут что-то не так, – покачал головой Лис.

Ратибор тем временем прищурился, покрутил перстень так и сяк, после чего молвил:

– Добрая работа, не отличишь. Но это даст небольшую отсрочку. Лютогор быстро поймёт, что ему подсунули подделку.

– А мы добавим заклятие, – улыбнулся Истимир.

– Забыли? Этот подонок сильный чародей, как и его папаша, – царь со вздохом отложил перстень.

– Как ты догадался, что это подделка? – воронёнок склонил набок голову, озадаченно глядя на Лиса. – Еще и через зер-ркало!

– Я же сильный чародей, – княжич принял загадочный вид, но долго не выдержал – рассмеялся. – Всё просто. Этот якобы перстень Вечного Лета был у Истимира. А царь, как мы с тобой помним, безответно влюблён в его жену. Если бы перстень оказался у Лады, я бы ещё понял. Но отдать такую важную вещь на хранение более удачливому сопернику… да Ратибор бы удавился.

– Нам и не надо его убивать. Есть другие способы. Главное – вывести гада из строя всерьёз и надолго. Пусть заснёт мёртвым сном, как его мать, например? – Истимир был явно горд идеей, а Лис аж сплюнул в сердцах:

– Тьфу! Да что ж у вас у всех мысли сходятся? Опоздали, ребята. Дважды на одну и ту же удочку меня не поймать!

– Лада, ты и такое можешь? – восхитился царь.

Но та покачала головой:

– Нет, я же защитница. Мне нельзя. Эти заклятия слишком темны для меня. Но Весьмир наверняка может что-то предложить.

– Я вам что, Кощей? Людей в вечный сон отправлять – ишь чего удумали! – нахмурился чародей.

Лис очень хорошо понимал его негодование. Хорошо устроились: чужими руками злые чары творить, чтобы самим, значит, чистенькими остаться.

– Во-первых, не людей, а одного негодяя, Кощеева сына, – фыркнул царь. – Он на нас зимнюю погибель наслал, если ты вдруг забыл. А во-вторых, других предложений всё равно нет. Так что отвечай: можешь найти на него управу или способен только штаны просиживать и нос воротить?

– А Отрада могла бы доставить подложный перстень в Навь, – как ни в чём не бывало продолжила Лада. – Она там уже бывала. И Лютогор ей доверяет. Так ведь, Отрадушка?

– Мне это не нравится, – воительница стукнула чашкой по столу.

– Никому не нравится, – вздохнула Лада.

В искренность её сожалений Лис не верил ни капли, а уж когда вздохнул и царь – вообще расхохотался.

– Сперва мы думали, что Живорад проследит. Это наш соглядатай в Нави. Но в последнее время от него нет вестей. Боюсь, как бы не споймали его.

– Так вот как нашего узника зовут! Вертопляс, запомни, – княжич потёр ладони.

Отрада в задумчивости продолжала постукивать чашкой о стол. Звук получался весьма раздражающим. Вот так всегда с дивьими – даже самые лучшие и честные из них имеют отталкивающие черты.

– Я вот чего не понимаю, – наконец выдала воительница. – С чего вы взяли, что, если Кощеевич лишится сознания, зима закончится?

– Я говорила с ветрами. Они признались, что дуют не по своей воле, а по приказу Лютогора. Если некому станет приказывать, то им и дуть ни к чему, – Лада поплотнее закуталась в плащ. Истимир притянул её к себе, желая согреть. Царь закатил глаза:

– Эй, голубки! Миловаться в другом месте будете. Тут вообще-то судьба страны решается!

Дивий воин, смутившись, отпрянул и, молча сняв свой плащ, укрыл им жену.

– Так что скажете? – Ратибор повернулся к Весьмиру и Отраде. – План прост: сперва оглушить заклятием, что будет спрятано в перстне. Потом обезвредить. Если ему сонному голову отрезать, чай новую не отрастит.

– Кощеевич, конечно, тот ещё негодяй… – молвила воительница.

– Это я-то? Сами вы! – возмутился Лис. Но Отрада, к счастью, не могла его слышать, поэтому просто продолжила свою мысль:

– Но мы не должны ему уподобляться. То, что вы предлагаете, – подло.

– Лучше признайся честно, что не хочешь возвращаться в Навь, Отрадушка, – сладким голосом сказала Лада. – Никто тебя не осудит.

– Я не боюсь, если ты об этом, – вспыхнула Отрада.

Ох уж эти яростные взгляды! Лис аж залюбовался. Правду говорят, чародейкам да воительницам палец в рот не клади, а ежели те меж собой схлестнулись – поперёк не становись, не то от обеих получишь на орехи.

– Я не это имела в виду, – ещё более медово-тягуче сказала Лада. – Наоборот, хотела сказать, что мы беспокоимся. Никто из нас не пережил того, что досталось на твою долю. Страшно подумать: провести столько лет в плену у Кощея. Быть одной из его жён, делить с ним ложе… я просто подумала, что ты хочешь отомстить, чтобы навсегда закрыть эту ужасную страницу жизни.

– Я уже отомсти… отомщена, – процедила Отрада сквозь зубы.

Когда воительница чуть не выдала свою тайну, Лис ахнул. С другой стороны – теперь-то уж чего? Ну узнает Ратибор, кто на самом деле Кощея порешил. Ванюшу всё равно уже не догнать. С вязовыми дуплами вон как хорошо получилось. А так хоть царь с бо́льшим уважением начнёт к героям относиться…

– Я сам пойду, – вдруг сказал Весьмир.

Не успел Лис опомниться от потрясения, как чародей добавил:

– Как посол. Дайте мне поговорить с Лютогором. Может, ещё всё образуется. А подложный перстень пока себе оставьте.

Воцарилось продолжительное молчание, которое показалось Лису вечностью. Он забыл как дышать, подался вперёд, чуть не придавив локтем Вертопляса. Тот возмущённо каркнул, и в этот момент царь покачал головой:

– А ну как заколдует тебя Кощеевич? Говорят, он любого может заставить плясать под свои гусли. Сильна его магия слова.

– Меня не заколдует.

– Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но обещай мне: если уговоры не помогут, ты сделаешь то, о чём мы договаривались. Помни: зима каждый день уносит жизни ни в чём не повинных людей.

И Весьмир ответил:

– Обещаю.

Глава восемнадцатая
Второе предсказание вещуньи

– Надеюсь, ты не собир-раешься с ним встр-речаться? – Вертопляс от возмущения захлопал крыльями.

– Напротив. Очень даже собираюсь. Хочу взглянуть в его глаза бесстыжие, спросить, не забыл ли он о матушке и о клятвах своих, – фыркнул Лис, сплетая руки на груди.

Нет, вы только подумайте! Каков Весьмир оказался, а? Обещает он… Обидно, ведь они когда-то были добрыми союзниками. Лис даже предлагал Весьмиру стать советником. Всё-таки дивий – это всегда дивий: говорит, а сам кукиш в кармане держит. С ними надо держать ухо востро.

– Но тогда Весьмир-р узнает, что мы за ним пр-рисматр-риваем!

– Ну и что? Он ни за что не догадается, как мы это сделали, – возразил Лис и сам себе не поверил. А то чародей не знает про навьи зеркала!

– Хоть ты и упр-рямишься, но в душе знаешь, что я пр-рав, – не отставал воронёнок.

Княжич знал и потому разозлился ещё больше:

– Ну чего ты заладил! Это предчувствие или просто языком почесать охота?

– Нет никакого пр-редчувствия, – нехотя признал Вертопляс. – Я ничего не пр-редсказывал с той пор-ры, когда увидел твою встр-речу со смер-ртью.

– Вот и молчи тогда. После праздника поеду в степь, найду дядьку Ешэ и попрошу его мне погадать, если это тебя утешит.

– И как же ты его р-разыщешь? Степь-то большая.

– Уж как-нибудь. Чародей чародея чует. Говорят, в последний раз его видели неподалёку от злыдневых овражков…

– Но Весьмир-р навер-рняка пр-риедет до пр-раздника. Ты сам опр-ределил ср-рок, когда цар-рь должен дать ответ, – не унимался воронёнок.

– Ты не вещун, а репей! Сам подумай, ну как он успеет? Осталось несколько дней, а до нас от Светелграда путь неблизкий. А сейчас ещё и дороги снегом завалило.

– Весьмир-р въедливый. Выпр-росит у Р-ратибор-ра Штор-рм-коня.

А вот это было вполне возможно. Царь хоть и жадоба, но дело-то решалось нешуточное!

– Вот и прекрасно, – Лис потёр руки. – Значит, кто-то обратно потопает пешком, а чудесный конь вернётся в родную конюшню. Второй раз я его не отдам.

– Это ты пр-равильно пр-ридумал, – Вертопляс одобрительно закивал. – Своё добр-ро – к себе гр-реби, это вор-ронья нар-родная мудр-рость. Добр-рый конь нам пр-ригодится. Но погоди… а Весьмир-ра ты что же, добр-ром отпустишь?

– Посмотрим, как себя вести будет, – хохотнул Лис. – Эх, жаль, Шторм-конь скоро летать не сможет. Яблони молодильные, небось, помёрзли?

– Листья сбр-росили, не плодоносят. Но настанет весна – оживут.

А вот это была приятная новость. Лису не хотелось бы лишить мир чудесных яблок. С одолень-травой и так уже неловко вышло.

Тем временем Ратибор объявил совет законченным и покинул залу. Весьмир с Отрадой тоже удалились. Остались только Лада с мужем.

– Тебе не кажется, что этот чародей слишком много на себя берёт? – Истимир нервно постукивал по столу пальцами.

– И пусть. Зато нам не придётся делать грязную работу, – Лада ласково накрыла его ладонь своей, успокаивая. Стук прекратился.

– Ты ему веришь?

– Он предан. Не Ратибору, а родному краю, но искренне предан.

– Похоже, царь совсем в отчаянии, если приказал послать за этими двумя, – вздохнул дивий воин. – Ещё недавно, помнится, он и слышать не хотел о Весьмире и Отраде.

– А кто сейчас не в отчаянии? Трудные времена настают. Порой я жалею, что мы согласились переехать в Светелград, – Лада прильнула виском к плечу мужа. – Я очень устала, Истимир. Заботы – словно камень на сердце.

– Знаю, душа моя, знаю. Будь моя воля, я бы тоже предпочёл маленький деревенский дом шумному городу. Да и детям было бы лучше жить вдали от двора.

– Они подружились с царевичем.

– Но к добру ли это? – Истимир покачал головой.

– Увы, я не всеведуща. Но когда я думаю о будущем, мне становится страшно…

– Не бойся, я с тобой, – муж притянул её к себе, и Лис, поморщившись, заставил зеркало потухнуть. Он за врагом собирался следить, а не слушать супружеское воркование.

– «Когда я думаю о будущем, мне становится страшно», – передразнил он Защитницу Светелграда. – Пф! Сами же виноваты. Отдали бы кольцо сразу – все жили бы в мире. Правда, Вертопляс?

Лис повернулся к воронёнку… и тут уже стало страшно ему самому. Вещун распушился, растопырил крылья, его глаза невидяще смотрели в стену, а в зрачках отражалось нездешнее пламя. Он разразился хриплым карканьем, в котором сложно было разобрать человеческую речь, лишь отдельные слоги: «Пр-кар! Кар-ро! Р-рочество! Кар-р!»

Княжич притих. В библиотеке будто бы повеяло потусторонним ветром. Не зря степные шаманы говорили, что гадания приоткрывают завесу между мирами. И Вертопляс сейчас что-то видел там, за гранью. Лис сгорал от любопытства, но ему оставалось только ждать…

Казалось, минула вечность, прежде чем воронёнок сложил крылья. Хохолок на его макушке пригладился, взгляд стал осмысленным.

– Чёр-рт побер-ри! – он громко щёлкнул клювом.

– Что? Что ты видел?

– Тебе лучше не знать. Пр-росто пр-рошу, не пускай Весьмир-ра в Навь! Обещай мне!

Лис насторожился:

– А ты не притворяешься, вещун? Может, напугать меня хочешь?

Это был чистой воды самообман – он ведь чувствовал нездешний ветер, – но княжичу слишком хотелось обмануться.

– Дур-рак, – обиделся воронёнок. – Я сер-рьёзно.

– И очень вовремя: сразу после того, как мы вспомнили о пророчествах. Ты попытался отговорить меня от затеи, но ничего не вышло. Пришлось придумать повод повесомее. А говорить, что видел, ты не хочешь, потому что нечего говорить.

– Непр-равда!

– Тогда расскажи. Или слабо?

Детская уловка, но воронёнок на неё купился. Нахохлился, глянул исподлобья и буркнул:

– Хор-рошо, если хочешь знать, то я видел твою отр-рубленную голову. У Весьмир-ра в р-руках. И не говор-ри, что ты бессмер-ртный, все и так это знают. Вот только много ли толку от тебя бессмер-ртного будет без головы? И пр-рости, но на этот р-раз я всё р-расскажу Маю. Может, хоть он отговор-рит тебя от глупостей!

– А ну, сиди тихо, – Лис щёлкнул воронёнка по клюву. – Ты не расскажешь. Ничего. Никому.

Чары повиновения никогда прежде не работали на птиц. Но, видимо, Вертопляс был уже чем-то большим, чем просто птица, поэтому кивнул:

– Слушаюсь, господин.

Хриплый голос вещуна прозвучал безжизненно, как у какого-нибудь свежеподнятого злыдня, и Лису на мгновение стало от самого себя противно. Одно дело – супостатов всяких выводить на чистую воду. Другое дело – друзьям голову морочить.

«Больше не буду так делать, – мысленно пообещал он и тут же добавил, оставляя себе лазейку: – Без серьёзной необходимости».

Тут по стене скользнула быстрая тень, и в библиотеке возникла мара. Не Маржана. Значит, наверное, Муна.

– Прошу прощения, что прерываю, княжич. Ты собирался идти ловить негодяев. Сёстры готовы и ждут.

– Ах да! – Признаться, Лис уже позабыл о своём давешнем приказе. Подслушанный царский совет и видение Вертопляса теперь занимали все его мысли. Но мара была права. Враг в замке что червяк в яблоке – будет грызть и подтачивать изнутри. А через какое-то время посмотришь, а всё прогнило, одна оболочка осталась красивая.

Ничего не поделаешь, пришлось идти.

Злоумышленники в этот день не ловились. Похоже, почивали в своих норах. Зато Лис наслушался чествований от всех, кому пожимал руки, – дескать, велик княжич, который до народа снисходит да о нуждах расспрашивает.

Когда настало обеденное время, он разделил трапезу с марами (хлеб, мясо, крепкий чай с овечьим молоком и травами), но не забыл проверить яства на наличие ядов горынычевой чешуйкой. Ничего, конечно, не обнаружил.

Обиделись ли мары, с интересом следившие за чарами? А пёс их знает. Вслух, по крайней мере, ничего не сказали.

Зато одна из сестёр-кошмариц (Мариам – кажется, так её Муна назвала) принесла интересную весть. Мол, выяснилось, куда делся Мшистый замок, в котором закрылась от мира Доброгнева. Не морок, не отвод глаз, а сильное заклятие – такое не всякому чародею по силам – поместило его на самую грань миров, сделав собственным отражением в воде. Лишь дважды в день – на рассвете и на закате – замок показывался взгляду на прежнем месте, посередь Чёрного озера. Оно и понятно зачем: без этого условия все обитатели Мшистого быстро бы ушли за грань, оказались в кромешном нигде, стали бы тенями, которые порой мелькают на дороге снов.

С одной стороны, весть объясняла пропажу, с другой – весьма тревожила. Сама Доброгнева не могла сотворить ничего подобного. Не потому, что неумеха, а потому, что в своё время очень разозлила их общего отца Кощея. В наказание тот сделал для дочери невиданной красы ожерелье, в котором невозможно колдовать. Снять, разумеется, тоже было нельзя.

Лис хоть и не любил сестру (Ещё бы! Сколько раз она его убить пыталась! И это было, заметим, до обретения бессмертия!), но всё же пожалел её в тот день, когда наказание свершилось. Сейчас же от прежней жалости не осталось и следа. Гораздо больше его волновало, какого такого чародея сестрица уговорила спрятать Мшистый. Упырям да злыдням, которых она на груди пригрела, такое не по силам. Среди жалкой горстки навьей знати, сбежавшей вместе с княжной, тоже были не колдуны, а так, колдунишки.

Поэтому Лис не мог не приказать:

– Мариам, узнай, кто наложил эти чары!

– Повинуюсь. Мне прямо сейчас отправиться обратно?

– Нет, сначала поешь, отдохни, а завтра – повинуйся.

Вопреки ожиданиям княжича, мара не обрадовалась.

– Я надеялась остаться на праздник…

– Подумаешь, праздник, – фыркнул Лис. – Тут под боком великое чародейство не пойми кто творит, а они пить-гулять собрались! Это сейчас Доброгневе до нас дела нет, вот она и прячется. Но неужели вы думаете, что она бездействует? Кстати, и нам хватит прохлаждаться. За дело!

И они снова отправились бродить по замку – без роздыху до самого заката.

Когда хвалы набили оскомину, а просьбы перестали задерживаться в голове, Лис отпустил мар и отправился к себе в опочивальню. Там, сидя за столом и цедя из кружки подогретую медовуху, он размышлял: что же пошло не так? Где же все злоумышленники? Почему они ни одного не встретили? Может, заклятие оказалось с изъяном? Да нет, на старике Галариде же сработало…

От навязчивых мыслей разболелась голова. Не острой, а такой неприятной ноющей болью, от которой никакие заговоры не помогают. И ведь даже пожаловаться некому. Княжич – без малого князь – вообще жаловаться не должен. Не к лицу ему слабость показывать. Раньше можно было хоть с матерью горестями поделиться, но теперь… если Василиса и слышала сына, то ответить всё равно не могла.

Лис, не раздеваясь, упал на постель и свернулся калачиком поверх одеяла. Некоторое время он вертелся, маялся, прятал голову под подушку – но от собственных мыслей и тревог разве спрячешься?

Одиночество казалось тягучим, липким. Оно даже пахло как прогорклый мёд. За окном разыгралась непогода, дождь шёл со снегом вперемешку. Лис то и дело вздрагивал от стука капель по подоконнику, сжимался от неистовых завываний ветра, будто пророчащих беду.

Бр-р-р… хватит с него и одного пророка – дурачка пернатого. И кто его только за язык тянул? Княжич успел забыть, что сам вынудил воронёнка сказать правду.

И пускай Лис сам ничего не видел, но, как многие певцы, обладал богатым воображением, поэтому легко представил себе собственную окровавленную голову в руках Весьмира. В этих видениях дивий чародей ещё и хохотал, потешаясь над поверженным врагом… Вообще-то, насколько Лис помнил, Весьмир не отличался кровожадностью, даже наоборот. Но воспалённому рассудку разве объяснишь?

– Почему, став бессмертным, я стал ещё больше бояться? – взвыл он, глядя в потолок.

– Потому что бессмертие не даёт полной неуязвимости? – Марена возникла возле его постели так внезапно, что Лис заорал и выхватил из-под подушки кинжал.

– Успокойся, это всего лишь я. И даже не в истинном обличье, которое ты так не любишь, – Смерть поджала губы, всем видом выражая неодобрение.

– Прости… – княжич вытер со лба холодный пот. – Что ты там говорила?

– Бессмертие не даёт полной неуязвимости, – повторила Марена. – Это весьма огорчало твоего отца.

– Последнее замечание было лишним, – буркнул Лис. – Мне всё равно, что его там огорчало, а что – радовало.

– Хочешь или нет, но ты его сын, его плоть и кровь. Отрицая вашу схожесть, ты отрицаешь часть себя.

– Ла-ла-ла, не хочу ничего об этом слышать, – княжич заткнул уши пальцами.

Смерть замолчала, но продолжила смотреть в упор своими бездонными чёрными глазищами. Ну да, куда ей торопиться? Ждать пришлось недолго, Лис сам убрал руки и вздохнул:

– Знаешь… пожалуй, ты права насчёт неуязвимости. Вместе с бессмертием как-то надеешься её заполучить. Ведь, если подумать, а проку-то в вечной жизни, если тебе отрезали голову и сложили в сундук? Лучше уж помереть, чем вот так вляпаться…

– Ну что тут скажешь? Не попадайся, – развела руками Смерть.

– Ага. А чтобы не мучили страхи, надо просто перестать бояться.

– Именно. Ты начинаешь понимать суть.

– Вообще-то это была шутка.

– В каждой шутке есть доля истины.

– Всё это ерунда, – вместо усмешки у Лиса вырвался нервный всхлип. – Заклятия против страха забирают и осторожность, а это ещё опаснее. Так-то и мухоморов наесться можно. Но действие пройдёт, и всё вернётся на круги своя.

– От мухоморов ещё и живот заболит. Даже у бессмертного, – Смерть присела на кровать. В её голосе появились участливые нотки. – Но я о другом толкую, милый. Есть на свете вещи, которые не может изменить даже такой могучий чародей, как ты. Можно только изменить своё отношение к тому, что гнетёт. Этим ты облегчишь свою участь. И мою.

– То есть нужно взять и смириться? А если я так не хочу?

– Тогда страдай.

Некоторое время они молчали. Лис смотрел, как Марена в задумчивости перебирает бусины на своём поясе. Пальцы у неё были тонкие, изящные, а ногти острые, словно кинжалы. И зачем ей серп? Она и так с нитями жизней справится влёгкую.