Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 356 страниц)

Навья седмица

– Ба, а расскажи сказку.

– Какую, внученька?

– Страшную! Про Дивье царство.

– Так уж и страшную? Ты же потом спать не будешь.

– Буду, честно-пречестно!

Таисия Семёновна вздохнула. Ну как тут откажешь? Внучка-то вся в неё пошла – любознательная, бойкая. Такую не напугаешь историями про домовых или кикимор – Тайка с детства могла видеть нечисть и ничуть её не боялась. Маленькая ведьма растёт! Эх, что бы сказала её мама…

– Ладно, тогда закрывай глаза и слушай, – Таисия Семёновна поправила подушку и укрыла внучку одеялом. – В некотором царстве, в некотором государстве жила-была царевна по имени Ясинка. Слава о её красоте разнеслась по всем дивьим землям, и начали к ней женихи свататься – все царевичи да королевичи. Только ни один из них не был люб Ясинке, в каждом она находила изъяны да высмеивала. А больше всех досталось заморскому принцу. Тот затаил обиду великую и молвил: коли так, пусть же никому не достанется гордая царевна. И пускай забудет она, что такое смех и радость. С тех самых пор Ясинке по ночам стали сниться кошмары.

– Это какие же, ба?

– Разные. То будто бы вода захлёстывает её с головой, не давая вдохнуть, то будто бы забирается она на самую высокую башню, оступается и падает… Но чаще всего виделось царевне, как сердце её уносит в зубах чёрная кобылица, у которой из ноздрей пламя пышет. А перед сном тихий голос того самого заморского принца нашёптывал ей дурные мысли. Будто бы уродлива она, глупа и ни на что не годится. Батюшка-царь, мол, доченьку родную еле терпит, матушка младшего братика любит больше, а всем женихам только и нужно, что полцарства, а не она сама. Так Ясинка не то что смеяться – даже улыбаться перестала, и потому прозвали её люди Несмеяной.

– Ага, знаю я эту сказку, – уже сквозь сон произнесла Тайка. – Потом пришёл Иван-царевич, рассмешил её, и все жили долго и счастливо.

Бабушка погладила её по густым чёрным волосам.

– Так то в сказке, Таюшка. А я знаю, как на самом деле было. Во всем Дивьем царстве не нашлось никого, кто сумел бы рассмешить царевну Несмеяну и избавить её от страшных снов. Отчаявшись дождаться героя, она сама отправилась в путь. Три пары железных сапог износила, три железных посоха изломала, три железных хлеба изглодала, пока не дошла до неприметной избушки в лесу. Никто не знает, что там с нею сталось, а только пришла домой Ясинка совсем другой. Кошмары больше ей не докучали, но прежний весёлый нрав так и не вернулся: горьким стал её смех, а глаза превратились в осколки льда. С тех пор многим во дворце стали видеться недобрые сны, а ночами уже голос самой царевны Ясинки нашёптывал им мысли, доводящие до отчаяния.

Тайка с опаской выглянула из-под одеяла.

– Откуда ты всё это знаешь, ба?

– Как не знать, когда я сама однажды её повстречала.

– Где? – У Тайки округлились глаза.

– Знамо где: во сне. Помнишь, сказывала я тебе, как встретила Дивьего мальчика и как он меня в гости зазывал, да вязовое дупло не пустило? После той неудачи я потеряла покой и с ужасом ждала наступления каждой ночи. Голос, что звучал в ушах, твердил, что вовек не попасть мне в чудесный край, потому что тропка открывается только достойным. Ещё снилось мне, как смеётся надо мной дивий мальчик, довольный своей шуткой, а его друзья показывают на меня пальцами. Видела и водоворот, захлестывающий меня с головой, и пустыню, в которую превращается родное Дивнозёрье…

– И как же ты справилась? – У Тайки аж весь сон как рукой сняло от таких новостей.

– Не сама справилась. Помогли мне.

– Кто?

Бабушка улыбнулась, вспоминая. Несмотря на почтенный возраст, она никогда не чувствовала себя старой, поэтому не любила смотреться в зеркало. В душе ей было до сих пор шестнадцать – как в день, когда она встретила своего любимого Радосвета, и как в ту ночь, когда она впервые увидела его во сне…

Она не ответила на вопрос, но Тайка и без того знала – конечно, бабуле помог её жених из иного мира, кто же ещё! О, как часто она представляла себя на месте бабушки – вот и сейчас закрыла глаза и будто бы перенеслась в чужое прошлое…

* * *

В одну из ночей октября Таисии Семёновне (а тогда ещё простой девочке Тайке) приснилось, что она встретила в лесу волка – да не обычного, а самого что ни на есть оборотня: огромного, белого, с человечьими глазами. Она бросилась бежать со всех ног, но диковинный зверь не отставал. Тайка слышала его горячее дыхание за спиной, она падала, разбивая колени в кровь, вставала и мчалась дальше. Воздух обжигал лёгкие, в глазах стояли слёзы. Запнувшись о корень дерева, она упала. Волк бросился к ней, Тайка вскрикнула – и проснулась.

Вот только почему-то её ладони всё ещё были выпачканы в грязи и подол платья оказался порван в трёх местах (а ведь она точно помнила, что ложилась спать в ночной рубашке).

– Наверное, я всё ещё сплю, – Тайка ущипнула себя за щёку, но боли не почувствовала.

Она знала, что так бывает: тебе снится кошмар, ты вроде просыпаешься, но на самом деле проваливаешься в новый, более глубокий сон, и так может длиться до бесконечности. По спине пробежали колючие мурашки: а вдруг однажды она не сумеет проснуться?

С улицы вдруг донёсся конский топот, и Тайка, накинув пуховый платок, выбежала во двор. Ворота распахнулись сами собой, пропуская статную всадницу на чёрной кобылице. Глаза лошади горели голубым огнём, а из ноздрей шёл густой пар, цокот подков эхом отдавался в ушах. Тайка знала: нужно бежать! Но ноги вдруг сделались ватными.

– Кто ты? – выкрикнула она. – И что тебе надо?

Всадница скинула с головы капюшон. Её светло-русые волосы свободно струились по плечам, а чело украшал венок, сплетённый из голых ветвей боярышника. От висков к шее спускались грозди ягод, и алые губы – точно такого же цвета, как эти грозди, – выглядели яркими и пугающими на бледном лице. Нечеловеческие, почти прозрачные глаза казались похожими на два осколка голубоватого льда.

– Я владычица кошмарных снов и ночного шёпота. Пришла, чтобы забрать твоё сердце, – всадница щёлкнула хлыстом, и кобылица, заржав, поднялась на дыбы.

– Зачем оно тебе? – Тайка, сглотнув, попятилась.

Её колени дрожали от страха, но она старалась не подавать виду и беспрестанно щипала себя за щёки, чтобы проснуться.

– Оно же живое, в отличие от моего, – усмехнулась владычица кошмаров. – Я снова хочу почувствовать радость, любовь, надежду… да хоть что-нибудь! С твоим сердцем у меня точно получится.

– Не отдам! – Тайка невольно приложила руку к груди.

Ответом ей стал заливистый смех:

– Было ваше – станет наше! На исходе октября наступают особенные колдовские дни – навья седмица. И я могу творить всё, что захочу, до самого Мариного дня.

Тайка отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в жёсткую сетку рабицы.

«Вот и всё. Конец», – вся жизнь пронеслась у неё перед глазами.

Но тут за спиной раздался треск кустов, и через забор перемахнул тот самый белый волк, что гнался за ней по лесу. Встав между Тайкой и всадницей, он зарычал на владычицу кошмаров:

– Пошла прочь, сестрица Ясинка!

– Ты?! – ахнула всадница, и её кобылица высекла копытом искру из камня садовой дорожки. – Но как?

– Проследил за тобой, – волк фыркнул, стряхивая с лап жёлтые листья. – Не только ты умеешь пользоваться навьим зеркалом. Кстати, откуда оно у тебя?

– Из Навьего царства, откуда же ещё! – владычица кошмарных снов спрыгнула с кобылицы и шагнула к оборотню (тот, рыкнув, отпрянул). – Ни к чему нам ссориться, братец. Мне нужно только сердце этой девчонки, всё остальное ты можешь забрать себе.

– Она моя! – волк прыгнул на Ясинку, но та выхватила из ножен костяной меч с черепом на рукояти.

И начался бой.

Расширившимися от ужаса глазами Тайка смотрела на их сражение. Она не могла сдвинуться с места, как ни старалась, и даже дышала с трудом – наверное, её сковало каким-то заклятием. Ей казалось, что прошла уже вечность, хотя полная луна над головой не сдвинулась с места, ветер затих, и кучевые облака застыли в ночном небе. Два страшных чудовища бились за её жизнь, но никто не мог одержать верх, пока громадная чёрная кобылица не ударила волка копытом. Тот, заскулив, отлетел в сторону. Ясинка бросилась к противнику, занося меч, но тот в последний миг извернулся, сбил её с ног и навис сверху, упираясь обеими лапами в грудь. Владычица кошмаров всхлипнула, костяной меч выпал из её ослабевшей руки.

– Эта девица – моя, – повторил оборотень, щёлкнув зубами у самого уха сестры. – Не смей больше приближаться к ней! Слышишь?

– А то что? Убьёшь меня? – Ясинка тяжело дышала.

Белый волк покачал головой, убирая лапы с её груди:

– Не сегодня. Уходи, и чтобы больше я тебя не видел. В следующий раз точно загрызу.

Владычица кошмаров, не медля, вскочила на кобылицу, пришпорила её и свистнула так, что аж уши заложило. Лошадь ударила копытом оземь, раскинула чёрные крылья и взмыла в воздух, превратившись в большое чёрное облако, в котором едва угадывались очертания всадницы.

А оборотень повернул морду к Тайке и облизнулся.

– Не ешь меня, волчик! – взмолилась та.

Нет, ну а вдруг поможет? Он только что пощадил Ясинку, может, и её тоже пощадит?

– Да я и не собирался, – фыркнул зверь. – Ты что, меня не узнала? А ну-ка присмотрись получше.

Тайка пожала плечами. Конечно, во сне возможно всякое, но никаких знакомых волков у неё прежде не было.

Оборотень улыбнулся, видя её замешательство.

– Закрой глаза.

Тайка послушно прикрыла веки. До её ушей донёсся странный звук: будто бы взорвали хлопушку с конфетти.

– А теперь открой, – голос действительно был очень знакомым…

Она распахнула глаза и обомлела – перед ней стоял Радосвет.

Надо же, всего три месяца не виделись, а он уже стал выше Тайки. Видать, правду говорят, что в Дивьем краю время течёт иначе, чем в мире смертных.

Но сомнения всё же оставались: а вдруг не он? Мог же оборотень принять облик её друга?

– А ну, докажи, что это ты, – Тайка подняла с земли суковатую палку.

Глупо, конечно, идти с палкой против такого зверя. Его вон и костяным мечом порубить не смогли. Но так ей почему-то было спокойнее.

Радосвет сунул руку за ворот рубахи и показал медный пятак на шнурке.

– Вот. Помнишь, ты мне подарила?

– Так ты, выходит, и правда оборотень? – ахнула Тайка.

– Не, – Радосвет мотнул головой. – Наш род с белыми волками побратимствует. Поэтому я могу превращаться, когда захочу, а не только в полнолуние. И уж, конечно, мне не нужно есть людей.

Он раскрыл объятья, и Тайка, выронив палку, бросилась к нему навстречу, уткнулась лбом в плечо. Стыдно было признаваться, но она ужасно соскучилась.

Радосвет гладил её по спине, приговаривая:

– Не бойся, родная, теперь всё будет хорошо. Моя сестра, сама того не желая, сослужила нам хорошую службу. Навье зеркало, которое она привезла из странствий, открыло мне путь в твои сны.

– Значит, будем теперь видеться? – Тайкино сердце забилось от радости.

– Да. В ваш мир мне больше приходить нельзя, а вот в твои сны – можно.

– А если эта Ясинка ещё заявится, что мне делать?

– Она не посмеет.

– Ну, не она, так ещё кто-нибудь, – Тайка поёжилась. – Разве не опасно оставлять сны открытыми? Это же не садовая калитка…

– Твоя правда, – Радосвет нахмурился. – Значит, придётся научить тебя кой-чему. Станешь чародейкой, ежели не забоишься. А взамен будешь рассказывать мне о вашем волшебном Дивнозёрье?

Она кивнула и вцепилась в его рукав, словно всё ещё не могла поверить в реальность встречи.

Радосвет взял Тайкину руку в свою и вложил ей в ладонь маленький огонёк.

– Что это? – она затаила дыхание. – Светлячок?

– Не совсем, – Радосвет заставил Тайку сжать кулак. – Храни это, как зеницу ока, и ночной шёпот больше не будет тебе страшен… Нам пора прощаться, светает. До встречи следующей ночью.

Тайка хотела обнять его напоследок, но уже проснулась.

За окном разгоралось хмурое октябрьское утро, а ладонь еще долго зудела там, где её коснулась волшебная искорка.

* * *

– И что же, царевна Ясинка больше не приходила?

– Нет. Владычица кошмаров покинула Дивье царство. Никто не знает, где она бродит теперь. Но всякий раз, когда люди видят страшные сны или маются ночными мыслями, – это точно её рук дело.

– Ба, а что делать, если она вдруг придёт и захочет взять моё сердце? – Тайка натянула одеяло до ушей. – Где добыть спасительный огонёк?

– Он у тебя уже есть, – Таисия Семёновна улыбнулась. – Я лишь потом поняла, что это был вовсе не светлячок. От плохих мыслей и снов нас спасает любовь. Если будешь держать это в голове, ты не поверишь словам владычицы кошмаров и не поддашься её чарам.

– Хорошо тебе говорить, – надула губы Тайка, – у тебя вон какой дивий мальчик был. А у меня…

Она шмыгнула носом.

– Глупенькая, – рассмеялась бабушка, – у тебя же есть я. И мама. А ещё верные друзья. Любовь близких хранит нас от злых чар владычицы. Не забывай об этом, и огонёк в твоей душе будет разгораться всё ярче день ото дня. А когда-нибудь в тебе хватит света, чтобы зажечь и другие огоньки.

– Я так люблю тебя, ба, – Тайка обвила руками её шею. – И всё Дивнозёрье тоже люблю. Пускай эта вредная царевна даже не думает сюда заглядывать.

– Теперь она точно не осмелится. Спи, Таюшка, спи…

То ли усталость взяла своё, то ли бабушка-ведьма шепнула какое-то тайное слово, но глаза вдруг сами стали слипаться.

Едва коснувшись головой подушки, Тайка заснула, поэтому не увидела, как за окном вдруг загорелось множество огоньков. Они освещали садовые дорожки, мерцали в ветвях деревьев, клубились в воздухе, сияя и переливаясь осенним золотом.

Бабушка наклонилась и поцеловала внучку в лоб:

– Набирайся сил, маленькая ведьма-хранительница. Уже совсем скоро Дивнозёрье станет твоим. А нынче, на навьей неделе, в волшебную Марину ночь, никто не увидит кошмаров. Всем будут сниться чудесные сны…

Волшебное слово

Про Мокшу-то все, небось, слыхали? Это наш царь болот. Когда-то простым болотником был, а теперь – вишь ты – всем тут заправляет, никого не боится. Ну ладно, почти никого. Тайку – нашу ведьму-хранительницу Дивнозёрья – всё же опасается. А всё потому, что однажды она его напугала. Ещё в детстве, представляете? Годков шесть ей от силы было, пошла Тайка в лес по грибы да и заплутала. Наступила сандаликом на тропку, которая кружит да водит, так сама не заметила, как оказалась на болотах. Глянула туда-сюда – ходу нет. Села на кочку, закручинилась, И тут откуда ни возьмись вынырнуло из воды чудище лупоглазое: чешуя рыбья, зубы – щучьи, глаза навыкате. Не простой болотник, а сам Мокша пожаловал – над ведьминой внучкой поглумиться.

– Бу! – он плеснул по воде перепончатыми ладонями, подняв тучу брызг.

Но Тайка ничуточки его не испугалась. Ну не знала она, что болотников бояться надо.

– Ой, привет, дядь. А ты кто?

– Ишь ты хитрая! – рассмеялся Мокша. – Нет уж, сперва ты мне скажи, кто такая, откуда и зачем пожаловала? А там уж я решу, съесть тебя или отпустить восвояси.

– Я – Тайка, – девочка улыбнулась, будто бы болотник ей что-то забавное сказал. – Ведьмы Таисьи внучка. Знаешь мою ба?

Конечно, Мокша знал. А ещё помнил, что у бабки Таисьи кочерга есть тяжёлая, чугунная. Когда-то он ещё дочку Таисьину – Аннушку – думал из люльки своровать да болотной корягой подменить, но заметила его ведьма и так по бокам кочергой отходила, что Мокша потом ни сесть, ни встать неделю не мог, только охал да кряхтел. Хорошо хоть подданные не видели, а то стыд один.

– Знать никого не знаю, ведать не ведаю. Мне до чужих бабулек дела нет. Сижу в своём болоте зелёном, берегу его от гостей незваных. А ты тут ходишь, воду мне баламутишь, болотнят шугаешь, глупая девчонка! За это ждёт тебя суровая кара!

Он сдвинул брови и завращал рыбьими глазами, но Тайка опять не испугалась – рассмеялась ему в лицо, захлопала в ладоши.

– Ой, дядь, а ты смешной! Сделай так ещё, пожалуйста!

– А ну цыц! Неча на царя тут квакать, лягуха малолетняя!

– А если ты царь, то где твоя корона? Врёшь ты всё! Царями-то всем хочется быть. Я тоже, когда маленькая была, в принцессу играла.

А вот это уже было обидно. Мокша надулся и, щёлкнув зубами, прошипел:

– Вот теперь я тебя точно съем!

– Лучше отведи меня домой, дядь. А то поздно уже, смеркается.

– Ещё чего!

– Да ладно тебе, не вредничай. Я слово волшебное знаю!

– Какое? – Тут Мокша насторожился. Хоть и малая девчонка, а всё ж таки ведьмина внучка. Ох, не заколдует ли?

– Самое главное! Бабушка говорила: скажешь его – и любой для тебя что угодно сделает.

– Вот прямо-таки любой?

– Ага.

– Прямо что угодно сделает?

– Ну да. Я уже не раз проверяла – работает.

Ох, дело принимало серьёзный оборот. Слово-то колдовское – оно посильнее кочерги будет.

– Нет, молчи! Молчи! – взмолился Мокша, когда Тайка снова открыла рот.

Знавал он прежде одного такого колдуна, которому тоже перечить не смей – сразу заклятием припечатает. А потом скажет сплясать – спляшешь. Велит в костёр прыгнуть – прыгнешь. Кощеем его звали. Мокша в былые времена как к нему в услужение попал, так сотню лет не знал, как от гада избавиться. И в ссылку его милостью угодил. Ещё не хватало теперь во второй раз в ту же лужу вляпаться!

– Молчать – это скучно. Хочешь, я песенку спою? Тебе понравится.

– К-колдовскую? – на Мокшу было жалко смотреть: его коленки тряслись, ноги подкашивались, жабры ходили ходуном. Кощей-то уж мёртв давно был, а память о нём – жива-живёхонька.

– Могу и колдовскую, – Тайка набрала побольше воздуха в лёгкие и тоненьким голоском затянула:

 
Может, правда, а может, мне чудится —
Всё, что я задумаю, – сбудется…
 

– Я всё понял! Не надо дальше! Не пой! – завопил Мокша. – Вот же послали черти болотные девчонку на мою голову! Ладно, выведу я тебя к деревне, только не губи во цвете лет!

– Ладно, – Тайка пожала плечами. – Да я и не собиралась вообще-то…

Мокша развёл перепончатые лапы в стороны, разгоняя болотный морок и туманы. Тут-то и затерянная в траве тропка показалась.

– Вот. Сделаешь три шага, перепрыгнешь ручеёк – а там до деревни дорожка доведёт. Ты только эта… ты больше не возвращайся.

– Да не очень-то и хотелось, – фыркнула Тайка. – Ты какой-то скучный.

Она разбежалась, прыгнула – и вмиг оказалась на той стороне ручья. Мокша с облегчением булькнул, по мутной болотной воде пошли частые пузыри.

Он никак не ожидал, что маленькая ведьма обернётся с той стороны ручья и весело крикнет:

– Спасибо, дядь! Это моё второе волшебное слово.

Тут в чешуйчатую голову болотника закралось сомнение, и он осторожно всквакнул:

– А первое какое было?

– По-жалуй-ста! – Тайка помахала ему рукой и, весело насвистывая, зашагала назад к деревне.

Болотный царь в сердцах вырвал из воды пучок рогоза и отшвырнул прочь. Ах, дрянная девчонка, обвела его вокруг пальца!

Но поделать он ничего не мог – Тайка уже была не на его земле, не в его власти. Наклонившись к самой воде, он зашептал заклятие (надо же было сохранить остатки царского достоинства):

 
– На болотах всякое чудится:
Всё, что нынче было, – забудется.
 

Пускай девчонка не вспомнит об этой встрече. А потом, когда они снова встретятся (а они встретятся – в этом Мокша не сомневался), царь болот будет во всеоружии. Больше он не позволит себя перехитрить!

Ведьмина внучка

– Ведьмина внучка!

– Кикимора!

– Врушка-Таюшка!

Тайка шла по школьному коридору, сжимая кулаки. Ох, хоть бы не зареветь. Они ведь только этого и ждут. Как же плохо быть самой младшей в классе…

Сперва её дёргали за косички, дразнили «конопатой» и «жердью» – в начальной школе она и правда была выше всех. Сейчас остальные девочки её переросли, пришлось обидчикам изобретать новые прозвища. Например, «швабра» – потому что тощая. Это всё Илюха Серов придумывал, главный зачинщик.

Одна Юлька её понимала – потому что ей самой от Серова доставалось то за пухлые щёки, то за те же веснушки. Но когда Тайка предложила ей: давай, мол, объединимся и всем покажем, – соседка по парте втянула голову в плечи и отсела.

А на следующей перемене из толпы насмешников раздался и её тоненький голосок:

– Дурилка конопатая, мухами засиженная!

– За что ты со мной так? – Тайка догнала её на обратном пути из школы, но Юлька буркнула что-то невнятное и ускорила шаг. Предательница!

Тайка не помнила, как дошла до дома, и там уж дала волю слезам – тайком, в курятнике, чтобы бабушка не видела. А то пойдёт разбираться в школу, учительница потом отругает ребят, а те начнут ещё пуще издеваться. У Юльки так и вышло…

Но страшнее было, если не пойдёт. Пожмёт плечами, скажет, мол, пустяки, дело житейское. Ей ведь и самой от односельчан доставалось. Тайка не раз видела, как люди в лицо говорят: мол, помоги, Семёновна, ключ от сарая найти, или поколдуй, чтобы корова легко отелилась, – а сами потом через плечо сплёвывают и фигу складывают – типа от сглаза. Больно надо бабушке их сглазивать… сглаживать? Заколдовывать, в общем.

– Не обращай внимания, – говорила ей ба. – Покричат и отстанут. Дети от взрослых наслушаются, потом повторяют, как попугаи, сами не понимают что. Попробуй с кем-нибудь подружиться – глядишь, и остальные успокоятся.

Тайка только потом поняла, что это плохой совет был. Даже хотела сказать: «Что ж ты, ба, сама-то ни с кем не подружилась? Соседский дед Фёдор не в счёт – вы в одной песочнице играли». Бабушка об этом не раз упоминала, а Тайка фыркала. Ей очень смешно было представлять старичков, лепящих куличики…

А однажды учительница Марьиванна ей сказала:

– Ты сама виновата, Григорьева. Врёшь ребятам, вот они тебя и не любят.

– Я не вру! – обиделась Тайка.

– Ну, значит, фантазируешь, – отмахнулась Марьиванна. – Ты бы лучше изложения так писала, как сказки сочиняешь.

Тайка хотела сказать, что в изложении как раз никакой отсебятины не надо, но осеклась на полуслове. Поняла, что учительница не услышит. У неё же, случись что, сразу Григорьева виновата. Зато когда билеты на ёлку распределять – как будто и нет никакой Григорьевой…

Наверное, и впрямь не стоит больше никому рассказывать, как они с кикиморами играли в прятки в саду, как домовой Никифор помогал ей строить шалаш на участке, как они жарили шашлыки и как бабушка лечила коловершу, когда тот этими шашлыками объелся…

Не хотят видеть чудеса – не надо! Можно вообще не разговаривать с одноклассниками. И на заднюю парту пересесть, чтобы не лепили на спину глупые записки. И портфель всегда носить с собой, чтобы не утаскивали и не потрошили. Очень смешно было – спустить блокнот в туалет! Обхохочешься.

Самое обидное, что в том блокноте был рисунок – Тайка нарисовала Пушка, того коловершу, который объелся шашлыками. Впервые так хорошо вышло: и кошачья умильная мордочка, и совиные лапки, и крылья… эх!

В тот день Тайка от обиды ушла из школы ещё до окончания уроков. Просто собралась на перемене, натянула шапку на нос и выбежала, не обращая внимания на крики завхоза дяди Андрея:

– Куда пошла? А ну стой!

Завхоз догнал её у ворот, загородил путь:

– Эй, коза прыгучая, с уроков удрать решила?

– Плохо мне, – буркнула Тайка. И это, между прочим, было чистой правдой.

– И как ты одна до Дивнозёрья потопаешь, если плохо? Давай фельдшера вызовем, а я пока чайку крепкого тебе заварю.

– Не надо фельдшера, – Тайка мотнула головой. – Мне не в том смысле плохо.

Дядя Андрей понимающе кивнул:

– Тогда чай тоже не повредит. Хочешь булочку?

Булочку Тайка хоть и с некоторой опаской, но взяла, а от чая отказалась. Это же дяде Андрею всё рассказывать бы пришлось: почему сбежала да кто виноват, – а ей не хотелось.

– Да ты не коза, а зверь дикий лесной, – завхоз усмехнулся в бороду. – Девочка-волчонок. Ну ладно, беги. Если что, я тебя не видел.

Это прозвище было совсем не обидным, Тайке даже понравилось. И плакать сразу расхотелось.

Всю дорогу до дома она размышляла: а здорово, наверное, быть волком? Ночами не спишь, воешь на луну, и никто тебе и слова не скажет. А можно, кстати, и не просто волком стать. Тайка прекрасно знала, что оборотни существуют, даже искала их следы вместе с Шуриком – соседом-дачником. Ей нравилось думать, что нашла, хотя, возможно, это были следы большой собаки. А что если поехать в город, найти настоящего оборотня и попросить, чтобы покусал?… Нет, глупая затея – это ж каждое полнолуние надо будет превращаться. Но как стать настоящим волчонком, Тайка не знала…

– А зачем это тебе? – бабушка в ответ только усмехнулась. – По лесу не набегалась за лето?

Тайка, вздохнув, пожала плечами. Не рассказывать же, как она пришла бы в школу и перекусала там всех: и Серова, и его друга Димона, и даже Марьиванну. Бабушка такое поведение точно не одобрит. Это, конечно, не порча (а добрые ведьмы порчу не наводят, чтобы вы знали), но тоже не очень хорошо.

Вечером, вместо того чтобы делать домашку по математике, Тайка рисовала волчицу. Серого фломастера не было, и она решила – а пускай шерсть будет белой как снег. Как раз зима на дворе, а с такой шкуркой будет удобнее прятаться в лесу, чтобы никто не нашёл. Так и задремала за столом, уронив голову на руки, и приснился ей дивный сон…

* * *

Тайка стояла на пригорке в заснеженном лесу. Не в дивнозёрском, а в каком-то другом, незнакомом. А навстречу ей вышла… вы не поверите – та самая белая волчица, только не нарисованная, а живая, с глазами зелёными, как бутылочное стекло. Тайке стало страшновато – дикий зверь всё-таки. Она собиралась было попятиться, но ноги словно приросли к месту. Мелькнула мысль: а вдруг съест? В следующее мгновение Тайка решила: а ну и пусть! Всё лучше, чем терпеть тычки, подножки и обзывательства!

– Что тебе нужно, человечье дитя? – произнесла волчица низким грудным голосом.

– Забери меня, – Тайка молитвенно сложила руки.

– Куда?

– В лес, к волчатам. У тебя же есть волчата?

– Хочешь стать одной из нас? – хмыкнула волчица.

– А что, нельзя?

– Вообще-то можно. Но хорошо ли ты подумала? Стать волком и убежать в лес может только тот, кому нечего терять в человечьем мире. Ты готова навсегда проститься с Дивнозёрьем?

И тут Тайка задумалась. Нет, она совсем не против была бы расстаться со школой, ненавистной математикой, вечно придирающейся Марьиванной и вредными одноклассниками. Но как бросить бабушку? Останется она одна-одинёшенька на старости лет. Мамка-то в городе живёт, в деревню ни за что не вернётся…

Видя её замешательство, волчица щёлкнула зубами:

– А думаешь, волчатам легко живётся? Они тоже ссорятся, мирятся, дерутся за лучший кусок мяса.

– Хочешь сказать, везде плохо?

– Хочу сказать, что жизнь – разная. Сегодня дёготь, завтра – мёд. Ты поймёшь это рано или поздно: я чую в тебе силу, волчий дух.

– Ага, значит, я из ваших! – Тайка запрыгала от радости.

– Да, и я с удовольствием увела бы тебя в лес. Но неужели никто не будет скучать по тебе?

– Бабушка будет, – Тайка шмыгнула носом. – И Никифор ещё. И Шурик, когда приедет летом и увидит, что меня нет. Кикиморы тоже проснутся по весне – расстроятся. И Пушок… мне кажется, он хоть и коловерша, но всё понимает и любит меня не только за то, что я угощаю его печеньем.

– А теперь представь, скольких хороших людей и нелюдей ты ещё не встретила? У них не будет возможности полюбить тебя, если вы не познакомитесь, – волчица заглянула ей в глаза, и Тайка поёжилась от этого пронзительного взгляда. Брр, как будто в душу смотрит.

– Тогда дай мне острые зубы! И я покусаю всех обидчиков.

Волчица ощерилась, но, вопреки ожиданиям, не рыкнула, а рассмеялась:

– Ишь, какая забияка! Даже у волчат зубы не сразу отрастают и шкурка сперва мягонькая, щенячья. Не спеши, всё придёт в срок.

– А в срок – это когда? – Слёзы опять подступили к горлу. Ну почему, чтобы в жизни случилось что-то хорошее, сперва надо вдоволь нахлебаться плохого?

То ли волчица могла подслушивать мысли, то ли у Тайки всё так ясно читалось на лице, но ответила она на второй, не заданный вслух вопрос:

– А ты сказки-то читала, ведьмина внучка? Не бывает так, чтобы счастье сразу на блюдечке с голубой каёмочкой. Сперва испытания пройти надобно.

– Так давай пройду! – закивала Тайка. – Скажи, что нужно сделать? Яблоко молодильное добыть? Так оно у бабушки в серванте лежит. Я мигом!

– Не нужно мне яблоко, – поморщилась волчица. – Тем более, не твоё.

– Тогда, может, Змея Горыныча победить? Я могу… только, наверное, не очень большого.

– Все твои «Горынычи» – из шестого бэ. Ты ещё не поняла? Это и есть испытание.

– Да ну, – Тайка повесила нос. – Какое-то оно не сказочное.

Волчица толкнула её лапой, опрокидывая в снег.

– Ишь, привередина! «Это испытание не то, дайте мне другое» – ты представляешь себе, чтобы Иван-Царевич такое сказал? Или Василиса Премудрая?

– Да, что-то я глупость ляпнула, – Тайка встала, отряхнулась и поклонилась волчице. – Спасибо за науку… ой, я даже имени твоего не спросила. Вот балда!

– Меня зовут Люта, и я мать всех волков, а вы – мои любимые дети, – волчица лизнула её в нос. – Однажды ты соберёшь свою стаю, где все будут друг за дружку горой, и вы вместе будете защищать тех, кто слаб и не может за себя постоять. Это станет возможно, потому что ты на своей шкуре знаешь, каково это – когда тебя обижают ни за что.

– Ох, поскорей бы… – Тайка улыбнулась. Волчица озвучила её заветную мечту – завести настоящих друзей. Таких, чтобы всегда были рядом, а не только на лето приезжали. Радостно было узнать, что это все-таки может сбыться.

– Ну что, готова проснуться, ведьмина внучка? – Люта в нетерпении взрыла лапой пушистый снег.

– Погоди! Я одного не понимаю… а сейчас-то мне как быть? Я плачу – меня дразнят. Я молчу – меня снова дразнят, пока не заплачу. Блокнот с рисунком испортили, юбку мелом пачкают, у портфеля лямку оторвали…

– Знаешь, что… – волчица заговорщически прищурилась.

– Что?

– Иногда укусить обидчика – не грех. Разрешаю! А теперь просыпайся на счёт три: раз, два…

– Ой, а можно ещё один вопрос? Мы увидимся снова? – Тайка на всякий случай скрестила за спиной пальцы – на удачу. Очень уж ей не хотелось расставаться с мудрой Лютой. Вот было бы здорово, если бы они могли видеться во снах?

– Увидимся, когда подрастёшь, девочка-волчонок. Три!

И Тайка проснулась.

* * *

Она совсем не помнила, что ей снилось, но явно что-то очень хорошее. После этого сна осталось сладкое послевкусие, какое бывает от коричного печенья с карамелью.

За окном уже светало. Нужно было собираться в школу, но даже это не испортило ей настроения. Почему-то Тайке казалось, что сегодня всё будет иначе.

Она быстро переплела косы, завернула несколько бутербродов на обед, выпила чаю – и помчалась. Обычно всегда опаздывала, а в этот раз даже пораньше пришла. Её обидчики, конечно, были уже здесь.

– О, ведьмина внучка! – хохотнул Илюха Серов. – Привет, дурилка!

Вместо того чтобы пробежать мимо, Тайка подошла к нему почти вплотную: