Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Что область говорит? – спросил Жека, смотря на областных воротил.

– Область только за, – хрипло сказал Товстогонов, директор крупнейшего в области угольного разреза, с погонялом Толстый.

Погоняло никак не соответствовало наружности авторитета – на самом деле, был он невысоким сухопарым мужиком с худощавым скуластым лицом и проницательными глазами опытного мошенника. Сидевший рядом мужик почти такой же наружности согласно кивнул головой. Николай Андреевич Швыряев с погонялом Швырь был заместителем губернатора по угольной промышленности.

– Верно Толстый базарит, – сказал Швырь. – Дуреевым всё утверждено уже. Дело за тобой.

Жека понял, что ему сделано предложение, от которого невозможно отказаться. Прямо в духе сицилийской мафии. Насчёт этого у него не было планов. Он хотел лишь заниматься своим бизнесом, выводить деньги в оффшор. При объявлении приватизации попробовать захватить хотя бы пятьдесят один процент акций металлургического комбината и пары шахт. Здесь же ему предложили полный отход от своих планов. Как пойдёт его судьба в дальнейшем? Чего ожидать от этого мэрства? К добру оно или к худу? Жека это не мог предсказать, а это ему не нравилось, потому что он привык контролировать свою жизнь сам. Наверняка главе города будет запрещено совмещать его должность и бизнес. Придётся управлять компаниями через доверенных людей. Впрочем, все его сомнения были пустыми: от Жеки мафия ждала лишь одного ответа на своё предложение. И она его получила. Отказаться невозможно.

– Конечно, я согласен! – рассмеялся Жека. – Разве я против того, чтоб послужить народу, стране?

– Ну вот видите, как всё хорошо получилось! – рассмеялся Сахар. – Я ж вам говорил, что всё так и будет. Плохо я, что ли, зятя знаю? Мировой парень. И словно ясновидящий. За общее дело всегда постоит. Ладно… Хватит о делах! Давайте вмажем ещё, да развлечёмся, раз уж собрались здесь все. В бильярд сыграем, потом можно хоть на охоту, хоть на рыбалку – смотрите сами.

Жека сыграл партию с Сахаром, потом с Хромовым. Третью отказался – предоставил проявить себя другим. Выпил ещё немного – за рулём всё-таки. Сидел за столом, покуривал и слушал, о чём говорят собутыльники. Однако ничего важного компаньоны больше не сказали. Они твёрдо придерживались принципа: о делах побазарили – и хорош, настало время отдыха.

После полудня решили поехать на рыбалку – охота в «Тугайском» уже осточертела всем. Рыбачить номенклатура ездила обычно на курью под незамысловатым названием «Курейная». В советское время находился там ведомственный пансионат «Геолог», но потом его передали в ведомство МВД, и в месте отдыха геологов обосновалось место отдыха советской, а позже и российской номенклатуры.

Дом отдыха располагался на берегу старого рукава реки Кордога. Рукав наполнялся водой во время паводка, а из главной реки заходило много рыбы. Летом вода спадала, течение на курье становилось слабым, но рыба выйти обратно в реку уже не могла, отчего любители рыбалки тёрлись на курье круглый год. Клевало здесь отменно, и ловилась любая рыба – от щук до карасей. Даже зазевавшихся и не успевших выйти в реку таймешка и хариуса иной раз прихватывали на курье.

– Ладно, погнали, чё сидеть-то! – махнул рукой Хромов. – Там ещё выпьем. Садимся в Женькин тарантас. Женька один почти не пил.

– Базара нет! – согласился Жека. – Довезу хоть куда.

Через полчаса «Шевроле», полный хохочущих нетрезвых пассажиров, в сопровождении двух девяток с сахаровской охраной, выехал к курье. Ехать предстояло почти час, и почти всё время дорога шла по высокому берегу реки, на которой началось половодье. Река почти подступила к асфальту, ещё немного – и дорогу перекроют. Места знакомые: два года назад именно здесь грохнули абреков Шамиля.

Несколько раз на шоссе попадались машины ГАИ, контролирующие ситуацию и ждущие приказа, чтобы перекрыть дорогу. Если вода её зальёт, даже авторитет генерала Хромова не откроет проезд. Придётся давать дальний круг через город Берёзки, где два года назад охраняли директора шахты «Загорная» и где его заместитель Бекзот, сливавший бандитам Шамиля информацию о планах директора, был отправлен в недолгий полёт по вентиляционному стволу.

Однако сама база отдыха располагалась на чуть возвышенном месте, и к ней вёл неплохо отсыпанный, а позже заасфальтированный съезд. Территория огорожена, а на КПП также дежурили мусора. Предупреждённый о приезде высокого начальства рослый сержант в бронике и с автоматом козырнул машинам и открыл шлагбаум.

Приехали. Осталось проверить здешнее место на присутствие рыбы…

Глава 12
Особенности русской рыбалки

База отдыха не казалась большой – двухэтажный кирпичный оштукатуренный дом построен в типично советском стиле, выкрашен в невзрачный зелёный цвет, с хозяйственными постройками примерно такого же вида. Внутри обстановка тоже более чем спартанская, со скрипучими деревянными полами, побеленными стенами, свисающими на проводах шарообразными белыми светильниками, которые в СССР любили вешать в присутственных местах. В здании на первом этаже находился общий зал с большим столом, импортным телевизором с видеомагнитофоном и веговской магнитолой.

На столе уже стояла выпивка и закуска – Хромов от Сахара по телефону распорядился, чтоб к приезду гостей всё подготовили в лучшем виде.

– Ну что, для начала согреться надо бы? – предложил Конкин, повесив куртку, и садясь за стол. – Обратите внимание! Всё по закону сервировано!

– По какому закону? – поинтересовался Жека, присаживаясь напротив. – Что это значит?

– По неписанному, рыбацкому закону! – заявил мэр. – На рыбалку с рыбой нельзя, а то улова не будет. У вас, дескать, и так рыба есть. Вот это и есть закон. Мясо, овощи бери на закуску, рыбу – нет. Даже консерву нельзя!

Действительно, на столе рыбы не было. И даже красной и чёрной икры не было, лишь разложенные по тарелкам порезанное мясо, колбаса, салаты, маринованные огурцы с помидорами, отварной картофель.

Все расселись вокруг стола, налили, кто что хотел, наложили, кому что по вкусу.

– Ну, будем! – Хромов поднял рюмку, полную русской водки. – За рыбалку!

После короткого застолья, уже будучи прилично навеселе, пошли смотреть рыболовные снасти, стоящие здесь же, в общей зале, в специальной стойке. Находились тут в основном спиннинги для ловли хищной рыбы. Жеке первый раз предстояло рыбачить на эту снасть. Выбрал себе спиннинг, несколько блёсен. Выйдя на улицу, попробовал несколько раз бросить в траву. Получилось недалеко – метров двадцать. Впрочем, для первого раза достаточно, как поучали его поддатые компаньоны.

Однако рыбалка не задалась. До старицы идти всего ничего, метров 100. Но уже с такого расстояния видно, что половить рыбу не получится – река сильно вздулась, и подход к воде был невозможен.

– Рано ещё! Половодье только в силу вошло! – заявил захмелевший Хромов, разглядывая затопленные берега старицы, заваленные ломаными льдинами. – Тут летом плёсы хорошие, где щуки и окуня навалом. Иногда таймешек попадается. А сейчас…

– А сейчас остаётся только смотреть на это буйство стихии! – продолжил Конкин. – Родная сторона! Смотрите, как там на середине закручивает!

Посередине старицы течение было таким сильным, что казалось, будто с громким плеском течёт горная река, сплетаясь тугими жгутами струй. По воде плыли последние льдины, ветки, сучья, палки. Один раз проплыла собачья будка и нечто, похожее на деревенский нужник.

– Ну что, тут нам делать нечего! – сказал Сахар. – Не благоволит природа к нашему выезду. И чё делать будем?

– Давайте на улице посидим, мангал разожгем, – предложил Бурков. – Пожарим мяса на шашлыки, выпьем, песни любимые споём. Афганские!

– А и в самом деле! – согласился Хромов. – Про Афган люди забывать стали. А он в нас навеки застрял.

– Красиво сказали, Сергей Александрыч! – заметил Жека. – Прям как поэт!

– Так и есть. Сейчас я тебе расскажу, что у нас в горах было…

Через полчаса ярко пылал мангал, жарилось мясо, на столе расположились бутылки с водкой, и присутствующие распевали солдатские песни. В основном про Афган. Похоже, все они были в Афгане, через это и скорешились. То, что Сахар и Хромов – однополчане, Жека давно знал. Бурков, как кгбшник, наверняка там воевал. Но Конкин? Ни за что не подумал бы, что мэр тоже служил там.

– «Пришёл приказ, и по приказу мы встаём, взяв АКМ, садимся ночью в самолёт, в тот ранний час, когда земля вокруг спала, в Афганистан приказом воля занесла», – вразнобой пели собутыльники. Временами кто-то крякал, вытирал слезу и наливал себе ещё водки. Потом пожарилось мясо, и песни прекратились, перевалив в обычные разговоры.

Ближе к вечеру, изрядно захмелев, поехали по домам. В дороге разговор шёл о выборах.

– Начинай выдвигаться сейчас! – заявил бухой Конкин. – Время быстро пройдет, хрен поймаешь! А тебе надо и подепутатствовать успеть, благими делами запомниться, и по телевизору лицом поторговать, перед тем как на моё место идти. Денег это, конечно, потребует сейчас… Куда ж без этого! Но не слишком много. В основном на типографию. На листовки и плакаты. По телевизору и радио – не проблема, я тебе бесплатно всё устрою. Зарегистрирую кандидатом на автомате, без сбора подписей от партии. Удостоверение кандидата тоже сразу же получишь.

– Деньги не вопрос. На хорошее дело мне не жалко. Завтра же начну раскручиваться, – согласился Жека, поглядывая в салонное зеркало. – Избирательный участок в родном техникуме, так что первым делом пойду к директору. С ним всё и обсудим. Там можно и депутатскую приёмную устроить. Я примерно знаю, где помещение хорошее. Не хочу я в опорном пункте милиции. Не пойдёт туда народ – боится он ваших подчинённых, Сергей Александрович, вы уж извините!

– Народишко и должен бояться власти! Милицию народ должен уважать! – важно заявил Хромов. – А иначе раздрай и крамола, как раньше говорили. Смотри сам: не зассал бы Горбач в августе, подавил бы на хер танками толпу предателей в Москве – сейчас бы в Союзе всё ещё жили. Только этот Союз ещё сильнее стал бы. Прибалтику, Украину, дармоедов всех – выгнали на хер. Присоски пустые. Осталась бы Россия, Кавказ и Средняя Азия. И жили бы лучше всех. У меня такая политическая точка зрения. И ещё так скажу тебе: у Ельцина рука не дрогнет расстрелять народ. Хоть Кремль, хоть Белый дом пушками измолотит – только в путь!

– Ну, я в политику не лезу, – заявил Жека. – У вас, у старшего поколения, ума и опыта побольше, как скажете, так и будет. Но мне помещение желательно всё-таки не в опорнике.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Хромов. – Учитесь, товарищи, как грамотно отшивать надо! Да делай ты, Женька, где хочешь. Кто тебе не даёт-то? Делай как лучше и как удобнее.

– Так там нюанс один имеется, – осторожно заметил Жека. – Помещение опечатано госбезопасностью. Когда путч был, я же комсомолил. Секретарём ВЛКСМ в торговом техникуме был. Ко мне приходили сотрудники, таскали на допрос, приказали сдать все бумаги ВЛКСМ, и помещение опечатали до особого распоряжения.

– Распечатывай и делай что хочешь, – сказал Бурков. – Никаких проблем с гэбнёй не будет.

– Ну хорошо, раз так, – согласился Жека. – Значит, завтра и займусь.

– Я позвоню директору техникума! – заверил Конкин. – Будет тебе там кабинет! Место и в самом деле хорошее. Рядом с молодёжью, а молодёжь – наше будущее.

Когда Жека развёз всю хмельную компанию по домам, поехал к себе. И опять думал, что как-то нескладно получается. Хотят городские воротилы использовать его для своих детишек, вот только будет ли прок от этого самому Жеке? Очевидно, что в городской мафии он занимал пока низшее положение. Решить любую проблему он решит, но и от него потребуют чего-то взамен. Если с Хромовым, Конкиным и Сахаром ещё как-то сработался, то Бурков выглядел тёмной лошадкой, так же, как и два мужика от губернатора. Впрочем… Отступать уже поздно. Правила игры он знал: услышал планы больших людей – будь готов их выполнить.

Следующий день, как и обещал, сразу же начал с визита в техникум советской торговли. На своей машине решил не ехать, чтоб не смущать местных студаков, заказал такси. Приехав, поднялся в административное крыло, и прошел прямо к директору. Тот не удивился визиту Жеки, и долго тряс ему руку, радуясь встрече с именитым учеником.

– Здравствуй, здравствуй, Евгений Соловьёв! Я всё ждал, когда придёшь в свою Альма Матер! Мы тут гордимся тобой! Всем первокурсникам в пример приводим!

– Да не надо, зачем… Чё я… Работаю просто, – засмущался Жека. – Роман Палыч… Я по делу тут к вам. Решила меня партия «Демократическая платформа» в депутаты от вашего округа выдвинуть. Пришёл вот разузнать про пункт приёма граждан.

– Звонил мне сегодня утром Кузьма Валерьич. Помню. Только какой кабинет тебе отдать? – улыбка постепенно сползла с лица директора. – У нас свободных помещений нет вроде.

– Есть! – возразил Жека. – Мой бывший кабинет, первичной ячейки ВЛКСМ. Я получил разрешение от городского отдела госбезопасности, распечатать кабинет председателя ВЛКСМ.

– Ах, вот оно что! – опять заулыбался директор. – Значит, всё нормально. Он так и стоит закрытый. Можешь располагаться в том кабинете. Мне интересно, что делать-то там будешь?

– Избирателей будущих буду принимать! – заявил Жека. – С жалобами и предложениями по работе ЖКХ, общественного транспорта, о состоянии инфраструктуры на участке и прочем. Вы тоже, Роман Палыч, можете пожаловаться на что-нибудь. Чем смогу, тем помогу.

– У нас подъезды и подходы к учебному заседанию плохие, студенты жалуются, особенно девушки. Каблуки на асфальте ломают. Освещение надо бы, лампы не горят.

– Все сделаем! – сказал Жека. – На бумаге напишите, чтоб я главе города показал. Тогда зашевелятся. А сейчас пойду кабинет смотреть. Ключ у меня есть.

– Каждый день тут заседать будешь? – спросил директор.

– Каждый день не получится, – покачал головой Жека. – Я же работаю, дел много. Буду народ принимать два раза в неделю. Во вторник и четверг, с утра и до обеда. Ну ладно. Я пошёл. Удачного дня.

Жека пожал директору руку и вышел из кабинета. Как он и предполагал, местные студаки класть хотели на пломбировку кабинета. Сургучная печать с замка была сорвана, а на двери фломастером написано «КГБ – лохи». Жека открыл дверь и вошёл в кабинет, где не был уже полгода. Внутри всё по-прежнему. Бумаги на полу и столе, раскрытые шкафы – всё так и осталось после обыска, проведенного сотрудниками госбезопасности.

Здесь, конечно, нужна основательная уборка. Несмотря на то, что помещение полгода стояло закрытым, везде нападала пыль. Полы не мешало бы помыть, стеновые панели, мебель, окна. Мусор выбросить. Поэтому перед уходом спустился на первый этаж, в комнату завхоза. По-прежнему работала там… Как её зовут-то? Шебутная такая бабёнка… Во! Ирина Леонидовна же! Прямо как Ирину!

– А я тебя помню! – заявила завхоз, с любопытством смотря на Жеку. – Комсоргом последним у нас был.

– Да, верно, Ирина Леонидовна, был такой момент в моей биографии, – рассмеялся Жека. – А сейчас депутатом городского совета буду. Хотел у вас попросить кое-что.

Жека положил на стол тысячу. Завхоз с удивлением посмотрела сначала на купюру, потом на Жеку.

– Мне в кабинете моём бывшем уборочку бы сделать! В комсорговской, – заявил Жека. – Пол помыть, окна. Мебель протереть. Приём граждан там вести буду. Надо, чтоб всё хорошо было.

– Будет тебе хорошо! – улыбнулась Ирина Леонидовна. – Сейчас техничку пошлю, и всё вымоет. Ключ у меня есть от того кабинета.

– Ну и славно! – улыбнулся Жека. – Спасибо вам огромное! Если есть какие-то проблемы – говорите. Попробую решить.

В этот же день Жека решил единственную пока проблему – с типографией, и уже к концу недели на каждой трамвайной и автобусной остановке избирательного участка, на каждой двери магазина или входа в подъезд висел плакат «Соловьёв – твой депутат! За рабочих!». На плакате изображён Жека на фоне завода. В спецовке и синей каске, якобы рассматривающий чертёж детали.

Фотографию сварганили там же, в типографии, в рекламном агентстве при ней. Печатники делали рекламные плакаты и листовки депутатам и вообще всем, кому не лень. И, как в реквизитной театра, было у них в наличии много всякого тряпья. Белые халаты и шапки врачей, форма военных, милиции, спецодежда разных цветов. Хотели сначала сфотографировать Жеку в костюме и белой каске, как крупного шишкаря, но тот не согласился.

– Я кандидат от народа! За меня рабочие голосовать будут! Простые люди! Не надо в костюме фото. Скажут ещё, что из начальства кто-то. Давайте мне вот ту спецуру и синюю каску. Буду как свой в доску парень, как работяга или как мастер, начальник участка, что тоже близко к тому.

Впрочем, свой – не свой, никакой роли не играло для вандалов. Плакаты разрисовали матерными надписями, призывающими кандидата идти в известном направлении из трёх букв. Плакаты срывали хулиганы и дети, а потом они валялись под ногами прохожих, и по Жекиной довольной физиономии ступали грязные башмаки, но всё-таки люди успевали прочитать их и запомнить, кто такой Евгений Соловьёв. Свой парень. Из рабочих. Это уже закрепилось в подсознании.

Однако плакатов было недостаточно. В частном секторе избирательного участка плакаты вешать было негде, разве что на остановках общественного транспорта и дверях редких магазинов. Поэтому напечатали ещё множество листовок для того, чтоб распихать по почтовым ящикам многоквартирных и частных домов и раздать в руки прохожим. На телевидении прошло несколько интервью и круглых столов по самым различным вопросам – от желаемого будущего города до ремонта дорог в частном секторе. И везде принимал активное участие кандидат в совет народных депутатов от партии демократов Евгений Соловьёв. Много разговаривал, спорил с чиновниками и журналистами. И аргументы-то его здравые были, понятные простому народу. Не забывал Жека постоянно упоминать и о том, что учится заочно в областном университете на экономиста.

Конечно, такая мощная рекламная акция достигла своей цели: о Жеке в городе пошли слухи и легенды, как о местном, хоть и олигархе, но своём, народном олигархе, который всегда за простых людей. Который и обматерит, и тут же пачку денег рабочему даст. И который вон как по телевизору даёт просраться шишкарям, досаждая им каверзными вопросами, зачастую идущими вразрез с рыночной экономикой и диким капитализмом.

И были эти слухи, как у каждой медийной личности, самые разнообразные – и хорошие, и плохие. Хорошие гласили, что вот вам простой парень из многодетной пролетарской семьи, жил в нищете, лаптем щи хлебал, работал простым рабочим на заводе и на кондитерской фабрике. Потом поднялся с крошечного бизнеса, чуть ли не пирожки с разноса продавал. Всего добился сам. А так как из простых людей, то уважает рабочих, платит своим сотрудникам бешеные деньги, себе оставляя сущие копейки. Живёт, якобы, в обычной десятиэтажной панельке в новом районе, где в квартире мышь повесилась. Такие слухи приносили Жеке пользу и популярность среди простого рабочего электората и пенсионеров.

Плохие слухи тоже шли на пользу. Впрочем, смотря для кого плохие. Гласили они, что Евгений Соловьёв – местный олигарх, подмявший под себя половину предприятий города и ворочающий миллионами. Что ездит на самой дорогой машине в городе, имеет много красивых сотрудниц, которых трахает и день и ночь. Что в его конторе процветает разврат, алкоголь и деньги льются рекой. Что швыряет бабки куда попало, и даже для крупнейшего за Уралом металлургического комбината 20 лямов долларов бросил, как собаке кость. В общем, вырисовывался весьма эксцентричный образ этакого бесшабашного воротилы, день-деньской развлекающегося и не знающего, куда девать деньги. Это было очень популярно среди молодёжи и начинающих бизнесменов. Типа, глядите – и сами такими же можете быть, и станете обладать тем же, чем и Евгений Соловьёв… Только упорно работайте, развивайте свой бизнес, зарабатывайте деньги.

Лишь определённый, очень узкий круг лиц, завсегдатаев ресторана «Гудок», знал, кто на самом деле Евгений Соловьёв. Они с усмешкой почитывали статейки в жёлтой прессе и политических газетах, с усмешкой кивая головой, вот, мол, ну и начудили борзописцы…

Слухов было много, и осталось только выборами подтвердить, окупилась ли рекламная компания…

Глава 13
Выборы, выборы…

К выборам Жека подготовился вроде бы достойно, вполне в духе зарождающейся демократии. Но главную роль в них предстояло сыграть спирту «Рояль», купленному в Германии и бережно хранящемуся на одном из складов ССМФ под охраной славяновых пацанов. С помощью «Рояля» предполагалось привлечь к избирательным урнам совсем уже конченую, маргинальную аудиторию, которая никуда не ходила и которую не удавалось растолкать никому.

– Надо бы опробовать продукцию! – сказал как-то Митяй. – Чё там за за пойло французское? А то алкашей поить будем на халяву, а сами не попробовали ещё.

– Это не пойло, а спирт для чистки автомобильных колёс, братан, – усмехнулся Жека. – Поляки его первыми распробовали. Вроде не померли. У нас я такой спирт не видел ещё. Да и зачем его пробовать? Чё тебе, дорогого коньяка мало?

– Проверить! Чтоб народ не потравился же, – не моргнув глазом ответил Митяй. – Пробу снять так сказать.

– Идея на миллион! – заржал Славян. – Чтоб другие люди кони не бросили, попробуем отравиться сами. Если сдохнем, значит, негодный. Как тебе в тупой чайник такая идея прийти могла? Проще бомжей напоить, и, если не полягут, значит, и всем сойдёт. И нам в том числе.

На том и сошлись. Взяв бутылку, одну из двух, затаренную Жекой, Славяну как образцы, вышли во дворы и тут же недалеко от офиса нашли у теплотрассы трёх бичуганов, страдающих с жестокого похмелья и отходняка. Пустые пузырьки из-под выпитого лосьона валялись тут же.

– Э, мужики! Это не ваш спирт тут валялся недалеко? – спросил Славян, подойдя к бомжам и тряся бутылкой «Рояля».

Бомжи, увидев здоровую литровую бутылку спирта, чуть на колени не встали. Глаза загорелись, и сразу появилась тяга к жизни.

– Наша! Мы потеряли, парни! Вон Лёха тащил и выронил, гондон штопаный! А сейчас уснул, козёл! – соврал один из бомжей, грязный пропитый мужик непонятного возраста в рваных спортивных штанах и драной рубахе и показал на спящего обоссавшегося кореша, из-под которого вытек дурно пахнущий ручеек.

– Ну ваша, так ваша, держите! – пожал плечами Славян и поставил бутылку на землю. – Только это спиртяга, его ж разводить надо. Тут написано, 96 градусов в нём.

– Да мы ничё! – трясясь, заявил бомж. – Мы и так выпьем. Да и вода у нас есть.

Бомж показал теплотрассу, откуда доносилось мерное капание протекающей из дырявой трубы воды.

Славян поставил бутылку на землю и ушёл. Митяй последовал за ним. Отойдя метров на сто, сели на поломанную местной шпаной скамейку, закурили и стали наблюдать за бомжами. Те, нисколько не таясь, открыли бутылку, понюхали по очереди, тряся головой и руками в жажде от предстоящей выпивки.

– Шибануло в носы! – заржал Митяй. – 96 оборотов не хило шибает!

Бомжи не стали разводить спирт. Пили так, по глотку, только тут же запивали водой, что, в принципе, было одно и то же. Выпив, посидели с выпученными глазами и дёрнули ещё по разу. Разговор стали погромче и повеселее.

Спустя час пацаны решили, что первичную проверку спирт прошёл: бомжи всё ещё были живыми, правда, совсем нетрезвыми. Вся компашка, пившая спирт, сейчас лежала вповалку и храпела, лишь один, что-то квакая, ползал по грязи рядом с теплотрассой.

Подойдя, пацаны удостоверились, что клиенты живые, и пошли к себе. Теперь можно и самим пробу снять с товара.

– Нихера себе, эти французы офигели совсем! – возмущался Митяй, нюхая откупоренный спирт. – Ничего не чувствую. Никакого ацетона. Чистый спиртовый запах. Этим французам не колёса, а кумпол помыть бы – такое добро на говно изводить!

– У них этого спирта как у дурака махорки, – важно заявил Славян, и сунул Митяю две стопки. – Наливай по половине. Испробуем пойло.

Решили тоже пить неразведённым. Разведённый спирт сразу становился противный на вкус, и нагревался от растворения в воде. Выпили по глотку, потом тут же зашлифовали водой. Как будто огнём дёрнуло по пищеводу, но тут же стало хорошо и весело.

– Слушай, хорошая вещь! – поднимая бутылку, сказал Митяй. – Не пахнет ни ацетоном, ничем. Чистый этил. Давай ещё!

– Да не части ты так! – с досадой сказал Славян, закуривая сигарету. – Давай посидим, покурим. Эксперимент проведём в нормальном стиле, чтоб сполна прочувствовать, как приход пойдёт.

Посидели, покурили, и почувствовали, как торкнуло. Хороший спирт! Пить можно!

– Хороший спирт! – заявил Славян. – Можно и торгануть попробовать. Раза в три накрутку сделать.

Жека, тихо смеявшийся и следивший за всеми экспериментами, уже заржал в голосину.

– Вы мне для выборов-то оставьте! Посмотрю, как народу зайдёт. Я ещё кое для чего это пойло хотел.

– Да как зайдёт, нормально зайдёт! – заявил Митяй, наливая рюмку и протягивая Жеке. – На, попробуй сам!

– Не, Митяй, благодарствую, не хочу, – отказался Жека, но потом всё-таки согласился, интерес взыграл, глядя, как кореша пьют понемногу и причмокивают от удовольствия. – Ладно, хрен с вами. Плесни малость попробовать. Что-то давитесь так смачно.

Попробовал. Немного обожгло горло с непривычки. В жидкости никакой химозы или ацетона не чувствовалось. Вкус нейтральный, как у крепчайший водки. Запил газировкой и похвалил:

– Не соврал немец. Хороший товар.

– И как делить будешь его? Каждому бичу по бутылке что ли? – поинтересовался Славян. – Не жирно будет?

– Не каждому! – возразил Жека. – Я чё тебе, сын миллионера? Не слишком-то и много привёз. Я бы хотел, чтоб на ваучеры хватило ещё. Поставим у избирательного участка тачку, напишем объявление, что типа, раздаём бутерброды всем желающим. И всей алкашне наливать по стопарику будем. Всем, кто за меня проголосовал. Но сначала слухи надо распустить по блатхатам и притонам, что наливать будем.

– А если они голосовать не будут, а только спирт попросят? – засомневался Славян. – Будут ведь и такие ухари.

– Чтоб такие ухари нас не обломали, надо следить за ними, – заявил Жека. – Сказать, что у нас типа видеокамеры снимают, так что обманывать не стоит. В участке пару наших поставить. Хотя бы тебя, Митяй, с Графином. У вас рожи бандитские, вас забоятся. Ещё пацанву подтянуть.

– Это конечно, всё на талого, ну а чё ещё делать-то? – заметил Митяй. – Сделаем так. Ты завтра куда?

– Завтра в технарь поеду! – заявил Жека. – С избирателями работать! Так что пить больше не буду, угарайте сами, а то скажут люди, что от депутата как от алкаша вонища стоит. Всё, я погнал! Пока!

Следующий день получился совсем не таким, как представлял. Думал, народ толпой ломанётся, поэтому просидел в приёмной с утра до обеда, как и положено, но никто не пришёл, что понять трудно. Ведь проблем было много. Как и всегда – дороги, освещение, преступность, ремонт домов. Люди привыкли ругать власть на кухнях, сетуя на её бездействие, но сами не могли приложить для решения проблем самую малость – прийти к кандидату в депутаты Евгению Александровичу Соловьёву и подробно рассказать ему о проблемах своего района. Жеку это не то, чтобы печалило, он предполагал, что такой оборот событий будет вполне возможен.

Избиратели не пришли, зато заявился небольшого роста плюгавый мужичок в старом застойном пальто и большой кепке, в которых ходили рабочие. На лацкане пальто приколота красная ленточка. Жека всмотрелся и чуть не расхохотался: мужик как две капли воды походил на Ленина и специально копировал его поведение. Артист, что ли, или какой-то городской сумасшедший?

– Здгавствуйте! – поздоровался мужик, даже картавым голосом кося под Ленина. – Имею честь спгосить, вы Евгений Соловьёв?

– Ну я, – согласился Жека, и показал на стул перед своим столом. – Вы избиратель? Пришли рассказать о проблемах?

– Я не избигатель! – заявил мужик, пристально глядя на Жеку. – Я ваш, так сказать, конкугент.

– А… Понятно, – понял Жека. – Но всё равно садитесь, в ногах правды нет. С чем пожаловали?

– А пожаловал я к тебе узнать, что за фрукт ты такой? – спросил мужик, нагло садясь на стул, закидывая ногу на ногу, и закуривая. – Что ты забыл здесь? Нахера ты избираешься? Тебе что, денег мало?

– Что и где забыл? В кабинете что ли? – недоумевающе спросил Жека. – Я тут учился, и работал комсоргом. Поэтому мне выделили это помещение, по согласованию с администрацией города и учебного заведения.

– Ты дурачком-то не прикидывайся! – грубо сказал мужик, выпуская Жеке табачный дым в лицо. – Я имею в виду, на участке на этом, на выборах, что ты забыл? Этот участок мой! Я Веневитинов Алексей Павлович, кандидат от партии любителей Ленина. Я собрал целых 20 голосов, чтоб зарегистрировать кандидатуру в избирательном комитете. Эти выборы стали бы моими! И тут ты внаглую влез, щщщенок!

– Как понять влез? – возразил Жека. – Не влез, а вполне законно зарегистрировался, точно так же как и вы. От партии Демократическая платформа. Документы все имеются в избирательном комитете. А у меня и удостоверение есть. Нет проблем.

– Проблемы есть! – заявил мужик. – Я хотел идти в депутаты, чтобы противостоять политическому и экономическому произволу от властей. Чтобы каждое заседание городского совета превратить в фарс! Чтобы обличать таких денежных мешков как ты!

– Слушайте, мне надоело ваше словоблудие! – недовольно сказал Жека, и показал на дверь. – Вас зарегистрировали кандидатом, остальное покажут выборы. Народ выберет за кого проголосовать – за фарс в вашем лице, или за планомерное развитие страны и работу для всех, что гарантирую я. Покиньте, пожалуйста, помещение. Иначе я вызову милицию.

– Ну смотри, козёл, я тебе устрою на выборах! Сожгу нахер все урны и кабинки! Сам себя подожгу на глазах у всех! – мужик яростно плюнул на пол, и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

– Идиот какой-то… – недоумённо сказал Жека. – Никто ж не запрещает тебе избираться…

Заехав после работы к Славяну, Жека обсказал ситуацию с этим чёртом, Венивитиновым.

– Сказал, всю избирательную компашку мне похерит, – засмеялся Жека. – Чё он, взаправду может там всё пожечь? Там же мусора охранять будут.

– Да всё что угодно может сделать! – заявил Славян. – Пожар устроить – дело нехитрое. Литра бензина хватит. Сунул под мышку и пронёс, или к штанам привязал. У нас на заводе работяги по пять литров бензина через проходную выносили. Так что хрен его знает. Он же, по твоим словам, совсем шизанутый.

– Короче, разберись с ним! – заявил Жека. – Не хочу, чтоб какой-то чёрт мне жизнь портил. Столько бабок в трубу может вылететь. Вот ещё… Я и так уже с этими выборами про сон забыл.