Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 356 страниц)

* * *

Несмотря на заверения Пушка, спаниеля они не нашли. Даже следы лап смыл утренний дождь. Встреченные по дороге баба Ира и дед Фёдор тоже не видели в окрестностях никаких посторонних собак.

– Может, тебе всё-таки приснилось? – не выдержала Тайка после долгих блужданий по деревне.

– Обижаешь! – распушился коловерша. – Явь ото сна я уж как-нибудь отличу. Говорю тебе – наглая такая псина ломилась.

– И прямо всю ночь?

– Ну не всю, а ближе к рассвету.

– Значит, придётся просить о помощи Снежка. Нюх у него получше твоего будет.

– Ты это нарочно, Тая?! Не щадишь моё самолюбие. Пирожки с тебя за это! С яблоками! Чтобы исцелить мою израненную душу.

– Будут тебе пирожки, – улыбнулась Тайка. – Но не потому, что я чувствую себя виноватой. Я не хотела тебя задеть, но у собак нюх и правда острей. Это не значит, что они лучше. Просто каждый делает то, что умеет.

Пушок задумался, потом кивнул:

– Это вроде как пригласить эксперта со стороны? Тогда я не против.

– Больше не дуешься?

– Нет. Мне и правда интересно, куда подевался этот несносный кокер-спаниель. Клянусь тебе, Тая, он точно был. Так рвался, а теперь вдруг исчез. Ох, не к добру это!

– Я тебе верю. – Тайка почесала Пушка за ухом. – Наверное, я слишком крепко спала, чтобы услышать, как он скулит или лает. Он же лаял?

– Хм… Вообще-то нет. Что странно для такой настырной собаки. Теперь припоминаю, что он только скрёбся в дверь, а больше ни звука не издавал. Думаешь, эту информацию стоит приобщить к делу? – Пушок постучал когтем по подбородку.

– Не знаю. В конце концов, бывают и молчаливые псы. У маминой знакомой жил волкособ. Это наполовину волк, наполовину собака. Он вообще никогда не лаял. Не умел потому что.

– Ой, какие ты ужасы рассказываешь. Волкособ! Чего только в жизни не бывает, – поёжился коловерша. – Идём уже!

– Только Алёнки, наверное, дома нет. Ей же к первому уроку. Ладно, значит, сами со Снежком потолкуем.

Тайка бодро зашагала к дому подруги, а Пушок полетел следом, бормоча что-то себе под нос.

* * *

Алёнка была дома. Оказалось, проспала. Выбежала навстречу, на ходу натягивая кроссовку и запихивая в рот булочку.

– Ой, Тай, я опаздываю. Снежок? Он вроде у сарая за курами присматривает. Сами договоритесь, ладно?

И она убежала.

Маленький симаргл Тайке обрадовался. Поставил лапы ей на плечи и облизал лицо. Попытался лизнуть и Пушка, но тот увернулся:

– Давайте без вот этих собачьих нежностей. Слышь, мохнатый, дело есть!

Выслушав, что от него хотят, Снежок обрадовался ещё больше и прогавкал:

– Гулять! Нюхать! Искать! – Подумав, добавил: – И сухарик!

Сухарик для симаргла нашёлся у Тайки в кармане. Тот мгновенно схрумкал угощение, и друзья отправились на поиски.

Сперва Снежок несколько раз обежал вокруг дома, порыл носом землю возле крыльца, чихнул, ещё порыл. Спугнул заливистым лаем пару ворон.

– Не отвлекайся! – пожурил его Пушок. – Ты теперь не просто какой-то там пёс, а настоящая полицейская ищейка. Мы на тебя надеемся.

Увы, надеждам не суждено было оправдаться. Снежок ещё немного покружил и пролаял:

– Дождь! Всё смыл! Следов! Нет!

– Эх ты, а ещё ищейка! – Пушок был очень разочарован. – Говорил же я, никакого толку от пёсьего племени!

– Неправда! – обиделся Снежок.

И Тайка его поддержала:

– Не надо требовать невозможного. Иногда что-то не получается сделать ну просто потому, что не получается. И в этом нет ничьей вины. Значит, будем искать другой способ.

– Я придумал! – Пушок задрал нос. – Если этот спаниель брошенный, может, он не доверяет людям и нарочно прячется. Давай положим на крыльце котлету, а сами спрячемся. А как придёт – выскочим и хорошенько его допросим.

– Ладно, но вечером.

Девушка отвела Снежка домой, махнула Пушку рукой и отправилась в магазин. Пока она раскладывала товары на складе, её не отпускала мысль о таинственной собаке. Казалось бы, пустяк. Всего делов: покормить да пристроить в хорошие руки. Но ведьминская интуиция никогда не подводила, поэтому после работы Тайка не бежала, а прямо-таки летела домой.

– Ну как?! – прокричала она с порога. Пушок, зевая, выглянул из-под короткой занавески:

– Тише ты…

– Ты спишь, что ли?

– Не просто сплю, а готовлюсь к засаде. Есть разница! – Коловерша сладко потянулся на подоконнике. – Детектив должен идти на дело, хорошо отдохнув и поев. И я уже готов перейти ко второму пункту, пожалуй. Что у нас на ужин?

На ужин были жареная картошка и пресловутые котлеты.

– А псина знает толк в кулинарии. – Пушок насаживал кусочки на когти, как на вилку. – Котлетки-то отменные!

– Смотри не слопай всё.

– Как можно! Они же нужны для следствия. Ну… хотя бы одна. Да, знаю, я проглот…

Он так мило смущался, что Тайка махнула рукой.

Единственную оставшуюся котлету положили на блюдечко и выставили на крыльцо. Пушок настаивал, что надо поставить над ней коробку на палочке и ниточку привязать. Дескать, спаниель полезет, дёрнет за нитку, тут-то коробкой его и прихлопнет. Но Тайка покрутила пальцем у виска:

– Ты чего?! Это совсем дурачком надо быть, чтобы в такую простую ловушку попасться. Лучше я спрячусь со стороны двери, а ты ныряй под крыльцо.

– Да-да, перекроем преступнику все пути отступления.

– Пушок, эта собака – никакой не преступник.

– Она хотела украсть нашу еду!

– Но не украла же. Как детектив ты должен отличать намерение от поступка.

– Посмотрим, посмотрим, – ворчал Пушок, втискиваясь между досками. – Ой, что-то крылья не помещаются…

Вообще-то это были не совсем крылья, но Тайка не стала уточнять. А то они ещё долго пререкались бы, что кто-то (рыжий и пушистый) слишком много ест.

Худо-бедно Пушок спрятался. Тайка тоже шмыгнула за дверь и притихла. Время в засаде тянулось медленно, котлета лежала и пахла, ничего не происходило.

Только когда зашло солнце и улицу укутали синие сумерки, Тайке показалось, что она слышит шаги на садовой дорожке. Как будто кто-то делает когтями «клац-клац». Очень хотелось выглянуть, но она боялась спугнуть бедного пса.

Ожидание принесло плоды. Сперва из-за стены показался любопытный чёрный нос, потом кудлатые рыжие уши, затем весь спаниель. На шее у пса красовался коричневый ошейник с заклёпками. Значит, домашний. Или когда-то был домашним.

Озираясь по сторонам, спаниель поднялся по лесенке, понюхал котлету, но есть не стал, а вместо этого заскрёб лапами в дверь.

Из-под крыльца раздалось недовольное шипение Пушка, и пёс вздрогнул. Тайка поняла: пора – и открыла дверь.

– Привет, собакен. – Она присела на корточки. – Ты чего? Потерялся? Покушай давай.

Тайка потянулась к блюдечку, но спаниель, мотнув головой, ухватил её за рукав и потянул.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

Пёс кивнул. Нет, правда. Может, совпадение, конечно…

– Хочешь мне что-то показать?

Спаниель снова кивнул и отбежал в сторону, показывая дорогу.

– Не ходи за ним, Тая! – завопил Пушок из-под крыльца. – Это… это же пёс знает что!

– Вылезай – и за мной! – скомандовала она.

– Не могу. Я застрял.

– Ты прикалываешься?

– Нет, честно. Но есть новости и похуже. От этого существа не пахнет собакой. Оно притворяется, чтобы тебя завести. Не ходи-и-и!

– А вчера ночью пахло?

– Я не принюхивался, – прокряхтел Пушок. – Я вам что, нанимался каждую собаку нюхать?

– Тогда вылезай и догоняй.

Тайка смело зашагала по дорожке вслед за псом.

Они миновали калитку, проследовали до конца улицы и повернули к лесу. Вот тут девушке, признаться, стало немного не по себе.

– Ты меня в лес ведёшь? – дрогнувшим голосом уточнила она.

Опять кивок. Надо же!

– А зачем? Чтобы съесть? Хочешь причинить мне вред?

Пёс замотал головой.

– Ты можешь говорить, ничего не опасаясь. – Тайка нашла в себе силы улыбнуться. – Я ведьма и хорошо понимаю язык животных.

Но спаниель ничего не ответил, только ускорился. Теперь ей приходилось бежать за ним, перепрыгивая через корни деревьев и кочки.

Ага, знакомая поляна. Ещё одна. А вот и овраг. Говорили, в нём водятся ауки. Неужели вредный лесной дух умеет превращаться в собаку?

Тайка однажды уже встречалась с аукой, и ей совсем не понравилось. Спасибо, жива осталась…

– Сто-о-ойте! – донёсся откуда-то сзади истошный вопль Пушка. Догнал всё-таки.

Беспокойство улеглось: хорошо, когда верный друг рядом. Тайка на всякий случай нащупала в кармане ветровки серебряный ножик, с которым в последнее время не расставалась. С таким оружием никакая нечисть не страшна. В конце концов, она и колдовать умеет. Даже Лихо одноглазое одолела! И с упырём сражалась. Неужели с каким-то аукой не сладит?

Спаниель кубарем скатился в овраг и… пропал.

– Где он? – подлетевший Пушок плюхнулся ей на плечо.

– Не знаю…

– Говорил же: заведёт. У-у-у, пёсье племя!

«Похоже, ты был прав», – хотела сказать Тайка, но не успела. Со дна оврага вдруг раздался тихий стон.

– Там кто-то есть, – зашептал коловерша, щекотно тыча усами в ухо. – Тая, уходим. Оно щас выпрыгнет!

Она тоже перешла на шёпот:

– Нет, надо посмотреть.

– Ой, до чего ты упрямая!

– Я ведьма-хранительница, забыл? И если кому-то нужна наша помощь…

Договорить она не успела. Со дна оврага – ну словно по заказу – простонали:

– По-мо… ги-те…

Тайка подошла к краю и с опаской глянула вниз. Коленки дрожали, но сердце билось ровно. Она знала, что никогда не простит себе, если сейчас развернётся и уйдёт.

Девушка посветила фонариком смартфона:

– Тут кто-то есть?

– Да… кажется, я сломал ногу.

Тайка разглядела незнакомого парнишку – примерно своего ровесника.

– Кто ты? Как здесь оказался?

А парнишка вдруг ахнул:

– Я тебя знаю! Ты Тайка, да? А я – Паша. Из Михайловки. Мы на экскурсию вместе ездили в музей краеведения. Ну, ваша школа и наша школа, помнишь?

Голос его был слабым и дрожащим, но теперь в нём появилась надежда.

– И ты меня за косы дёргал, – вспомнила Тайка. Давно дело было, классе в шестом, что ли. Но сейчас белобрысый задира всплыл в памяти. Ух она тогда и разозлилась!

– Только не уходи! – простонал Паша. – Я тогда глупый был. Прости!

– Я на минуточку. – Тайка вздохнула, оглядываясь. – Одна я тебя не вытащу. Тут кое-кто посильнее нужен. – Она отошла в сторонку и тихонько позвала: – Гриня! Если слышишь меня – явись.

Тут зашелестели травы, по кустам пронёсся ночной ветерок, уронив Тайке на голову пару листьев. Лес передавал просьбу своему хозяину.

– Что стряслось, ведьмушка?! Али снова на обед решила позвать?

Ой, она и не заметила, как на замшелом пне возник леший. Весёлый, бородатый, ясноглазый, в своей любимой потёртой косухе.

– Не до обедов нынче. Тут парнишка знакомый в беду попал. Нужно до деревни дотащить. Только не вздумай говорить, кто ты на самом деле.

– Обижаешь, ведьмушка! Нешто я дурачок какой? Ясен пень – молчок так молчок. – Гриня изобразил, будто застегивает рот на молнию. – Ну, показывай, где твой бедолага.

Для такого силача, как леший, вытащить Пашу из оврага было парой пустяков.

– Я же тяжёлый! – попытался запротестовать тот, когда Гриня перекинул его через могучее плечо, словно котёнка.

– Таскали и потяжелее! – хохотнул леший.

Это было правдой. Случалось, Гриня и соснами швырялся, когда сильно гневался. Хорошо, что чаще он бывал незлобив и благостен.

– К фельдшеру его?

– Ага, – кивнула Тайка. – Видишь, как нога распухла? Тут без гипса не обойтись.

– Ща. Пошепчу тока.

Леший действительно что-то прошептал, и к щекам Паши прилила кровь, а гримаса боли исчезла.

Пока они брели по лесной дороге, Гриня мурлыкал под нос песенку. Паша повис на его плече, смирившись со своей участью, но от Тайки отворачивался, словно ему было стыдно. А чего стыдиться-то? Со всяким может случиться.

– Если что, я давно не злюсь, что ты меня за косу дёрнул, – решила она его успокоить. – Меня и другие мальчишки обижали. Но потом я научилась защищаться.

– Я теперь перед тобой в долгу… – вздохнул Паша. – Если будет кто приставать, смело зови. Из самой Михайловки прибегу, вот увидишь!

– Сначала ногу подлечи, герой! – фыркнула Тайка.

– Тая, ты ему нравишься… – замурчал на ухо Пушок с интонацией старого сводника.

Пришлось дёрнуть плечом, чтобы заткнулся. Придумал тоже!

– Как хорошо, что ты меня нашла! – улыбнулся Паша. – Я уж боялся, что буду там лежать, пока от голода не помру. К тётке Дарье за яблоками шёл. Мамка послала. Решил путь срезать, и вот. Не повезло.

– Ой, пустяки! Я не сама нашла, меня собака привела! – отмахнулась Тайка. Теперь она не сомневалась, что это был самый обычный спаниель. Даже понятно чей. Странно только, что пёс убежал. По идее, должен был остаться рядом с хозяином.

– Какая собака? – удивился Паша. – Я не видел никакой собаки.

– Ну, спаниель. Рыжий такой, кудлатый. Разве не твой?

– Вообще-то у меня действительно был спаниель. – Паша шмыгнул носом. – Только в прошлом году ушёл по радуге. Старый был… Мне его папка подарил, когда я ещё в школу не ходил. С самого детства вместе.

– Ох, сочувствую… – Тайка опустила глаза. – Тяжело терять друзей.

– Вот ты понимаешь! – встрепенулся Паша. – Мамка говорила: чего ты нюни распустил, это же просто собака. А Рыжик – не просто собака, а друг. Я ему ошейник сам сделал. Коричневый, с заклёпками.

Услышав это, Тайка аж с шага сбилась. Вряд ли это совпадение. До Пушка тоже дошло:

– А-а-а, Тая! Как мы сразу не догадались. Это же был пёс-призрак. Вот почему он не скулил и не лаял.

Паша ещё что-то рассказывал про любимого пса. Тайка кивала, но не слушала, потому что на глаза навернулись непрошеные слёзы. Конечно, она слышала, что ушедшие питомцы порой остаются в мире людей, чтобы хранить своих хозяев от бед, но сегодня впервые увидела это воочию.

– Ух, пёсье племя… – задумчиво произнёс Пушок. – Верные они. Уж чего не отнять, того не отнять.

Тайка украдкой обняла коловершу. Ничего не сказала, чтобы Паша не подумал, что она сама с собой разговаривает, но Пушок всё понял без слов:

– Я тоже тебя люблю. И никогда не брошу. Ведь мы, коловерши, живём долго! И тоже очень-очень верные. Хорошо, что мы есть друг у друга.

Наконец показались огни Ольховки. В стоявшем на окраине доме фельдшера горел свет. Хорошо. Значит, они никого не разбудят.

Сама не понимая зачем, Тайка обернулась. На дороге стоял спаниель и улыбался, как умеют улыбаться только очень счастливые собаки.

– С Пашей всё будет хорошо, Рыжик… – прошептала она одними губами. – Ты молодец, что привёл меня. Хороший мальчик.

Спаниель завилял хвостом и пропал во тьме. Но Тайка знала: он где-то рядом. На страже. Охраняет своего хозяина от всех бед на свете.

* * *

Осень шла своим чередом. Щедро дарила золото листьев и небесную лазурь. Порой дожди плакали об ушедшем лете, а ночами на пожухлой траве появлялась первая изморозь. Все полевики, мавки, лесавки и даже леший Гриня уже отправились в спячку – до весны, и в первые дни после этого Дивнозёрье казалось Тайке непривычно тихим. Но этим вечером покой нарушила коловерша Ночка – подружка Пушка. Влетела в окно и, даже не поздоровавшись, затараторила:

– Ох, ведьма, беда! Я сейчас в овраге видела такое… такое… ну, очень страшное!

– И на что оно было похоже? – Тайка знала, что Ночка – та ещё паникёрша: может испугаться любого шороха или принять кучу листьев за затаившуюся собаку, поэтому не очень поверила. Но ответ её удивил:

– На мерзкого колченогого старикашку, – прошептала коловерша, оглядываясь по сторонам.

Теперь Тайке всё стало ясно.

– А, это, наверное, Бабай. Давненько я его не видела. Считай, с детства.

Она нахмурилась.

Теперь понятно было, почему Ночка так нервничает. Старик Бабай умел напустить страху.

Впервые услышав про него, маленькая Тайка так испугалась, что несколько ночей кряду не могла заснуть. Ей всё казалось, что страшный старик стоит под окнами и высматривает жертву. Потом Никифор её успокоил: мол, неча бояться. В дом, где есть домовой, ни одна зловредная нечисть не сунется, если не хочет получить веником пониже спины. А коли на улице встретится, тоже страшиться не следует. Он же кривоногий. Значит, от него запросто убежать можно.

Девочка трястись перестала и ребят успокоила: пусть приходит Бабай, всё равно не догонит. Но когда за гаражами нет-нет да и мелькал колченогий силуэт – ух они драпали!

Но те времена прошли, Тайка выросла. Защитный круг, который они с Алёнкой поставили на Осенины, не должен был пропускать в Дивнозёрье зловредную нечисть. Может, Ночке всё-таки померещилось?

Распрощавшись со взволнованной коловершей, Тайка взяла фонарик и отправилась прямиком в овраг, потом проверила за гаражами: ничего. Ох уж эта Ночка, беспокойное создание!

Ещё несколько дней она ходила на поиски, а потом и думать об этом забыла – примерно до конца ноября.

* * *

– Что там за крики на улице? – Тайка высунулась в окно.

Пушок, конечно, уже слетал, всё разведал и был готов доложить:

– Это Татьяна Владимировна с малышнёй воюет.

– Что ей опять не так? Вроде даже не очень шумели. Ну, не больше, чем обычно.

Наверное, противной Татьяне Владимировне просто захотелось поворчать на детвору. Бывают такие взрослые, которым только дай волю – всех начнут воспитывать и осуждать.

Других старушек в Дивнозёрье обычно звали по именам: баба Ира там или баба Зина. Кого-то – по отчеству, как Семёновну, Тайкину бабушку. А вот Татьяну Владимировну даже сверстницы величали по полной форме, за глаза добавляя: «У-у-у, мымра!»

Любимым занятием мымры было сидеть на лавочке и злословить. Она так ловко умела говорить под руку, что соседи старались не попадаться ей на глаза. Начнёшь, например, на яблоне ветки обрезать, Татьяна Владимировна увидит, губы подожмёт и выдаст:

– Вот дуралей! Ну кто так пилит!

И всё, дело уже не спорится.

Выйдешь в новом платье, сразу получишь в спину презрительное:

– Ишь, расфуфырилась, лахудра!

Тайка в детстве тоже от неё натерпелась. Ох уж эти вечные окрики:

– Не кричи!

– Не бегай!

– Не лезь на дерево, ты же девочка, а не макака!

– За гаражи не ходи, Бабай заберёт!

Бабай был любимой страшилкой Татьяны Владимировны. Мол, придёт кривоногий старик, всех непослушных детей засунет в мешок и унесёт. Зачем? Чтобы съесть, конечно же.

Теперь настала пора спасти нынешнюю малышню. Не от Бабая, конечно (ведь его Тайка так и не нашла), – от Татьяны Владимировны.

– Куда собралась, Тая? – окликнул её Пушок. – Там и без тебя справляются.

Тайка прислушалась – и точно. Детвора смеялась.

– Какой ещё Бабай?! – хохотал белобрысый веснушчатый пацан. Незнакомый, наверное, из соседней деревни или чей-то гость. – Это выдумки!

– Ты как со старшими разговариваешь?! – вскинулась Татьяна Владимировна. – Давно ремня не получал? Вот я твоему отцу пожалуюсь, он тебе всыплет по первое число!

– Папа считает, что детей бить не-пе-да-го-гич-но, – не остался в долгу мальчишка.

– Тогда ужо научу тебя, как взрослым перечить!

Вредная старуха потянулась за крапивой.

Обычно в такие моменты детвора с визгом разбегалась в стороны. Но не в этот раз. Вперёд вышла девочка с хвостиками – судя по количеству веснушек, сестрёнка белобрысого.

– А нам не разрешают чужих дядей и тётей слушаться. Папа говорит, бывают глупые взрослые, которые могут плохому научить.

Так Татьяну Владимировну ещё никто не оскорблял.

– Ах ты! – взвизгнула она, замахиваясь клюкой.

А мальчик звонко закричал:

– Папа-а-а!!!

За забором у соседа Лёхи залаяла большая собака. Значит, точно гости.

– Папа сейчас с Лордиком придёт, – пояснила девочка.

И Татьяна Владимировна опустила руку, плюнула и заковыляла к своей калитке. Она была грозной только с теми, кто не мог себя защитить, а получив отпор, быстро сдулась.

– Что, съела, мымра?! – Пушок от восторга захлопал крыльями. – А неча обижать слабых. Ты чего не радуешься, Тая?

– Да боюсь, как бы бабка злобу не затаила. Нужно за ней проследить.

– О, это я запросто! – Коловерша затанцевал на подоконнике, предвкушая очередное приключение. – Детектив Пушок отправляется на миссию под прикрытием! Если что узнаю – сразу сообщу. Готовь плюшки за труды.

Расправил крылья и – фр-р-р – улетел. Только его и видели.

Убедившись, что у детишек всё в порядке, Тайка закрыла окно. Надо было замесить тесто. Заодно и ребят угостить. Если, конечно, папа разрешит им взять сладости у тёти ведьмы.

* * *

Пушок вернулся ближе к вечеру – словно нарочно дожидался, когда плюшки поспеют. Первым делом влез мордочкой в плошку с сахарной пудрой, а когда отчихался, затараторил:

– Ох, Тая, не зря мы мымру подозревали! Призвала она Бабая-то. Сам видел. Возле её дома с мешком шастает, кряхтит, страшную песенку поёт.

– Какую ещё песенку?

– А вот такую: «Приду в ночи беззвёздной – рыдать и плакать поздно. Не спрячешься, дружок: иди ко мне в мешок».

Дело принимало серьёзный оборот. Но почему Тайка никого не нашла? Может, Татьяна Владимировна умеет не только призывать Бабая, но и отсылать его подальше, когда не нужен? Неужели они с Пушком проглядели злую ведьму прямо под боком?

Тайка задумалась: а чего не любит Бабай? Смелых людей, например, – это у них с Татьяной Владимировной общая черта… Кстати, в лицо ему, говорят, лучше не смотреть, чтобы не увидеть то, чего больше всего на свете боишься. Такое уж у Бабая свойство.

– Я иду туда. Пушок, ты со мной?

Глаза коловерши округлились от ужаса:

– Э-э-э… Тая, я не уверен, что в последнее время вёл себя достаточно хорошо. Цветок уронил – это раз. Штору когтями подрал – два. Третьего дня ещё и сметану слопал. Да, на Никифора сваливал, но, раз уж мы говорим начистоту… Ты только не ругайся! Признание облегчает вину.

– Чего уж тут ругаться? – пожала плечами Тайка. – Сам понимаешь, что набедокурил.

– Вот поэтому нельзя мне идти. Бабай заберёт. – Пушок закрыл морду лапками. – Я был непослушным коловершей.

– А ты точно его видел? Близко подлетал?

– Не подлетал. Я что, себе враг? Но клянусь всеми ватрушками мира: это он! Слышишь? У меня сердце до сих пор от страха колотится!

– Ясно. Значит, пойду одна.

Вдвоём с Пушком, конечно, было бы спокойнее. Им всё-таки уже не раз приходилось противостоять страшной нечисти. Помнится, и с упырём сражались, и с лихом… Но у всякого храбреца есть пределы смелости. Коловерша отчаянно вцепился когтями в её рукав:

– Нет, не ходи!

– Не могу. Я же ведьма-хранительница. Это в детстве мы могли от Бабая бегать, а теперь настало время встретиться с ним лицом к лицу.

– У меня есть идея получше. Пойдём к мымре, припрём её к стенке и велим Бабая отозвать.

– А если она откажется, что? В полицию на неё заявишь?

– Слу-у-ушай, а может, на неё саму Бабая натравить?! Она ведь тоже не была хорошей бабушкой. Пускай получит, что заслужила!

– Тогда мы будем ничем не лучше её.

Тайка уже шнуровала кроссовки.

Что же взять с собой? Ни обереги, ни серебро не помогут. Нужно что-то, что добавит уверенности. Например, бабушкина тетрадка – она уже столько раз выручала. Меч-Кладенец тоже пригодится, если придётся сражаться. Он, конечно, своенравный и вечно превращается то в ложку, то ещё в какую-нибудь ерунду, но в час серьёзной опасности ни разу не подводил. Вздохнув, Тайка поправила на пальце колечко, подаренное Яромиром. Оно не обладало волшебными свойствами, но хранило тепло воспоминаний и тоже придавало смелости. И всё-таки чего-то не хватало…

– Ладно, всё-таки я с тобой. – Голос Пушка дрогнул. – И веник возьму. Против веника никто не устоит!

Тайка чмокнула его в макушку:

– Ты мой герой!

Перед лицом грядущей опасности ей не хватало именно верного друга. Даже если он всего лишь маленький коловерша.

* * *

Прячась и озираясь, они дошли до дома Татьяны Владимировны. Несмотря на поздний час, в окнах ещё горел свет и за занавесками то и дело мелькал старушечий силуэт.

– Смотри, Тай, – не спит. Козни строит, – прошептал Пушок, нервно переминаясь на Тайкином плече. Ух, хоть бы когти прятал, что ли!

– А где Бабай? Мы уже вдоль забора кругом обошли.

– Не знаю. Может, смылся? Или во дворе спрятался? Нас увидел – и в кусты. Точно! У нас же веник!

«Или его с самого начала не было, а у некоторых от страха глаза велики», – подумала Тайка, но вслух этого, конечно, говорить не стала. Зачем обижать друга?

– Тогда домой?

Ей хотелось поскорее вернуться в кровать. Ведь под спасительным одеялом тебя никакой Бабай не найдёт.

– Раз уж пришли, давай посмотрим, чем мымра занята? – предложил Пушок. – Не входя, а так, одним глазком в окошко. Может, они там с Бабаем чаи гоняют и обсуждают коварные планы!

– Знаешь, я всё-таки думаю, что Татьяна Владимировна не ведьма, а просто вредная старушенция. Тогда она нечисти даже не видит, пока та сама не покажется.

– И ты спокойно уснёшь, не проверив?

Нет, Тайке было бы не уснуть. Значит – вперёд! В конце концов, у них с собой целый арсенал оружия против ночных страхов. И даже веник! Что может случиться?

Осторожно отворив калитку, чтобы та не скрипнула, друзья проскользнули во двор – довольно неухоженный, надо сказать. Траву всё лето не косили, и та стелилась под ногами пожухлым ковром, в котором кое-где проглядывали коричневые бочка яблок-паданцев. Естественно, тоже подгнивших.

Тайка обогнула дорожку, чтобы не попасть в полосу света, подошла к дому и, встав на цыпочки, заглянула в окно. Что-о?! Татьяна Владимировна пакует вещи? Неужели сбежать хочет?

– Тая! Бабай! – вдруг крикнул Пушок.

– Где?

– Прямо за спиной! А-а-а, спасите!

Коловерша взмыл в воздух, вереща от ужаса. Тайка обернулась и ахнула. На дорожке стоял одетый в рваньё старик. На месте его лица колыхался чёрный туман, словно Бабай ещё не решил, какой облик принять. Тощими пальцами он распутал завязки на мешке. Вдруг налетел ветер. Девушке показалось, что её сейчас затянет внутрь, и она завизжала.

Тетрадка, Кладенец, колечко, даже веник – ничего не помогло. В висках билась единственная мысль: надо бежать! Тайка со всех ног бросилась на крыльцо, ворвалась в чужой дом (Пушок впорхнул следом) и, захлопнув за собой дверь, привалилась к ней спиной, тяжело дыша.

– Кто там? – раздался скрипучий голос Татьяны Владимировны. – У меня ружжо есть, стрелять буду!

– Не стреляйте! Это Тайка, соседка. Простите, я… – Она замялась, не зная, чем оправдать поздний визит. Не Бабаем же?

Бледная старуха выглянула в сени. В её руке Тайка заметила тяжёлый медный подсвечник, совсем не похожий на ружьё.

– Ты тоже это видела? – кивнула Татьяна Владимировна на дверь.

– Бабая? Ага.

– Выходит, я не сошла с ума… Ну или мы обе спятили. А может, ты с ним заодно? – подозрительно прищурилась старуха.

Девушка замахала руками:

– Нет! Я просто вижу нечисть. С детства. И я пришла помочь!

Она видела, что Татьяна Владимировна очень напугана. Наверное, держится из последних сил.

– Эй, Тая! Мы не сюсюкать пришли, а вывести эту мымру на чистую воду! – зашипел Пушок. – Это она Бабая призвала, я уверен.

Скорее всего, коловерша был прав. Но вряд ли Татьяна Владимировна сделала это нарочно. Угрожая другим разными кошмарами, можно запросто угодить в собственную ловушку.

– Вы пугали детей Бабаем, вот он и явился.

Тайка невольно подражала интонациям строгой школьной математички.

– Ерунда. Я и раньше так говорила! – фыркнула Татьяна Владимировна. – И не без причины, между прочим. Проучить надо этих фулюганов.

– А он и приходил. И детей пугал. Просто вы не замечали.

– Почему же сейчас заметила?

Конечно, старуха ей не верила. Даже столкнувшись с нечистью нос к носу, люди предпочитают думать, что у них галлюцинации или что-то вроде.

– Может, потому, что вы были не очень хорошей бабушкой? – Тайка припомнила версию Пушка. – Много обидных слов людям наговорили. Вот зло и накопилось, а теперь воплотилось. И обернулось против вас.

– Ты что это, воспитывать меня вздумала, малявка?!

– Не я, а Бабай. И это вы впустили его в деревню.

Интонации математички удавались Тайке всё лучше, и Татьяна Владимировна совсем стушевалась. Видать, не привыкла, чтобы её отчитывали.

– И что же теперь делать? Я вот уехать думала…

Хотела бы Тайка знать верный ответ. Сказать: «Просто не бойтесь» – легко. А попробуй действительно перестать бояться!

– Не поможет. Страхи найдут вас, где бы вы ни прятались. Тут надо придумать что-то другое…

Теперь Татьяна Владимировна смотрела на неё жалобно:

– Помоги, дочк.

«Уже не малявка, значит!» – торжествующе подумала Тайка и сама себя одёрнула. Да, старуха вредная и попортила соседям много крови. Но только сейчас девушка поняла: Татьяна Владимировна ещё и очень несчастна. Потому что, когда человек доволен жизнью, ему даже в голову не придёт доставать других. А уж оскорблять ближнего почём зря – это вообще удел неудачников.

– Я знаю, что делать. – Тайка протянула старухе руку. – Вы должны выйти во двор.

– Ни за что! – топнула Татьяна Владимировна. – Уморить меня хочешь, коза?!

– Вам же потом самой лучше будет, – уговаривала её Тайка, как ребёнка, который не хочет принимать горькое лекарство. – Бабай вам ничего не сделает, вот увидите.

– Тая, ты чего несёшь?! – пропыхтел Пушок, но она отмахнулась: мол, не мешай!

– Знаю, решиться непросто. Но вы должны взглянуть правде в лицо, чтобы…

– Да ты точно заодно с чудовищем, мерзкая девчонка. Ух я тебе!

Татьяна Владимировна замахнулась подсвечником. В этот миг она была даже страшнее Бабая, и Тайка, не думая, пулей вылетела наружу.

– Подожди меня-а-а! – Пушок устремился следом: – Подожди меня-а-а!

Позади бушевала мымра, а впереди стоял… да-да, жуткий Бабай с мешком.

– Тай, я веник потерял. Надо вернуться поискать.

– Брось. Идём!

Девушка пошла вперёд.

И пусть поджилки трясутся – она не струсит. И коловершу вдохновит своим примером. Шаг. Другой. Только не поддаваться.

– Это не наши страхи, Пушок. Они чужие. – Тайка вплотную подошла к Бабаю. – Нам до них нет дела.

И Бабай съёжился, став вдруг маленьким, нелепым и совсем не страшным. На месте чёрного тумана появилось сморщенное, как печёное яблоко, личико.

– Иш-шь, ш-шельма, – беззубо прошамкал Бабай. – Ну скаш-ши, чаво боиш-шься?

Тайка с Пушком ушли, не удостоив его ответом.

* * *

Татьяна Владимировна уехала первым же утренним автобусом. Тайка с Пушком незаметно проводили её до остановки.

– Смотри-ка! Неужто там наверху Бабай?! – ахнул коловерша.

Старик сидел на крыше автобуса и, болтая ногами, напевал:

– Не спрячеш-шься, друш-шок: иди ко мне в меш-шок. Боиш-шься – так и знай, придёт к тебе Бабай.

Двери закрылись.

– Я одного не понимаю… – Пушок задумчиво поглядел вслед автобусу. – Как ты догадалась, что надо идти навстречу страху, а не бежать от него? А вдруг Бабай тебя съел бы?

– Ведьминское чутьё сработало. – Тайка присела на лавочку. – Уж сколько лет вся деревня боялась Татьяну Владимировну. Даже моя бабушка старалась с ней не связываться – мол, себе дороже. А эти двое детишек не знали, что нельзя, – вот и дали отпор. Когда я шла на Бабая, я думала о них. И о том, что, если бы мне не сказали, что этот старик ест детей, мне бы такая чушь и в голову не пришла. Как видишь, сработало.