Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 356 страниц)

– Умеете вы уговаривать, – фыркнул змей. – Ладно. Я приведу вас к вашим врагам. Уж что-что, а поиски удаются мне лучше всего – будь то люди, нелюди или даже сокровища.

– Сокровища?! – у Пушка загорелись глаза.

– Ты моё главное сокровище, – улыбнулась Тайка. – Ну что, полетели?

Каа сплёл руки на груди:

– И как вы собираетесь это сделать? Я же сказал, что не буду превращаться.

Но Тайка, отмахнувшись, кувыркнулась прямо на полу:

– По волчьему веленью, по моему хотенью…

– Ого, да на тебе благословение Люты! – змей с восхищением воззрился на молодую волчицу. – Это меняет дело. Мы с Лютой – давние приятели. Помочь её племени – честь для меня.

Воины, завидев белую волчицу, дружно ахнули. Кто-то выругался, а самый юный безусый паренёк выронил ножик. Первым опомнился Неждан:

– Царский белый волк на нашем знамени, значит, наше дело правое! Ура!

И прочие дружинники подхватили его радостный крик.

Тем временем Каа вперил тёмный взгляд в Кощеевича:

– Значит, волчица, ворона и коловерша. Ты единственный бескрылый среди нас. Будешь всадником?

– Я уже ездил верхом на волке, – кивнул Лис.

– Отлично. Тогда меня подвезёшь.

И прежде, чем Кощеевич успел опомниться, его шею обвил радужный удав.

– Мож-ш-шем отправлятьс-ся.

Лис побледнел и бешено завращал глазами. Руки сами дёрнулись снять опасное украшение, но Май положил ладонь ему на плечо и мягко сказал:

– Я с тобой, княже. Помни, зачем мы это делаем.

И Кощеевич успокоился, вскочил Тайке на спину. Пушок с воинственным мявом взмыл в воздух, Май обернулся вороном – и все пятеро вылетели в раскрытое окно под приветственные возгласы дружины и угрожающий свист вражеских стрел.

Глава двадцать третья
Удивить Змиулана

Тайка быстро набрала высоту, чтобы оказаться вне досягаемости стрел и метательных копий, и теперь могла без опаски наблюдать за происходящим. А Лис, красуясь, всё-таки успел на излёте ухватить рукой парочку шальных стрел, хмыкнув:

– Пригодятся. А то зачем нам волшебный лук, если из него стрелять нечем?

Внизу кипел нешуточный бой. Яростные воины-полуночники в кожаных доспехах и меховых шкурах на плечах теснили бойцов Ратибора, и Тайкино сердце пело от восторга: Звёзднокамень скоро будет освобождён! В этом она не сомневалась. На улицах города звенели мечи и слышались воинственные крики, перемежаемые стонами раненых. Раньше ей вряд ли понравилось бы зрелище битвы, но волчья сущность радовалась, даже хотела присоединиться.

– Не вздумай сниж-шаться. Лучше ш-шевели лапами и забирай левее, – прошипел Каа.

Тайка быстро сориентировалась по солнцу.

– К Забыть-реке летим?

– Да, наш-ш враг где-то там. Поспеш-ши.

– Думаешь, у Ясинки ещё есть козырь в рукаве, и она может переломить ход битвы?

Тайка не очень в это верила. Волчье сердце полнилось не только жаждой битвы, но и добрыми предчувствиями. Ей хотелось скакать и кувыркаться, и останавливало лишь то, что бедолага Лис слишком крепко цеплялся за шерсть на её холке.

– Я бы не с-стал такого ис-сключать. Помни про подмогу из С-светелграда. Мы должны найти Ратибора раньш-ше, чем она подос-спеет.

Тайка не стала говорить, что вряд ли это возможно. Даже в волчьем облике ей ни за что не домчаться так быстро… А войско, судя по словам Лады, вышло уже несколько дней назад.

А бдительный Май вдруг каркнул:

– Остор-рожно! Нас нагоняют.

Тайка оглянулась и ахнула – их преследовал чёрный всадник. Конь скакал по земле, но был так быстр, что расстояние меж ними сокращалось на глазах. Неужели снова тодорцы?

Лис тоже вздрогнул и обернулся, но в следующий миг с облегчением рассмеялся:

– Да это же Шторм-конь! Нам ни за что от него не уйти. Но это и не нужно. Разве вы не узнали? Это же Маржана! А ну-ка притормози, ведьма.

– Зачем ей нас догонять? – заволновался Пушок. – Она точно из наших?

– Зря я её спасал, что ли? Не беспокойся, пушистый, отныне она на нашей стороне. Может, мы забыли что-нибудь?

– Мы определённо забыли взять еды в дорогу, – буркнул коловерша. – Вот за это я и не люблю быстрые сборы…

Всадница тем временем поравнялась с ними и вскинула руку в приветственном жесте:

– Хэй, постойте!

– Какими судьбами? – улыбнулся ей Лис.

– Да вот подумала, что задолжала тебе кое-что. Вам понадобится добрый конь. Молодильные яблоки – в седельной сумке. Во второй – хлеб и вяленое мясо для вас.

– Маржана, ты чудо, я люблю тебя! – пропел Пушок.

А Тайка нахмурилась:

– Но я тоже могу летать.

Ей стало немного обидно, ведь она только научилась, только в себя поверила…

– Мы теряем время! – отрезала мара.

– Но…

– Никаких «но». Шторм домчит вас намного быстрее, чем ты. Пересаживайтесь. А мне надо вернуться. Бой за Звёзднокамень продолжается. И, кстати, это я помогла вашим ребятам открыть ворота. Без меня они бы ни за что не справились!

Маржана гордо вздёрнула нос, явно красуясь перед Лисом. Тот улыбнулся:

– Ты умница. Я всегда это говорил.

Делать нечего, пришлось Тайке снова превращаться в человека. По правде говоря, она быстро избавилась от сожалений. Летать самой, конечно, здорово, но кто бы отказался прокатиться на самом быстром скакуне в мире?

Маржана, спешившись, передала Лису поводья:

– Всего час – и вы будете на месте. Постарайся остаться в живых.

– Смешная шутка, – фыркнул Кощеевич. – Или, может, ты знаешь, как вернуть Тодора с того света?

– Я – нет. Но знаю одну ведьму, которая говорит: «Никогда не отчаивайся». И ты тоже её знаешь.

Тайка не сразу поняла, что Маржана говорит о ней, а поняв, покраснела. Уж лучше бы волчицей осталась – по крайней мере, не было бы так заметно, что её смущают похвалы.

Лис кивнул:

– Ты права. Будем надеяться. О себе я подумаю потом: сейчас главное – настичь Ратибора. Больше всего на свете я хочу, чтобы этот негодяй получил по заслугам.

– Убьёшь его? – оскалилась мара.

– Раньше бы непременно убил. А сейчас… Мне кажется, что любая смерть будет для него слишком лёгкой. Как избавление, понимаешь? Но… Не хочу загадывать – будь что будет. Пускай судьба сама нас ведёт. И пусть подскажет в нужный момент, как поступить правильно.

Маржана наконец заметила змея, свернувшегося на шее Кощеевича, и цокнула языком:

– Ну и ну! А ты здорово изменился, друг мой. Что ж, доброго пути, Лис. Ещё свидимся.

– Непременно свидимся.

Кощеевич подсадил Тайку на Шторм-коня, устроился позади и пришпорил скакуна.

Сердце ухнуло в пятки, и уши заложило, когда они с места в карьер взмыли над полями. Это было выше, чем могла взлететь сама Тайка. Выше, чем парят симарглы… Наверное, Шторм-коня можно было бы сравнить с самолётом, но она никогда не летала на самолёте, так что только предполагала.

Спустя всего каких-то полчаса внизу показалась синяя лента Забыть-реки – вот как быстро они мчались. Пушок наверняка отстал бы, однако он ещё в начале пути вцепился лапками в пышную гриву чёрного жеребца. Май поначалу усиленно работал крыльями, но потом тоже сдался и последовал примеру хитрого коловерши.

– Смотрите! – закричала Тайка, указывая пальцем вниз. – Вон там войско Ратибора!

Со стороны Светелграда прямо на них надвигалась чёрная грозовая туча. Казалось, что мрачные воины в доспехах ведут её за собой, чтобы потом обрушить бурю на защитников Звёзднокамня. Кто знает, может, таков и был план? Тайка не представляла, на что способна царевна Ясинка.

– Чего пригорюнилась, ведьма? – прокричал Лис сквозь свист ветра.

– Да так… Знаешь, мне кажется, что до сих пор мы не встречались с настолько могущественным противником. Уж на что Доброгнева была сильна, но, похоже, она Ясинке и в подмётки не годилась. Не знаю, почему я так решила. Просто интуиция. Короче, мне немного страшно. Или не немного.

– Думаю, ты права. Кощей был сильнейшим чародеем, но даже он не мог так ловко повелевать кошмарами. Хотя запугивать любил: тюрьмой, голодом, пытками. Многих сломал, но было немало тех, кто всё равно не боялся. А ужас, который пробуждает Ясинка, намного хуже. Её чары проникают в самое сердце, вытаскивая на поверхность всё, о чём ты и сам не подозреваешь. Она как мара, только не во сне, а наяву. И способна держать в страхе много людей одновременно. Целые города… Да мой папаша удавился бы от зависти, – невесело усмехнулся Лис.

– Но я думала, что победила все свои страхи. Каждый из нас побывал в пузыре кошмаров, но мы выбрались.

– Ничего не боится только глупец. Мы не избавились от страхов, но научились одолевать их, понимаешь?

– Угу. А как думаешь, почему Ясинка вообще помогает Ратибору? Вряд ли из любви. Бабушка говорила, что у неё нет сердца. К тому же отец её замуж сбагрил и видеть потом не хотел.

– Может, в этом и кроется ответ? Отверженные дети порой всеми силами пытаются заслужить родительское признание… – вздохнул Лис.

– А ты разве пытался?

– Ха! Было время, когда за один благосклонный взгляд отца я бы полжизни отдал, не думая. А уж за искреннюю похвалу и всей жизни не пожалел бы.

Кощеевич смахнул прилипшие ко лбу пряди. Даже сейчас воспоминания об отце вызывали испарину на его челе.

– А ты его любил?

Тайка почему-то никогда прежде не задумывалась, что Лис на самом деле чувствовал к Кощею. С ненавистью ведь не рождаются. В отличие от любви…

– Я его и любил, и ненавидел. Долгое время эти чувства уживались во мне одновременно.

– А сейчас?

Лис задумался, словно прислушиваясь к себе, и наконец мотнул головой:

– Всё прошло. Эта рана болела долго, но теперь, кажется, зажила. Я больше не боюсь стать таким, как Кощей. Понимаю, что уже не стал. Я – это я и только.

Май одобрительно каркнул, заслышав эти слова. Тайка тоже хотела сказать что-нибудь ободряющее, но тут зашевелился Каа:

– Не с-собирался прерывать ваш-ши откровения, но я с-слышу запах крови царя, пробудивш-шего войну. А ещё – запах с-сильных чар.

– Где они?! – встрепенулся Лис.

Тайка заметила, как он украдкой погладил лук-Радмилу, будто говоря: «Тебя ждёт работа, родная».

– С-совсем близ-ско. На берегу. Под землёй. Думаю, нужно ис-скать вход в пещ-щеру. О, вон там! Лис-с, вели коню с-спускатьс-ся.

– Только давайте не так быстро, как взлетали! – взмолился Пушок. – У меня уши так заложило, что они чуть не отвалились!

Кощеевич слегка натянул поводья, и Шторм-конь начал снижаться кругами, словно падающий с дерева лист.

– А можно, на земле я дам ему яблочко? – попросила Тайка.

– Не боишься, что руку оттяпает? Ты его зубы видела?! – заволновался коловерша.

Но она отмахнулась:

– Не паникуй. Когда ещё доведётся угостить самое быстрое существо на свете?

– Не с-самое, – сварливо пробурчал змей.

– А кто самый быстрый? Ты, что ли?

– Хотел бы похвас-статься, да врать не с-стану. Индрик-зверь – вот самое быс-строе с-сущес-ство на с-свете. А я вс-сего лиш-шь второй буду.

– О, а я знаю Индрика! – обрадовалась Тайка. – Он меня даже покатал однажды.

Каа воззрился на неё с неподдельным изумлением:

– Ну ты даёш-шь, ведьма! Я за пос-следнюю тыс-сячу лет с-столько не удивлялся, как пос-сле вс-стречи с-с тобой.

– То есть дважды? – хихикнула Тайка.

– Да, и для меня это с-слишком.

Пушок слушал их, слушал и вдруг уже у самой земли возмутился:

– Погоди, Каа, это выходит, что ты мог нас ещё быстрее, чем Шторм-конь отвезти?! А почему не отвёз?

– Забыл? Я не вмеш-шиваюс-сь.

– Но ты уже вмешался!

– Пушок, а ну не дави на союзника! – погрозила пальцем Тайка.

В глубине души она была согласна с коловершей, но боялась, что привередливый змей обидится и вообще помогать не станет.

Но Каа дуться не стал, вместо этого хмыкнул:

– А ведь в чём-то он прав… С-судьба причудливо тас-сует колоду встреч и рас-с-ставаний. Давайте пос-ступим так: ес-сли ты удивиш-шь меня в третий раз-с, ведьма, я вс-стану на твою с-сторону безо вс-сяких оговорок.

Ох, это было бы, конечно, здорово! Особенно в свете предстоящего сражения с Ясинкой. Но Тайкины мысли, как назло, разлетелись, словно вспугнутые воробьи:

– Э-э-э… Я встречала Смерть и Жизнь лично. Это достаточно удивительно?

– Я тоже знаком с Марой и Мареной, подумаеш-шь…

– Но ты не видел Мару-Марену, когда сёстры слились воедино!

– Пф, всё давно к этому ш-шло. Только я думал, что это с-случится лет на двес-сти позж-ше.

Вот же хитрец, ничем его не проймёшь! Тайка отчаянно перебирала в голове чудеса, что с ней случались:

– Я летала на Алконосте и на симаргле. Вернула тёмным двойникам их нити судьбы. Целых две. Победила дочку самого Кощея. Ах да, ты даже не знаешь, кто такой Кощей…

Лис наклонился и шепнул ей на ухо:

– Его не удивить чародейскими подвигами. Он сам чародей хоть куда. Должно быть что-то совсем обыденное. Такое, что ты даже за подвиг не считаешь.

– Проще не стало… – вздохнула она.

А потом думать стало решительно некогда, потому что копыта Шторм-коня коснулись земли прямо у входа в грот на крутом берегу Забыть-реки. Скакун повернулся, изогнув шею, и клацнул зубами, требуя заслуженную награду.

– Только не касайтесь воды, – напомнил Лис, спешиваясь.

Тайка тоже спрыгнула и протянула Шторм-коню яблоко на ладошке. Тот взял угощение одними губами, почти нежно, и Кощеевич усмехнулся:

– А характер-то у тваринки улучшился. При моём отце это был самый норовистый конь на свете.

– Сменился хозяин – сменился и норов, – пояснил Каа из-за спины.

Тайка вздрогнула – она и не заметила, когда тот снова принял человеческий облик.

– Ой, не подкрадывайся так!

– Я змей. Подползать бесшумно – это часть моей природы. А вот вы галдите чересчур громко. Не боитесь, что враги вас засекут?

– Уже засекли, – послышался ехидный женский голос из глубины тёмного проёма. – И смею вас уверить – вы опоздали.

– А ну выходи! – крикнул Лис, выхватывая лук.

– Вот ещё. Тебе надо – сам и заходи.

Тайка схватила Кощеевича за рукав:

– Ты что, правда собираешься туда пойти?!

– Ну не снаружи же стоять.

– Это может быть ловушка.

– Я бы даже сказал – это почти наверняка ловушка.

– Тогда зачем ты идёшь? Ты сейчас ведёшь себя, как Яромир.

– Ну кто-то же должен, раз его с нами нет. Мне уже терять нечего. А вот вы лучше останьтесь.

Из пещеры донёсся заливистый смех:

– Какие же вы нерешительные! Неудивительно, что вы в конечном счёте проиграете.

– Ага, значит, ещё не проиграли? – Лис с готовностью шагнул в темноту.

Май-Вертопляс устремился следом. И Тайка, подхватив на руки упирающегося Пушка, тоже шагнула вперёд.

– Ты довольно безрассудная ведьма, – укорил её Каа. – Лучше бы коня со мной посторожила.

– Но я должна быть рядом с друзьями. Это не первая ловушка, в которую меня заманивают. И, как видишь, я всё ещё жива.

– Удивительно.

– Ага-ага, ты это сказал! – Тайка упёрла палец ему в грудь.

– Что? Вот незадача… Надо же, само вырвалось. Но я не это имел в виду.

– Слово – не воробей!

– А ты – привязчивая, как репей… – Змей развернул её за плечи и подтолкнул в спину. – Ладно, беги, неугомонная. Я, так и быть, прикрою.

Идти по камешкам было легко: только под ноги смотри, чтобы невзначай не споткнуться. Коридор оказался совсем коротким, и вскоре друзья очутились в гроте с высоким круглым сводом. На стенах сияли магические гнилушки, а в самом центре горел костёр. В чугунном котле бурлило пахучее варево. Тайка смогла определить полынь и листья берёзы.

Возле дальней стены она увидела ложе из наброшенных друг на друга волчьих шкур и одеял из серой валяной шерсти. Там в окровавленной одёже лежал царь Ратибор. Неподвижный взгляд упирался в потолок. Царь даже не повернул головы в сторону незваных гостей, и Тайка сперва подумала, что он мёртв, но потом заметила, как медленно и ровно вздымается его грудь.

– Живой, зараза! – Лис разочарованно сплюнул на каменный пол.

И тут – словно в замедленном видео – Ратибор сел и обвёл присутствующих таким же немигающим взглядом. Жизни в его глазах по-прежнему не было.

– А царь-то – зомби! – ахнул Пушок.

Его писк потонул в злорадном смехе Ратибора, раскатившемся по пещере и многократно повторённом эхом:

– Неужели сам Лютогор Кощеевич ко мне пожаловал? Пришёл посмотреть на моё торжество? Моя мечта и твой худший кошмар сбылись – теперь я тоже бессмертен! Наконец-то!

Глава двадцать четвёртая
Всё иллюзия

Тайка почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

– Дежавю… – пробормотала она осипшим голосом.

– Что? – не понял Каа.

– Так говорят, когда испытываешь чувство, будто подобное с тобой уже случалось. Только в прошлый раз это была Доброгнева: она тоже жаждала бессмертия и обрела его ненадолго. Сомневаюсь, что Ратибор, подобно ей, заложил ключ к своей смерти в жалости и сострадании. Но, признаюсь, мне было бы непросто его пожалеть.

– Настоящего бессмертия не существует, – беспечно отмахнулся змей. – У нас есть поговорка: нельзя убить только народную память. Как бы злодей ни пыжился, а в веках его запомнят не великим царём, а кровавым тираном и деспотом.

– Зато помнить будут долго. – Ратибор снова рассмеялся. – Сколько было правителей в Диви, от которых осталось лишь имя в летописи? Да и то с кляксой из-за мушиной лапки в чернильнице нерадивого писаря. А тот же Кощей хоть и много зла причинил, но вы слыхали, что про него говорят? Великий князь, объединитель Навьих земель! Тот, кто хочет творить поистине великие дела, должен быть жёстким и непримиримым к врагам, править твёрдою рукой…

– Я так и знал, что ты всегда завидовал отцу, – фыркнул Лис.

Наверное, он хотел уязвить Ратибора, но того не проняло.

– Это не зависть, а холодный расчёт. Ты тявкаешь, как подзаборная шавка, лишь потому, что сам не справился. Бессмертие – это огромная ответственность. Я собираюсь долгие годы оставаться со своим народом и вести его к цели. Это долг великого правителя. Что это ты там бормочешь, супостат? Никак колдовать вздумал? Это бесполезно. Твои заклятия будут отскакивать от меня и причинят не больше вреда, чем капли дождя.

– Слыхал я, что даже от маленького дождичка можно подхватить лихорадку, – скрипнул зубами Лис.

Похоже, он и впрямь пытался незаметно сплести заклинание. И, судя по разочарованию на его лице, оно не подействовало.

– Пф! Такая малость не помешает Диви снова стать великой!

– А тебе не говорили, что необязательно использовать слово «великий» в каждой фразе? Ты себя убедить пытаешься? Или думаешь, что люди так быстрее поверят? Не надейся – кого-то ты, может, и убедишь, но всегда останутся те, кто видит правду. Кощея свергли, и тебя свергнут.

Вот теперь слова достигли цели. Ратибор дёрнулся, точно от пощёчины, и прошипел:

– Заткнись, щенок! Будет ещё меня всякий полукровка уму-разуму учить. Потомки рассудят, что я прав. И ты это даже увидишь: из темницы, разумеется.

– Вот твой потомок, между прочим. – Лис кивнул на Тайку. – Ну-ка, скажи ему, ведьма, что ты думаешь о тиранах?

Ратибор нахмурил кустистые брови:

– В этой девочке моя кровь? Что-то непохоже. Ишь какая чернявая… Навка небось? Или погоди… Никак дочка той смертной, которую дурак-царевич оприходовал?

– Вообще-то внучка. И ваша правнучка, – скривилась Тайка.

– Не примазывайся к царскому роду, замарашка. Пока я жив, ни один полукровка не посягнёт на дивий престол! – Ратибор потряс кулаком.

Тайка ничего не ответила, потому что вдруг поняла: этот разговор не имеет смысла. Что бы она ни говорила, Ратибора не переубедить. Он живёт в своём, совершенно другом мире, и никакие слова, никакие действия этого не изменят. Осознание это было горьким. Ведь раньше она наивно надеялась, что до каждого человека можно докричаться, переубедить. Прежняя Тайка попыталась бы рассказать царю, что царевич не замышляет дурного против отца, а наоборот, любит его… Теперь же она знала, что Ратибору плевать, любят его или ненавидят. Пусть боятся. Пусть почитают. Любые чувства подойдут, кроме равнодушия…

– Неужели это Птица-война вас таким сделала? – вырвалось у неё.

– Каким «таким»? – хмыкнул царь.

– Бессердечным.

Ратибор, конечно, расхохотался в голос, аж рожа покраснела. А вот Лис призадумался:

– Странно это.

– Что? – Тайка повернулась к нему, стараясь держать Ратибора в поле зрения. А то мало ли что выкинет.

– Да вот думаю, что царь ненастоящий.

Все вытаращились на Кощеевича, а Ратибор аж ногами затопал:

– Что ты несёшь, дуралей?! Белены объелся?!

– Тот Ратибор, которого я знаю, обычно требовал своё. А ты только угрожать горазд. Ну точно как дитё малое обиженное песок раскидывает и кричит сверстникам: «Мой папка вам всем покажет!»

– Да как ты смеешь?! Сейчас я тебе…

– Вот видишь? Опять. Но это ещё не всё. Так уж вышло, что я хорошо знаю Смерть. И готов дать руку на отсечение, что ты не в её вкусе. Значит, и бессмертие твоё липовое.

– Сейчас я докажу тебе, что ты ошибаешься!

Ратибор выхватил из-за пояса кинжал с костяной рукояткой и, крякнув, с размаху всадил его себе в грудь. На рубахе показалась кровь, и Тайка от неожиданности вскрикнула.

Пушок закатил глаза, демонстрируя готовность упасть в обморок. А вещун-Май, сидящий на плече у Лиса, пробормотал:

– Мы же не станем мешать ему поступать пр-равильно, да? Сам убьётся, нам даже не пр-ридётся стар-раться.

Но надеждам Мая не суждено было сбыться. Ратибор деловито вытер кинжал о подол, а потом рванул на груди рубаху. Рана затягивалась на глазах. Миг – и ему осталось лишь стереть кровь рукавом, чтобы явить изумлённым взорам неповреждённую кожу.

– Видали?! – торжествующе усмехнулся царь.

В ответ Лис с нарочито скучающим видом зевнул:

– Ну и на что тут смотреть? Иллюзии я и сам создавать мастак. Царевна Ясинка, покажись. Я же знаю, что это твоих рук дело.

Ратибор набычился, неестественно завращал глазами, и – хлоп! На его месте возникла высокая стройная красавица в чёрном платье. Её запястья обвивали браслеты-змеи из чернёного серебра. Светлые косы были уложены вокруг головы наподобие короны. Семейное сходство с Ратибором и Радосветом было очевидным. Вот только у тех отродясь не было таких светлых глаз, напоминающих кусочки льда. Этот холодный взгляд портил всю красоту, как и ярко-алые губы, изогнутые в надменной ухмылке.

– Отец говорил, что ты хитёр, Кощеев сын. Не ожидала, что ты так быстро раскусишь мой морок. Его ведь не всяким заклинанием развеять можно, а тебе даже чары не понадобились. Браво! – захлопала она в ладоши.

Лис картинно поклонился:

– Благодарю.

– Что ты, это я должна вас благодарить. Зашли в расставленные сети, словно косяк глупых маленьких рыбёшек. Хотелось бы подольше с вами поиграть, ну да ладно. Отца вам всё равно уже не настичь. Да и самим никогда отсюда не выйти, – усмехнулась царевна.

– А мне говорили, ты Несмеяна, – удивился Лис.

– Так прошли те времена. А теперь я стала повелительницей кошмаров и получаю всё, что захочу, – чего же мне не радоваться? – Ясинка закружилась, подметая пол длинными рукавами.

– А не блефуешь ли ты? – нахмурилась Тайка.

– Я слетаю пр-ровер-рю. – Май устремился в тёмный коридор, но очень быстро вернулся. Вид у него был взъерошенный и понурый. – Она не вр-рёт. Гр-рот закр-рыт чар-рами.

– Но Ясинка здесь! – не унималась Тайка. – Не могла же она и себя вместе с нами запечатать. Или тоже иллюзия? Я бы поверила, если бы не Каа.

– А при чём тут я? – хмыкнул змей.

Похоже, происходящее забавляло его не меньше, чем Ясинку.

– Ты почуял их. И мы шли за тобой на запах. А иллюзии не пахнут. Принюхайся, наши враги ещё здесь? Или сматываются, пока мы тут болтаем с очередным мороком?

– Хочешь сказать, у нас тут иллюзия в иллюзии? – Пушок аж присвистнул. – Ну, Тая, ты голова!

– Ну а что такого? Бывает же сон во сне. Когда тебе снится, что ты проснулся, но на самом деле нет. Это всего лишь гипотеза, я до конца не уверена, поэтому…

– Ты совершенно права, – кивнул Каа. – Я способен видеть сквозь любые мороки. То есть это не совсем зрение, скорее – чутьё.

– И ты молчал! – Тайке очень захотелось его стукнуть – особенно после того, как она угадала, что в следующий миг ответит хитрый змей:

– А ты не спрашивала.

– Тогда давай, рассказывай во всех подробностях, что ты чуешь! Они ещё здесь?

– Неподалёку. Чтобы поддерживать такие сложные мороки, нужно находиться поблизости. Так-так, где же вы? А, вот, нам сюда.

Пушок подлетел ближе, чтобы получше рассмотреть, куда указывает Каа, и недоумевающе мявкнул:

– Но там же стена! Хочешь сказать, этот грот – тоже иллюзия?

– Весь мир – иллюзия, – отмахнулся змей. – А теперь следуйте за мной.

И прошёл сквозь стену.

– Легко ему говорить… – вздохнула Тайка. – Он-то преграды не видит. А нам придётся убедить собственные глаза, что они обманываются.

– Просто закрой веки, – подсказал Лис.

Тайка послушалась, сделала несколько шагов вперёд и… ой! – больно треснулась лбом о камень.

– Забудь, что там стенка. Не думай о ней.

– Я не могу!

– А Радосвет, между прочим, смог. В башне, где Кощей держал мою мать, была похожая дверь.

– Оттого, что ты рассказываешь про чужие успехи, мне легче не становится. Наоборот. Это ж выходит, что я хуже своего деда. Не соответствую.

– Как же с тобой иногда сложно, ведьма!

Тайка ойкнула, когда Лис решительно подхватил её на руки и скомандовал:

– Май – на правое плечо! Пушок – на левое! Ведьма, зажмурься! Все думаем о сосиске в тесте. И-и-и – оп!

Они оказались на той стороне. Кощеевич налетел на Каа и прикрикнул:

– Чего встал? Мог бы и отойти с дороги.

– Там обрыв, – меланхолично заметил змей, сложив руки на груди. – То, что вы его не видите, не значит, что его там нет. Не стоит благодарности.

Пушок захлопал глазами:

– А… почему надо было думать о сосиске?..

– Ляпнул первое, что пришло в голову. Как видишь, эффект неожиданности сработал, – с улыбкой пояснил Кощеевич.

– Как же есть хочется! – коловерша вздохнул так печально, словно отсутствие сосисок в пещере возле Забыть-реки было самым большим горем в его жизни.

А Тайка поинтересовалась:

– Насколько широк обрыв?

– Человеку не перепрыгнуть, а волку – запросто. Даже вот с этим умником на спине, – кивнул Каа на Лиса.

Май взмыл в воздух.

– Я пер-релечу и стану ор-риентиром. Каа, говор-ри, где пр-риземляться?

– Дальше. Ещё немного дальше. А теперь бери чуть-чуть правее. Вот здесь можешь сесть. Ведьма, держи курс на ворону – там удобная площадка.

Тайка, недолго думая, пробормотала присказку и обернулась волчицей. Лис вскочил ей на спину и пришпорил пятками:

– Н-но, родимая!

– Укушу, – пообещала Тайка. – Я тебе не лошадка.

– Да я ж любя!

Кощеевич обезоруживающе улыбнулся, но она всё равно щёлкнула зубами – чтобы не забывался. А потом повернулась к Каа:

– А как же ты?

– За меня не беспокойся. Но я тронут, что ты не забыла обо мне. Вперёд, ведьма. И пообещай мне не оглядываться.

– Угу.

И Тайка прыгнула. Было ли ей страшно? Ещё бы! Лететь над пропастью, которую даже не видишь, – а кому бы не было? Но она доверилась друзьям и не прогадала. Когда лапы коснулись твёрдой поверхности, ей оставалось только выдохнуть с облегчением. Очень хотелось узнать, как там Каа. Может, он превратился в горыныча? Интересно, а какого он цвета? Зелёный, как все? Или белый, как Люта? Она помнила, что обещала не оборачиваться. Но что, если одним глазком? Он даже не заметит. Нет, нельзя. Скрипнув зубами, Тайка поборола искушение, чтобы в следующий миг вздрогнуть, услышав над ухом свистящий шёпот:

– А ты, выходит, держиш-шь слово!

– Уф, я рада, что ты с нами!

– А я слова не давал, всё видел, – тихонько муркнул Пушок.

Но Каа погрозил ему пальцем, и коловерша умолк. Неужели есть в этом мире кто-то способный заставить этого болтуна замолчать?

– Не время медлить, пора кое-кого навестить. – Змей облизнул губы раздвоенным языком. Зрачки его глаз стали вертикальными, ноздри раздувались. Куда только делось равнодушие? Может, оно изначально было напускным? Или преследование взбудоражило Каа только сейчас? Спросить бы, да наверняка не ответит.

Ясно одно: змей перестал быть сторонним наблюдателем и решил принять живое участие в погоне. И вряд ли потому, что Тайка подловила его на неосторожном слове. Она всё-таки удивила его в третий раз. По-настоящему. Но чем?

– Тем, что сдержала слово, – ответил Каа на незаданный вопрос. – Я чуял, как тебе было сложно. Но обещание оказалось важнее любопытства. Да, в мире есть немало людей, которые не нарушают важные клятвы. Но на маленькие обещания это не распространяется. Вот только маленькие не менее важны, чем большие.

– Ты что, ещё и мысли читаешь?! – ахнула Тайка.

– Нет, это ты слишком громко думаешь, – улыбнулся змей, показав клыки. – Смотрите, впереди огонь. И этот запах… Думаю, кто-то варит волшебное зелье. Если мы хотим этому помешать, сейчас самое время нанести визит.

Он отправился на свет плавной скользящей походкой. Тайке на мгновение послышался шелест чешуи по камням. Но она решила, что это игра воображения: ведь обычно Каа двигался совершенно бесшумно. Или… Возможно, именно сейчас он хочет быть обнаруженным?

– Ведьма, послушай, – зашептал Лис, – я тут придумал заклинание. Оно остановит Ясинку. Расправимся с ней, а потом – с Ратибором. Но тебе придётся поделиться со мной силой. Ты согласна на это?

– Да, если ты считаешь нужным.

– Погоди. Ты должна знать ещё кое-что. Мы оба, скорее всего, лишимся магии после этого заклинания.

– Навсегда?..

У Тайки ёкнуло сердце. Сила была частью её самой. Неужели она снова окажется в безволшебном ноябре и больше не сможет видеть друзей?

– Не знаю. Обещаю, что использую эти чары, только если не будет другого выхода.

Говоря это, Кощеевич едва не задыхался. И Тайке стало стыдно: она-то стала колдовать совсем недавно, а Лис был чародеем сотню лет, для него лишиться магии – это как отрезать руку или ногу. И он всё равно готов на это пойти.

– Я помогу. Скажи, что нужно делать?

– Петь. Если я скажу «назад пути нет» – это будет знак. Подтягивай второй голос. И молись, чтобы сработало. А ещё… отгоняй Мая. Он может попытаться помешать, если поймёт, что я задумал. Или того хуже: решит пожертвовать собой. А я хочу, чтобы он жил… И следи за Каа. Что-то я ему не доверяю.

– Это потому, что он змей? Никак не можешь избавиться от предубеждений? По-моему, он уже не раз доказал, что на нашей стороне. А сейчас особенно – он же обещал, что поможет, потому что я трижды его удивила.

– Ты слишком доверчива, – сокрушённо цокнул языком Лис.

– А ты, наоборот, слишком подозрителен!

Тайка негодовала. Она сама не понимала, когда успела так привязаться к Каа, но готова была защищать того с пеной у рта.

– Скоро мы узнаем, кто из нас прав.

На этих словах они вошли в освещённый грот – уже не иллюзорный, а настоящий, если, конечно, верить Каа.

Первым Тайка увидела Ратибора. Он сидел на камне, поджав ноги. Рядом стояла медная чаша с дымящимся напитком, но царь не пил – видимо, зелье было ещё слишком горячим.

Лис щёлкнул пальцами, и чаша опрокинулась. Ратибор вскрикнул, попытался поймать её, но ухватил рукой пустоту и выругался. В тот же миг от стены отделилась тень в чёрном платье. Миг – и наваждение обрело плоть, и Тайка узнала Ясинку.