Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 356 страниц)

Заразное беспокойство

– Я не пойду в школу. – Алёнка наклонила голову, как молодой козлик.

Тайка знала этот взгляд: если подруга заупрямилась, переубедить её будет очень нелегко.

– Тебя опять мальчишки обижают? Хочешь, я схожу, разберусь?

Подруга помотала головой.

– Не обижают? Или не хочешь, чтобы я ходила?

– И то и другое.

– Значит, сама справишься?

Алёнка шмыгнула носом:

– Я уже. Говорю же: просто не буду больше туда ходить, и всё. Не только завтра, а вообще. Мама рассказывала, что моя бабушка всего пять классов закончила, а жизнь прожила интересную. И у меня будет не хуже. Стану крутой ведьмой, как и ты. Читать-писать умею, а всякие иксы-игреки в волшебном деле не нужны.

Ох, похоже, у Алёнки, как было и с самой Тайкой, начались проблемы с математикой…

– Если дело только в уравнениях, давай сходим к деду Фёдору? Он мне когда-то объяснял и тебе объяснит.

– Не только в них. Ещё в Еве Михайловне. Это наша новая классная. Мне кажется, она меня невзлюбила.

Тайка хорошо помнила молодую историчку, поэтому слова подруги её удивили:

– А мне казалось, она нормальная.

– Всего две недели учимся, а она мне уже двойку влепила, – наябедничала Алёнка. – Ладно, это было заслуженно. Я сама виновата, что домашку не сделала. Но на следующий уже пришла подготовленная, всё ответила. Но с тех пор она на меня смотрит странно. Изучающе так.

– И ты только из-за этого всполошилась? Знаешь, мне бабушка так говорила: сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя. Учи, что задают, отвечай на уроках – и, вот увидишь, всё образуется.

– Нет, ты дослушай. Недавно за мной Снежок в школу приходил. Невидимкой прокрался по коридору. А потом я случайно услышала разговор Евы Михайловны с завучем. Они говорили обо мне, понимаешь? Ева Михайловна расспрашивала о моей семье: где живу, с кем дружу и нет ли у нас большой белой собаки. А потом добавила, что я вызываю у неё беспокойство. И она хочет прийти к нам, чтобы поговорить с моей мамой… Думаю, её ещё колдовские символы напрягли.

– Какие ещё символы, Алён?

– Ну, с наших занятий. Я ведь двойку схватила за то, что тетрадки перепутала и вместо школьного задания сдала наш с тобой конспект по магии. Я боюсь, что она маме ляпнет что-нибудь не то. Помнишь, как мы с тобой однажды маму от Лиха одноглазого избавили? Она с тех пор стала все чаще болтать о заговорах-приворотах. По телеку смотрит эту дурацкую «Битву экстрасенсов». Что, если из-за Евы Михайловны мама сложит два и два? Ты сама говорила: никто не должен знать про волшебство, это может навредить Дивнозёрью. Я очень этого боюсь, Тая. Теперь из-за моей ошибки… – Алёнка сжала кулаки, в её глазах стояли слёзы.

– Ну-ну, не вешай нос. Пока ничего непоправимого не случилось. И, кстати, Ева Михайловна уже имела дело с дивнозёрской магией, когда только-только к нам приехала. Я тогда ещё сама у неё училась.

В глазах Алёнки страх сменился любопытством:

– А что было-то? Выкладывай!

Вот опять этот упрямый взгляд. Тайка понимала, что теперь подруга не отстанет. С другой стороны, а зачем от неё вообще что-то скрывать?

– Ладно, слушай. Я ещё никому об этом не рассказывала. Всё тоже началось с беспокойства, которое оказалось очень заразным…

* * *

В тот далёкий осенний день Тайка проснулась незадолго до будильника. Так всегда бывает, когда волнуешься: всю ночь ворочаешься, вскакиваешь с мыслью, что проспал, потом смотришь – а за окном ещё темно.

Ей никак нельзя было пропустить первый урок: она ведь доклад по истории делала, готовилась уже с месяц, чтобы не ударить в грязь лицом. Это был не просто урок, в школу собиралась приехать какая-то комиссия, поэтому и попросили выступить лучших учеников. А у Тайки с историей, в отличие от алгебры, было всё отлично. Ева Михайловна – их новая учительница и классная руководительница, которая пришла только в этом году, – даже убеждала: поступай, Таюша, на исторический!

На весь дом пахло яичницей. Надо же, кто-то проснулся раньше неё! Наверное, Никифор. Домовой, бывало, вставал ни свет ни заря, чтобы приготовить ей завтрак, проводить в школу, а потом залезть обратно за печку досыпать.

Зевая и потягиваясь, Тайка вышла на кухню и сразу поняла: ошибочка вышла. Никифор ещё дрых, а над огромной шкворчащей сковородкой колдовал Пушок. Он как раз пытался справиться с мельничкой для специй.

Она помахала ему рукой:

– Доброе утро! Что-то ты сегодня ранняя пташка.

– Да я вообще не спал, – буркнул коловерша. – Весь испереживался из-за твоего доклада дурацкого. Ну, в смысле, доклад хороший, только мороки с ним… Ну, ты поняла. В общем, давай, собирайся, а завтрак – с меня. Я тут тебе ещё бутербродов с собой наделал. Знаю, после ответственного дела всегда перекусить хочется.

– М-м-м, с сыром! Здорово! А где колбаса?

Коловерша, смутившись, пробормотал:

– А я её ночью подъел. От нервов… – И ещё яростнее затряс мельничкой.

У Пушка, конечно, намного лучше получалось поглощать пищу, чем готовить, но в этот раз он справился неплохо. Яичница получилась нежная, ароматная.

Пока Тайка ела, Пушок с умным видом пролистывал её доклад и наконец вынес вердикт:

– А вроде неплохо получилось!

– Не знаю… Мне кажется, чего-то не хватает.

Она отхлебнула из чашки.

В запасе ещё было полно времени, но она всё равно сидела как на иголках. Видимо, потому что слишком часто собиралась впопыхах и не привыкла, что можно просто посидеть за столом и посмаковать кофе. Ещё и спать хотелось нестерпимо…

– Ты слишком строга к себе, Тая. Заучилась уже так, что искры из глаз сыплются!

Это, кстати, была не фигура речи. После одной из бессонных ночей, проведённых за докладом, Тайка так устала, что впрямь видела нечто подобное и Пушку нажаловалась.

– Эх, жаль, что ты не можешь им рассказать, что всё по-настоящему! – Пушок со вздохом перевернул страницу. – Ну, что это не фольклор, а правда…

– Некоторые вещи людям лучше не говорить, – развела она руками. – Меньше знают – крепче спят. А не как мы с тобой… Ну ладно, мне пора.

Девушка забрала у коловерши доклад, сложила его в папочку. В этот момент из-за печки высунулся Никифор и сонно вопросил:

– Вы очумели – в такую рань подниматься?

– Эй, соня-засоня! – усмехнулась она. – Уже восемь утра. Мне в школу пора бежать.

Заспанный домовой закатил глаза:

– Таюшка-хозяюшка, ты на календарь-то посмотри! Сегодня воскресенье. Какая школа?! Окстись!

Тайка с Пушком переглянулись и одновременно выпалили:

– А разве не понедельник?!

Эх… Вот что называется «перетрудилась».

Никифор вздохнул, глядя на её растерянное лицо, и предложил:

– Шла бы ты ещё поспала. А то всё труды да хлопоты, не жалеешь себя совсем.

Конечно, Тайка не преминула воспользоваться советом домового. Даже обрадовалась, что никуда идти не надо и можно вернуться в кровать. Вот только за окном уже совсем рассвело, и деревня зажила обычной жизнью. У соседей пилили дрова, кто-то прошёл по переулку, громыхая пустыми вёдрами, нестройным хором залаяли собаки…

Тайка ворочалась под одеялом, то проваливаясь в сон, то возвращаясь к яви. А в голове крутились дурацкие мысли: а что, если учительнице доклад не понравится? Или комиссия решит, что тема слишком узкая? Или одноклассники на смех поднимут? Скажут: опять ты, Тайка, свои сказочки про кикимор рассказываешь, пора бы и повзрослеть.

Когда она всё-таки заснула, ей приснился сон, будто урок уже идёт. Она читала доклад, а все смеялись и показывали на неё пальцами. Ух и обидно было! Тайка никак не могла понять, что же смешного она сказала, а потом глянула на себя: мамочки, так она в ночнушке в школу пришла, оказывается! Вот стыдоба!

В этот момент она, конечно, окончательно проснулась и рывком села на кровати. Уф, спасибо, что всё это было не взаправду! Но нельзя же так волноваться. Подумаешь, комиссия! Надо бы как-то успокоиться. Может, ромашки попить?

Она встала и поплелась на кухню. Домовой как раз чистил к обеду картошку. Увидел её, вздохнул:

– Что-то ты, Таюшка-хозяюшка, словно и не спала… Глянь, какие у тебя синяки под глазами. Может, фельдшера вызвать?

– Не надо! – мотнула она головой. Но в зеркало глянула. Никифор ничуть не преувеличил: синяки и впрямь были о-го-го!

– Уверена? Может, выпишет тебе справочку, посидишь дома пару дней, выдохнешь. А комиссия – да бог с ней. Доклад потом ребятам прочитаешь. Не стоит это твоих бессонных ночей.

– Я обещала учительнице помочь… – вздохнула Тайка. – Ты ж знаешь, она у нас новенькая, молодая, только-только из города приехала. Говорит, новую жизнь начать хочет. Наверное, случилось у неё что-то… В общем, нехорошо подводить.

– Ответственность – это важно, – кивнул Никифор. – Но только когда она тебе самой не во вред.

– Знаю-знаю! – отмахнулась она. – Просто выпью чайку, и всё пройдёт. Глупое какое-то состояние: будто кто-то сидит в голове и шепчет эти дурацкие мысли, не даёт покоя…

Домовой глянул на неё с тревогой и хотел что-то добавить, но тут хлопнула калитка. Кажется, к ним пришли гости. Пришлось Никифору убираться за печь – нельзя же обычным людям на глаза показываться.

– Заходите, открыто! – крикнула Тайка и в следующий миг очень удивилась, увидев на пороге новую историчку. – Ой, здравствуйте, Ева Михайловна.

– Здравствуй, Тая. Можно войти?

Молодая учительница мялась на пороге, немного смущаясь.

– Конечно! Хотите чаю?

– Не откажусь…

Она тщательно вытерла сапожки о коврик, повесила пальто на гвоздь, пригладила русые пряди, так и норовящие выбиться из пучка. Ева Михайловна выглядела не сильно старше своих учеников, а пучок и строгий костюм добавляли ей какой-никакой солидности.

– Что-то случилось?

Тайка старалась улыбаться, но в душе опять разволновалась. А вдруг учительница прочитала доклад и ей не понравилось? Или комиссия решила, что не хочет слушать про «эти ваши сказочки» и надо выбрать более серьёзную тему? Ох, она же до завтра ничего переписать не успеет! Кста-а-ати… Им же за последнюю проверочную работу результаты ещё не объявляли. А вдруг у неё двойка?

Сердце забилось часто-часто. Стало так жарко, что Тайке пришлось приоткрыть окно. Мысленно она себя обругала, конечно: ну куда это годится? Она даже когда с упырём сражалась, так не психовала.

– Баба Лида сказала, ты в травках разбираешься. – Ева Михайловна присела на край табурета. – Не найдётся у тебя чего-нибудь успокаивающего?

– О, это запросто! – Тайка аж выдохнула. Значит, дело не в учёбе. По крайней мере, не только в ней. – Сейчас заварю. И с собой дам. Волнуетесь перед завтрашним днём, да?

– Сама себе удивляюсь, – развела руками учительница. – Вчера заработалась до искр из глаз, а сегодня, представляешь, вскочила ни свет ни заря, думала, что уже понедельник, в школу собралась…

– Ой, и я тоже!

Тайка призадумалась. Что-то не похоже на совпадение. Ладно бы только они двое, но Пушок, потерявший сон и покой из-за её учёбы, – это уже как-то слишком.

Невидимый коловерша вертелся у стола. Конечно: где конфеты, там и он.

– Кто это тут у нас? Какой хороший котик!

Ева Михайловна потянулась, чтобы погладить Пушка, и тот, отшатнувшись с громким мявом, цапнул молодую учительницу за руку.

– Тая, она меня видит! Не может быть!

– Простите, Ева Михайловна… Ой, у вас кровь!

Тайка бросилась к аптечке.

– Ничего страшного, я сама виновата… – вздохнула учительница. – Говорила мне мама: не суй руки к чужим животным. А я просто кошек очень люблю.

Только то, что Тайка в этот момент клеила пластырь, позволило ей скрыть недоумение. Выходит, что Ева Михайловна видит Пушка, хотя он и не показывается ей, но принимает его за обычного кота, без крыльев и перьев?

– Скажите, а вы не замечали в последнее время чего-нибудь, ну… странного? – Она понимала, что вопрос звучит глупо и, скорее всего, вызовет у учительницы недоумение.

– О чём ты, Таюша? У тебя какие-то проблемы? В школе?

– Нет-нет, всё в порядке! – замотала головой девочка. – Просто…

Нет, ну как ей сказать? Ляпнешь, что ведьма и видишь всякое потустороннее, – точно фельдшера вызовут.

– Наверное, я лучше пойду. – Ева Михайловна вдруг заторопилась, даже чай не допила. – Надо к завтрашнему дню подготовиться. Ох, скорее бы оно прошло…

Она хмурилась и поджимала губы так, что Тайке вновь показалось: учительница что-то недоговаривает.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Да-да, пустяки, это просто царапина.

Ева Михайловна уже надевала сапожки.

– Не, я в целом. Голова не болит? Бессонница не мучает? Возьмите вот с собой сбор, заварите вечерком.

– Спасибо, Таюша. – Учительница взяла пакетик, руки у неё дрожали. – Я тебе что-то должна?

– Что вы! Нет, конечно!

Ещё раз поблагодарив, Ева Михайловна умчалась – и её уход больше всего напоминал бегство.

Тайка вздохнула и поискала глазами Пушка. Тот с перепугу забился под кресло.

– Ну, котяка-кусака, что ты можешь сказать в своё оправдание?

Смущённый коловерша пробормотал:

– Тая, я не виноват… Твоя новая училка – ведьма! Точно тебе говорю!

Поборов желание отмахнуться, Тайка взяла телефон и написала в чат одноклассников: «Привет, народ! Как настроение? Готовы к понедельнику?»

И тут такое началось! Чат просто взорвался жалобами. Оказалось, небывалое волнение охватило всех – даже тех, кому никаких докладов не нужно было делать.

Тайка не знала, что и думать, поэтому написала: «Прорвёмся!» — и в задумчивости отложила телефон.

– Не понимаю, что на нас нашло. – Она потёрла виски. – Будто наваждение какое-то…

– Так, может, оно и есть. – Из-за печки выбрался Никифор, оправляя косоворотку. – Таюшка-хозяюшка, что ты там про искры говорила? Есть у меня одна мыслишка…

– Ну, не то чтобы прямо искры, – пожала она плечами. – Просто дурнота. Знаешь, как бывает: мурашки перед глазами бегают и будто бы вспыхивают немного. Обычное дело.

– Не обычное, ежели они у всех разом… – вздохнул Никифор. – Нешто не помнишь, что тебе бабка говорила про огоньки?

– Ой, ну это совсем другое!

Конечно, она помнила про огоньки, которые бабушка ласково называла «дрёмушками». Когда Тайка была маленькой, те появлялись каждый вечер, оседали гроздьями на подоконнике, словно светлячки, и нашёптывали ей чудесные сны. Потом она не то чтобы перестала их видеть, просто привыкла и перестала обращать внимание. Увы, так бывает даже с чудесами: они становятся обыденностью, и ты больше не замечаешь то, что в детстве вызывало восхищение.

– Другое, да не совсем. – Никифор взгромоздился на табурет. – Дрёмушки не только добрые сны нашёптывать могут. Они читают тебя, словно книгу, и пытаются дать желанное. Но ежели твоё сердце не на месте, то и сны тебе нашепчут тревожные. Замечала небось, как в ночи какая-нибудь мысль в голове так и крутится, и никак от неё не избавишься? Вот то-то!

– Допустим. Но почему вдруг у всех и сразу? У нас в классе двадцать шесть человек, между прочим. Это дрёмушки сломались, что ли?

Домовой рассмеялся, поглаживая окладистую бороду:

– Верно ты приметила, Таюшка-хозяюшка: сломались! Пушок-то прав, твоя училка – ведьма, хоть и не понимает, что творит. Я тоже энто почуял. Сила-то есть, а сдержать её – умелки не хватает. Интересу много, иначе не разрешила бы она тебе такую тему взять, а в чудеса наверняка не верит. Она же современный человек, не какая-нибудь «бабка дремучая».

– Ой, где ты слов-то таких набрался?! – поморщилась Тайка.

– От неё самой и услыхал. Я у Харитошки в гостях был, когда энта Ева Михайловна заходила да о тебе расспрашивала. Баба Лида говорит, мол, ведьма ты, вся деревня знает. А эта городская смеётся. Потом, как вышла, ляпнула в сердцах: вот дремучая бабка!

Что ж, это была не новость. Городские часто относились к деревенским жителям и их поверьям с усмешкой, если не сказать – с пренебрежением.

– Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь… – вздохнула она.

– Вот и умница. – Никифор потрепал её по волосам. – Плохо, когда человек сам себя не понимает. Она вон и Пушка углядела. Думаешь, крыльев не видела? Да как бы не так! Просто знает, что крылатых котов не бывает, потому и не может разглядеть правду. Для этого же надо допустить, что волшебство – не бабкины выдумки.

– Тяжко ей в Дивнозёрье придётся… – Тайке вдруг стало жалко учительницу. – Тут ведь чудеса на каждом шагу.

Домовой развёл руками:

– Ну энто как всегда: либо приживётся, либо нет. Может, и лучше ей будет в город вернуться. А то, вишь, насмотрелась на всякое, чему объяснения не знает, разволновалась. Может, даже толком и не понимает, что её беспокоит. А дрёмушки уже всполошились, ей ерунду нашёптывать стали, да и вам всем заодно. Беспокойство же штука заразная, почти как грипп.

– Спасибо, Никифор! Кажется, я знаю, что делать!

Тайка на радостях обняла его, а потом схватилась за телефон и застрочила:

«Ребят, такое дело: ко мне Ева Михайловна заходила. Она очень волнуется из-за комиссии. Надо бы её как-нить поддержать. Давайте все напишем ей что-нибудь воодушевляющее? Она, кстати, котиков любит. У кого есть клёвые картинки с котиками?»

В чат посыпались сообщения:

«Я отправил».

«И я».

«А, кстати, слышали, Еву жених перед свадьбой бросил? Она поэтому приехала новую жизнь начинать. Мне баба Лида сказала».

«Ой, бедненькая! Надо за ней присмотреть».

«А может, её с моим дядей Лёней познакомить?»

«Тебе бы, Надька, только сводничать!»

«Да идите вы, я просто хочу, чтобы она у нас на подольше осталась».

Может, Тайка слегка перестаралась, потому что к вечеру учительница перестала заглядывать в ватсап и десяток милых фотографий так и остался непросмотренным. Но на душе всё равно стало легче. А огоньки-дрёмушки на подоконнике весело перемигивались.

– Спокойной ночи, – сказала им Тайка. – Обещаю, я больше не буду о вас забывать. Чудеса нельзя принимать как должное, они от этого портятся.

А потом наступил понедельник: хочешь – не хочешь, а после воскресенья он всегда приходит. Только в этот раз Тайка верила, что всё будет хорошо. Не зря же они готовились, старались.

Так и вышло. После её доклада комиссия заулыбалась, а однокласснице Надюшке даже аплодировали. И хмурый главный дядька из районного управления сказал:

– Способные у вас дети, Ева Михайловна.

После уроков Тайка сама подошла к учительнице и поинтересовалась:

– Скажите, мы вас вчера не очень утомили?

– Что ты, Таюша! Я была очень рада. Передай ребятам спасибо за поддержку.

– Вы лучше сами скажите, – улыбнулась она. – Им будет приятно.

– Да-да, конечно…

Учительница задумчиво вертела в руках ручку, будто хотела сказать ещё что-то, но не решалась.

– Кстати, как спалось сегодня? – Волнение на мгновение очнулось, но ответ Тайку успокоил:

– Как младенец. И такие хорошие сны снились. Это всё твои травки помогли. Прямо чудеса!

Тайка была уверена, что дело вовсе не в травках, но возражать не стала. Новой учительнице стоило пообвыкнуться в Дивнозёрье, а потом уже можно будет рассказать ей о настоящих чудесах, если она, конечно, захочет слушать. Но Тайка почти не сомневалась: захочет.

* * *

– Вот это да! – Алёнка смотрела на неё круглыми глазами. – Выходит, Ева Михайловна действительно видела Снежка! И она тоже ведьма, как и мы. Только не верит в волшебство. Но, несмотря на это, всё волшебное вызывает у неё странные чувства. Наверное, её беспокойство теперь ещё и на меня перекинулось…

– Похоже на то. Думаю, потому она осталась: Дивнозёрье притягивает таких людей, как магнит. Так что не беспокойся на её счёт, просто иди завтра в школу, как ни в чём не бывало.

– Угу. А если Ева Михайловна в гости нагрянет, просто напою её чаем. Захочет узнать о чудесах – отправлю к тебе. Не захочет – скажу, что это просто игра такая. Если маме можно по телеку всякую магию-шмагию смотреть, то и мне в неё играть можно. – У Алёнки явно отлегло от сердца.

Жаль, Тайка не могла сказать того же о себе. Конечно, ей прежде доводилось встречать людей, не верящих в чудеса. И других ведьм тоже. Но вот неверящих ведьм – ни разу.

Кто знает, чем это может обернуться? Вдруг историчка наворотит с перепугу дел, а расхлёбывать, как всегда, придётся Тайке. Не лучше ли самой наведаться в гости и поговорить? А что она скажет? «Здравствуйте, Ева Михайловна, примите свою чародейскую сущность»? Тупо как-то. И вообще хорошо бы сперва узнать, откуда у учительницы такие сильные способности, что она видит волшебных существ. С самой-то Тайкой всё понятно: дивья кровь. Но это большая редкость…

У неё вдруг всё похолодело внутри: а что, если учительница не та, за кого себя выдаёт? Может, изгнанница из Волшебной страны. Или того хуже – шпионка каких-нибудь злыдней. А вся эта история про бросившего жениха – просто прикрытие.

Тайке пришлось больно ущипнуть себя за руку, чтобы остановить поток тревожных мыслей.

– Это никуда не годится! – сказала она сама себе. – Я так невесть чего напридумываю.

И в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Войдите! – Тайка была почти уверена, что это пришла Ева Михайловна, но ошиблась. На пороге стояла Люба Малинкина, её бывшая однокашница из параллельного класса, – та ещё задавака и негласная королева школы. Как сказал бы Пушок, фифа.

– Эй, а правду говорят, что ты ведьма, или это прикол такой?

– Приворотов не делаю, – буркнула Тайка.

Она ещё помнила, как Малинкина с подружками закидала её банановыми шкурками. И как они дразнили ее глистой за то, что тощая. И как громко обсуждали с мальчишками: мол, могла бы эта лохушка хоть причесаться нормально, подкраситься, так нет – ходит растрёпой… В общем, неприятностей хватало.

– Я серьёзно! – Малинкина перешагнула порог – Ты – ведьма? Я не для приворота спрашиваю.

– А для чего?

Тайка ждала подвоха. Даже заозиралась по сторонам, не притаилась ли за углом дома «малина» – так называли Любкину свиту, известную своими дурацкими шуточками.

Но, похоже, в этот раз Малинкина была одна.

– Кажется, у меня проблема… магического характера.

А вот это было уже интересно. Тайка даже о Еве Михайловне забыла. Ну, то есть не совсем забыла, а пока решила отложить это дело ради нового. В Дивнозёрье можно запросто встретиться с нечистью. А уж если Малинкина кого-то из них обидела, ей не поздоровится.

– И что ты от меня хочешь?

Малинкина понизила голос до шёпота:

– Только спросить: а пиковая дама существует?

– Какая ещё пиковая дама?

– Ну, эта… которую вызывают: «Пиковая дама, появись!»

– Это детская страшилка. Ты вроде уже не маленькая, чтобы в сказки верить.

– Да, но… что-то я уже не уверена.

Было нечто такое в её голосе, что заставило Тайку прислушаться:

– Расскажи-ка поподробнее.

Она предложила Малинкиной ромашкового чаю, та не отказалась. А вот печенье не взяла – сказала, бережёт фигуру. Устроившись на табурете, она отхлебнула глоток, собираясь с мыслями.

– У меня на днях бёздник был, мы с девчонками тусили, и я решила над ними приколоться. Говорю: давайте пиковую даму вызовем. Они сначала «хи-хи», «ха-ха», а потом всё-таки пошли в сарай. А у бати там как раз мутное зеркальце на стене. Короче, все условия. Начали хором повторять заклялку. Я думала, улучу момент и Настьку ущипну – то-то вою будет. А они вдруг как завизжат – и к двери. Я разозлилась, блин, такую шутку мне испортили. Крикнула им вслед: ну вы овцы! А потом сама в зеркало посмотрела… – Малинкина сглотнула и поёжилась. – А там какая-то бабка стрёмная. Я так орала! Горло до сих пор болит.

– А может, девчонки над тобой прикололись? Или тебе просто показалось? – фыркнула Тайка, а сама подумала: а что, если нет? Кикиморы вполне могли так подшутить, с них станется. Или, скажем, блазница: большая часть ночных страхов – её рук дело. Например, когда в полумраке ветви деревьев предстают в облике фантастических чудовищ и в тенях всякое мерещится. Может, пятна на пыльном зеркале сложились причудливым образом?

Малинкина покачала головой:

– Я уже почти поверила, что приглючилось, пока сегодня эту бабку живьём не увидела. Мы с Настькой шли – и, представляешь, она тоже её заметила. Только не испугалась, потому что в зеркале ничего рассмотреть не успела. Ну да, говорит, старуха в магазин топает, что такого?

– Ты уверена, что не обозналась?

– Угу.

На Малинкину было жалко смотреть: побелела как полотно. Подвеску на сумочке аж всю истерзала. Нет, она точно не шутила.

– А что-то ещё твоя бабка делала? Может, смотрела на тебя?

– Обернулась, когда я взвизгнула, и дальше пошла. Можешь мне какой-нибудь оберег сделать, а?

– Понять бы ещё от кого, – нахмурилась Тайка. Не может же быть, чтобы у них сразу две ведьмы по соседству завелись: Ева Михайловна и вот эта бабка? А что, если она умеет создавать личину? Сама Тайка таких заклинаний не знала. Ну, кроме молодильного яблока. Только у того эффект постоянный, нельзя так, чтобы сегодня молодая, а завтра – опять старая. Но в сказках такое бывает, а значит, и у них в Дивнозёрье может быть. Значит, ведьма-перевёртыш – вполне рабочая версия. Нет, ну а кто ещё? Не пиковая же дама посреди бела дня отправилась за хлебушком?

– А ты не знаешь, с какого двора эта бабка?

– Я – нет. Но Настька сказала, что вроде видела её у дома Евы Михайловны, исторички нашей, помнишь?

О, ещё бы она не помнила!

– Знаешь что: иди к Настьке. Или ещё к кому. Постарайся, в общем, одна пока не оставаться. Так спокойнее будет. А я пока кое-что выясню. Тебе позже наберу, о’кей?

Кажется, в этом деле Тайке не обойтись без помощи одного пушистого детектива…

* * *

– Всё это очень подозрительно… – промурчал Пушок. – Я бы даже сказал, очень-очень подозрительно.

– Согласна. А делать-то что будем?

– Надо последить за этой твоей училкой и её домом. – Коловерша в задумчивости покогтил скатерть и вздохнул. – Не хотел я этого говорить, но, боюсь, придётся пригласить эксперта.

– По ведьмам?

– По запахам. Эй, не смотри на меня так! Я в своём уме. Но без этого вашего Снежка-дуралея нам не обойтись. Порой даже пёсье племя может быть полезным, хотя я его и не люблю.

В устах Пушка это, пожалуй, можно было считать наивысшей похвалой. Тайка, конечно, порадовалась, что коловерша готов забыть о давней вражде с собаками и даже обратиться к ним за помощью, но от сомнений это ее не избавило:

– И что Снежок, по-твоему, должен унюхать?

– Какую-нибудь дурную магию. А ещё – следы. Он сможет определить, два человека там ходили или один, понимаешь? Заодно молодёжь поучится. Я имею в виду Алёнку. Не всё же нам с тобой преступления расследовать, надо растить смену. Кстати, сегодня вечером мне полагается молочко. За вредность. Потому что работа со всякими там снежками вредит моему здоровью.

Ну кто бы сомневался! Этому хитрецу только бы выпросить вкусненького. Тайка улыбнулась:

– Хорошо, будет тебе молочко. А если мы ведьму на чистую воду выведем – то ещё и плюшечная премия.

* * *

Алёнка, выслушав Тайку, всплеснула руками:

– Надо же! Я так и знала, что с Евой Михайловной дело нечисто. Но… Вы не думали, что Настя могла ошибиться? Может, лучше начать поиски с того места, где они с Любой видели эту странную бабку? Если след приведет к дому исторички – это будет уже веское доказательство.

– Вот видишь, Тая! Мы с тобой не додумались, а Алёнка додумалась. Растёт смена!

Они дошли до поворота к магазину, Снежок некоторое время побегал кругами, принюхиваясь, а потом радостно гавкнул:

– Нашёл! – и рванул в сторону дачного посёлка.

Алёнка, задыхаясь от быстрого шага, переводила Тайке и Пушку его мысли:

– Говорит, чует запах старости. Его ни с каким другим не спутаешь. По дороге сегодня прошли всего три пожилых человека. Один – с тележкой. Вон, следы от колёс ещё видны в пыли. Он пах свежескошенной травой. Другой был не один, а с ребёнком. И пах хлебным мякишем. Наверное, ходил с внуком или внучкой на озеро уток кормить.

– А третий чем пахнет? – поинтересовалась Тайка.

– Снежок говорит: тимьяном, душицей, розмарином…

– Это точно наша ведьма! – прошипел Пушок Тайке на ухо. – Вишь, даже травки ведьминские.

– …и свежей курочкой, – закончила Алёнка.

– Вроде всё сходится. – улыбнулась Тайка. – Наша бабка как раз в магазин ходила. Наверное, купила продукты на ужин.

– Или собирается вершить чёрный ритуал с чёрным петухом…

– В чёрной-чёрной комнате. Пушок, не нагнетай. И без того боязно. – Тайка легонько щёлкнула его по носу. Она только старалась казаться бодрой и бесстрашной, чтобы не волновать друзей. Но беспокойство в душе проснулось с новой силой.

Забежавший вперёд Снежок тем временем остановился у зелёной калитки и навострил уши, а Алёнка ахнула:

– Ну точно! Это дом, который Ева Михайловна снимает.

– Значит, придётся зайти. Надо только придумать какой-нибудь благовидный предлог.

Тайке, как назло, не приходило в голову ничего путного, но Алёнка опять выручила:

– У них дом на две половины поделён. В одной хозяева живут, а другую сдают. Я дочку хозяев знаю, это Леська из третьего «Бэ». Летом приходила к нам в «Монополию» играть и звала к себе в гости. Говорила, у неё плейстейшн есть.

– Отлично! – потёрла ладони Тайка.

– Ой, только я забыла… Она сейчас в больничке в райцентре. Аппендицит.

– Значит, можно постучаться и спросить, когда Лесю выпишут.

Алёнка застеснялась:

– Неудобно…

Пришлось Пушку брать дело в свои лапы:

– Давайте я слетаю на разведку!

– Но Ева Михайловна может тебя увидеть! – забеспокоилась Тайка.

Коловерша фыркнул:

– Обижаешь! Я даже от тебя спрятаться могу, не то что от какой-то там Михайловны.

Алёнка отозвала Снежка, который уже начал рыть под калиткой землю, и они с Тайкой устроились на лавочке неподалёку.

Ждать пришлось недолго. Пушок вернулся спустя четверть часа и разочарованно доложил:

– Дом как дом. Ни травок, ни алтаря, ни даже пентаграммы завалящей… Вазочки-салфетки, плакаты с какими-то старыми актёрами на стенах. Курочка магазинная уже в духовке, молодая тётка на кухне копошится, а старуха сидит газету читает.

– Уф-ф, значит, их всё-таки две. Может, бабка к Еве Михайловне в гости приехала. Но неужели ты не нашёл ничего подозрительного?

Пушок почесал в затылке:

– Ну, разве что пианино. Не смейся, я серьезно. Не в каждом деревенском доме такое увидишь.

– А в подвал летал?

– Конечно. Банки-склянки, коммуникации. Варенья мало. Это плохо, конечно. Но не можем же мы считать плохими людьми всех, кто варенье не варит?

– Снежок тоже говорит, что от дома дурными чарами не пахнет. – Алёнка почесала симаргла за ухом.

– А не дурными?

– Вообще никакими не пахнет.

Тайка, вздохнув, достала телефон.

– А кому ты пишешь? – заглянул ей через плечо Пушок.

– Малинкиной. Думаю, нужно выманить бабку из дома, и пусть Малинкина на неё посмотрит. А то вдруг это вообще не та бабка.

– А смысл? Говорю же: я всё проверил. Просто мы с самого начала пошли по ложному следу. Вот и верь после этого пёсьему племени.

Снежок недовольно гавкнул, но Пушок отмахнулся:

– Сам же сказал, что зла не чуешь. И чего тогда тут торчать? Полетели лучше домой ужинать.