Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 356 страниц)

Местами гололедица

После оттепели в Дивнозёрье подморозило, дороги и тропки схватились льдом, а сверху ещё потом снежком присыпало – будто в насмешку. Скользко стало, хоть коньки надевай. Никифор давеча к зазнобе своей ходил – домовихе Анфисе, – так три раза навернулся. Вернулся домой, охая и хромая, забрался на печку и оттуда ни гу-гу. А тут как раз дрова закончились. Пришлось Тайке самой во двор идти да за топор браться. Силёнок маловато, конечно, но деда Фёдора не попросишь. Почему? Так он тоже лодыжку растянул. Даже клюка не помогла.

И спасибо, что только растянул! А то вон Надюха – Тайкина подружка – в школу с загипсованной рукой пришла. Писать теперь на уроках не может, только слушает…

Пушок крутился под ногами, помогал стаскивать полешки в поленницу и бухтел:

– Ох, не нравится мне всё это. Какой-то лёд нынче подозрительный.

– Да какой подозрительный? Самый обычный, – отмахнулась Тайка, утирая пот со лба. – Было тепло, сейчас холодно. Каждый год такое бывает.

– Но не каждый год столько людей падает и руки-ноги ломает. А уж Никифор наш знаешь какой ловкий всегда был? Он как я – если и падает, то на все четыре лапы. Ой, то есть в его случае на две. А тут поди ж ты – ушибся. Нужно принять меры. Ты ж ведьма!

– Вот я и собираюсь их принять, – Тайка воткнула топор в чурбачок. – Сейчас только печку натопим, а потом пройдёмся с тобой по переулку с песочком. Вот тебе и всё колдовство.

– Не веришь, значит? А зря! – надулся Пушок. – Я, между прочим, тебя старше и делюсь коловершьей мудростью! Не ценишь ты меня, Тая. Даже пирогами не кормишь. Эх…

– Как это не кормлю? А кто вчера полный противень умял, а? С яйцом и с луком, – опешила Тайка.

Обвинение было несправедливым, но она не обиделась, потому что знала трепетное отношение Пушка к пирогам и вообще к еде. Бывало, конечно, что попрекала коловершу, но больше в шутку и вообще за дело: например, когда тот сам всё съел, а с друзьями не поделился. Бедняга в детстве успел поголодать, так что до сих пор пытался наесться впрок.

– Так то вчера было, – фыркнул коловерша. – А сегодня не кормишь!

– Да не ворчи, будут тебе пироги. Но после того, как дела сделаем.

Так слово за слово, шутка за шуткой – поработали они на славу: и дров запасли, и дорожки от снега расчистили, щедро присыпав песком.

– Вот, дело сделано, – Тайка отряхнула рукавицы. – Проще пареной репы! Никто не поскользнётся теперь.

И – шмяк – сама с размаху села на лёд. Обидно стало до слёз. Ну как же так?! Не говоря уже о том, что это было больно.

А Пушок вдруг вскричал:

– Тая, смотри-смотри!

У неё из-под ног раскатились ледяные шарики. Послышалось тихое хихиканье. Коловерша бросился ловить маленьких негодяев, но те ловко уворачивались. Миг – и уже затерялись в сугробе, поди найди их!

– Только молчи, – насупилась Тайка.

– Да я молчу.

– Вот и всё. А то по глазам вижу, что ты хочешь сказать.

– Тая, ты научилась читать мысли? – Пушок пытался выглядеть серьёзным, но у него получалось плохо. Хитрая морда так и норовила расплыться в улыбке.

– «Я же говори-и-ил, что дело нечи-и-исто», – передразнила Тайка.

– Заметим, я этого не сказал.

– Зато слишком громко думал.

– Ну так это у нас не возбраняется, – хмыкнул коловерша, сдувая с усов снег. – Ты встать-то можешь?

– Ох, кажется, могу…

Так потихоньку, нога за ногу, они поковыляли к дому. Сзади послышалось какое-то шуршание, и Пушок зашептал:

– Только не оборачивайся. Мне кажется, они за нами идут. Видать, решили, что мало тебе досталось.

– У-у, прицепились! Кто это вообще?

Пушок в задумчивости наморщил лоб:

– Припоминаю, будто бы бабка Ведана – старая ведьма Дивнозёрья – называла их гололёдышки.

– Значит, ты раньше их встречал?

– Нет, только байки слыхал. Тай, они ближе подбираются. Думаю, надо их задержать и допросить с пристрастием.

– И как же мы их поймаем? – Тайка чувствовала себя очень неуютно. Вроде и маленькие эти гололёдышки, а проблемы от них большие. Покатятся, уронят – не ровен час сломаешь себе чего-нибудь.

– Может, шапкой? – коловерша прищурился, прикинул и покачал головой, отвечая сам себе: – Нет, шапка маловата. О, знаю! Коробкой! Зря у нас она на крыльце пылится, что ли? Ну, та, что от принтера.

– Давай попробуем.

Они переглянулись и кивнули друг другу – ну чисто герои шпионского боевика, заметившие слежку. Тайка ускорила шаг, Пушок припустил за ней – хорошо, когда крылья есть, не поскользнёшься!

Гололёдышки замешкались, а когда поняли, что надо бы поднажать, у Тайки уже была наготове коробка, а Пушок подхватил метлу, которой они крыльцо чистили. Вжух – замёл все шарики, ни одного не упустил. И распушился, гордясь своей ловкостью:

– Ха!

– Что, допрыгались? – Тайка хорошенько тряхнула коробку.

Со дна послышался недовольный писк, похожий на мышиный, и на неё воззрились чёрные как угольки глаза. Три десятка пар, не меньше.

– Так нечестно! – заверещал самый большой гололёдышек.

– А людям под ноги бросаться честно? – возмутилась в ответ Тайка. Ух, сама от себя не ожидала такого командного голоса.

Комочки в ужасе откатились к задней стенке, некоторые ощетинились ледяными иглами.

– Смотри, Тай, злые ёжики! – хохотнул Пушок.

Весь боевой настрой сбил, балбес. Тайка заулыбалась и сразу стала выглядеть менее грозно. Наверное, поэтому самый большой гололёдышек решил поканючить:

– Мы больше не бу-удем. Ну, похулиганили немного, с кем не бывает. Жить-то нам осталось недолго: по весне сами растаем. Не запирай в темнице, выпусти на волюшку!

– Не отпущу, пока на все мои вопросы не ответишь.

– Так за чем дело стало? Спрашивай.

– Только врать не вздумайте. Откуда вы взялись в Дивнозёрье? Говорят, давненько вас не было, – она склонилась над коробкой. Ох, только бы не выпрыгнули. Второй раз их так легко не поймаешь – уж больно вёрткие.

– Вообще-то, каждый год с зимой приходим, – обиделся гололёдышек. – Просто мало нас было. Ты думаешь, всех поймала? Ха-ха! Вот придут наши братья, тебе не поздоровится, ведьма!

– Ты меня ещё пугать будешь? Сейчас как отнесу вас к печке – и вы растаете!

Угроза подействовала: гололёдышки прижались друг к дружке, дрожа от страха. А старший тоненько проворчал:

– Ох, хитра, ведьма, уела. Ладно, слушай. Мы приходим, когда мамка злится на весь род людской. Чем больше гневается – тем больше нас. Вот не будили бы её, не пришлось бы вам по дорогам скользить да падать вверх тормашками.

– Лично я никого не будила, – насупилась Тайка.

Гололёдышек в задумчивости пошевелил иголками и выдал:

– Пф! Нам что же, ещё различать вас, двуногих, надобно? Вы же все на одно лицо. И кстати, почём знать, что не будила? Салюты, небось, на этот ваш Новый год взрывала? Петарды там всякие?

– Ну, было дело, – нехотя призналась Тайка. – Только не петарды, а хлопушки с конфетти. Они негромко хлопают… И всё равно что-то у тебя не складывается, дружок. Люди каждый год праздники отмечают, палят. А мамка ваша, выходит, не каждый год просыпается? Кстати, а она вообще кто?

– Как это кто? – вытаращился на неё гололёдышек. – Ты не поняла? А ещё ведьма! Неужто не слыхала о двенадцати сёстрах-метелицах?

– Э-э, нет. Я только двенадцать братьев-месяцев знаю. Из сказки про подснежники.

– Ну вот, а метелицы – им кровная родня. Дочки деда Января.

– Ага, а вы, стало быть, его внуки?

– Ну наконец-то до тебя дошло! – гололёдышек аж запрыгал на дне коробки. – В общем, коли разбудили мамку, теперь расплачивайтесь синяками да ушибами. И никакой песочек не поможет. А что? По-моему, справедливо.

– Так, я что-то не понял! – вдруг вскинулся Пушок. – Почему метелица зимой дрыхнет? А работать кто будет?

– Так она старшая из сестёр. Не простая метелица, а сама медведица-гололедица. А все медведицы зимой спят, усёк?

– Это, конечно, всё объясняет! – коловерша закатил глаза.

А Тайка подхватила:

– Кроме одного: почему же раньше всё нормально было?

Гололёдышек явно начинал злиться. Его глазки пыхнули алым, словно настоящие угольки.

– Потому что в другие годы мамке хорошо спалось. А этот – некузявый какой-то: то мороз, то оттепель. Это младшенькие резвятся, а у неё голова болит.

– Метеозависимая, значит, – хихикнул Пушок. – Не смотри на меня так, Тая! Это же правда.

– Значит, в этом году так совпали обстоятельства? Сначала с погодой не повезло, поэтому ей спалось плохо, а потом люди салютами добавили? – Тайка потеребила кончик косы – верный признак глубокой задумчивости.

– Угу, только-только задремала, а тут – вы… – гололёдышек вздохнул. – Так что зря ты, ведьма, силы тратишь. Растопишь нас – придут другие.

– Тая, я придумал! – вдруг возликовал Пушок. – Помнишь, ты рассказывала, как однажды змей на болоте усыпила при помощи дудочки? А что если этой медведице-гололедице тоже колыбельную сыграть?

– Так раньше у меня дудочка была волшебная, хозяином болот даденная. А сейчас болота замёрзли, вся нечисть спит.

– Возьми обычную!

– На обычной я играть не умею.

– Тогда просто спой. Поёшь ты хорошо, не отпирайся, я сам слышал.

Тайка кивнула:

– Ладно, попытка не пытка. Всё равно другого плана у нас нет. Надо Дивнозёрье от гнева Гололедицы спасать. А ну-ка, рассказывайте, граждане гололёдышки, где вашу мамку найти?

– Дык, где и всегда. В овраге она почивает. Там, где старое дерево ветром вывернуло, да не сломало, под корнями – берлога.

– Что-то я там ничего не видела. Не врёшь ли ты? – Тайка погрозила пальцем.

Овраг подобрался близко к деревне, и люди часто туда ходили. Весной – пускать в ручейках кораблики, летом – послушать пение птиц, осенью – за опятами. Сложно было представить, что метелице глянется такое людное место.

– Зачем мне врать? – гололёдышек от обиды выпустил целый ирокез ледяных игл. – Если хочешь знать, мы и сами поспать не прочь. Только пока мамка ворочается – придавить может. А коли крепко заснёт, так мы под холодный бок подкатимся и будем её сны подсматривать. Ох, и интересные!

– Так вот почему эти ёжики такие злые, – протянул Пушок. – Если бы мне телек отключили, у меня бы тоже характер испортился! Тая, ты идёшь?

– Ща, только коробку скотчем перемотаю, а то нести неудобно.

– Так оставь здесь.

– Чтобы они выпрыгнули и опять кого-нибудь уронили? Нет уж!

Тайка управилась быстро, и они с Пушком зашагали в сторону оврага. Там, конечно, пришлось топать по сугробам. А тут ещё набежали тучки, и в воздухе завьюжило-запорошило, словно Гололедица почуяла приближение незваных гостей. Чем ближе они подходили к дереву с вывороченными корнями, тем сильнее становился ветер. Колючие снежинки обжигали лицо, словно предупреждали: не приближайся.

Но Тайка упрямо продолжала идти вперёд до тех пор, пока её не сбило с ног настоящим ураганным порывом. М-да, доступно объяснили.

– Ой! – она села в сугроб.

– Нелётная погодка, – Пушок изо всех сил цеплялся когтями за ткань пуховика на Тайкином плече, иначе бы его точно сдуло.

Они снова открыли коробку, и оказалось, что гололёдышки за время пути подросли. Раньше были совсем маленькими шариками, а теперь уже стали размером с кулак.

– Мамка злится, – прошептал старший. – Лучше уходи пока жива, ведьма!

Тайка хотела возразить, но не успела. Бум! – гололёдышки все разом ударились о стену, коробка выпала из рук, и беглецы покатились по снегу, весело хихикая.

– Тая, они убегают! – коловерша захлопал крыльями.

– А что мы можем сделать? – пожала плечами Тайка. – Видел, какие они большие стали? Сейчас в снегу покатаются – ещё вырастут.

– Надо было горелку взять. Ух, мы бы им показали!

– Эй, мы вообще-то не воевать пришли, а наоборот.

– Тогда запевай, что ли? – Пушок отряхнулся от снега. – Отсюда тебя медведица-гололедица уже услышит.

И Тайка, встав, тоненько завела:

«Спи, моя метелица, не мети – снегом занесло все твои пути, в воздухе морозно и стыло, снова тишина наступила. Засыпай спокойно, легко – не нарушат люди покой».

Ветер на мгновение стих, словно прислушиваясь. Но не успели они обрадоваться, как в овраге задуло-завьюжило с новой силой.

– Кажется, что-то пошло не так, – коловерша ткнулся обындевевшими усами Тайке в щёку, а она поплотнее затянула завязки на капюшоне.

– Может, Гололедице моя колыбельная не понравилась?

– Но ты здорово спела. Я сам чуть не заснул.

– Ой, льстишь. Но спасибо за утешение.

Пока они шептались, с неба повалило так, что Тайка уже ни деревьев не видела, ни дороги. Казалось, в целом мире не осталось ничего, кроме белых хлопьев и тумана.

Вдруг ей почудилось – в пелене мелькнул силуэт медведицы, будто бы вылепленной из снега. Зверь приближался…

Тайка похолодела от ужаса. Её и без того потряхивало, а тут ещё и зубы начали выбивать мелкую дробь, и ноги сделались ватными…

– Она идёт! Тая, сделай что-нибудь! – заволновался Пушок.

– Может, другую песню? – Тайка облизнула обветренные губы. – Сейчас-сейчас, я только сосредоточусь.

Верные слова никак не приходили. Да и откуда бы им взяться, когда страх и холод сковали разум? Так ничего и не придумав, она крикнула:

– Бежим!

Коловерша сорвался с плеча, сделал круг и вернулся, заметив, что Тайка не сдвинулась с места.

– Ты где застряла? Метелица уже совсем близко.

– Я не могу идти. Кажется, меня заколдовали. Ноги не слушаются. Лети один.

– Вот ещё! Я тебя не брошу!

– Тогда нам обоим крышка, дурачок! – Отчаяние захлестнуло Тайку.

Она чувствовала себя так, словно в прорубь нырнула, а вынырнуть не получается, потому что над головой – крепкий лёд. Как ни бейся, не пробьёшь. Обереги не помогли, охранные чары развеялись. Язык не слушался, онемел – ни заклятие сказать, ни на помощь позвать…

И тут Пушок вышел вперёд, загородив Тайку собой. С ума сошёл! Куда ему, маленькому коловерше, с медведицей драться? Ещё и волшебной.

Но Пушок драться не собирался. Вместо этого сел на снег, сложил лапки под себя и замурчал, как трактор.

Пусть не сразу, но Тайка поняла его задумку: если Гололедица терпеть не может людей и человеческие колыбельные ей не по нраву, может, коловершья сойдёт? Она почти как кошачья, только ещё громче.

Вот такая: мр-мр-мр…

И представляете, помогло! Снегопад прекратился, ветер стих, и даль прояснилась.

– Ну, Пушок! Герой! – ахнула Тайка, но коловерша в ответ зашипел:

– Ш-ш-ш, разбудишь. Сперва подальше отойдём, потом хвали.

Так по свежевыпавшему снежку они дотопали до дома – и ни разу не поскользнулись, не упали. Лёд-то весь присыпало. Ещё люди несколько раз туда-сюда пройдут, и будет хорошая дорога: утоптанная, снежная.

– Как же ты догадался, что медведицу-гололедицу мурлыканьем убаюкать можно? – спросила Тайка, когда они с Пушком устроились на печке, чтобы наконец согреться и просушить вещи.

– Ну, на тебя же действует. И на Никифора. Вот я и решил попробовать, – ухмыльнулся коловерша.

– Нишо на меня не действует, выдумщик, – буркнул домовой из-под одеяла. – Тебе свезло просто. Не зря ж мудрость в народе глаголят: удача рыжих любит.

– И мы отвечаем ей взаимностью, – Пушок потянулся, потоптался, умостился на подушке и, спрятав под себя лапки, снова завёл коловершью песнь.

Никифор захрапел в тот же миг. Тайка тоже начала зевать и клевать носом. Прежде чем совсем вырубиться, она притянула Пушка к себе и чмокнула его в макушку.

– Спасибо, родной.

– Тая, а Гололедица мне тоже спасибо сказала! Только не вслух, а как будто бы в моей голове. Представляешь?

Тайка слышала коловершу сквозь сон, но ответить уже не было сил. Пушок вздохнул и поправил лапкой сползшее с её плеча одеяло:

– Ладно, спите уж. Всем надо высыпаться, чтобы не стать злыми ёжиками. А я, так и быть, вам ещё помурчу. Мр-мр-мр…

Сорок кошек

– Ты чего ревёшь? – Пушок тронул лапкой подрагивающее Тайкино плечо.

– Я не реву.

– А по-моему, ревёшь. У меня глаз-алмаз, ничего не скроешь. А ну, признавайся, кто мою ведьму обидел? Я ему отомщу: глаза выцарапаю, за палец укушу и оставлю без сладкого!

Последняя угроза, конечно, была самая страшная. Тайка представила себе, как коловерша съедает всё сам, чтобы ничего не досталось злоумышленнику, и хихикнула. Настроение слегка улучшилось.

– Не надо никому мстить. Просто я оказалась не в том месте не в то время. Бабу Валю помнишь?

– Дачницу?

– Угу. Она меня плохими словами обозвала.

– За что? – фыркнул Пушок.

– Да в том-то и дело, что ни за что. Мол, все знают, что я ведьма. Значит, не просто так мимо иду, а пришла её сглазить. Сдалась она мне! – Тайка высморкалась в салфетку. – Это несправедливо. Я же никогда… никого…

Коловерша, обняв её лапами, замурчал:

– Ну-ну, не плачь. Я тебя люблю. И домовой Никифор тоже любит. Что тебе до той бабы Вали? Глупая тётка сказала ерунду. Собака лает, ветер носит.

– А вдруг все подумают, что это правда?

– Кто «все»?

– Ну, деревенские…

– Кому ты добро делала, те не подумают. А это, считай, уже полдеревни. Хочешь пряник?

У Пушка был один рецепт от всех бед: еда. В большинстве случаев, надо признать, весьма действенный.

Тайка взяла пряник, вгрызлась в него.

– Но есть ещё другая половина деревни.

– Ты не червонец, чтобы всем нравиться, – коловерша слизнул со стола пряничные крошки. – Плюнь и разотри!

Тайке очень хотелось возразить, но она понимала, что Пушок прав. Каждому мил не будешь. Но порой так хочется…

Она даже обрадовалась, когда в дверь вдруг постучали. Слёзы сразу высохли – при чужих плакать нельзя.

– Кого там принесло? – недовольно фыркнул Пушок, пряча пряники под стол.

– Наверное, дед Фёдор.

Тайка распахнула дверь и ахнула: нет, это был вовсе не дед. На крыльце стояла… она сама – вернее, некто, принявший Тайкино обличье. Вспомнилось, что увидеть двойника – плохая примета, если не к смерти, то уж точно не к добру. Она убежала бы, но ноги словно к месту приросли.

Коловерша в ужасе зашипел, попятился. Тайка попыталась захлопнуть дверь, но не успела – гостья подставила сапожок.

– Не бойся! Помнишь меня? Я Правда!

– Уф…

От сердца немного отлегло. Да, они уже встречались прошлым летом, когда добывали мёртвую и живую воду. Но Тайка помнила, что у Правды есть и другая сестрица – Кривда. И различить их было ой как непросто…

– Привет, – она нашла в себе силы улыбнуться. – Какими судьбами? И почему ты выглядишь точь-в-точь как я?

– Не хотела смущать деревенских жителей. Пришлось притвориться человеком.

– Но почему именно мной?

– Ты мне нравишься. А что, нельзя?

– Ну-у-у, это странно… – Тайка посторонилась. – Заходи. Чаю хочешь?

Гостья покачала головой, вошла в дом, огляделась:

– Недурно живёшь, ведьма.

– Ой, да самая обычная изба.

– Для тебя, может, обычная, а для меня – удивительная. Вы, смертные, такие интересные, много чудес храните… Надеюсь, ты никуда не торопишься?

Тайка нахмурилась, предвкушая проблемы. Правда (если это, конечно, была она) явно не просто так заглянула. Ещё и чаёвничать отказалась. Значит, случилось что-то плохое.

Гостья со вздохом опустилась на табурет:

– Моя сестрица пропала. Помоги её найти!

– Как это пропала? – опешила Тайка. – А как же волшебные Путь и Непуть-ручьи? Они что же, сейчас без присмотра остались?

– Увы…

– И кто угодно может подойти и набрать живую и мёртвую воду?

– Я покамест заперла ключи льдом, но в марте заморозков надолго не хватит. А сестры нет уже целую седмицу. Она оставила записку, мол, скоро вернусь. И я ждала, ждала, пока не поняла – это же Кривда. В её устах это может значить: «Я не вернусь никогда», – гостья опустилась на табурет.

Её глаза наполнились влагой, веснушчатый нос сморщился: вот-вот разревётся.

«Неужели я так смешно выгляжу, когда собираюсь заплакать?» – смутившись, подумала Тайка, но вслух, конечно, сказала совсем другое:

– Я бы с радостью помогла, но даже не представляю, где искать твою сестру.

– Уверена, она в Дивнозёрье. Ты уж поищи, сделай одолжение.

Тут Тайка, признаться, совсем растерялась, но беседу неожиданно подхватил Пушок:

– Эй, гражданочка, а записка у тебя с собой?

– Зачем она тебе, коловерша? Я же рассказала, что там написано, – гостья вскинула брови. – И меня зовут не Гражданочка, а Правда.

Похоже, её оскорбило недоверие. Тайка сделала Пушку знак, мол, помолчи, но тот, ничуть не смущаясь, продолжил:

– Это необходимо для расследования. Разрешите представиться: детектив Пушок, к вашим услугам! Мы с Таей столько каверзных дел уже раскрыли – закачаешься! И сестрицу твою непременно найдём. Но улики надо проанализировать и приобщить к делу.

Оскорблённое выражение на лице гостьи сменилось озадаченным. Похоже, она не очень поняла, о чём толкует коловерша, но записку всё же отдала.

– Нам с коллегой надо посоветоваться, – Пушок кивнул Тайке, и они вышли в соседнюю комнату.

– Эй! Ты чего несёшь?

– Спокойно, всё под контролем! Ну, почти. Тая, ты уверена, что это Правда, а не Кривда? Я вот нет. Подозрительное какое-то дело. Может, она сама сестрицу грохнула, а? А теперь пришла нам лапшу на уши вешать, чтобы себя выгородить?

Ну, началось! Опять кто-то боевиков насмотрелся…

– Пушок, мы – не полиция. Если бы она не пришла, мы бы даже не узнали, что кто-то пропал.

Коловерша посмотрел записку на просвет, понюхал, попробовал на зуб и нехотя признал:

– Тут ты права. И всё же! Что, если это Кривда?

– Допустим. Тогда выходит, что записку написала Правда, которая действительно собиралась вернуться, но пропала. Значит, всё равно надо искать.

– Тая, почему она выглядит как ты? – заворчал коловерша. – Мне это не нравится.

– Мне тоже.

– Тогда пусть примет настоящий облик. Или она такая страшная?

– Нет, вообще-то, красивая даже. Но уши острые, как у дивьих людей, коса до колен и взгляд потусторонний. А, ещё и сарафан носит. Совсем не по сезону будет смотреться.

– Всё равно пусть станет собой!

– Да как-то неловко просить.

– Ладно, я сам! – коловерша сунул записку Тайке в руки и, решительно клацая когтями по полу, отправился на кухню.

Через мгновение оттуда донеслось:

– А вы с сестрой, небось, поссорились?

– Откуда знаешь? – гостья захлопала глазами.

– Я же детектив. От меня ничего не скроешь!

Ишь, рисуется! Но ведь угадал, хитрец.

Тайка решила не вмешиваться и пошла ставить чайник, но ушки держала на макушке.

– Мы и прежде ссорились, – нехотя призналась гостья. – Сам знаешь, как это в семьях бывает: слово за слово… кто мог подумать, что именно теперь она разобидится и уйдёт.

– Что ты ей сказала?

– Это так важно? – гостья вспыхнула, потом потупилась. – Что видеть её больше не желаю. На тот момент так оно и было. Я же не могла сказать неправду.

– Иногда лучше промолчать, пока гнев не уляжется, чтобы не обидеть близких, – коловерша наставительно поднял коготь. – И не соврёшь, и жалеть потом не придётся, когда остынешь, и вы сможете поговорить спокойно. Беречь друг друга надо, ясно тебе?

– Куда уж яснее, – вздохнула Правда (теперь Тайка не сомневалась, что это была именно она). – Ты уж отыщи мою сестру, славный детектив-коловерша, не подведи. Я у неё прощения хочу попросить за резкость. А тебе добром отплачу. Хочешь бубликов маковых?

Конечно, Пушок хотел, кто бы сомневался. Но, к удивлению Тайки, коловерша не спешил соглашаться:

– Ты сперва вот что скажи: могла ли Кривда тоже Тайкой обернуться?

– Наверное.

– Тая, у нас есть зацепка! – вскричал Пушок. – Баба Валя!

– А при чём тут баба Валя?

– Ну она же тебя обругала почём зря. А вдруг повод был? Может, она Кривду в твоём обличье увидела, и та ей показалась подозрительной. Чует моё сердце, оттуда надо начинать расследование!

– Ну-у, – Тайка поджала губы. Очень уж ей не хотелось снова с вредной бабкой встречаться. – Меня она и слушать не станет. А твоё мурлыканье просто не поймёт.

– Тогда пускай с ней Алёнка поговорит, делов-то.

Эта идея пришлась Тайке по душе. Алёнку все взрослые в Дивнозёрье любили. Ещё и вечно накормить пытались, мол, кушай, тростиночка, а то ветром унесёт.

– Значит, по рукам? – с надеждой уточнила Правда.

– По рукам. Только с одним условием: личину Таину сними, пока побудь здесь, не высовывайся. И не забудь про бублики!

* * *

Алёнка, добрая душа, помочь, конечно же, согласилась. И теперь Тайка с Пушком сидели в засаде, глядя, как она деловито топает к калитке. Оба на всякий случай скрестили пальцы на удачу.

Вот скрипнула калитка, на улицу выглянула старуха. Издалека не было слышно, что она говорит Алёнке, но увиденного вполне хватало, чтобы понять: баба Валя недовольна.

Пушок, пританцовывая на месте, комментировал:

– Ой, Тая, они там болтают и болтают. А бабка и впрямь противная! Ишь, как зыркает. И нос крючком! Смотри, Алёнка во двор заходит. Зачем, интересно? Эй, карга, куда это ты нашу деточку повела? Тая, я слетаю, посмотрю. А то мало ли что…

– Сиди. Это всё-таки баба Валя, а не баба Яга. Чай, не сожрёт, – по правде говоря, Тайке было обидно оставаться в стороне. Хорошо Пушку, он невидимым может сделаться или, скажем, притвориться обычным котиком, а ей что, одной под кустом сидеть?

– А вдруг Алёнка не справится?

– Справится. Ты что, совсем ей не доверяешь? Она же у нас тоже немножко ведьма.

Они препирались ещё некоторое время. Тайка уже и сама начала волноваться, что подруги долго нет, как вдруг снова скрипнула калитка, и Алёнка бодрой походкой зашагала в их сторону. Было видно, что её распирает от новостей.

– Ой, Тая, что я видела, – она начала говорить ещё на ходу. – Там такое! Такое! Представляешь, у бабы Вали – сорок кошек!

Тайка с Пушком переглянулись и хором выдали:

– Ну и что?

– Как это «что», – насупилась Алёнка. – По-твоему, это нормально?

– Наверное, бабе Вале одиноко, вот она и прикармливает котиков со всей деревни, – пожала плечами Тайка. – Ты вообще как туда зашла?

– Сказала, что у меня кошечка потерялась.

– Умно, – похвалил Пушок. – Тая, пусть она расскажет, что ещё видела. Всё очень подозрительно. Уверен, бабка сама ведьма. Но ничего, мы её выведем на чистую воду. Спроси, не пыталась ли она нашу Алёнку съесть? Не говорила, мол, загляни в мою печь, сядь на заслонку?

Тайка слово в слово повторила вопросы Пушка – подруга ведь не понимала его мурлыканья.

– Да я в дом даже не заходила, – отмахнулась Алёнка. – И вообще, баба Валя – не ведьма, она хорошая. Я всегда ей молочко и хлеб ношу, потому что ей самой до магазина тяжело добираться: ноги болят. Вообще странно, что она меня так неприветливо встретила. Сказала: не пущу, – а сама калитку распахнула. Захожу во двор, а там – сорок хвостов сидят, смотрят внимательно. И ни одной знакомой кошки. Не то чтобы я всех местных полосатиков знаю, но…

– Так, может, она их с собой из города привезла? – предположил Пушок.

– Да для них отдельный автобус пришлось бы заказывать, – Тайка невольно улыбнулась.

– И вот ещё что… – Алёнка понизила голос до шёпота. – Баба Валя сказала, что ненавидит кошек. Но это же неправда! Я точно знаю. У неё живёт хорошая киса, Маруськой зовут.

– С этого и надо было начинать, – заволновался коловерша. – Тая, я всё понял! Дело раскрыто! Бабка и есть Кривда. Она не твой облик приняла, а первый попавшийся. Значит, настоящая баба Валя в плену, её спасать надо!

– Погоди, пять минут назад ты утверждал, что она – злая ведьма.

– Детектив Пушок исключил эту версию! Ну сама подумай, всё сходится. Потому она на тебя и накричала. Боялась, что ты её обман раскроешь. Полетели скорее к Правде, пускай она дальше со своей взбалмошной сестрицей разбирается, а мне высылает маковые бублики за сообразительность! Если что, я не жадный, с вами поделюсь. Вы ведь тоже помогли следствию.

– Щедрый ты наш, – Тайка почесала его за ушком.

А сама подумала, что Пушок прав – дело оказалось простым. Ну и хорошо!

С чувством выполненного долга они проводили Алёнку и сами отправились домой, чтобы порадовать Правду хорошими новостями.

Гостья, успевшая принять истинный облик, выслушала Тайку очень внимательно, не сводя с неё пронзительно-синих глаз. А дослушав, вскочила:

– Я хочу сейчас же увидеть сестру, веди меня к ней, ведьма!

– Давай сперва тебя приоденем, что ли.

– Ой, мне дадут человеческую одёжу? Настоящую-красивую?! – Правда захлопала в ладоши.

– Э-э-э… ну, скорее, просто настоящую.

У Тайки нашлось только бабушкино пальто с цигейковым воротником и старая вязаная шапка с помпоном, но это всё равно вызвало у гостьи бурный восторг.

– Может, ещё тёмные очки? – предложил Пушок. – Их в шпионских фильмах все носят, когда пытаются сохранить инкогнито.

– Нет уж, это перебор, – решила Тайка.

Правда и без того смотрелась странновато: сарафан торчал из-под пальто, коса – из-под шапки. Спасибо, хоть острые уши скрыть удалось.

А, ладно, и так сойдёт!

* * *

– Да что вам от меня надо? – баба Валя совсем не обрадовалась гостям. – Уходите. Мне не нужна помощь! Особенно от тебя, проклятая ведьма.

– А мы пока ничего и не предлагали, – огрызнулась Тайка, а Правда покачала головой:

– Славный Пушок-детектив ошибся. Эта женщина – не моя сестрица.

– Эй! Сестра я тебе! – обиделась бабка. – Не заходите. Здесь никого-никого нет.

И приглашающим жестом распахнула калитку.

Немного робея, Тайка вошла в сад, Правда проскользнула следом, а Пушок занял законное место на плече у своей любимой хозяйки и шепнул:

– Тая, смотри в оба!

Тут было с чего насторожиться: старуха и впрямь говорила одно, а делала – другое.

– Ты уверена, что это не Кривда? – коловерша обратился к Правде.

– Что я, сестрицу от смертной не отличу? Но да, Кривда где-то рядом. Ни один человек по собственной воле каждое своё слово переиначивать не станет.

– Значит, бабу Валю заколдовали? – ахнула Тайка.

Выходит, зря она расстраивалась: старуха её не обзывала. Наоборот, хотела сказать: «Ведьма, миленькая, помоги!»

– Нет, просто само присутствие Кривды влияет на людей, и они начинают лгать.

– Хм… А на меня вроде не влияло.

– Потому что ты у нас особенная, – Пушок потёрся щекой о её щёку. Маленький льстец.

Они прошли дальше по тропинке, завернули за угол дома… и увидели кошек!

Алёнка не преувеличила: их было никак не меньше сорока. Может, даже больше. Все – одинаковые, серо-полосатые. Тайкина бабушка такой окрас называла «шпротным».

– Баб Валь, это все ваши? – удивилась Тайка.

– Мои, мои. Кроме этой, – старуха указала на единственную трёхцветную кису и в отчаянии всплеснула руками: – Ой, радость!

И заковыляла к дому.

– То есть, в переводе с кривдинского на человеческий, одна кошка бабкина, остальные сами прибежали, ой, горе, – подытожил Пушок.

Но Тайка и без него догадалась. Присев на корточки, она поманила трёхцветку:

– Кис-кис. Как тебя зовут?

– Мр-руся, – кошка едва удостоила её взглядом.

Ну, хоть ответила, и на том спасибо. Однажды Тайка загадала желание: понимать язык животных, и оно сбылось. Вот только оказалось, что не все животные снисходят до разговоров с людьми.

– Марусь, мы ищем одну девицу. Кривду. Ты, случайно, её не видела?

– Мр-р, конечно, видела.

– Это значит «нет»? Ну, на кривдинском? – задумался Пушок.

– Дур-мр-ак, – Маруся принялась вылизываться.