Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 356 страниц)

Воцарилось тяжелое молчание, в котором вдруг прозвенел бойкий голос царицы:

– Кажется, у меня есть идея. Яромир, твои опасения небеспочвенны: дружина, лишившись воеводы, может утратить боевой дух. Но… мы ведь не объявляли во всеуслышание, что Радмила – предательница. Напротив, многие ее считают героиней: она сразилась с коварным Лютогором – прости, Лис – и сумела его одолеть. Правда, сама пострадала от злых чар, но теперь вылечилась и вернулась. Если она останется верховодить, люди будут рады. А в помощники можно взять верного человека…

– Неждан знает, – буркнул Яромир. – И вся его десятка.

– Они болтливые ребята? – прищурился царь, и дивий воин вспыхнул:

– Нет, конечно! Я им строго-настрого запретил рассказывать, что они видели в Дивнозёрье.

– До чего же у вас все чисто и прозрачно! – хмыкнул Лис, закидывая ногу на ногу. – Прямо как горный хрусталь.

Радмила встала, поклонилась царю, царице, брату и молвила:

– Прошу, позвольте. Обещаю, в этот раз я не подведу.

– Не мне решать, – буркнул Яромир, отворачиваясь.

А бабушка наклонилась к уху Радосвета и что-то зашептала. Тайка, как ни прислушивалась, разобрала лишь одно слово: «искупление».

Царь стукнул кулаком по столу:

– Я готов рискнуть. Но последнее слово за тобой, Мир. Знаю, решение не из легких, но ты никак не сможешь быть в двух местах одновременно. Ответь мне сейчас не как царю, а как побратиму: где твое место – не по долгу, а по велению сердца?

Черты Дивьего воина исказила мука. Он глянул на Радосвета, потом на Радмилу, наконец тяжелый взгляд остановился на Тайке:

– Я пойду в Навь.

Уф, у нее словно гора с плеч свалилась. Все-таки с Яромиром намного спокойнее…

– В помощники Радмиле назначу Неждана, ему и объяснять ничего не придется. Вы уж постарайтесь тут продержаться.

– И вы, – кивнул царь, а бабушка обняла Тайку крепко-крепко, прижалась щекой к щеке:

– Береги себя, родная.

Яромир с Радмилой обменялись крепким рукопожатием. Что дивий воин сказал сестре на прощание, Тайка не расслышала.

– Как ми-и-ило! – В голосе Лиса опять появились привычные ехидные нотки. – У меня сейчас все слипнется.

Конечно же, ему было просто завидно.

– Вы тут сладкое жрете, что ли? Дайте мне! У меня ничего не слипнется! – В распахнутое окно влетел Пушок и спикировал Тайке на плечо.

Ответом ему стал дружный смех. Разрядил обстановочку, пернатый!

* * *

Уходили они на рассвете, прямо из шатра, только вчетвером, без провожающих: царь с царицей остались во дворце. Сказали, примета такая есть: коли собираешься в опасный путь, откуда можно и не вернуться, то прощаться не след – веди себя так, будто на обычную прогулку вышел. Этот обычай пришелся Тайке по душе, но меньше нервничать она, конечно, не стала.

Сердце екнуло, когда в зеркале показались серебристо-серые стволы деревьев, окутанные туманной дымкой. Так вот он какой – Серебряный лес, граница Диви и Нави…

Первым в дубовую раму шагнул Яромир, и за ним еще долго расходились круги – словно по потревоженной поверхности озера. Пушок округлил желтые глаза и больно вцепился когтями в Тайкино плечо, сминая рубаху, а Лис легонько подтолкнул ее в спину:

– Не спи, ведьма.

Она ожидала, что будет мокро – как в воду нырнуть, – но даже не почувствовала преграды, только шальной ветер взметнул волосы. Обернувшись, Тайка увидела, что Лис уже заносит ногу над порожком, и вдруг – бах! – за его спиной ухнуло, полыхнуло. Этот звук она узнала бы из тысячи! Горыныч!!!

Тайка крикнула:

– Лис! – и протянула руку.

Кощеевич успел уцепиться за ее ладонь, прежде чем пламя охватило всю раму и раскаленное стекло лопнуло. Один из осколков успел чиркнуть Тайку по щеке, но в следующий миг подоспевший Яромир сгреб ее в объятия и закрыл собой от колючих зеркальных брызг.

Земля и небо успели несколько раз поменяться местами, пока их не швырнуло в жухлую траву, полную репьев, и Лис, которому посчастливилось оказаться сверху этой кучи малы, выдохнул прямо ей в ухо:

– Сдается мне, это не Серебряный лес…

Глава десятая. Горе-поле

– Где это мы? – Тайка встала, огляделась.

Они оказались прямо посреди поля, которое отличалось от пасторальных зеленых лужаек и пастбищ Дивьего царства. Земля под ногами выглядела выжженной, будто и сюда добралось огненное дыхание змея Горыныча. Сквозь трещины пробивались редкие низкие кустики сорных трав: лебеды, полыни, репейника. Но даже им тут приходилось несладко.

А впереди маячили то ли холмы, то ли невысокие горы, укрытые утренней дымкой, словно покрывалом. Робкое солнце пока пряталось прямо за ними.

– Это Горе-поле, место битвы… – вздохнул Яромир.

Он поднялся на ноги последним, и Тайка только сейчас заметила, что его рубаха вся изрезана, а плечи и спина кровоточат. Дивий воин, конечно, делал вид, что все нормально и эти ранки его совсем не волнуют.

– А ну-ка сядь! – скомандовала Тайка. – Нужно достать осколки. А пока расскажи мне про это Горе-поле.

К ее удивлению, Яромир послушался: стянул рубаху через голову и повернулся спиной.

– Ты похож на решето, – фыркнул Лис, наблюдая за ними с привычной ухмылочкой.

– А ты – на копченого индюка, – в тон ему ответил дивий воин.

И это было чистой правдой: лицо и руки Кощеевича покрылись копотью, а кончики волос подпалило жаром.

Пушок горько вздохнул. Похоже, упоминание о копченом индюке пробудило в его вечно голодной душе мечты гастрономического толка.

– Кстати, а у нас есть что-нибудь перекусить? – уточнил он.

– Ага, возьми в сумке. Там бабушка положила всякой снеди. Только не ешь все сразу, очень тебя прошу. – Осторожно, чтобы не порезаться, Тайка достала один из осколков. – Найди мне там заодно фляжку и чистую ткань. Надо бы промыть это все…

– Я пока пойду умоюсь. – Лис утерся рукавом, еще больше размазывая копоть по щекам. – Тут неподалеку есть озерцо.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Тайка. – Тебе знакомы эти места?

– О, еще бы они не были ему знакомы, – процедил Яромир. – Именно здесь этот гад заморозил царя Ратибора и еще кучу людей.

– На войне как на войне, – пожал плечами Лис. – Я не горжусь тем, что сделал. Я был в отчаянии. И, между прочим, это вы меня довели.

Ага, так вот почему Горе-поле… Тайка положила руку на плечо Яромира – и вовремя: тот как раз рыпнулся встать.

– Сиди, я еще не закончила! – Она стрельнула глазами в сторону Кощеевича: мол, скройся, не нервируй.

Тот намек понял, набросил на плечо льняное полотенце – ну чисто в баньку собрался – и, насвистывая, утопал к этому своему озерцу.

Пушок сунул Тайке тряпицу и фляжку и нырнул с головой в сумку. Вскоре оттуда донесся аппетитный хруст сухариков.

– Эта земля не выжжена, а выморожена, – заговорил дивий воин, глядя вдаль. – Здесь уже долгие годы ничего не растет, а может, никогда и не будет. Я тоже был там. И чудом выжил. Потом мы с твоим дедом долго добирались до столицы сквозь снега и метели. Едва не замерзли насмерть. Другие нас уж успели схоронить и оплакать. Прошло немало времени, прежде чем мы снова смогли защищать стены Светелграда.

– От горынычей?

– Нет. Твой приятель Лютогор змеюк боялся, поэтому не стал заключать с ними союз, как его папаша. Но придумал другую хитрость: ему подчинялись птицы. Самые обычные: вороны, галки, голуби даже. Брали в когти горшочек с углями и тайком скидывали на крыши. Не успеешь оглянуться, а дома уже полыхают. Поэтому мы брали луки и пытались сбить их еще на подлете. В Светелграде до сих пор очень мало птиц, ты не заметила?

Тайка почесала в затылке:

– Ну, я видела кур…

– Потому что куры не летают. А хуже всего, что он где-то нашел целое племя оборотней. Птиц, не волков. Их не брали обычные стрелы, и нам пришлось переплавлять серебряные монеты на наконечники. Люди сами приносили кольца, ожерелья, пояса. У нас и по сию пору серебро ценится дороже золота…

– Вот, значит, откуда он знает Ворона Вороновича! Хорош друг, нечего сказать! – Тайка достала последний осколок и положила на тряпочку. – Ну, на этом все.

Яромир поблагодарил ее кивком. Жаль, что печаль в его глазах нельзя было взять и вытащить, как кусочек стекла.

– Знаешь, я ненавижу оборотней, – в задумчивости молвил дивий воин. – Волков ли, ворон – без разницы. Любых. А теперь, как видишь, стал одним из них. Да еще и с убийцей моих родителей якшаюсь, тьфу, пакость…

– Эй, он обещал их разморозить, помнишь? – Тайка и сама поняла, как жалко звучат ее слова, – еще до того, как Яромир ответил:

– Он много чего обещал.

Это прозвучало так горько, что даже Пушок затих в сумке.

– Тогда я тоже пообещаю! – Девушка сжала кулаки. – Что этого так не оставлю. Мы спасем и Василису, и твоих родителей тоже. А если Лис заартачится, я его из-под земли достану. Ни за что не уйду, пока всех не разморозим.

– А потом, значит, уйдешь?

Тайка почуяла в этих словах плохо скрываемую грусть, и сердце екнуло: значит, Яромир хочет, чтобы она осталась? Никто не требовал оправданий, но она все равно принялась оправдываться:

– Об этом пока рано говорить. Никто не знает, чем все обернется. И сколько времени займет… – Ее вдруг бросило в жар: а что если война продлится долгие годы? Вот придет она и не узнает родной край. Есть же такие сказки, в которых люди из Волшебной страны спустя века возвращались?

Наверное, все это отразилось тревогой на лице, потому что Яромир вдруг обернулся и накрыл Тайкину ладонь своей:

– Не волнуйся, дивья царевна. Время у вас и у нас по-разному идет. Попросишь царя, и он вернет тебя в нужный срок. Может, не в тот же самый день, а плюс-минус седмица. Это в его власти.

– О, это обнадеживает, – заулыбалась она.

Уж неделю-другую Аленка без нее точно справится, а остальные и соскучиться не успеют. Ей немедленно захотелось тоже как-нибудь утешить Дивьего воина:

– И ты не переживай. Ну подумаешь, в мышь стал превращаться! Во-первых, это только поначалу от луны зависит, а потом ты научишься себя контролировать. Во-вторых, ты все равно не оборотень и не упырь. А в-третьих, это может быть даже полезно. Вот как бы ты выбрался из завала, будучи человеком? Теперь тебе в любую щель проскользнуть не составит труда и на разведку слетать. К тому же мышки очень милые…

– А ты не боишься мышей? – усмехнулся Яромир.

– Нет. С чего бы?

– Ну, многие девчонки боятся… – Он заметил, как вытянулось Тайкино лицо. – Ладно-ладно, я глупость сморозил. Ты у нас особенная. Это не шутка, если что.

– Не просто особенная, а самая лучшая! – Пушок, о присутствии которого все успели позабыть, высунул из сумки умильную мордашку – всю в крошках от сухариков. – Кстати, я так и не понял, насколько далеко от границы мы вывалились? Долго теперь до Нави добираться?

– По воздуху – не очень: всего-то горы перелететь, – указал Яромир за покрытые туманом вершины. – А пешком обходить далековато.

– Так, может, Вьюжку призвать? – Тайка почесала в затылке.

– Хорошая идея, – хмыкнул дивий воин. – Нас с тобой он запросто перенесет. Этот крылатый сам долетит. А Кощеевича здесь бросим, ну его.

– Эй, мы же договаривались: никаких собак!

Тайка вздрогнула, когда Лис заговорил прямо у нее за плечом. Интересно, как давно он там стоит?

– Фу, напугал! Давайте теперь еще договоримся не подкрадываться.

– Я и не подкрадывался, просто подошел. Кто же виноват, что вы глухие тетери? – обиделся Кощеевич.

– Лучше скажи, как мы теперь будем до Серебряного леса добираться? – Тайка вытряхнула Пушка из сумки, пока тот не подъел все припасы.

– М-м-м… Вообще-то есть одна идейка… – Когда Лис говорил таким тоном, можно было с уверенностью сказать, что предложение окажется сомнительным. Так вышло и на этот раз. – Давайте позовем ворону.

– Ни за что! – Пушок фыркнул так, что крошки с его усов разлетелись в стороны. – Этот гад опять заведет нас в гиблое место. Знаем мы его шуточки!

– Может, вы сперва с ним поговорите? Если окажется, что он и впрямь виноват, я сам ему перья выщиплю. Но я все еще уверен, что это было недоразумение. – Лис промокнул полотенцем мокрые после купания волосы. – Кстати, раз уж мы пока тут застряли, рекомендую всем освежиться. Водичка бодрящая.

Тайка с Яромиром переглянулись. Она думала, что дивий воин начнет возражать: только что ведь говорили и про его ненависть к оборотням, и про птичек-поджигательниц, которые Кощеевичу служили. Но он лишь вздохнул:

– Я бы глянул в глаза этому негодяю, если ты не возражаешь. Пускай расскажет, зачем заманил тебя к разбойникам в лапы. Ни за что не поверю, что он не знал, в какой стороне находится Светелград.

Пока Лис творил свой обряд призыва (для этого потребовались огонь и вороньи перья), Тайка с Яромиром и Пушком все-таки сгоняли на озеро. Вода и впрямь оказалась прохладной – и это после того, как дивий воин окунул туда царский перстень, чтобы та хоть немного потеплела, – да и купаться пришлось прямо в рубахе. Купальник Тайка как-то не подумала взять, не на курорт же собиралась. Зато усталость как рукой сняло и глаза больше не слипались.

Пушок плескался на мелководье, чистил перышки. Яромир, явно рисуясь, предложил Тайке сплавать на тот берег наперегонки, но она отказалась. В этой дурацкой рубахе ей за дивьим воином точно было не угнаться, а проигрывать не хотелось: она вообще-то неплохо плавала. Потом Пушок начал брызгаться, пришлось окатить его водой в ответ. Яромир тоже подключился к забаве, и это было здорово. Им даже удалось забыть о войне и всех грядущих тяготах – жаль, ненадолго.

Когда они, мокрые и повеселевшие, вернулись в лагерь, у костра, горевшего без поленьев (наверняка какие-то чары), уже сидел Ворон Воронович в человечьем обличье, и они с Лисом о чем-то шушукались – ну точно как старые друзья.

Завидев Тайку, гость встал и поклонился:

– Мир-р тебе и твоим др-рузьям, Тайка-цар-ревна. Р-рад знакомству.

– Знакомы уже, – буркнула она. – Не помнишь разве? Там, у камушка.

Черные глаза оборотня округлились:

– Не понимаю, о чем ты толкуешь. Я следил за тобой от избушки бабы Яги, показался, когда волка пр-рогнал. А как вы на дор-рогу вышли, вр-ременно упустил из виду. Кстати, меня зовут Май.

Он протянул руку, но Тайка не спешила ее пожимать.

– А в прошлый раз был Ворон Воронович.

– Кто? Я? – Парень по-птичьи наклонил голову.

– Ну не я же!

– Его там не было, ведьма… – вздохнул Лис. – Тебе кто-то другой дорожку подсказал. Май бы никогда…

– У вас тут что, много ворон с белым пером летает? – Тайка и хотела бы поверить, да что-то не верилось.

– Я никогда не назвался бы таким дур-рацким именем, – покачал головой Май. – Ладно бы пр-розвищем: меня еще Вер-ртоплясом кличут. Не знаю, как вас убедить. Да не сойти мне с этого места, ежели вр-ру!

Тайку эта клятва не впечатлила, а вот Яромира, похоже, да.

– Таких слов на ветер даже вертоплясы не бросают. Мне знакомо твое лицо. Это ведь ты во время оно советником у этого был? – кивнул дивий воин на Лиса.

– Не у «этого», а у князя, – улыбнулся Май. – Я тебя тоже помню, воевода.

– Говорили, будто ты помер, – хмурясь, продолжил Яромир.

– Такое и о тебе говор-рили. – Улыбка оборотня сделалась больше похожа на оскал. – Видать, таких, как мы, даже смер-рть боится.

– Ладно, допустим, это был не ты. – Тайка сплела руки на груди. – А кто тогда?

– Понятия не имею. Но чую р-руку Добр-рогневы. Каюсь, это я должен был ждать тебя у камня. Но заснул в неурочный час и опоздал. – На этих словах Лис молча показал ему кулак, и взгляд оборотня стал очень несчастным. Он вздохнул и опустил глаза. – Пр-рости, княже, подвел я тебя… больше такого не повтор-рится.

– И ведь не сказал же, ворона ощипанная! В суп бы тебя за такие шуточки, – проворчал Кощеевич.

Тайка с удивлением поняла, что чародей не злится, просто досадует. Только Маю и этого хватило: тот совсем сник, и Тайке стало его даже жаль.

– Не ругай его, Лис. Я же в итоге выкрутилась. Как там говорится: кто старое помянет…

– Ох, чую, нам еще не раз придется поминать это самое «старое», – поджал губы Кощеевич. – Расскажи им, Май.

– Мне известен кор-роткий путь на ту стор-рону гор-р. – Оборотень пригладил рукой свои взъерошенные волосы. – Не понимаю, почему вы сами пр-ро него не вспомнили.

– Уж подскажи нам, раз такой умный! – фыркнул Яромир.

Май вперил в него свои угольно-черные глазищи:

– Ты знаешь про Ратиборов лаз, воевода?

– Ну, разумеется. – Дивий воин вдруг помрачнел так, что Тайке даже боязно за него стало.

– А вот мы с Пушком не в курсе, – произнесла она с нажимом, чтобы друзья-приятели все-таки потрудились объясниться.

– Еще во время войны с Кощеем царь Ратибор задумал хитрость: обойти навье войско и атаковать одновременно в лоб и с тыла. Для этого он договорился с Индрик-зверем. Уж как ему это удалось – не ведаю, только зверь прокопал гору почти насквозь, но потом что-то у них разладилось, и Индрик под землю ушел. – Яромир говорил неохотно, будто выдавливая слова по капле.

– А что это за зверь такой?

– О, он единственный в своем роде. Чует горную породу, знает, где текут подземные реки, ведает клады и златоносные жилы…

– А еще – не связывается с мерзавцами, – закончил вместо Яромира Лис. – Узнал, каков из себя царь Ратибор, – и смылся. А мы долгое время про этот лаз и знать не знали. Спасибо, Вертопляс слетал, разведал.

– Когда я в последний раз там был, стенка была совсем тонкая, – подхватил оборотень. – Пор-рода там, конечно, такая, что обычным каменотесам не спр-равиться. Но я знаю одного человека, котор-рый даже с камнями договор-риться может, если пр-рикоснется и слово вер-рное скажет,

– И этот человек перед вами. – Лис подбоченился, его взгляд светился торжеством. – Что скажете? По-моему, отличный план!

– А нет ли другого? – Яромир с сомнением глянул на горы. – Может, все-таки как-нибудь перелетим?

– Как ты себе это представляешь? Я верхом на вороне поеду, что ли? – Лис скорчил кислую мину. – И чем тебе так Ратиборов лаз не нравится? Неужто знаешь что-то, чего мы не знаем?

И тут – неслыханное дело – дивий воин кивнул:

– После беды, что случилась на Горе-поле, туда все ледяные статуи свезли, а ход запечатали. Усыпальница там. Я бы не хотел тревожить покой славных воинов. Особенно в такой сомнительной компании. – Он окинул Лиса тяжелым взглядом, но тот ничуть не смутился:

– Ценю твою заботу, но я как-нибудь это переживу. Или ты сам боишься туда сунуться? Так бы сразу и сказал.

– Ничего я не боюсь! – вскинулся Яромир. – Это тебе стоит опасаться гнева павших.

– Ну, они все-таки не умерли, а спят, Не думаю, что мне что-то угрожает, а лед сам по себе не страшен. Это вы, цветочки дивьи, нежные, к вечному лету привыкшие, а в Нави зима приходит и уходит, – беспечно отмахнулся Лис.

– Я бы на твоем месте все-таки там не ночевал, княже, – нахмурился Май.

– Да я и не собирался. – Кощеевич принялся затаптывать костер. – Давайте-давайте, руки в ноги – и бегом. Раньше войдем – раньше выйдем.

Тайка со вздохом подняла с земли сумку, подошла к Яромиру и, тронув Дивьего воина за рукав, шепотом спросила:

– Выходит, там и твои мама с папой, да?

Тот вместо ответа забрал у нее ношу, буркнув:

– Дай лучше мне, а то устанешь быстро.

И больше до самых гор не проронил ни слова.

Они брели по Горе-полю, Пушок с Маем, который обернулся вороной, показывали в небе фигуры высшего пилотажа – вот же выпендрежники! Лис болтал без умолку, рассказывая то о чудесной навьей зиме и ягодах под снегом, то о лесных угодьях своего отца и старинной забаве под названием «охота на огнепесок», но Тайка слушала его вполуха. Она уже знала, что Кощеевич всегда несет околесицу, когда нервничает. Значит, он все-таки боится идти сквозь Ратиборов лаз, хотя и старается не подавать виду. А коли так, то там и впрямь есть чего бояться.

Глава одиннадцатая. Ледяной шепот

Горы казались вроде бы близкими, а дойти до них быстро не вышло. Тайка думала, что они достигнут подножия где-то после обеда, но поход затянулся аж до самых сумерек, и Яромир предложил остановиться на ночевку. Мол, не стоит соваться в Ратиборов лаз на ночь глядя. Лис согласился, и на его лице Тайка заметила изрядное облегчение.

Лагерь развернули быстро, она и глазом моргнуть не успела: только-только достала из сумок одеяла, глядь – уже и костер горит, и вода для чая в котелке греется. Ей осталось только собрать травки и заварить – благо в предгорьях росли и чабрец, и душица, и мята. А пока она ходила, Май добыл пару кроликов к ужину.

Этим вечером они почти не разговаривали, просто пили пахучий чай, смотрели на частые звезды, и каждый думал о своем. В этой звенящей тишине, нарушаемой только треском костра и журчанием родника, война казалась такой далекой, будто ненастоящей… Эх, как было бы здорово, если бы налеты Горыныча им просто приснились! Но ощущение затишья перед бурей не покидало…

Пушка тоже одолела хандра. Прижавшись к Тайкиному боку, он тихо спросил:

– Тая, ответь мне честно: жалеешь, что я за тобой увязался?

– Нет, что ты! И как тебе такое в голову пришло?

Коловерша вздохнул, прижимая уши:

– Ну… от меня никакой пользы, одни неприятности. Втянул вас в заварушку с родичами, заставил поволноваться, чуть не опоздал, с лагерем тоже не помогал, еще и сухари все сожрал.

– Неужели уже все?! – ахнула Тайка.

– Угу. – Пушок протянул ей огрызочек. – Вот последний. Хочешь?

– Да ладно, доедай.

На языке вертелось привычное «вот проглот!», но Тайка смолчала. Когда друг и так расстроен, незачем добавлять.

– В общем, я бесполезный котик.

Пушок отправил сухарь в пасть и скорбно захрустел.

– Во-первых, не котик, а коловерша. И это звучит гордо! А во-вторых, совсем не бесполезный. Все только началось, а ты уже без подвигов тоскуешь? Подожди, герой, еще проявишь себя.

– Ты правда думаешь, что я герой?

Он немного повеселел.

– Ну конечно! Сколько раз ты уже меня выручал? И не сосчитать. – Тут Тайка ничуть не покривила душой. – Знаешь, я очень рада, что ты здесь, со мной. Когда ты рядом, я чувствую себя намного увереннее.

Коловерша надул грудь и распушил перья:

– Да я, ты ж знаешь!.. За тебя! За тебя!..

Тут Тайка и сама заулыбалась. Конечно, она знала: когда теряешь веру в свои силы, очень важно, чтобы кто-то другой всей душой верил, что ты справишься. А для этого и нужны друзья. Если не они, то кто?

– Спасибо, родной. А теперь давай спать, а то завтра тяжелый день предстоит.

Она натянула плед на уши, но заснуть, как назло, не получалось. Вроде и устала, и глаза слипались, а нервы все равно были на взводе. Еще и Яромир с Вертоплясом у костра шептались, мешали. Тайка не хотела подслушивать, но слова все равно до ушей долетали. А разговор, ишь ты, непростой оказался, не какая-нибудь досужая болтовня…

– Так ты, выходит, не оборотень? – Яромир старался говорить тихо, но с его зычным голосом это было не так-то просто.

– А с виду и не скажешь, – насмешливо продолжил за него Май. – Знаю-знаю. Но я р-родился человеком, как и ты.

– Только навьим.

В устах Яромира это прозвучало как обвинение.

– Дивьим, навьим – без р-разницы. Не так уж мы и отличаемся, если подумать. Да не дер-ргайся ты так. В Нави тоже люди живут, не только кощеи бессмер-ртные.

– Я не об этом спрашивал. Не хочешь отвечать, так и скажи!

Костер затрещал ветками, словно тоже сердился.

Помолчав, Май вздохнул:

– Ладно. Знаю, что ты не из пр-раздного любопытства интер-ресуешься. В общем, я тоже был мер-ртв, как и ты. Живая вода кончилась. Даже Лис – и тот почти сдался. Но у него был вор-роненок-вещун по имени Вер-ртопляс. Он заключил договор-р с самой Смер-ртью. Я до конца не знаю, что пр-роизошло, но теперь мы с ним вр-роде как одно целое. У меня есть воспоминания и Мая, и Вер-ртопляса. А еще я с тех пор-р кар-ркаю. И нити судьбы у меня нет…

– Это же тебя убили на Горе-поле?

Яромир придвинулся к костру, пламя осветило его озабоченное лицо.

– Угу. – Май в задумчивости тронул белую прядь в волосах. – Но, как видишь, я жив. Пр-ревращаюсь, когда пожелаю. А как вер-рнуть себе нить, так и не узнал.

– Так, может, и огнепески с ней? Подумаешь, судьба, – пожал плечами дивий воин. – Смертные говорят, каждый сам ее творит, не все предначертано. Да и ты вроде неплохо себя чувствуешь и без всяких там нитей. Всех хлопот, что не погадаешь теперь.

В его голосе слышалась затаенная надежда. Может, и нет у этого недооборотничества обратной стороны? Вон живет же человек, летает себе по небу, несчастным вроде не выглядит.

Но Май покачал головой:

– Гадалки меня боятся. Ходил я как-то к одной стар-рухе. Та дома никогда не знала, пр-редставляешь? Из кочевых. Так вот, она меня на пор-рог юр-рты даже не пустила. Сказала: ищи свою судьбу, пар-рень. А коли не найдешь, быть беде.

– А что за беда, не сказала?

– Темный двойник.

– О…

Они-то друг друга поняли, а вот Тайке очень захотелось вскочить, тряхнуть обоих за грудки и спросить: что за темный двойник такой?! Но тогда пришлось бы признаться, что она все слышала.

– Но ты не волнуйся, – беспечным голосом продолжил Май. – У тебя еще полно вр-ремени.

– А у тебя?

Тайка не ожидала, что Яромир спросит. Впрочем, вряд ли это было сочувствие – скорее, предосторожность.

– Уже не так много. Но я пока могу владеть собой. Вот тебе совет, пр-риятель: пр-рипомни зар-ранее дни, когда ты был счастлив, и цепляйся за эти воспоминания. Дольше пр-родер-ржишься.

Яромир коротко кивнул. Некоторое время он глядел на догорающие угли, словно прямо сейчас решил последовать совету, потом вдруг спросил:

– Как сам считаешь, не лучше ли было умереть?

– Чтобы не стать чудовищем? Ну так я пока и не стал, так что ср-равнивать не с чем. А когда стану, это будут уже не мои пр-роблемы.

Май тихо рассмеялся: то ли горько, то ли весело – не поймешь.

И вроде бы ночь была теплая, а Тайку вдруг пробрал мороз до костей, она обхватила руками плечи и сжалась в комочек под одеялом. Пушок словно почуял: не просыпаясь, привалился к ней теплым боком, накрыл крылом и замурчал. Так она и заснула.

А поутру Май наотрез отказался идти сквозь гору.

– Что ж, я вас пр-роводил, дальше сами. А я пока слетаю, пр-ровер-рю дуб: вдр-руг там ваши змейки уже донесение пр-ринесли? Встр-ретимся на той стор-роне. Эй, р-рыжий, хочешь со мной?

Пушок посмотрел на него, перевел взгляд на Тайку и мотнул головой.

– Ну, не хочешь – как хочешь.

Май помахал рукой, поклонился Лису, ударился оземь и, обернувшись вороной, улетел.

– Вот лодырь пернатый! Что бы ни делать, лишь бы лагерь не сворачивать, – усмехнулся Кощеевич.

– Было бы чего сворачивать, – неожиданно вступился Яромир, что вызвало у Лиса новый приступ веселья:

– Погоди, ты его защищаешь, что ли? От меня? Ишь ты, спелись мышь с вороной…

– Твою лисью морду спросить забыли, – огрызнулся дивий воин.

Тут уж Тайка не выдержала:

– А ну отставить зоопарк! Вам дай волю, вы до обеда препираться будете. Идем уже…

* * *

Над входом в Ратиборов лаз висела туманная дымка, но, подойдя ближе, Тайка разглядела, что это и не дымка вовсе, а упругая водяная пленка, похожая на мыльный пузырь. Висит, на солнце переливается, а пальцем ткнешь – пружинит, но не лопается.

– Ты б не лезла, – поморщился Кощеевич. – Заклятие все-таки.

– Ой, я случайно! – Тайка на всякий случай спрятала руки за спину, а этот гад ухмыльнулся и сам давай в пузырь тыкать. Значит, ему можно, да?

После нескольких бесплодных попыток Лис передумал:

– Или нет, лезь!

Он посторонился, пропуская Тайку вперед.

– Что, не по зубам задачка? – хмыкнул Яромир. – Ты бы спросил хоть. Я-то знаю, что за чары Радосвет накладывал.

– Рад за тебя. Но самому разобраться всегда интереснее. К тому же я уже все понял. Ай да я! – Лис сделал паузу, словно ожидая аплодисментов, а когда их не последовало, со вздохом продолжил: – Царь запечатывал – царевне открывать. Ты уж не пожалей для нас, ведьма, каплю крови.

– Палец надо уколоть, что ли? – Она тронула Браслет-Кладенец, и тот по воле хозяйки превратился в шпильку для волос с очень острым кончиком.

Но Тайка медлила. В памяти всплыли слова медсестры из детской поликлиники: «Это будет не больно, как комарик укусит». Пушок, закатив глаза, отвернулся, словно Тайка себе всю руку собралась оттяпать. Ну да, коловерша и уколов боялся – хотя ему, между прочим, их никогда не делали.

Тайка дольше решалась, а потом все вышло как-то быстро: зажмурилась, вдохнула, уколола, скрутила косу в пучок и сунула Шпильку-Кладенец в волосы, чтобы не потерялась.

На подушечке пальца выступила алая капля, и тут уж пузырь не выдержал прикосновения: лопнул как миленький. Изнутри дохнуло сырым холодом.

Первым опомнился Яромир:

– За мной!

Он шагнул в темноту. Лис будто того и ждал – рванул следом, а вот Тайка замешкалась. Как-то не подумала заранее достать из сумки свечной фонарик. Это дивьим и навьим хорошо: они в темноте могут видеть.

Верный Пушок сидел у нее на плече, ждал. И только когда она занесла ногу, чтобы переступить наваленные на пороге камешки, тихонько муркнул на ухо:

– Чёт мне не нравится это место…

– Так летел бы с Вертоплясом. – Тайка подняла фонарик повыше.

Коловерша только крыльями развел:

– Ну все, уже не полетел.

К счастью, нагонять друзей почти не пришлось: Яромир терпеливо дожидался ее на той стороне. Буркнул только:

– Не отставай больше!

А Тайка теперь уж и сама старалась держаться поближе к дивьему воину, потому что камни шептались. Нет, правда! Сперва она думала, что это просто ветер шумит, но чем глубже они заходили, тем явственней становился этот шепот, только вот слов было не разобрать, как ни старайся. Лис тоже услышал, побледнел. Пушок вцепился в ее плечо так, что аж кожу содрал. Пришлось легонько хлопнуть его по лапам, чтобы опомнился.

А впереди вдруг забрезжил свет. Он становился все ярче, и Тайка погасила фонарик, чтобы не тратить свечу понапрасну. Так, шаг за шагом, они вышли в круглый грот, залитый голубовато-льдистым сиянием. Теперь с каждым вздохом изо рта вырывался пар, камни стен покрывал иней, под подошвами кроссовок скрипел самый настоящий снег. Лис вдруг резко остановился, и Тайка налетела на него, едва не впечатавшись в спину носом. Она уже хотела было возмутиться, но глянула вперед и обомлела: всюду, куда хватало взгляда, на их пути стояли ледяные статуи. Это от них исходило свечение.

Лис сглотнул и попятился. В этот момент Яромир обернулся:

– Куда собрался? А ну стой!

– Не ори, – шепотом отозвался Кощеевич. – Тут я. Дай дух перевести.

– Любуешься на дело рук своих? – нахмурился дивий воин, но Лис мотнул головой, схватившись рукой за стену:

– Нет, просто дышать тяжело.

А вот Тайке так не показалось: наоборот, воздух был морозным, свежим. Воспользовавшись заминкой, она достала из сумки плед и завернулась в него. Эх, как сейчас пригодилась бы любимая куртка… Жаль, та сгорела вместе с остальными вещами.

А шепот все нарастал. Похоже, он исходил изнутри статуй.

Когда Лис отдышался и они все-таки тронулись дальше, Тайка старалась смотреть точно под ноги, а не на ледяные фигуры. А то вроде у них глаза и слепые, словно бельма, но кажется, будто следят и все подмечают. Только, хочешь не хочешь, взгляд то и дело упирался в синий лед. Вот какой-то суровый воин с перекошенным лицом замахнулся мечом. Хоть и понятно, что не ударит, но так и хочется увернуться. Вот могучая воительница с разметавшимися ледяными косами натянула лук, высматривая цель. А вот чародей сложил руки кольцом, а губы – уточкой: наверняка бормотал какое-то заклятие, когда его настиг вековой лед.