Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Глава 4. Валька

Перед входом на базар стоял мангал, где кавказцы жарили шашлыки. Жека купил шашлык за рубль и бутылку пива за полтинник. У стойки в углу, потихоньку попивал пивко и поедал шашлык, наблюдая за окрестностями. Вкус казался ему божественным. Потом купил ещё горячий беляш за 16 копеек в маслянистой белой бумажке, с аппетитом съел его, поливая пальцы жиром, и только тогда пошёл домой, довольный собой.

Дома сильно не сиделось. Поставил Ласковый май, поотрабатывал удары, растяжку. Потом пошёл на улицу, посидеть у подъезда. Магнитофон с собой взял. Ласковый май играет «Тающий снег», мысли грустные появились, что пора бы и тёлочку завести. Но блин... Это ж сколько денег надо...

– Неплохо у тебя играет, – рядом с ним остановилась красивая стройная брюнетка, готовившаяся зайти в подъезд. Красивая. Как раз такие Жеке нравились. Длинноволосая, в туфлях на каблучке, мини-юбочке, белой блузке. Девчонка жила в их подъезде, всего-то на три этаже ниже, в двушке. Звали её Валька. 16 лет. Ровесница. С дворовыми она не общалась, высокомерно проходя мимо. Знала себе цену. Жила вдвоём с матерью, которая работала в мусарне следаком, как шептались пацаны. Сама Валька училась на юриста в техникуме. Походу, тоже метила по материнским стопам. Пацаны на районе её опасались, и обходили стороной, ухлёстывая за более простыми девчонками.

– Да так... Ничё... Нормально... – смутился Жека, не знавший о чём говорить с Валькой. – Сигарету будешь? Мальборо!

– Не. Спасибо. Я не курю, – девчонка с интересом смотрела на него, ожидая продолжения, и что будет дальше.

– В кино пойдём? – покраснев, выпалил Жека, не зная, куда девать от смущения глаза. Честно говоря, не надеялся ни на что, но девчонка неожиданно согласилась.

– А давай! Куда пойдём?

За речкой как раз открылся огромный видеосалон «Вега», где показывали фильмы на белом экране, почти как в кинотеатре, только меньше, с проектора. И здание было уже отдельное, не в подвале или общаге. На первом этаже открыли кооперативное кафе и ресторан, на втором видеозал. В нём и кресла большие, мягкие. И даже билеты давали. Можно было заранее купить. Правда, стоили они уже полтора рубля, а не рубль, как в простых видеосалонах. Но мест в зале было около сотни, и хозяева снимали за сеанс по сотне-полторы. Почти столько же, сколько в видеосалоне «хранилища» за день. Эти парни снимали за день по штуке. В месяц – 30000 рублей.

– Давай в «Вегу» на восемь сходим, – предложил Жека и опять покраснел. На восемь был последний сеанс, и показывали на нём лишь эротику. Но на шесть они уже не успевали.

Валька ехидно посмотрела на него, но не смутилась, а лишь насмешливо улыбнулась. В её красивых подведённых глазах не было ни смущения, ни какой-то неловкости.

– Ладно. Давай тут у подъезда в семь.

А время-то уже шесть! Только Валька зашла в подъезд и уехала на лифте, Дека как ошпаренный бросился следом, домой. Час всего остался!

Дома помылся, причесался, надел новое бельё и носки, заправив в них штаны, олимпийку. Побрызгался отцовским дешёвым одеколоном, взял двадцать рублей, и стал обуваться.

– Ты куда? На свидание что-ли? – недовольно спросила мать, глядя как Жека облагораживается и мажется одеколоном.

– Да... Я так... Погулять...

– К десяти чтоб пришёл!

– Ладно... Ладно... – пробормотал Жека, думая, что навряд ли так получится, и дома опять будет скандал. Да пофиг...

Пока ждал у подъезда Вальку, скурил пару сигарет и весь извёлся. Придёт – не придёт. Но вот слышно как открылась дверь лифта, и зацокали каблучки. Идёт...

Валька взбила себе причёску, закрепила её лаком так, что волосы словно стоят. Глаза сильно накрашены. Белая короткая импортная курточка с закатанными рукавами. На руках браслеты из больших синих шаров. Варёные джинсы. Белые туфельки на каблучке. Блин... Смотрелась она офигенно. Таких тёлок возят на машинах и на такси, ездят с ними в кафе и рестораны... Жека с тоской понял, что ничего у него, простого пацана с окраины, из многодетной семьи, с Валькой не получится. Слишком высокого полёта она была, слишком много мать ожидала от неё. Ну да ладно, отступать некуда.

– Ну что? Пойдём? – улыбнулась Валька, внимательно смотря на Жеку. – Евгений, что-то ты потерянный совсем.

– Да не. Нормально всё, – покраснел Жека. – Ну чё... Пошли.

Как её брать-то блин? За руку или под руку? И какую руку подавать? Блииин.... Ну ввязался. А... Будь что будет. Однако Валька сама схватила его за локоть правой руки и потащила за собой. Жеке ничего не осталось, как сжать её в локте.

– Нифига как ты накачан, – Валька как будто в шутку сжала ему бицепс, провела рукой по спине и груди. – Блин, ты как железный. Спортом занимаешься?

– Занимаюсь. Карате. Шотокан, – смущённо промямлил Жека, офигевший от такой близости. Девушка именно так, игриво, касалась его впервые в жизни, и это вызвало такой шквал чувств...

– Ну и как успехи? – лукаво улыбнулась Валька, почти прижавшись к нему. – Сколько медалей над кроватью висит?

– Да я это... Так... Для себя. А ты... Чем? – Жека хотел спросить, занимается ли Валька каким спортом, но получилось так себе. Она засмеялась.

– Танцами. Я танцую. Вот так.

Валька отбежала от Жеки, несколько раз крутнувшись словно в вальсе, и рассмеялась. Потом подошла, и снова взяла Жеку за руку. Теперь уже за кисть. Жека, набивший руки об деревяшки и кирпичи, поразился, какая у неё нежная ладонь. Словно... Атлас что ли... Жека покосился на её руку. И ноготки накрашены красным лаком. Блин...

Так и дошли по пустырю до видеосалона. Валька то брала его под локоть, то отпускала, то хватала за ладонь, и он опять офигевал от нежности девичьей руки. Дорог здесь ещё не было – район только строился, и местные натоптали через пустырь широкую тропину, которую ЖЭКовцы подсыпали на время галькой. Жеке-то ничего... Нормально в кроссах идти, а Валька на каблучках то и дело оступалась, и Жека постоянно ловил её. То за талию, то за жопку, один раз ощутил под курткой маленькую тугую девичью грудь. Валька насмешливо покосилась на него. В одном месте по пустырю протекала речка-говнотечка шириной метров пять. Через неё прокинут железный мостик шириной в метр. Валька смело пошла вперёд, таща Жеку за собой.

Была она девчонка шебутная, весёлая. Из тех, про кого говорят «шило в жопе». Красивая. Даже слишком. Яркая. За такими бегают десятками, и сохнут годами. Отчего она пошла с Жекой? Который по всем пацанским понятиям никак не тянул на завоевателя женских сердец. Да и он себя никак не считал им, всегда смущённо отворачиваясь, когда девчёнки смотрели на него. Хотя, на самом деле это было, конечно не так. Жека имел правильные черты лица. Тонкий нос, пухлые губы, большие серые глаза, вытянутое лицо, пышные волосы. Да и подростковые прыщи как-то миновали его – кожа была белая и чистая. Волосы светлые, и начавшая расти щетина на лице особо не заметна. Единственное – торчали уши, но при нужном ракурсе это не бросалось в глаза, да и на девчонок это сильно и не влияло. Плюсом был высокий рост и худощавое телосложение. Но это казалось так только девчонкам.

Себя Жека красавцем не считал. Для него идеалом были среднего роста накачанные широкоплечие парни, бритые налысо, с мощными челюстями, прижатыми к голове битыми ушами, плоским носом, мощными кулаками. Таким Жека хотел бы быть. Ещё бы спортивный костюм адидас, кроссовки и короткую куртку кожанку. Как Фотич... Жека вспомнил про убитого утром рэкетира, но никакого сожаления не испытал. Вообще ничего. Пофиг. Как будто комара прихлопнул.

В видеосалон пришли за 15 минут минут до начала сеанса. Жека сунул в кассу 3 рубля, и взял два билета. Мест здесь не было – где хотели, там и садились. Нормальными местами считались средние ряды и самые первые. Запускали за пять минут. Жека посмотрел на бумажке, пластилином прилепленной на двери кассы, список фильмов, написанный разноцветными фломастерами. Что сегодня было, и на что они с Валькой пойдут сейчас. "Том и Джерри«, «Индиана Джонс и Храм Судьбы», «Хищник», «Кровавый спорт», и вот сейчас, вечерний сеанс – «Дикая Орхидея».

– Во... Чё-то новенькое, – с интересом сказал Жека, оглядываясь, изучая потихоньку собиравшуюся на фильм публику. А кто тут мог быть? Явно не пенсионеры. Несколько работяг с жёнами. Пара молодых парочек. А в основном парни-одиночки, с завистью поглядывающих на Жеку и его спутницу. Валька, конечно привлекала всеобщее внимание, и кажется, сама знала об этом. За порядком наблюдал крепкий коротко стриженый парень в кожаной курточке и варёнках. На шее, поверх чёрной майки – массивная золотая цепь. На толстых пальцах наколоты зоновские перстни. Он безучастно смотрел поверх голов будущих зрителей, всем своим видом показывая, насколько он презирает их всех. На Вальку он тоже мельком глянул, а вот на Жеку обратил внимание – уж слишком чётко его набитые казаны на кистях выделялись из рук остальных. Но ничего не сказал, так... Просто отметил про себя.

Заняли места подальше, почти последнее, но видно и отсюда неплохо.

– Не смотрела раньше? – спросил Жека. Валька мотнула головой, искоса лукаво посмотрев на него. Какая же она красавица...

– Нет, – качнула головой девушка. – Я... Такое не смотрю.

– Зачем же пошла? – удивился Жека.

– Чтоб тебе сделать приятное, – двусмысленно ответила Валька, и взяла Жеку за руку, крепко сжав его ладонь. Жека совсем поплыл, не зная, что и ответить.

Перед сеансом показывали несколько отрывков из фильмов и мультиков, которые будут идти завтра, или в ближайшем будущем. Многие Жека уже видел, но за возможность посмотреть их с Валькой сходил бы ещё хоть несколько раз. Вот и сейчас она сидит, смотрит на экран. Прекрасные глаза сверкают в темноте. Пышные волосы слегка растрепались. Какие они душистые. Жеке захотелось зарыться в них и ощутить ближе этот аромат дорогого парфюма. Белая курточка на девчонке задралась, чуть распахнулась, и Жека увидел маленькую острую грудь, натянувшую майку. Она без лифчика!!! Жека посмотрел вниз, на стройные длинные ноги в джинсе. Потом она закинула ногу на ногу, что стало ещё соблазнительнее.

Потом начался фильм. Довольно прикольный. Жека с завистью смотрел, как люди живут за границей. У них-то в совке такого нет. За границей особняки, дорогие машины, красивейшие женщины. У Жеки была только речка-говнотечка и мёртвый Фотич. Вот и вся его жизнь. Жека остро ощутил всё убожество своего существования. Это ощущение так плотно ударило его по мозгам, что он чуть не упал с кресла. Вот сейчас бы после сеанса вызвонить из автомата такси, поехать с Валькой в ресторан, посидеть, выпить, потанцевать. Сделать всё так красиво, как это делают люди на экране. Но увы, сделать это Жека не мог. И даже не потому что напряжёнка с деньгами. Нет. Просто он настолько чужд этому миру... Миру, где люди ворочают хорошими деньгами, ездят на своих машинах, или хотя бы на такси. Едят в ресторанах. Трахают офигенных красивых женщин. Даже завались он в ресторан, где сидят крутые, блатные, мусора, судьи, коммунисты, на него посмотрят там как на чмо. И скорей всего, этот поход закончится в близлежащей канаве, куда его до смерти избитое тело вынесут крепкие братки, охраняющие ресторан.

Жека смотрел на постельные сцены, и ему было неловко, что Валька видит их. А ей пофиг... Ничего... Смотрит с интересом, в самых похабных местах лишь прыская, и закрывая рот нежной ладошкой. Жека подумал, не поцеловать ли её. Но нет. Она явно этого не хотела, так как была поглощена фильмом. За пазуху лезть, чтобы потрогать груди тоже как-то неловко, ещё отвлечёшь. Потрогать бы её за бёдра, но Валька как специально, держала его за руку, лишь изредка отпуская её, а потом хватаясь снова. И Жека решил, что держать нежную девичью ладошку тоже неплохо.

Фильм долгий, два часа. И время уже было десять вечера, когда вышли из видеосалона. А ещё домой минут пятнадцать чапать по району. Кое-как переправились через речку в темноте. Жека крепко держал девчонку за талию. Ещё упадёт... Но нет. Всё хорошо. Неспеша пошли к дому, говоря о том, о сём. Жека думал, что как-то всё не так получилось. Пацаны в технаре говорили, что у них с тёлками и секс уже был, да и вообще огого... Меняют как перчатки. Здесь же как-то всё по пионерски просто. Но может, так и надо? Жека всё равно был доволен. Доволен так, как не доволен был никогда. Теперь и он мог сказать, что ходил с тёлкой в кино.

Зашли в подъезд, Валька вдруг предложила пройтись пешком. Он удивлённо посмотрел на неё, и опять увидел эту прелесть в глазах, и слегка насмешливую улыбку.

– Ну пошли, – согласился парень.

Валька пошла впереди, красиво виляя бёдрами и задницей. Жека открыв рот уставился на них. Мда... Дойдя до площадки между вторым и третьим, Валька скинула туфли с ног.

– Устала, натёрла уже.

Жека с удивлением смотрел, какие у ней красивые белоснежные ступни, тонкие нежные пальчики, с ногтями, накрашенными красным лаком. И да... Действительно. Натёрла. На пальцах видно следы.

Валька прислонилась спиной к стенке, опёршись задницей о неё, засунула руки в карманы джинсов, и как-то ехидно посмотрела на него, склонив голову. Чё ей надо-то? Жека вдруг понял, что ВОТ ОНО. ВОТ ЖЕ. ВОТ.

Он подошёл, обнял её, и уткнулся губами в душистые волосы, наслаждаясь их ароматом. Как и хотел. Потом перешёл на нежную шею, потом на губы. Ёлы палы! Какой у неё нежный рот! И какой горячий! Да она вся пылает!

Жека обнял стройное нежное тело, и совсем потерялся. Одной рукой задрал маечку сзади, пролез рукой и ощупал талию. Потом поднял руку, слегка откинув маечку, и положил руку на маленькую грудь. Осторожно поласкал её. Упругая. Потом быстро поднял майку, и поцеловал малюсенький розовый сосок, лаская другую грудь рукой. А потом... Наверху хлопнула деверь, Валька оттолкнула Жеку от себя, накинула майку, подняла туфельки, и быстро побежала домой вверх по лестнице, на площадке обернувшись и послав Жеке воздушный поцелуй.

– Пока, Ромео!

Блин! Ну как классно-то! Жека от переполнявших его чувств несколько раз ударил кулаком по бетонной стене подъезда, и высоко подпрыгнул, изобразив вертушку. Да! Да! На!

А время-то уже ближе к 11! Сейчас дома попадёт! Жека осторожно, стараясь не шуметь, открыл дверь, и не успел разуться, как в прихожую вошла рассержённая мать.

– Ты где был, сволота? Я во сколько тебе говорила, чтоб был дома? Я до скольки тебя буду ждать? Уже спят все! Нам на работу завтра!

– Я... – Жека хотел сказать, что ходил в кино, но потом просто махнул рукой, чем ещё больше взбесил распалившуюся мать, толкнувшую его, когда он проходил мимо.

Налил на кухне тарелку борща, наелся, потом тут же завалился спать. Завтра в технарь.

Утром встал недовольный. В первую очередь из-за себя. Удары не потренировал перед сном, а это плохо. Покойный михалыч говорил – тренироваться каждый день надо. Есть проблемы, нет проблем, сытый, голодный ли – каждый день. В любое время ты должен тренироваться.

– Помните одно, – говорил Михалыч. – Продинамите тренировку вы, сославшись на усталость или занятость – потренируется ваш соперник. Не сделаете ката вы – сделает ваш соперник. Не придёте на тренировку вы – ваш соперник придёт, и поработает хорошо. А потом, в нужный час, вы сойдётесь с ним в поединке. На татами, или на улице, возле кафе, и он окажется сильнее, потому что он тренировался, а вы нет. Поэтому мой наказ – тренируйтесь всегда и везде, в любую свободную минуту. Потом это сбережёт вам здоровье и жизнь.

Наскоро позавтракав, побежал в технарь. А там уже кипешь вовсю из-за Фотича.

Глава 5. Драка с правыми

Первого урока по расписанию не было, все пришли ко второму. По идее должен быть русский, но вместе с учителем в кабинет зашёл старший лейтенант милиции. Пацаны с недоумением посмотрели на него. Не сказать, что были сильно удивлены. При возросшей криминальной активности, в том числе и от студентов, милиция бывала частенько. Но в основном, приходили на опознание с потерпевшими от грабежей, водя их из кабинета в кабинет, когда собирались все студенты. Тут же старлей пришёл один.

– Начну сразу. Я оперуполномоченный уголовного розыска Центрального района старший лейтенант милиции Егоров Сергей Константинович, – милиционер вышел на середину кабинета, к доске, и внимательно оглядел ребят, высматривая кто на что способен. Высматривал в основном здоровых, крепких, накачанных, блатноватых, в спортивных костюмах. По счастью, Жека к таким не относился, да и пришёл в технарь в брюках и кофте. Естественно, внимание мусора он не привлёк. Лох в очках какой-то на последней парте.

– Вчера во второй половине дня у вашего техникума был жестоко убит Фотьянов Александр Николаевич, студент третьего курса. Вы наверное, знаете его?

Милиционер утвердительно посмотрел на студентов. Но никто не проронил ни слова. Скажи, что знаешь – потом затаскают. Поэтому все пожали плечами, и недоумённо посмотрели на Егорова.

– Не... Не... Не знаем. Не видели даже. Если он с 3 курса, у них и спрашивайте! Мы-то чё...

Егоров недоверчиво посмотрел на группу, и хотел что-то сказать, но тут вмешалась русичка, чуть не начав орать.

– Как не знаете? Он постоянно к вам подходил. Шептался о чём-то. Зачем врёте-то?

– Не, не, Марь Станиславна, не знаем.... Курить может спрашивал. Или денег занять. Так все спрашивали, – загудели пацаны. – Друг другу все даём в долг. Ничё ваще не знаем.

– Ладно. Разберёмся... – недовольно ответил Егоров, и бросил, почти выйдя из кабинета:

– Тут отец Александра хочет поговорить с вами. Не хотите говорить со мной, будете говорить с ним. Мария Станиславовна, давайте выйдем. Тут мужской разговор будет.

Русичка высокомерно посмотрела на пацанов, и пошла за опером из кабинета, цокая каблуками по драному линолеуму.

В кабинет вошли трое. Один – невысокого роста худощавый мужик в большой, как аэродром, чёрной каракулевой кепке, и безумно дорогом кожаном плаще. Подойдя к первому столу, напротив доски, опёрся о него руками, и склонив голову на бок, медленно окинул пацанов холодным немигающим взглядом. У выхода из класса, сложив руки на груди, встал здоровенный мужик в спортивных штанах, и короткой коричневой кожаной куртке. Много били его. И наверное, много бил он сам. Сломанный сплющенный нос на круглой бритой голове свёрнут набок, одно ухо ломаное, наполовину торчит в сторону, другое прижато к голове. Кулачищи как кувалды, все синие от тюремных наколок.

Другим был Талдыч. Тоже в спортивках и кожанке. Встал у окна, и презрительно осмотрел всех.

– Я говорю всегда мало, – мужик в кожаном плаще с ненавистью посмотрел на пацанов. Говорил он тихо, привыкши, что все внимательно слушают его. – И привык что меня слушаются, и во всём соглашаются. Милиция сказала мне, что наверняка моего Саню убил кто-то из ваших. Я не буду разбираться сейчас, кто именно. Хочу лишь сказать, что я тоже всегда буду искать эту падлу. Поняли?

Мужик поднялся, потёр руки с набитыми перстнями и огромной золотой печаткой на одном пальце, и не спеша пошёл из кабинета. Качок открыл ему дверь и вышел за ним. Следом так же не торопясь, размахивая накачанными руками, пошёл Талдыч, у выхода оглянувшись, и плюнув на пол, сделав жест рукой, как будто перерезая горло.

– Кто? Кто это? – загудели пацаны, только закрылась дверь. – Чё за кент?

– Да это батя Фотича, говорят, он смотрящий по центру, – шептанул кто-то из средней парты. Кажется, Лёха. – Крутой. А чё с Фотичем-то?

– Говорят, голову раскололи как арбуз. Цепью что ли били, или арматурой.

Жека сидел и смотрел в окно. Какие мысли у него были в голове? Только то, что завалить сразу троих было бы трудно. Надо разжиться чем-нибудь. И о том, что сегодня опять надо будет замутить с Валькой. Однако с Валькой не получилось.

Придя домой после технаря, Жека быстро сделал домашку, наспех поел, и побежал на улицу. Мафон не стал брать, а то вдруг идти куда. Сел на лавку у подъезда. Ждать Вальку, вдруг пойдёт куда. Хотелось курить. Хорошо, что взял пачку Родопи по пути, сейчас сразу две сигареты скурил. Валька после технаря ходила на танцы в центральный ДК, и всегда возвращалась примерно в это время. А... Вот она тащится едва. Что-то невесела. Едва взглянув на Жеку, поздоровалась, и хотела пройти в подъезд, чем немало удивила парня, помнящего какой она горячей штучкой было вчера ещё.

– Валь... Привет. Ты куда? – нерешительно спросил Жека.

– Домой. Куда же ещё я могу идти? – недовольно ответила Валька. – Устала.

– Слушай... Ну ты чё? Давай, посидим, поговорим, чё как неродная? – попытался пошутить Жека, и тут же пожалел – шуточка вышла так себе. Девушка по виду, явно недовольна, и не склонна к общению.

– Ну, давай, посидим, – Валька демонстративно бросила сумку на лавку, и села рядом с Жекой, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. – Так будем сидеть?

– Ну, так, да... – растерялся Жека.

Валька сидела и молчала, надувшись как пузырь. Молчал и Жека, чувствуя её недовольство, и гадая, чем мог её расстроить. Так и сидели молчком минут десять. Тут Жеке захотелось курить, и надо же... Как раз притащилась с работы Валькина мать. Остановилась, и с недоумением посмотрела на дочь, и на дымящего Жеку. Вот что бы вы сделали, если бы увидели, как ваша любимая кровиночка, отличница и лапочка, сидит с сомнительным дворовым парнем на лавочке? При этом парень ещё и курит сигареты? Я думаю, реакция ваша была бы совершенно та же, что и у Валькиной матери.

– А ты что здесь делаешь? Ты совсем уже? По лавкам сидишь? Тебе что, дома делать нечего? – недовольно сказала Валькина мать, взяла дочь за руку, и потащила её к лифту. – Чтоб это было первый и последний раз!

Жека пожал плечами, и остался сидеть. И как оказалось, зря. Недалеко от дома услышал сиплые матершинные голоса, и звуки шагов. Так и есть. Из-за угла показалась большая толпа пацанов. Человек восемь. Одеты кто как, от спортивок до джинсы с майками. Все стрижены налысо. Кое-кого Жека знал. Пару-тройку по именам. Но вместе не зависали. Звали эту толпу «Правые». Жили они по правую сторону речки, там и держали авторитет среди пацанов. В центр речки особо не совались. Здесь пока ещё поляна не застолблена никем, хоть номинально центровыми считался Жека со своей толпой. Однако Жека сильно в делёжку авторитета не встревал, жили они с пацанами сами по себе. Отпор конечно дать могли в случ чего, но сами ни на кого не наезжали, да и к крутым шестерить не лезли.

Главным у правых был Лёха. Парень здоровый, спортсмен, качок, ходил всегда с нун-чаками. Пацаны говорили, вроде они недавно насмерть забили мужика-работягу на остановке поздно вечером, но мусора выйти на след не смогли. И сейчас правые ходили героями не только у себя. Вот. Решили приползти и в центр.

Жека, предполагая, что сейчас будет мордобой, внутренне приготовился к нему. И деваться-то некуда. Не убежать, не скрыться. Драться не хотелось, чего уж там... Тем более их восемь. Он до сих пор помнил пример Михалыча, которого, несмотря на чёрный пояс, зарезали такие же отморозки, а потом ещё и ногами забили.

Решившись всё-таки идти домой, пока не поздно, Жека встал с лавки, но... Уже опоздал.

– Эй, длинный! А ну стоп! Ты куда? – толпа приближалась с неукротимостью прибоя, и Жека остановился. Сейчас бежать – это прослыть на районе ссыклом на веки-вечные.

– Слышь ты... Попить вынеси нам и похавать чё-нибудь, – Лёха, похрустывая плечами, и вращая головой, как будто готовясь к драке, подошёл, и остановился в полметре от Жеки, в надежде что тот сдрейфит и отойдёт. Но Жека не дрогнул и не отошёл, лишь улыбнулся.

– Я тебе не лох воду таскать, – спокойно ответил он, и плюнул в сторону.

– Ах ты сука! – Лёха хотел ударить хуком, но Жека блокировал удар рукой, а ногой зарядил Лёху по яйцам. Что конечно, считалось не по-пацански, но с другой стороны, и правые наехали толпой, когда должны были выслать одного на наезд. Лёха согнулся и заорал, пытаясь вытащить из-за ремня нун-чаки, однако Жека коленом ударил его в рожу, опрокинув на спину, а потом пнул пару раз. Но тут уже набросилась вся кодла. Каким бы поясом ты не обладал, и каким бы мастером ты не был, против семи здоровых уличных пацанов тебе не выстоять. Тем более ни один же ты такой крутой каратист. Многие тоже занимались или сами, или ходили в секции, или просто в качалки. Или просто отрабатывали один, но верный удар, как в боевиках. Или просто у них в кармане финка или выкидуха. Так и получилось.

Жека после Лёхи завалил ещё двоих, но сзади поставили подножку. Упал на колено, попытался откатиться, но сбоку уже заехали ногой по лицу, разбили нос, пока отмахивался, пнули с другой стороны, а потом началось. Лежал, и только уворачивался от ударов. Лишь бы по почкам не надавали, и глаза не выбили...

– Ах вы с..ки помойные! У меня топор б..ть! Щас башки буду рубить! Ребята! Вали правых! – раздался вопль Славяна. Славян! Хорошо, что проходил.

А всё-таки ссыклявых сразу видать. Правые, привыкшие толпой бить всех подряд, услышавши, что кажись, рядом толпа местных, да ещё и у них топор, сразу разбежалась кто-куда. А Славян-то один был. Всех на понт взял.

– Жека, ну ты чё? Ни..я себе! – Славян помог подняться, отряхнуться. – У тебя нос разбит, и фингалы под обоими глазами. Челюха не сломана? Кажись, там синяк?

– Не. Нормально. Спина болит чё-то.

А спина не то, что болела – она ныла, как будто надавали дубинами. Но вроде, ничего особо страшного.

– Я Лёху вырубил и ещё двоих, – Жека закурил и затянулся, языком пробуя зубы, не шатаются ли. Кажись, нормально. – Потом сзади бросились под ноги. Если бы было чем-нибудь отмахнуться, палка или нож...

– Надо предъяву им предъявить, пока они не очухались, а то будут тут постоянно ползать, – Славян докурил и бросил бычок в цветник. – Пошли за Клаусом и Митяем.

Зашли за пацанами, обсказали им чё и как, и решили, что правых надо проучить. Такие наезды прощать никак нельзя. Не ответишь сейчас – потом придут с ножами и цепями. По пути к правым зашли на стройку, надыбали арматурины, подходящие по длине. Выходя со стройки, увидели проходящих двоих правых. Видать, заплутались по району. Увидев Жеку с бандой, хотели убежать, но их быстро догнали. Правые стояли, и дрожали, обоссываясь. Они знали, что будет.

– Вы чё суки делаете? Вы чё беспределите? – Жека пробил одному фанеру. Парень завыл, и опустился на колени. Жека взял его за волосы, и поднёс свой набитый кулак прямо к глазам. – Слыш, падла. Я говорю только один раз. Если я тебя хоть раз увижу, я тебе и матери твоей горло перережу. Ты понял, сука?

Жека похлопал парня по щеке, и плюнул ему в лицо. Потом ногой зарядил по щеке. Славян прибил другого. Пацаны расстегнули ширинки, и обоссали лежащих на земле правых, что считалось у пацанвы полнейшим опущением. Ниже был только сексуальный контакт, но сексуально на речке вроде никого не опускали ещё, да и не обоссывали тоже, кажись... Потом пацаны немного попинали лежащих, немного, для профилактики, и пошли искать костяк правых.

А их и искать-то особо не надо было. Торчали они обычно в детском садике, в беседке. Их оттуда воспиталки и дед-сторож гоняли, как могли, но правые только смеялись. Да и собирались они в основном по вечерам. Вот и сейчас притащились сюда. По домам побоялись идти, зассали, что центровые их по одному переловят. Однако, увидя, что Жека со Славяном подходят, хотели всё-таки сдриснуть, но увидели, что поигрывая арматурой, с разных сторон к ним подходят Митяй и Клаус, и тут же прыгнули обратно в беседку. Всё-таки они зассали. Поняли, что не просто так к ним пришли. Что это конкретный НАЕЗД. И надо либо ответить за то, что сделали, либо бежать. И что их не боятся ни капли. А вернее всего, решили замочить прямо тут.

Лёха вытащил чаки, и стал крутить ими, стараясь отмахнуться от Жеки. Но Жека и не думал нападать. Просто стоял и молча смотрел на дурачка, поигрывая арматуриной. Лёха был конечно же, не боец, а лишь качок, научившийся крутить чаками как в фильмах. Но вечно же не будешь крутить их. Видя, что его смешные движения вызывают лишь злые ухмылки у центровых, попытался напасть на Жеку, но тот ушёл от удара вправо, при этом зарядив арматуриной по кисти качка. От удара Лёха выронил чаки, и схватился за руку, завыв. Перелом. Жека зарядил его арматурой по затылку, а потом добавил ногой несколько раз.

– Деньги есть? Сигареты? – Жека медленно повернулся к другим правым, трусливо стоящим перед пацанами. Что-то в лице Жеки им сильно не понравилось. Очень сильно. Они поняли, что их сейчас просто убьют без лишних слов. Разобьют черепа. Поэтому быстро достали всё, что было в карманах, и протянули пацанам.

– А сейчас опускайте его, – Жека показал на лежащего Лёху. – Ссыте на него, суки! А то сосать будете друг у друга!

Парни сначала отказались, отрицательно закачав головами, но их слегка постукали арматурой по головам. И им пришлось подчиниться. Скоро Лёха был обоссан.

– Может, на штраф их поставить? – предложил Митяй, подходя к каждому правому, и несколько раз пробивая его кулаками. – Ну-ка, ну-ка, сделай вот так рукой! Я сюда ударить попробую! На!

Митяй так зарядил одному правому в печень, что тот завыл, и упал на колени.

– Печёнку не держит вот этот, – говорил он, как будто о чём-то неодушевлённом. Как о боксёрской груши. – Щас ещё вот у этого печень пробью.

–Сколько у них денег? – спросил Жека.

– Всё вместе шийсят колов нашлось. Щас у опущенного спрошу.

– Эээй ты! Ээээй! – крикнул Славян Лёхе, всё так же лежащему на земле, ударив его ногой несколько раз, и уже просто стыдящемуся подняться на ноги.

Лёху опустили по полной перед своими же. Теперь по всем пацанским законам был он опущенный лох. И об этом конечно же, узнают все крутые на районе. Теперь только в другой район или вообще, в другой город переезжать. Иначе, если посадят когда в тюрьму, туда тоже может прийти весточка с воли, что перед уважаемыми арестантами опущенец, которого пацаны на районе обоссали.

– Не! У опущенного зашкварно деньги брать! – возразил Жека. – Пусть своим лохам даёт. Короче так. Ещё раз вас увижу у нас на раёне. Да и вообще здесь... Мы ваших родителей убьём, а потом вас. Соберёте ещё толпу, мы и её убьём. Ладно, пошли, пацаны...

Жека с корифанами перепрыгнули через ограду садика и пошли по домам, оставив опущенных в беседке. По пути разделили отнятые деньги. Вышло по пятнашке. Ну... И то ладно.

– Может, на штраф их всё-таки? – опять встрял Митяй. – По полсотке бы каждому зарядить.

– Не, – помотал головой Жека. – Если будут быковать ещё, тогда можно. Полсотки много. Придётся к ним ходить трясти каждый день. Ещё в мусарню заяву кинут. Да и откуда у них такие башли? Самое главное пришугали их.