Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

– Знаете, а я, пожалуй, сегодня опять на балконе переночую. У меня там уже лежаночка приготовлена, гнездышко уютное – чего добру-то пропадать. Да и ночи пока не очень холодные…

«Не очень холодные», как же! Это в конце октября-то! А, ну и ладно – не станет же она, в самом деле, придираться к словам? Пушок и без того храбрился как мог. За последние полгода он стал намного решительнее, но нельзя же было требовать от коловерши невозможного…

А самой Тайке, похоже, именно «невозможное» и предстояло совершить. Во-первых, хочешь не хочешь, а надо было заснуть – и это во взвинченном состоянии! Во-вторых – убедить царя Радосвета и Яромира прислушаться к словам Лиса и проследить, чтобы во время беседы эти горячие дивьи и навьи парни не переубивали друг друга. Ну и в-третьих – в ближайшие дни кровь из носу разобраться с мутным колдуном Сергеем, разбрасывающим навьи письмена по квартире ее матери.

Тут каждая задача и по отдельности-то была сложной, а уж все вместе казались почти невыполнимыми… Но Тайка была не из тех, кто отступает перед трудностями.

– Все, тихо! – шепотом скомандовала она, щелкнув выключателем. – Всем спокойной ночи!

Связанные судьбы

Едва заснув, Тайка вновь оказалась на туманной дороге снов, но испугаться не успела: перед ней прямо в воздухе возникла золотая путеводная нить. Похоже, дедушка загодя позаботился, чтобы она не заблудилась.

Тайка припустила бегом, а свежий ветер помогал ей, подгоняя в спину. Поэтому в тронный зал она не вошла, а прямо-таки ввалилась, ободрав ладони о дощатый пол.

Радосвет дернулся, словно собирался вскочить и помочь ей встать, но вовремя опомнился, что он тут вообще-то царь, а царям суетиться не след. Да Тайка уже и сама встала, отряхнула колени и, не придумав ничего лучше, выпалила:

– Доброго вечерочка!

Лис, подпирающий спиной одну из белокаменных колонн, зааплодировал:

– Впечатляющее появление, ведьма! – Его голос звучал как-то глуховато. Тайка не сразу поняла, в чем дело, а когда разглядела – очень удивилась. Зачем он напялил этот странный платок, закрывающий половину лица? Прежде она такое видела только в фильмах про ковбоев.

– Вообще-то это было не смешно, а больно, – огрызнулась она.

Яромир закатил глаза, но ничего не сказал. Оно и к лучшему: хватит с нее одного зубоскала.

– Иди сюда, родная, – бабушка Таисья указала внучке на стул подле себя.

Ну, то есть как «стул» – вообще это был настоящий трон. Не такой, как у царя или царицы, а поменьше, но красивый – глаз не оторвать. Из темного лакированного дерева, весь покрытый ажурной резьбой. На сиденье лежала алая бархатная подушечка с золотыми кистями. Это что же, у нее теперь свое место есть? Как у настоящей дивьей царевны? Не то чтобы Тайка на что-то претендовала, просто ей было очень приятно, что дедушка с бабушкой о ней подумали.

Когда она проходила мимо Яромира, тот вдруг загородил ей дорогу и, пока Тайка в недоумении хлопала глазами, взял ее ладони в свои и что-то шепнул на своем языке. Ссадины исчезли, словно их никогда и не было, а дивий воин посторонился, пропуская ее к трону. Тайка поблагодарила его кивком. Эта забота была неожиданной, но приятной. Пришлось даже сделать над собой усилие, чтобы перестать так счастливо улыбаться и принять более серьезный вид.

– Теперь, когда все в сборе, мы готовы выслушать тебя, Лютогор.

Обычно радушный царь сейчас выглядел донельзя суровым, его профиль казался словно отчеканенным на монете. В такой торжественной обстановке Тайка чувствовала себя немного неловко. Она-то попала в этот сон в клетчатой рубашке и потертых джинсах, а бабушка с дедушкой разоделись, словно на парад: алые с золотом одежды, венцы с драгоценными каменьями, длинные, в пол, рукава… в общем, чтобы сразу было видно, кто тут царь и царица. Яромир тоже обрядился в красный кафтан – такой же, как носили ребята из его дружины. На перевязи, украшенной чеканными бляшками, висел меч, а спущенный с одного плеча плащ был оторочен белым песцовым мехом. Ишь, красавчик!

А вот Лис так и явился в своем растянутом свитере и джинсах с протертыми коленками, будто бы не в гости к правителю соседней страны пожаловал, а на дачу картошку копать приехал. Наверное, он сделал это, чтобы досадить Радосвету. Но, признаться, при взгляде на него Тайке немного полегчало: хорошо, что не она одна явилась на совет не пойми в чем.

Интересно, если все это сон, можно ли все-таки как-то исхитриться и наснить себе платье, как у принцессы, если ну очень хочется? Было бы здорово хоть разок отдать дань местной моде. Эх, вот бы еще в школу на выпускной прийти в парчовом сарафане, как у бабушки! Все точно обзавидовались бы!

– Ну, раз готовы, давайте поговорим, – Лис отклеился от колонны и вышел на свет. Он огляделся в поисках стула или лавки и, не найдя ничего похожего, уселся прямо на пол, сложив ноги по-турецки. – Я выполнил твое условие, царь. Выполнишь ли ты мое?

– О чем это он? – шепнула Тайка бабушке на ухо, и та пояснила:

– Радосвет попросил его надеть маску, которая не позволит Лютогору нас околдовать. Это была необходимая мера предосторожности.

Она говорила тихо, но Лис ее все равно услышал и усмехнулся:

– Вот-вот, об этом и речь. Если мы собираемся действовать заодно, стоит научиться доверять друг другу. Поэтому мое условие таково: я снимаю маску, и мы начинаем говорить как добрые друзья-приятели. Ну или вы отказываетесь, и я ухожу.

– Об этом и речи быть не может! – вскинулся Яромир.

– Твое мнение меня не очень интересует. Тебя охранять поставили? Вот знай себе охраняй, – Лис остался сидеть. – Я подожду, что скажет царь. Не тороплю. Понимаю, тут надо подумать.

Он выглядел беспечным, даже начал что-то насвистывать себе под нос, но темные глаза смотрели цепко, настороженно. От этого взгляда Тайке стало не по себе. Она еще сама для себя не решила, стоит доверять Лису или нет, поэтому молчала.

Молчал и Радосвет. Только хмурил густые брови, недовольно поджимая губы.

Хитрый чародей, воспользовавшись паузой, вновь обратился к Яромиру:

– Кстати, тебе твоя сестрица передавала большой привет. Говорит, соскучилась.

Дивий воин, побледнев, сжал кулаки:

– У меня больше нет сестры.

Связанные судьбы (2)

– Как это печально, – Лис деланно вздохнул. – Некоторые так легко забывают родство…

– Зато ты свое, как вижу, помнишь отлично. Следуешь прямиком по стопам отца!

– В смысле ворую девиц, как Кощей? – фыркнул Лис. – Вообще-то Радмила сама за мной пошла. Понимаю, тебе хочется найти виноватого, а я прекрасно подхожу на эту роль, потому что совершил в жизни много поступков, которыми не горжусь. Но твою сестру я ни к чему не принуждал.

– Думаю, ты врешь!

– Не веришь, спроси у нее сам, когда вы снова встретитесь. Ах да, ты же ее даже выслушать не захотел…

– Прекратите оба! – Радосвет стукнул кулаком по подлокотнику своего трона. – Мы собрались здесь не для того, чтобы ругаться. Яромир, остынь. Лютогор, моя просьба – не условие – была вызвана необходимостью. Все знают, какую силу имеют твои слова. Это дает тебе преимущество. А я хочу, чтобы мы говорили на равных.

– Тебе просто нравится, как я выгляжу с кляпом во рту, – хмыкнул Лис. – Признайся, что мечтаешь снова засадить меня в свои казематы.

– Да, я уверен, что в темнице тебе самое место, – сухо ответил царь. – А еще знаю, что ты непредсказуем, и не хочу подвергать опасности тех, кто мне дорог. Если хочешь думать, что мы тебя боимся, – что же, пускай будет так.

Тайка заметила, что на этих словах Радосвет бросил короткий взгляд на Яромира – и, похоже, не зря: тот хотел что-то возразить, но осекся и закрыл рот. Его возмущение было понятно: наверняка дивьему воину не понравилось, что царь и его за компанию в трусы записал. Но ведь, если подумать, храбрость частенько идет рука об руку с безрассудством. И Лис запросто мог этим воспользоваться – уж он-то прекрасно знал, кого и за какие ниточки можно подергать, чтобы добиться своего.

– Пф! Не думал, что услышу такое от героя войны, – чародей глянул на Радосвета с презрением и вдруг резко повернулся к Тайке: – А ты что скажешь, ведьма? Тоже боишься меня?

Она вздрогнула, потому что не ожидала, что Лис спросит ее мнения. Но бабушка тут же накрыла ее руку своей, словно подбадривая, и волнение в груди улеглось:

– Ты сам говорил: «Все чего-то боятся», – а теперь за это же других упрекать вздумал? – Тайка, не выдержав, вскочила с места. – Для тебя это что, игра? Я думала, мы спокойно все обсудим, как взрослые люди. Но пока вижу, что ты только насмехаться и можешь. Не ожидала такого ребячества! Речь идет о твоей маме, между прочим! Не зря же она мне снилась и о помощи просила!

Лис, получив такую гневную отповедь, даже немного смутился:

– Ты ничего такого не рассказывала.

– Не тебе меня в скрытности упрекать! Сам-то тоже хорош, – Тайка сплела руки на груди и продолжила уже более спокойным тоном: – Это с месяц назад было. Незадолго до Осенин я попала в лес, где сплетаются нити судеб. Увидела там нитку, которой вскоре суждено было оборваться, и укрепила ее, привязав к своей. А потом вдруг оказалась возле Жуть-реки, а на другом берегу – гляжу – Василиса стоит. Она предупредила, что ты меня ищешь, и попросила выслушать. Если бы не это, я бы с тобой вообще разговаривать не стала.

– Погоди, ты была в нитяном лесу? – ахнула бабушка Таисья. – Видела госпожу Пряху?

– Да, а что? – Тайка пожала плечами. – Она сказала, ты всегда ей помогала распутывать нити, а теперь настала моя очередь.

– Все так. Только дорожку в лес она мне ни разу не открывала. Говорила, мол, посиди в поле на пригорочке, а анчутки тебе работу принесут. Видать, по сердцу ты госпоже Пряхе пришлась, – бабушка перевела строгий взгляд на Лютогора. – А вы, молодой человек, постыдились бы. Если бы не наша Таюшка, Василиса уже была бы мертва. Или мне вам объяснить, что означает чужую судьбу к своей привязать?

– Можешь не объяснять, царица, – непритворно вздохнул Лис, взъерошив рукой свои отросшие патлы. – Я в чародействе получше твоего разбираюсь. Значит, теперь безопасность твоей внучки – мой первоочередной долг. Пока жива она, будет жить и моя мать…

– Эй, лучше держись от нее подальше! – Яромир положил ладонь на рукоять меча.

– Да успокойся ты, горячая голова! – отмахнулся чародей. – Говорю же: ее жизнь для меня теперь наивысшая ценность. Любой, кто захочет причинить вред ведьме, будет иметь дело со мной.

Перепалка могла бы продолжиться, но тут опять вмешался Радосвет:

– Ну, а теперь-то мы можем наконец обсудить наше общее дело?

Лис кивнул. Вся его напускная веселость ушла как не бывало, плечи поникли, спина ссутулилась. Он выглядел очень несчастным, и в этот раз, похоже, без притворства.

– Тогда можешь снять маску, – разрешил царь.

Тайка не поверила своим ушам: он что, это серьезно? Яромир тоже вытаращился на побратима так, словно засомневался в ясности его рассудка, и только царица Таисья улыбнулась:

– Так-то оно лучше. С судьбой спорить не след.

– Я ничего не понимаю, – Тайка опять наклонилась к ее уху. – Почему дедушка решил, что Лис не станет нас заколдовывать?

Чародей, усмехнувшись, опустил свой ковбойский платок на шею и ответил ей сам (эх, пора бы уже привыкнуть к его чуткому, как у летучей мыши, слуху):

– Потому что не в моих интересах расстраивать тебя, ведьма. Если я вдруг нанесу тебе обиду вольную или невольную – ниточка судьбы и отвязаться может. А я себе не враг, так что твоих родичей трогать не буду. Могу разве что вот этого дурака немного проучить, – он кивнул на Яромира. Похоже, ему и впрямь доставляло удовольствие дразнить дивьего воина.

Связанные судьбы (3)

Тайка нахмурилась:

– Нет, его тоже не трогай. И вообще, отстань от моих друзей!

– Как скажешь, ведьма. Твое слово теперь – закон, – Лис приложил руку к груди и поклонился. Усмешка с его губ так и не сошла, но Тайка была уверена, что за всем этим паясничаньем колдун скрывал изрядную досаду.

Она вернулась на свой маленький трон, а царь Радосвет, прочистив горло, завел разговор о делах насущных:

– Я слышал, ты хотел заполучить кольцо Вечного Лета? И ради него пошел воевать, когда мой отец отказал тебе в просьбе? – Дождавшись кивка, он продолжил: – Кольцо тебе все равно не помогло бы. На нем лежат особые чары, поэтому взять его в руки может лишь член царской семьи, а использовать – лишь те, кто связан с царем узами крови или брака. К тому же это одна из реликвий Дивьего царства. Его потеря грозит нам большими бедами.

Лис сокрушенно цокнул языком:

– Вот незадача! И чего стоило твоему батюшке, царю Ратибору, с самого начала все спокойно объяснить, а не оскорблениями кидаться? Я ж к нему сперва по-хорошему пришел. А он разорался, ногами затопал, морду воротить начал, мол, проваливай отсюда, мерзкий полукровка, навья тварь, и не смей больше являться пред светлы очи. Знаешь, как обидно?

– У отца был нелегкий характер, – вздохнул Радосвет, и чародей ответил ему таким же глубоким вздохом:

– Понимаю. У моего тоже.

– Вы еще поплачьте оба, – пробурчал Яромир себе под нос.

Лютогор, подозрительно прищурившись, глянул на него:

– Кстати, а ты-то почему кольцо смог взять? Нет ли тут какого-то подвоха? Может, вы меня за нос водите? Али твоя мамаша мужу верна не была, воевода?

– Побратим он мне, – быстро сказал Радосвет прежде, чем онемевший от возмущения Яромир снова обрел дар речи.

– Ага, стало быть, взять кольцо может, а использовать – нетушки, – Лис тут же отвернулся, потеряв к дивьему воину всякий интерес.

Что ж, может, и к лучшему. Тайка только сейчас поняла, что во время этой перепалки забыла, как дышать, и теперь шумно втянула носом воздух. Ей было очень жаль, что Яромиру приходится выслушивать обидные подначки, не имея возможности ответить. А еще она боялась, что однажды дивий воин не сдержится и все-таки сломает злоязыкому Кощеевичу нос, а это грозило некоторыми политическими осложнениями.

– Дивий царь, насколько я помню, не может покидать свои владения, – Лис загнул один палец. – Юную ведьму не пропустит вязовое дупло. – Он загнул второй. – Остается царица.

– И речи быть не может! – взвился Радосвет, но бабушка решительно перебила его:

– Я готова!

– Как царь и как муж я не могу тебе этого позволить, – Радосвет старался говорить спокойно, но сам едва справлялся с волнением.

– Во-первых, я не нуждаюсь ни в чьем дозволении, – царица встала, уперев руки в бока. – А во-вторых, слыхала я, что кое за кем должок остался?

– Это правда, – поддакнул Лис. – Помнишь, Радосвет? При мне ведь дело было. Совсем малышом тебя помню, Волчонок.

– Ты тогда тоже сопляком был, – буркнул царь.

– Мал или велик – без разницы. Важно другое: слово было дано, – царица Таисья вздернула подбородок. – И я не стану жить с тем, кто своих обещаний не держит!

– Ого! Вот это да!

В голосе Кощеевича прозвучало неприкрытое восхищение, а Яромир, не сдержавшись, фыркнул:

– Ну, теперь понятно, в кого внучка такой уродилась. Огонь-нрав!

Тайка, заслышав это, аж закашлялась. Но изнутри ее распирала тайная гордость за бабушку. Так-то! Знай наших!

– Ладно, будь по-твоему, – вздохнул Радосвет, нервно поправляя венец на челе. – Видно, это и впрямь проделки судьбы, раз больше послать некого. А слово надо держать.

– Вообще-то есть еще мама… – начала было Тайка, но осеклась.

Вот кто ее за язык тянул? Разве мать не ясно сказала, что не желает иметь ничего общего ни с дивьими людьми, ни с их магией?

– Кстати, да, у вас же еще дочка была, – Лис в предвкушении потер руки. – А где она нынче?

– На ее участие можешь не рассчитывать. – Взгляд царицы Таисьи похолодел, она медленно опустилась на трон и подперла рукой подбородок. – Аннушка от своей силы давно отказалась. Дочери передала. Так что даже не думай ее сюда приплетать.

Но Кощеевич с сомнением покачал головой:

– От силы-то можно отказаться, а от крови разве откажешься? Ладно, пускай это будет наш запасной вариант. Ну, и когда же мы отправимся в Навье царство? Я считаю, чем скорее, тем лучше. Как насчет завтра, а?

– Не торопись, – осадил его Радосвет, откидываясь на резную спинку своего трона. – Сперва надобно разведать, что там да как. Негоже очертя голову идти прямо Доброгневе в руки.

– Да, кстати, о моей дорогой сестрице, – Лис с наслаждением потянулся, хрустнув лопатками. – Помнится, я обещал вам кое-что про нее рассказать. Ну, в общем, слушайте…

Добрая в гневе, лютая в милости

– Давным-давно…

Лис заговорил медленно и размеренно, будто рассказывая сказку. В тронной зале сразу стало так тихо, что и мышь незамеченной не проскочила бы – все слушали, затаив дыхание: уж такой была сила его чародейского голоса.

– Жил-был царь по имени Кощей. На самом деле князь, конечно, но вам его царем величать привычнее. И было у него много жен, ибо в навьем царстве не принято жениться на одной-единственной, но никто из них не мог родить царю сына. А Кощей мечтал о наследнике, который станет его правой рукой и единомышленником. Он был очень одинок и оттого, говорят, озлобился. Ведь негодяями не рождаются – ими становятся. Вот и мой папаша с возрастом стал отменным негодяем…

Тайка тихонько вздохнула. А ведь и правда: ей в голову раньше не приходило, что когда-то даже сам Кощей мог быть вполне нормальным человеком. Не то чтобы она собиралась кого-то жалеть или оправдывать, но мысль оказалась неожиданной. В сказках, которые Тайка читала в детстве, все было просто: вот добро, вот зло. И Кощей, конечно, представлялся однозначным злом – иначе ведь и быть не могло! А вот в жизни все выходило намного сложнее, потому что каждый сам делал выбор, на какую сторону ему стать. Да, и даже Кощей.

А Лис тем временем продолжал:

– И вот однажды случилась в навьем царстве великая радость: у царя родился сын. По крайней мере, так ему сказали. Возликовал Кощей и назвал наследника Лютомилом – ибо хотел, чтобы тот вырос грозен нравом, как его властный отец, но притом пробуждал в сердцах людей восхищение. Не знал князь, что обманула его любимая жена Алатана, околдовала, окурила травами – и выдала дочь за сына. Многие годы это оставалось тайной, и Кощей осыпал наследника и его мать всевозможными милостями. Княжна же, которой поневоле пришлось изображать из себя княжича, была вовсе не рада: ей очень хотелось красивых платьев и украшений, но мать твердила: «Не смей признаваться отцу, ибо накажет он за эту ложь нас обеих. Думаешь, он любит тебя? О, нет, на это чувство он не способен. У него было уже десятка два дочерей, и всех извел Кощей, потому что нужен ему только сын». И так она запугала бедную княжну, что та не смела признаться.

Еще не понимая, к чему клонит Лис, Тайка уже чувствовала, что эта история не могла закончиться хорошо. Даже в навьем царстве на заведомой лжи счастья не построишь. Так оно и вышло.

– Однажды правда выплыла наружу, – Лис скорбно вздохнул, но в голосе его особой печали не слышалось. – И разразилась гроза. Никто прежде не видел Кощея в такой ярости. С тех пор обманщицу Алатану никто не видел: то ли убил ее князь, то ли оставил гнить в темнице. Но дочку пощадил. Видать, и впрямь успел прикипеть к ней сердцем за годы, проведенные вместе. А надобно сказать, что княжна в полной мере оправдывала чаяния своего отца: нравом была люта, ликом пригожа и даже мыслями с Кощеем едина. О ее способности к колдовскому искусству даже в Навьем царстве, где чарами никого не удивишь, ходили легенды. Много сил вложил Кощей в ее обучение и теперь не мог так запросто сломать все, что сам создал.

– Значит, нам предстоит иметь дело с очень сильной чародейкой, – нахмурился Радосвет.

– А ты думал, будет легко? – усмехнулся Лис, почесав кончик уха. – Да если бы я мог сам одолеть ее, меня бы сейчас вообще здесь не было. Моя сила в словах, но на роток накинул платок – и все, тишина. Да что я рассказываю: ты и сам знаешь. А вот чтобы под чары моей милой сестрицы не попасть, ее всю целиком спеленать придется. Ее сила сокрыта в притягательности, которой никто противостоять не может. Подойдет, улыбнется, ласково взглянет – и ты пропал.

– Может, оттого ее Кощей и не убил? – Яромир в задумчивости поскреб подбородок. – Заворожила его дочка так, что рука костлявая не поднялась?

Лис пожал плечами:

– С одной стороны, моя сестрица может найти доступ к сердцам лишь тех, кто способен испытывать любовь, а про отца говорили, что это чувство ему неведомо. А с другой – быть может, ей удалось даже в Кощеевой душе пробудить подобие привязанности, кто знает? В любом случае, ее чар хватило лишь на то, чтобы сохранить себе жизнь, но не положение. Как я уже говорил, отец страшно разозлился. Отнял у нее титул и имя. С тех пор ее и стали величать Доброгневой – за то, что в ярости княжна начинала лишь шире улыбаться, а порой и вовсе смеялась, заставляя людей покоряться ее воле. Она никого не боялась, кроме Кощея, потому что против него была бессильна. С тех пор как тайна открылась, ей приходилось заниматься самой черной работой, пытать и допрашивать пленников… А чтобы Доброгнева не подняла восстание – ведь она могла бы околдовать всю дворцовую стражу, – отец подарил ей ожерелье. Как только княжна примерила подарок, снять его уже было нельзя. И вся сила ее чарующей красоты пропала.

– Ага, значит, и на княжну есть управа, – Радосвет хлопнул в ладоши, а вот Тайка, бросив взгляд на скорбно поджатые губы Лиса, поняла, что рано царь обрадовался.

– Была, да больше нет. После того как ты изволил заточить меня в темницу, Доброгнева воспрянула духом, отыскала-таки способ избавиться от постылого дара и растоптала ожерелье. А после стала править Навьим княжеством, как всегда мечтала.

– Хочешь сказать, это я виноват? – недобро усмехнулся Радосвет.