Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 356 страниц)

Когда они гуськом поднимались наверх по скрипучим ступенькам, в спину им донеслось сердитое бормотание:

– Как поманить – это, значица, завсегда. А как покормить добра молодца – так никого нетути. Уходять, понимаешь. Бросають. А я сиди тут один. Ни попужать кого, ни словом перекинуться. Ишь, какие хитренькие!

Потом они ещё долго стояли на крыльце все вчетвером, любуясь восходящим солнцем – с первыми лучами все ночные ужасы рассеялись, словно их никогда и не бывало, мрачные тени отступили, новый день вступал в свои права. В воздухе оглушительно пахло свежестью после минувшей грозы, и листва казалась ярче и зеленее обычного. Яромировы псы послушно сидели на крыльце, но Тайка по глазам видела, как сильно тем хочется поваляться на росной траве. Дивий воин тоже понял – и едва заметным движением руки разрешил. Собаки тут же умчались прочь.

Следом за ними упорхнул гуляка Пушок – услышал из кустов призывное курлыканье кого-то из диких коловерш, махнул крылом – да и был таков. Эх, хорошо ему: может вот так запросто полететь, отвести душу в дружеской компании…

Яромир, видать, почуял, что Тайке сейчас совсем не хочется оставаться одной, и, помявшись, спросил:

– Слушай, дивья царевна, а может, сходишь со мной в магазин за молоком, а? Поможешь с этой… как её? С кассой, во. – Он звякнул монетками в кармане. – А потом к Марьяне в гости на пироги!

И Тайка, конечно, с радостью согласилась. Вытьянку можно было не бояться разбудить – та всё равно никогда не спала. А ей так хотелось хоть с кем-нибудь поделиться историей о Птице-Юстрице. Ведь не зря говорят, что страх, рассказанный другу при свете дня, совсем нестрашным становится. Да и, признаться, судьба Царь-девицы не давала ей покоя. А так – мало ли, может, Марьяна чего подскажет. Она ведь умная…

Пока Тайка запирала дом, Лис тоже начал прощаться:

– Ну, спасибо за гостеприимство, ведьма. Футболку я тебе потом верну, ладно?

– Да можешь насовсем оставить, – Тайка махнула рукой. – Мне она всё равно велика.

Она помнила, что Лису по душе человеческие одёжки. Вон как в джинсы влез, так зимой и летом и не снимает. А в шерстяном свитере щеголять скоро жарковато станет.

– Правда? Вот спасибо, – чародей, заулыбавшись, сбежал с крыльца и помахал рукой. – Тогда пока! Ещё увидимся.

– Надеюсь, что нет, – буркнул Яромир ему вслед. – Гроза-то прошла, перемирие закончилось.

Лис мотнул головой, будто прогоняя назойливую муху, но отвечать не стал, только, пройдя несколько шагов по садовой дорожке, вдруг обернулся и добавил:

– А холодильник ты всё-таки разморозь, ведьма. А то мало ли, какие там хищные вареники завелись от наших баек…

Не без удовольствия понаблюдав, как вытягивается Тайкино лицо, он усмехнулся и зашагал себе дальше, весело насвистывая.

Клад на пыльном чердаке

Сказка для Софьи Лисовой

– О, ведьма, легка на помине, – Марьяна, улыбаясь, распахнула дверь перед Тайкой.

– Надеюсь, добрым словом меня вспоминала?

– А каким же ещё! Ты заходи-заходи. Чаю? Пирожок? Может, щец кислых, а?

Марьянка-вытьянка всегда была радушной хозяйкой, а готовила – м-м-м, пальчики оближешь. И все-таки Тайку что-то насторожило. Будто бы подруга мягко стелила, да что-то недоговаривала.

– Ты же меня не просто так позвала, да? Дело какое-то есть?

– Ой, пустяки, – отмахнулась Марьяна, отводя взгляд.

Значит, не пустяки.

– И все-таки? – не сдавалась Тайка.

Вытьянка поковыряла носком половицу, вздохнула и зашептала ей на ухо:

– Дай честное-пречестное слово, что никому не скажешь…

– Не скажу, – Тайка приложила руку к груди.

– Ни Сеньке, ни Пушку, ни даже Никифору!

– Клянусь.

– Лучше сядь, – Марьяна усадила её на табурет и выдала: – Ты не могла бы помочь мне поймать крысу-мутанта?

– Чего-о-о? – вытаращилась на подругу Тайка. – Тебе Пушок Стивена Кинга пересказывал, что ли? Ух, киноман хвостатый!

– Может, и пересказывал. Только это не важно. Потому что я сама её видела…

Марьяна закусила дрожащие губы. На неё было жалко смотреть. А ведь она – посмелее многих. Против упырей выйти не побоялась, самого Кощеевича на мушке держала, и тут на тебе – испугалась небылицы: мутантов на чердаке.

Тайка, конечно же, не стала смеяться над глупыми страхами вытьянки. Вместо этого взяла подругу за руку и твёрдым голосом сказала:

– Пойдём вместе посмотрим.

– Хорошо, – Марьяна взялась за ухват. – Я прикрою! А ты кочергу возьми.

– Зачем?

– На. Всякий. Случай.

Вытьянка сказала это так резко и отрывисто, что Тайкина рука сама к кочерге потянулась. Проще было взять, чем объяснить, почему не пригодится.

По рассохшимся скрипучим ступенькам они поднялись наверх. Ох, ну и пылища! В заброшенном доме чердак казался вдвойне заброшенным.

– И давно вы сюда не заглядывали?

– Ой, давно, – кивнула Марьянка. – Мне как-то без надобности было. А Сенька… ты ж его знаешь. Стоит только напомнить, что домовой должен содержать дом в порядке, как он исчезает.

– Так, может, устроим генеральную уборку? – Тайка откинула крючок и распахнула дощатую дверь.

В лицо пахнуло затхлым воздухом. Сквозь круглое подслеповатое окошко пробивалось солнце, и пылинки плясали в его лучах.

– Вот видишь, нет тут никаких мутантов… – опустив кочергу, Тайка обернулась к Марьяне. Но вытьянка смотрела мимо неё. Её зубы застучали, фигура стала полупрозрачной, и ухват выпал из рук, а глаза полыхнули знакомым синим огнём.

«Сейчас заорёт», – поняла Тайка.

Она попыталась закрыть вытьянке рот, но рука прошла сквозь призрачную фигуру, не встретив сопротивления. Оставалось последнее средство: заткнуть уши, чтобы не оглохнуть.

– У-у-у-ы-ы-ы! – взвыла Марьяна, взлетая под потолок.

– А-а-а-а! – тоненько завизжал кто-то, прятавшийся на чердаке.

Тайка несколько отрешённо подумала: а могут ли крысы-мутанты кричать «А-а-а-а»?

Проследив за взглядом Марьяны, она увидела на колченогом столе, прямо за пыльными коробками… вы не поверите: хомяка. Тёмно-рыжего, кругленького, как мохеровый помпон на бабушкиной шапке. Только очень крупного – размером с морскую свинку или даже больше. Но мало ли какие хомяки бывают?

– А ну, тихо все! – скомандовала Тайка. И так убедительно получилось – видать, натренировалась на Пушке, – что все орущие-визжащие умолкли.

Помпон нырнул за коробки. Осмелевшая Марьяна потянулась за ухватом, но Тайка перехватила её запястье.

– Стой. Это вовсе не крыса-мутант, а хомячок. Ты что, хомячка испугалась?

– Ничего себе хомячок, – вытьянка почесала в затылке. – Такой здоровенный.

– Ой, ну, может, порода такая. Хомяки совсем не страшные. Наверное, у кого-то из дачников питомец сбежал. Дай-ка я с ним поговорю, – Тайка шагнула вперёд, осторожно заглянув за коробку. Никого. Может, под столом? Тоже никого. Тут было столько хлама, что беглец мог спрятаться где угодно.

Ни на что особенно не надеясь, Тайка наугад заглянула в одну из коробок. Надо же, повезло: на неё настороженно смотрели два чёрных немигающих глаза. Эх, в лотерею бы так выигрывать!

– Не бойся, мы тебя не обидим, – Тайка сюсюкала с малышом, чтобы тот перестал дрожать и затравленно озираться. – Марьяна добрая, просто кричит громко. Но такова уж её вытьяночья суть, ничего не поделаешь… Как ты сюда попал, бедняга? Отвечай, не бойся. Я Тайка – ведьма-хранительница Дивнозёрья, и я понимаю язык животных.

– Настоящая тётя ведьма? – ахнул хомяк. Голосок у него был детский. Девчоночий или мальчишеский, Тайка не разобрала. – А можете сделать меня человеком?

Хм… Очень странное желание для зверька. К тому же невыполнимое.

Тайка с сожалением покачала головой:

– Прости, пушистик, такие чудеса мне не под силу. Человеком родиться надо.

– Но я и родилась! – всхлипнул хомяк. – Я не «пушистик», а девочка. Меня зовут Соня.

Ну и ну! У Тайки аж челюсть отвисла от таких новостей. Может быть, хомяк над ней смеётся?

– А сколько тебе лет, Соня?

– Семь.

– Ты из Дивнозёрья? – Тайка нахмурились, вспоминая, есть ли среди второклассниц кто-то с таким именем.

– Нет, мы с мамой в гости приехали. Ой, она, наверное, меня уже обыскалась, – хомяк попытался выбраться из коробки, но на полпути передумал. – Только как я ей теперь покажусь в таком виде? Мама меня не узнает…

Зверёк наморщил нос, готовясь заплакать. Тем временем к Марьяне наконец-то вернулся дар речи, и она выдохнула:

– Ну и дела! Так. Никому не реветь, пока чаю не попьёте. Я пошла ставить чайник.

Спустя четверть часа, когда всё было готово, они уселись за стол, а Соня – на стол. Перед ней поставили пиалу, чтобы пить чай было удобно. Марьяна, развернув конфету, протянула её Соне, и та вцепилась в угощение передними лапками.

– Значит, ты решила влезть в заброшенный дом. Одна?

Соня кивнула.

– Простите. Я не знала, что здесь кто-то живёт. А вы правда призрак?

– Ага. Что, страшно?

– Не-а, ни капельки. Вы меня чаем угостили и конфету дали. Значит, вы хороший призрак.

– А тебе мама не говорила, что брать конфеты у чужих тётенек может быть опасно? – не удержалась Марьяна, но Тайка замахала руками.

– Не пугай ребёнка. Ей и так пришлось несладко.

– Конфета вообще-то сладкая, – возразила вытьянка.

И наверняка ведь поняла, что это фигура речи такая. Просто захотела, чтобы последнее слово осталось за ней. Тайка не стала спорить, вместо этого обратилась к Соне:

– Расскажи всё по порядку. Как вышло, что ты превратилась в хомяка? Может, ты что-то не то съела или выпила?

Тайка терялась в догадках. Конечно, на её памяти случались всякие чудеса. Вон, та же Радмила превратилась в птицу, утратила голос и разум… но всё-таки это произошло в Дивьем краю, где чары куда посильнее, чем в мире смертных. А в родном Дивнозёрье отродясь не случалось, чтобы человек зверьком стал.

Ей вдруг стало не по себе: а что, если это навсегда? Придётся тогда Соню удочерить, что ли? Или того хуже: а вдруг Сонин случай не уникальный? Тайке представилось, как половина деревни превращается в хомяков. Кошмар! Пришлось помотать головой, чтобы прогнать наваждение.

– Мне просто стало любопытно, – засмущалась Соня. – Заброшенный дом – это же очень интересно. А вдруг на чердаке хранятся сокровища?

– И ты решила проверить? – Тайка подпёрла подбородок ладонью.

– Ага. Ведь если в доме никто не живёт, значит, сокровища тоже ничьи.

– Злата, значит, возжелала? Каменьев драгоценных? – покачала головой Марьяна. – Ох, люди-люди. Жадность до добра не доводит.

– А у вас есть камешки? – У Сони загорелись глаза. – Танька хвасталась такими кругленькими, прозрачными. Говорит, ей мама из города привезла. Я попросила один, а она говорит: фиг тебе. Знаете, как обидно было?

– Ты не отвлекайся, – Тайка украдкой погрозила вытьянке кулаком, чтобы та не вмешивалась. А то ей только дай кого повоспитывать. – Значит, стеклянных камешков на чердаке нет. А что есть?

– Хлам всякий, – Соня чихнула. – И сундучок.

– Что за сундучок?

– Старинный. Железом обитый. Ещё змейки на нём.

– Змейки?! – Тайка с Марьяной выпалили это хором и так же синхронно подпрыгнули. Потом переглянулись, мол, ты тоже это слышала?

– Это… плохо? – От Сони не укрылось их беспокойство.

– Кощеев знак, – побледнев, прошептала вытьянка.

– Марьян, откуда у вас на чердаке может быть сундук Кощея? Он в Дивнозёрье, говорят, бывал нечасто. И больше забирал, чем оставлял, – Тайка закусила губу. – Хотя да, ходят же слухи о кладах…

– Ерунда! – отмахнулась Марьяна, пытаясь прогнать собственный страх. – Вот скажи: стала бы ты на месте Кощея прятать добро в каком-то дурацком человеческом доме на чердаке?

– Так, может, он в другом месте спрятал. А человек нашёл да в дом перенёс.

– Звучит правдоподобно, – нехотя признала вытьянка. – Соня, ты лазила в сундук? Говори скорей, не томи.

– Угу, – потупилась та. – Но там не было ничего интересного. Тряпки какие-то, расчёска, зеркальце и набор для вышивания.

– Волшебные предметы? – предположила Марьяна, и Тайка кивнула.

– Скорее всего. Надо на них взглянуть.

– Погодь, я с тобой!

– Не надо! – Тайка сказала это так решительно, что вытьянка сдала назад, буркнув:

– Ишь ты! Чего раскомандовалась?

– А того, что, если я тоже в хомяка превращусь, должен остаться кто-то, чтобы позвать на помощь.

– Так давай прямо сейчас позовём, – Марьяна загородила ей путь. – Неча геройствовать. Как сказал бы Пушок, тут эксперт нужен.

Тайке нехотя пришлось признать, что Марьяна права, и умерить любопытство.

– И кто нам поможет?

– Знаю я одного. И ты его знаешь, – вытьянка хитренько улыбнулась.

* * *

– Кощеев сундук? На чердаке? Ну вы даёте! – Лис захлопал в ладоши. – Я, когда весточку получил, думал, розыгрыш. А у вас всё взаправду. Обалдеть!

– Ты, Кощеич, не зубоскаль, а лучше скажи, как нам девчонку расколдовать, – насупилась Марьяна.

– Не знаю – не знаю, – развёл руками Лис. – Может статься, что и никак. Да что вы приуныли? Она и так симпатичная.

– Её, вообще-то, мама ждёт, – Тайка знала, на что надавить. Лис сразу посерьёзнел.

– Мама – это святое. Показывайте, где этот ваш сундук. Чур, за мной не ходить! Не хочу, знаете ли, потом выпасать стадо хомячков. Не княжеское это дело.

– Чур меня, чур. Смотри, докаркаешься, – не удержалась Марьяна, но к расшатанной лесенке всё-таки проводила.

Там они оставили Лиса в покое и продолжили пить чай. Сверху то и дело доносилось чихание, чертыхание и подозрительный грохот.

– Думаешь, у него там всё в порядке? – засомневалась Тайка.

Марьяна пожала плечами, а Соня вдруг спросила:

– Тётя ведьма, а этот дядя – он кто?

– Кощеев сын, – Тайка не стала скрывать правду.

– Ой… А он хороший или плохой?

– Мы и сами толком не знаем, – вздохнула вытьянка. – Ясно одно: лучше него в Кощеевых штучках никто не разбирается.

Соня, немного подумав, постановила:

– Значит, хороший.

– И почему же ты так решила? – Тайка придвинулась ближе.

– Он же нам помогает. И глаза у него добрые.

– Только ему об этом не говори, – фыркнула Марьяна.

– Почему?

– Ну как бы тебе объяснить… ему не понравится. Смеяться над тобой будет.

– Значит, ему мало говорили хороших вещей, – решила девочка.

Тайка поперхнулась чаем. Вот не зря говорят: устами младенца…

Она уже открыла рот, чтобы согласиться с Соней, как вдруг с чердачной лестницы кубарем скатился Лис. Ещё раз чихнув, он торжественно предъявил находку: пяльца. Довольно старые на вид. Ещё и треснувшие.

– Вот!

– Что «вот»? – прищурилась Марьяна.

– Волшебная вещица, из-за которой весь сыр-бор. Это пяльца-самовышивальца. Сломанные, как видите, – Лис сиял, как будто нашёл решение проблемы, но Тайка, признаться, пока не понимала, чему он радуется.

– И какое отношение эти пяльца-самовышивальца имеют к нашему хомячку?

– А я знаю, – вдруг выпалила Соня. – Я их нашла и в руках крутила. А думала в тот момент знаете о чём? О хомячках, вот! Хомяк – это же моё прозвище. Меня дома так называют.

Тайка подёргала себя за кончик косы – так ей лучше думалось.

– И в этот момент пяльца должны были создать хомяка?

– Нет-нет, не создать. Просто вышить. Ну знаешь, как это бывает с волшебными предметами: иголка сама туда-сюда ходит, рисунок складывается, вышивальщице делать ничего не надо – знай себе воображай узор. А дальше всё само сложится. Только, как я сказал, они сломанные, – Лис развёл руками.

– Значит, если я возьму их и стану мечтать о пирожке с повидлом…

– Ты сама станешь пирожком с повидлом.

– Ох… – Тайка представила себе, что будет, если волшебная вещица попадёт, например, в лапы Пушка. Хорошо, что этот рыжий балбес сейчас носился где-то с дикими коловершами. А то был бы у них пирожок. Рыжий такой, румяный. С перьями. – И как же нам Соню назад вернуть?

Лис, прищурившись, посмотрел на неё:

– Ведьма, а ты вышивать умеешь?

– Ну, не то чтобы прямо хорошо…

– Я умею, – Марьяна решительно протянула руку. – Что нужно сделать?

– О, пара пустяков. Всего-то вышить девочку. И не думать во время работы о хомячках, пирожках и прочей ерунде. Справишься? Тут вот в наборе есть нити волшебные и игла, – Лис протянул вытьянке резную шкатулку для рукоделия.

– Легко тебе сказать – «не думай», – проворчала та, но шкатулку взяла, открыла, поцокала языком и принялась за работу.

Соня крутилась рядом, пыталась заглядывать через плечо, но Тайка её отгоняла, мол, не мешай.

– А ты везучая, – Лис ласково щёлкнул её по носу. – Могла бы подумать не о хомяке и превратилась бы, скажем, в шкаф с антресолями. Они бы тебя никогда не нашли. На этом чердаке целого Змея Горыныча можно спрятать!

Сказав это, он поёжился. Тайка тоже напряглась. Нет, она не боялась Горынычей, как Лис. Но сломанные пяльца определённо были опасными. От них нужно было избавиться.

А Лис словно подслушал её мысли.

– Что будешь делать, ведьма?

– Сжечь их – и дело с концом.

– Есть идея получше, – Кощеевич расплылся в одной из самых умильных своих улыбок. – Отдай их мне. Я сделаю так, что ты их больше никогда не увидишь.

– Уничтожишь?

– Скорее починю. Я же мастер на все руки.

– И будешь вышивать долгими зимними ночами? – Тайка хихикнула, представив себе эту картину.

– Между прочим, рукоделие успокаивает нервы, – ответил Лис со смешком.

Тайка не знала, верить ему или нет, поэтому пожала плечами.

– Давай сперва расколдуем Соню, а там будет видно. А то, может, ты нам тут лапшу на уши вешаешь.

* * *

Лис не обманул. Через пару часов Марьяна закончила вышивку. Получилось простенько (время-то поджимало), но очень мило.

– И что теперь?

– Смотрите! – Лис вытащил ткань из рамки, накрыл ею хомячка и – хлоп!

На краю стола сидела, болтая ногами, светловолосая сероглазая девочка в очках с синей оправой.

– Спасибо, дядя Лис, – она обняла Кощеевича за шею. – Ты очень хороший.

– Неправда, – фыркнул тот, зардевшись. – Вовсе я не хороший. Тебе показалось. И вообще – дело сделано. Ребёнок – вам, пяльца – мне. Я пошёл.

– Может, ещё чайку? – предложила Марьяна, но Лис уже выскользнул за дверь.

Тайка сперва подумала, что Кощеевич убежал так быстро, потому что смутился, но потом в душу закралось сомнение… Не у неё одной, кстати. Вытьянка уже спешила на чердак.

Вскоре оттуда донеслось:

– Ли-и-ис! Так его растак!

– Что он натворил?

– Сундук спёр, представляешь? Обвязал верёвками да спустил в окно. То-то оно громыхало. Видать, было там что-то ценное, окромя сломанных пялец.

– Теперь уже не узнаем, – Тайка в сердцах стукнула кулаком по столу, а спустя мгновение подумала: может, к лучшему?

А Соня улыбнулась:

– Не ругайте его, тётя ведьма. Это же сундук его папы? Значит, дядя Лис просто своё взял.

– Этот тип своего не упустит, – беззлобно проворчала Марьяна. – А ты к мамке беги. Уже смеркается. Она, небось, тебя обыскалась.

– Ой, и правда, – Соня спрыгнула со стола. – Тётя призрак, а можно я к вам ещё в гости зайду? И к тебе, тетя ведьма. На пирожки. Можно же?

Марьяна с Тайкой переглянулись и дружно кивнули:

– Конечно, можно.

Спрятаться в Дивнозёрье

Сказка для Маси Дубровских

Проснувшись тёплым летним утром (а если честно, то скорее днём), Тайка обнаружила девять пропущенных звонков от лешего. Сердце ёкнуло: Гриня просто так трезвонить не станет – ещё и рано утром. Наверное, что-то плохое случилось.

Тайка сразу же перезвонила. Леший долго не отвечал, и она ещё больше разволновалась. Что же делать? Написать сообщение? Или сразу в лес бежать?

Но тут, к счастью, в трубке раздался бодрый басок:

– Здравствуй, ведьмушка! Сколько лет, сколько зим!

Вообще-то они виделись третьего дня, но Тайка не стала придираться. Гриня наверняка отшутился бы, что уже успел соскучиться.

– Ты звонил. Что стряслось?

– Да так… – леший замялся. – Не бери в голову.

– Девять пропущенных, а потом «не бери в голову»? Это как вообще понимать?

– Скажи ей, что мы уже всё порешали, – шепнул кто-то на заднем плане. Знакомый голос, кстати. Где-то Тайка его уже слышала.

– Да мы уже всё порешали, – послушно повторил Гриня.

– Кто это «мы»?

– Не говори, что я здесь, – опять тот же шёпот.

– В смысле, я порешал, – поправился леший. – Была проблема, и нет проблемы.

И тут Тайка вспомнила, у кого из её знакомых такие вкрадчивые интонации.

– Вы там с Лисом вместе, что ли?

– Нет. То есть да! – Гриня отдалился от динамика. – Эй ты, лисья морда, не заставляй меня ведьмушке врать!

– Привет ему, – Тайка старалась не подавать виду, но вообще-то сейчас обидно было. Выходит, Лис уже какое-то время в Дивнозёрье ошивался и даже в гости не зашёл. Пф, а ещё братиком назывался!

Гриня хоть и был простодушным малым, а всё же почуял неладное.

– Не серчай, ведьмушка, – он шумно выдохнул в трубку. – Тут такое дело… Короче, Кощеич наш с мотоцикла упал.

– Ой! Сильно?

– Ну… не особо. Я, собственно, потому и звонил. Йод расчудесный попросить хотел да бинтов. А потом вспомнил, дурачок, что у меня ж под седлом аптечка. Ну ещё и берестой его перемотали для верности.

– Вы где вообще? Я сейчас приду! – Тайка уже натягивала джинсы.

– Да тут, в лесу. Поляну, где три сосны в рядок растут, помнишь?

– Угу. Выбегаю.

В телефоне что-то зашуршало – видимо, включили громкую связь, – и раздался голос Лиса.

– Раз уж ты всё равно идёшь сюда, ведьма, захвати по дороге пиццу. Только без лука.

– Я тебе бесплатная доставка, что ли? – поразилась Тайка. – Нет, каков наглец, а! Хватит с тебя и бутеров.

* * *

Всё оказалось не так страшно, как она себе вообразила. Лис отделался поверхностными царапинами. Зато леший постарался на славу и разукрасил Кощеевича йодовой сеточкой везде, где дотянулся. Тайка не удержалась, хихикнула:

– Гриня, да в тебе концептуальный художник пропадает! В таком виде его хоть сейчас можно на выставку современного искусства отправлять. Ещё и береста…

– Я старался, – леший был горд результатом, а вот Лис его восторгов не разделял:

– Они ещё и издеваются. Дайте зеркало, негодяи!

– Всё не так плохо, – Тайка поспешила его успокоить. – Подданные, правда, удивятся…

– Это как раз не беда, – Лис дёрнул плечом. – Я не собираюсь возвращаться.

– В каком это смысле? – опешила Тайка.

– В самом прямом. Прошу у тебя, ведьма, убежища в Дивнозёрье.

А вот это уже было посерьёзнее каких-то там царапин. Лис относился к своей княжеской доле без восторга, но с большой ответственностью.

– Шутишь? Так вроде не первое апреля.

– Какие шутки, ведьма! Я серьёзен, как инфаркт.

– Это у меня сейчас будет инфаркт! А как же Навь?

Лис отвёл потемневший взгляд. Ага, всё-таки стыдно!

– Забыла? Я же наполовину смертный, моя матушка родилась здесь, в Дивнозёрье. Может, настало время обратиться к корням и истокам?

– Честно скажи, что случилось? Переворот? Тебя сместили?

– Не совсем.

– Появился другой наследник?

Лис мотнул головой и быстренько сменил тему.

– Не беспокойся, я уже всё придумал. На постой напрошусь к Марьяне, пока своим углом не обзаведусь. Займусь творчеством. Твоему соседу чаропевец в группу не нужен?

– У Шурика проект некоммерческий. – Тайка спохватилась, что Лис может не знать таких слов, и пояснила: – Денег они не платят. Так что ты ничего не заработаешь. Да и вокалист у них есть.

– Оно и к лучшему. Не люблю быть на вторых ролях. Значит, соберу свою команду. За колдовские песни всяк будет рад отблагодарить звонкой монетой. Стану популярнее, чем эти твои… как их? О, вспомнил: «Квин»!

Тайка вздохнула. А ведь Лис и правда может. Песенные чары – это вам не хухры-мухры. Кто знает, может, известные всему миру рок-звёзды тоже владеют магией? Она бы не удивилась.

– Тебе понадобятся косуха и гитара, – подал голос Гриня. – Без косухи что за музыкант?

Тайка погрозила лешему пальцем, чтобы тот помолчал.

– Лис, ты мне зубы не заговаривай. Ты почему из Нави сбежал?

– Вот настырная, – вздохнул Кощеевич. – А если я скажу: не твоё дело? Могут у меня быть личные тайны?

– Могут, конечно, – пожала плечами Тайка. – Тогда договаривайся не со мной, а с Марой Моревной.

– Но ведьма-хранительница – ты.

– Да. А она – само волшебство Дивнозёрья.

– Пф! И что с того? Я вообще могу в город уехать, если вы тут меня тоже не любите – не привечаете, – надулся Лис.

А до Тайки, кажется, начало доходить.

– Ты сказал «тоже»? Считаешь, тебя в Нави не ценят?

Лис кивнул. Длинные каштановые пряди упали ему на лицо, закрыв глаза. Вся поза выражала страдание.

И Тайка решила сменить тактику. В ответ на её настойчивость Кощеевич юлил и упрямился. А что будет, если ему посочувствовать?

– Бедный, бедный Лис, – она поцокала языком. – Какой негодяй тебя обидел?

– Это всё Май, – раздалось из-под чёлки. – Ещё друг называется!

Так. Похоже, дело сдвинулось с мёртвой точки.

– Вот уж от кого не ожидала! – делано возмутилась Тайка.

Она не верила, что Май мог предать своего лучшего друга и сюзерена. Особенно после того, как спас тому жизнь. А вот устроить выволочку – это запросто. Потому его Лис в советниках и держал, что Май умел говорить правду в лицо. Даже неприятную.

– Я его предупреждал: не лезь, отстань, сейчас не время! А он – ни в какую, – Лис боролся сам с собой. Было видно, что ему хочется пожаловаться. Но княжичу жаловаться не подобает. Или уже князю? Нет, он же тогда не смог бы покинуть волшебную страну. Дедушка с бабушкой же не могут.

И Тайка не удержалась от укора:

– Кстати, а как там поживает твоя коронация? Помню, что ты не хотел празднования, пока матушку твою не выручим. Но Василиса уже спасена. Пора бы!

– Да катитесь вы со своей коронацией к огнепёскам, – буркнул Лис, отворачиваясь. – Я теперь птица вольная. Зачем свободному музыканту княжеский венец?

Ну всё, надулся. Теперь ни слова от него не добьёшься. Тайка закатила глаза. Как же сложно порой бывало с этими навьими и дивьими – в общем, с волшебным народом. Вроде живут на свете сто лет, а приглядишься получше – дети малые.

Тем временем Гриня отошёл в сторонку и поманил её пальцем. Тайка подошла, и леший зашептал ей на ухо:

– Тс-с, только чтоб Кощеевич не услышал. Знаю я, в чём загвоздка. Давеча бражка кой-кому язык развязала. Советник ему жаниться велит. Мол, негоже князю неженатому ходить. Времена неспокойные, бессмертие тю-тю. Наследник, в общем, нужон.

– Так это всё из-за свадьбы?

– Тип того. Не хочет он.

– А на ком, кстати?

– Вот чаво не знаю, того не знаю, – леший развёл могучими ручищами. – Но сужу так: коль нет любви, не жанись.

– У князей, говорят, иначе всё устроено, – покачала головой Тайка. – Им в первую очередь о благе страны думать надо. Я историю изучала. У правителей всегда династические браки.

– Диетические? – хохотнул Гриня,

– Ди-на-сти-чес-ки-е. Это когда женишься не на той, кого любишь, а чтобы для страны польза была. Чтобы, например, земли новые к своим присоединить, влияние и власть упрочить.

Леший в задумчивости поскрёб курчавую бороду.

– А непросто быть царём, однако. Я-то думал, сидишь себе на троне, радуешься… Я бы вот свою Катерину ни на какое царство не променял!

Лис посмотрел на него с кислой миной и процедил сквозь зубы:

– Меня никто не спрашивал. Родился наследником – надевай ярмо и паши от забора и до упора. Эх, никто меня не понимает…

– Почему же? Дедушка вот тоже знает, каково это, – улыбнулась Тайка.

Ей тоже достался кислый взгляд.

– Я ещё не настолько отчаялся, ведьма, чтобы свои проблемы с дивьим царём обсуждать.

– А я думала, вы помирились.

– Отчасти. Даже если вы пожали друг другу руки, доверие по щелчку пальцев не возникает. Ты не забывай, сколько лет Навь и Дивь меж собой враждовали.

– А на ком тебя Май женить-то хочет? – глаза Грини загорелись любопытством. – На Радмиле али Маржане? Всё хотел спросить, которую из них ты на самом деле любишь?

Лис горько рассмеялся.

– Ну и вопросики у тебя, леший. Да будет тебе известно: у нас в Нави можно нескольких жён брать. Но княгиней станет только одна. И ни Радмила, ни Маржана ею быть не могут. Статус, понимаешь ли, не тот. Одна – дивья, а дивьих у нас не любят. Да и к деткам-полукровкам плохо относятся. Это я по себе знаю. А вторая – вообще мара. Знаешь, как это называется? Мезальянс.

– Слово-то какое ругательное, – нахмурился леший.

А Лис вдруг вскинулся.

– Откуда ты вообще столько про мою личную жизнь знаешь? Ведьма, это ты разболтала?

– Я не знала, что это тайна, – пожала плечами Тайка. – Когда вернулась из волшебной страны, все наши интересовались путешествием. Спрашивали, что да как.

– То есть теперь всё Дивнозёрье в курсе, что я ещё и бессмертия лишился?

– Не всё. Только Гриня, Марьяна и Никифор.

– Очумела, ведьма? Вот это куда большая государственная тайна, чем мои сердечные дела.

– Они никому не скажут, – Тайке стало очень неловко. Она правда не подумала, что не стоит разбрасываться такими сведениями. – И вообще, дедушка тоже знает. При нём всё случилось. А он, на минуточку, дивий царь.

– Простите, но теперь я должен вас всех убить! – Лис оскалился, явно наслаждаясь испуганными лицами собеседников, потом хохотнул. – Шутка!

Уф! У Тайки отлегло от сердца. От расстроенного Кощеевича всякого можно было ожидать. Так-то он милый, но всё же не стоило забывать, что они имеют дело с самым могущественным чародеем в Нави. А может, и во всём мире.

Гриня с облегчением рассмеялся.

– Ну, Кощеевич, хитрец. Смотри, ведьмушка, он ведь опять тему сменил. Никак не хочет про свадьбу рассказывать.

– Потому что не будет никакой свадьбы. Если Маю надо, пускай сам женится. Хоть на всех трёх разом!

– Чьих хоть третья-то девица? Как звать? – не отставал Гриня.

– Тээс, северная принцесса, – вздохнул Лис.

– И чем она тебе не угодила? Али собой не хороша?

– Не в этом дело. Ах, да что тебе объяснять, ты всё равно дальше своих ёлок не видишь, – Лис махнул рукой.

Тайка сделала Грине знак, мол, хватит. Не видишь, что ли, – упёрся человек. Леший непонимающе захлопал глазами, но язык всё-таки прикусил. А Тайка с улыбкой добавила:

– Пойдёмте ко мне, выпьем чаю.

Пускай Пушок разбирается с этим упрямцем. Они вроде неплохо ладили.

* * *

Пушок, выслушав Тайкин рассказ, покивал, поправил на носу несуществующие очки и выдал:

– Случай серьёзный. Тут без плюшкотерапии не обойтись.

– Без чего? – не понял Лис.

– Ты плюшку бери, – Пушок указал ему на блюдо. – А лучше сразу две. Значит, не хочешь возвращаться домой, да?

– Не хочу! – Лис глянул на коловершу с вызовом, но плюшку всё-таки взял.

– А на мотоцикл зачем полез? Ты же на нём ездить не умеешь.

– Ерунда какая, научусь! Я же не глупее вашего лешего.

– Гриня, между прочим, на права сдал. А ты – нет. Знаешь, как это называется? Безответственность!

Тайка узнала свои интонации и смутилась. Неужели она вот так же Пушка отчитывает за проделки?

– Убиться решил? – коловерша погрозил когтем.

– Не, я просто подумал, что будет весело. Знаешь, как давно я не веселился? Всё время государственные дела, проблемы. Не могу я больше! – Лис потянулся за следующей плюшкой.

– Ага. Все признаки выгорания. Плюс самодеструктивное поведение. Так и запишем.

Блокнота у Пушка не было, поэтому куда он собирался записывать «диагноз», Тайка не поняла.