Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 356 страниц)

Глава двадцать вторая
В гости к матушке Тэхэ

Лис не зря удивлялся, как это Весьмир согласился, чтобы он сунул свой любопытный нос в колдовскую книгу дивьих царей. Теперь он пялился на страницы и не мог прочитать ни строчки. Стародивий язык, чтоб его! Им уже тыщу лет никто не пользуется! И тут ведь даже узри-трава не поможет прочитать – все заклинания пишут специальными чернилами.

– Признайся, ты это нарочно, – буркнул княжич, возвращая книгу.

– Что? Нет. Откуда мне было знать, что ты не читаешь на стародивьем? Ты же чародей.

– Пф! Ты тоже. А на старонавьем, небось, не читаешь?

Весьмир шутку не оценил, воззрился в недоумении:

– Так нет никакого старонавьего. У каждого племени свой язык был, пока Кощей всех не объединил.

– Зануда ты, – Лис махнул рукой. – Ладно, тогда будешь мне переводить.

– Этак мы далеко не продвинемся, – покачал головой Весьмир. – Иди, не стой над душой. Коли других дел нет, так отдохни, развейся. И не строй такую рожу, прошу. Уясни уже, что я тоже хочу видеть Василису живой и в добром здравии. Кстати, пустишь меня с ней поздороваться?

– Ещё чего! – княжич стукнул кулаком по столу. – Хочешь увидеть её, давай ищи заклятие. И по замку один рыскать не вздумай. Вон тот парень, что у дверей библиотеки стоит, – Олир – будет твоим сопровождающим.

– Ты хотел сказать, надзирателем? – с благодушной улыбкой уточнил Весьмир.

– Называй как хочешь.

– Значит, моего слова тебе недостаточно? – Дивий чародей сокрушённо цокнул языком. Так родители делают, когда малые дети их расстраивают. Ещё и добавил:

– Ох, разочаровываешь ты меня, Лис.

– Детям своим будешь такое говорить!

– Нет у меня детей, – вздохнул Весьмир. – Была одна дочь, да и ту твой отец сгубил.

– Ну а ты сгубил его самого. Око за око, – княжич пожал плечами.

Сам он, конечно, этой истории не застал, но матушка рассказывала про Елицу – одну из Кощеевых жён, из Диви украденную чуть ли не из-под венца. Девица, говорят, была смелая, попыталась сбежать из замка, чтобы с прежним женихом встретиться. Только Кощей их споймал. Жениха сразу пустил в расход, а Елицу заточил в башню. В ту самую, где нынче Василиса спала во льду мёртвым сном. А потом из несчастной девицы и вовсе злыдницу-прислужницу сделали – в назидание прочим. Печальная история вышла. Но сколько таких было? Всех и не упомнишь…

– А ты корону свою, даже когда в баню ходишь, не снимаешь? – Весьмир скривил губы.

Понятно, на что намекал. Мол, тоже, как Кощей, – всегда с атрибутами княжеской власти.

– Это к нашему делу не относится, – фыркнул Лис.

Не рассказывать же, в самом деле, без пяти минут врагу, что за обереги он носит и зачем.

Разговор не клеился, и княжич решил: ладно. Разумнее всего и впрямь будет оставить дивьего чародея в покое. Олир-младший за ним присмотрит.

Он сухо попрощался и, закутавшись в плащ, вышел прогуляться. С неба сыпался мелкий снежок – зима в этом году пришла точно в срок. В другое время Лис даже порадовался бы, но теперь – словно разучился. Всякий раз, когда улыбался, внутри чувствовал фальшь. Потому что не было никаких поводов для улыбки. Только холод внутри, холод снаружи и ожидание новых проблем.

Княжич сам не заметил, как ноги его принесли к покоям, где жил Май. Больше пойти было не к кому. Он занёс руку, чтобы постучаться, а советник уже открыл дверь.

– Доброе утро. Или, судя по выражению твоего лица, не очень доброе?

– Как ты узнал, что я за дверью? – нахмурился Лис.

– Услышал шаги.

– Хочешь сказать, ты меня по шагам узнаёшь?

Май кивнул:

– Ну да. А чего такого? Тебе налить чего-нибудь?

– Садись, я сам.

Лис прошёл в аскетически обставленную комнату. Кому скажи, что это покои княжеского советника, – не поверят. Больше похоже на каморку учёного: кровать, пара кресел, стол и книги, книги, книги… Он знал, что Май вырос в бедной семье, читать научился уже будучи взрослым и теперь всеми силами пытался наверстать упущенное.

На столе на подставке стоял пузатый глиняный чайник. Лис сперва подумал, что под ним угли, а оказалось – раскалённые докрасна камешки. Значит, советник не просто читал, а ещё и практиковал чары.

– Всё колдуешь? – Княжич отвёл взгляд. Ему было неловко смотреть, с каким трудом Май устраивается в кресле, выставив вперёд больную ногу.

– А что ещё делать? Решил податься в чародеи, коли воином больше не бывать, – советник со вздохом заправил за ухо белую прядь – единственную в чёрных, вечно взъерошенных волосах.

Наверное, нужно было сказать что-нибудь ободряющее? Но у Лиса не нашлось таких слов.

– Ты слышал, что мары ушли?

– Да, разумеется. Они уж постарались, чтобы эту новость никто не пропустил. Ещё и нескольких придворных с собой сманили. Но я знаешь что думаю? Скатертью дорога. У Айена достаточно людей, чтобы обеспечить безопасность в замке. А присутствие мар угнетало. Не кривись, я сейчас не о Маржане, если что. Это к лучшему, что мы избавляемся от примет Кощеева правления. Да и люди будут видеть меньше кошмарных снов.

– Погоди, ты знал? – у Лиса округлились глаза. – А почему мне не сказал?

– О чём? О кошмарах? Я думал, ты в курсе, – тут уже пришла очередь советника удивляться. – Наивный ты человек, княже. Они же мары.

– Но… почему никто не роптал?

– Все привыкли. Здесь так заведено с давних пор.

– Но я же говорил, что у нас будет не как при Кощее.

– У нас и будет. Просто не сразу, – голос Мая звучал успокаивающе. – Давай, выпей чайку. А то чего застыл с чайником в руке?

Лис кивнул, послушно плеснул в чашку нечто тёмное, пахуче-травяное и опустился в кресло.

– Знаешь, я…

Ему так надоело держать в себе все страхи и тревоги. Но пуще всего надоело не говорить никому о Марене. Лис запутался. Он не мог понять, что несёт эта связь. Это ведь не помолвка в общепринятом смысле. И Смерть не обычная девица. А говорят, одна голова хорошо, а две – лучше. И кому рассказать, как не Маю?..

– Не смей! – прозвучал за ухом леденящий шёпот.

Лис оглянулся, но не увидел Марены. И всё же чувствовал – она рядом. И она не хочет, чтобы Май об этом знал. Почему? Неужели не доверяет ему? Значит, есть повод не доверять? Как с Маржаной?

И Лис, натянув фальшивую улыбку, продолжил как ни в чём не бывало:

– Знаешь, я хочу прогуляться.

– Так кто же тебе мешает? – Май выглядел озадаченным. Явно не такого продолжения ждал.

– Ты не понял. Не во дворе побродить, а уехать на день-другой. Метель снаружи скоро уляжется, ветра улетят.

Советник покачал головой:

– Держи карман шире. Ты Весьмиру какую отсрочку дал?

– Две недели.

– Если не придумаешь ветеркам работу, уверен, они так и продолжат всё разносить.

– М-м-м… тогда велю им, пусть летят к Мшистому замку, Доброгневу попугают.

– Тоже так себе идея, княже. Не решит ли она, что это нападение? Не попытается ли ответить?

– Да что она сделает? – отмахнулся Лис. – Помнишь, её Кощей ожерельем одарил, которое не даёт чары творить. Может только упырей отправить, чтобы те в ночи повизжали. Ну, парочка младенцев, может, от их криков и обделается.

– Теперь у неё есть мары, – напомнил Май.

– Кстати, я бы не был так уверен. Сестра им не поверит. Решит, что это я подослал, и на порог не пустит.

– Для нас это было бы наилучшим исходом, – вздохнул советник.

– Так давай распустим слухи! – Лис хлопнул в ладоши. – Ещё не поздно догнать тех, кого мары с собой увели. Пошли вслед какого-нибудь верного человечка. Пусть скажет, мол, тоже ненавижу княжича, при Кощее лучше было. А дальше слово за слово, маленькая провокация… не мне тебя учить.

– Будет сделано, – Май начал медленно вставать, опираясь на трость.

Лису жаль было прерывать беседу, но он понимал: это поручение не терпит отлагательств.

Уже в дверях советник вдруг остановился:

– Скажи, куда хоть собрался-то, прогульщик?

– Сестру навещу.

– Надеюсь, ты сейчас не о Доброгневе?

– Что? Нет, конечно. Я тебе разве не рассказывал о Зарянке? Это моя младшенькая, последнее дитя Кощея, перед самой гибелью отца на свет появилась.

– Оттого и выжила, как я понимаю? – Маю тоже явно хотелось ещё поболтать. – Что-то такое припоминается, да.

– Я отдал Зарянку кормилице, здесь, в одном стойбище неподалёку. Обещал навещать, гостинцы привозить. Вот, собираюсь сдержать слово. К тому же в этом стойбище известная гадалка живёт, матушка Тэхэ. Слыхал?

– Кто ж о ней не слыхал. Я понял, о каком стойбище ты говоришь. Прошу тебя только, поезжай не один.

– Так давай со мной! – обрадовался Лис, но Май с сожалением вздохнул.

– Куда мне?

– Это из-за ноги?

– Из-за лошадиной дуги!

– А ну, не огрызаться на князя! – Лис не удержался от тихого смешка, больше похожего на пофыркивание.

– Так передай князю, чтобы ерунды не говорил. Я мог бы и на телеге поехать, делов-то. А замок на кого останется. На Айена? Он тебе тут быстро порядок наведёт. Вернёшься – все строем ходить будут и на первый-второй рассчитываться.

– Зато порядок.

Май сделал вид, что собирается кинуть в него трость. Лис точно так же сделал вид, что собирается увернуться, и быстренько добавил:

– Ладно-ладно. Я всё понял. Грозного дядю-советника надо слушаться. Иди уже. А я Айена с собой возьму, чтобы ты от него отдохнул. Не зря же я его вчера начальником своей охраны вместо Муны назначил. Скажи только честно: ты придуриваешься или вы с ним правда не ладите?

Май замялся. Ага, значит, всё-таки что-то неладно.

– Знаешь, он меня спас. Практически из зубов огнепёски вытащил. И я ему, конечно, благодарен.

– И тут я слышу «но»?

– Нет, всё нормально. Я просто злюсь.

– На что?

– Он здоровый, не калека. Душа компании. Отец солдатам. Твоя правая рука.

Лис закатил глаза:

– Вот ты придумал! Я одинаково хорошо владею обеими руками, если хочешь знать. Это значит, что ты не стал мне менее нужен, Май. Не зря человеку две руки даны, а с одной – впору в калеки записываться.

– Отрадно это слышать, княже. Хорошего тебе пути. И можешь не беспокоиться. Обещаю, я присмотрю за домом. И за Весьмиром, – советник поклонился и исчез за дверью.

Кажется, Лису всё-таки удалось утешить друга. Недаром же он чародей-словоплёт!

* * *

– Эти дары – они для матушки Тэхэ? А она правда на любой вопрос ответить может? А почему позади нас есть метель, а впереди – нет?

Всю дорогу Лису пришлось отвечать на вопросы Айена. Сначала он несколько раз успел пожалеть, что взял с собой не Мая, но потом советник достал из-за пазухи флягу, и дело пошло на лад.

– Дары – да, для шаманки. И для жителей деревни. Некоторых. Метель такая странная, потому что я с ветрами договорился, чтобы нас с тобой не трогали. Жаль, они дорогу не могут расчистить, да?

Их лошади утопали в снегу по колено и возмущённо фыркали, прокладывая путь там, где ещё никто не проходил. Но это были два молодых скакуна, и Лис считал, что им даже полезно. Застоялись, небось, в конюшнях гнедые.

– А что, хочешь тоже что-нибудь спросить у матушки Тэхэ? – Лис сощурился: впереди сквозь прорехи туч пробивалось подслеповатое зимнее солнце.

– Угу, – Айен отхлебнул из фляги и передал её Лису.

Яда можно было не опасаться – редкая вещица была сделана из кожи горыныча, значит, отраву в неё налить точно не получится. Да и зачем бы советнику потчевать княжича отравой? Лису постоянно приходилось напоминать себе, что не все в этом мире желают ему зла, но старые страхи порой давали о себе знать в самый неподходящий момент.

– Про зазнобу свою, что ль?

– Ну а про кого ж ещё. А ты? Про мать?

– Ну а про кого ж ещё, – передразнил Лис.

На самом деле вопросов у него была уйма: и про Весьмира, и про Ратибора, и даже про Марену-Смерть. Но о последней и захочешь – не расскажешь, а о двух других болтать – только воздух сотрясать.

К счастью, Айен на этом решил прекратить расспросы. Но не успел Лис немного расслабиться и насладиться тишиной, как советник хлопнул себя по лбу:

– Слушай, это же та самая Тэхэ, которая однажды самого Кощея к чёрту послала.

– Да? Я не слыхал.

– Точно тебе говорю. Не по нутру ей сильные мира сего. Так что смотри не проговорись, что ты княжич.

– Спасибо за совет, советник, – Лис отсалютовал Айену его же фляжкой и допил последний глоток.

Чем дальше они отъезжали от замка, тем легче становилось у него на душе. Дома как будто сами стены давили на плечи, а тут хорошо – снежок, вкус вина на губах, тёплые бока коня… можно было снова почувствовать себя юнцом, которому всё нипочём.

– Это ты меня так отбрил, что ли? – Айен поравнялся с княжичем. Его обычно суровое лицо выглядело озадаченным.

– Что? Нет. Я принял к сведению.

– Но следовать моему совету не будешь?

– С чего ты взял?

– Венец.

Лис ахнул и хлопнул себя по лбу. Точно, венец! Как он мог забыть? Матушка Тэхэ точно не поверит, что он простой навий парень, если войти к ней в шатёр во всей красе, при регалиях.

– Прости, я совсем забыл. Так с ним свыкся уже…

Лис остановил коня, снял венец и спрятал его в седельную сумку. Теперь он был готов отправляться в гости к матушке Тэхэ. Айен прав: остальным жителям становища тоже не стоило знать, кто к ним приехал. Он же пытался скрыть, чья Зарянка дочь. Она и так будет отличаться от остальных навьих детей, когда вырастет, – маленькая, рыженькая, как искорка. Сразу видно, что полукровка с человеком. И без того натерпится. Оставалось надеяться, что Данэ – её приёмная мать – научит девчонку, как постоять за себя.

Вскоре в воздухе запахло дымом костров, ещё чуть позже появились редкие следы на снегу. А вот уже стали видны верхушки шатров. Становище было совсем рядом.

Где-то залаяла собака. Лис аж дёрнулся: огнепёска? Но это была чья-то кудлатая пастушья псина, похожая одновременно на валенок и на овцу. На вид добродушная, но княжич всё равно внутренне сжался. Хуже собак в его понимании были только змеи.

– Не боись, не укусит, – хохотнул Айен.

Ему, конечно, этот страх был неведом. Он с огнепёсками не рос.

Люди искоса поглядывали на пару незнакомых всадников, но продолжали заниматься своими делами. Одни расчищали снег у шатров, другие тащили на мороз овечьи шкуры, чтобы избавиться от паразитов, рослый дядька со шрамом на щеке рубил дрова. Ишь, жаркий, даже тулуп не надел.

Они спешились возле дома Данэ. Лис привязал лошадь у коновязи, снял рукавицы, отстегнул от седла ковёр, который приготовил в подарок, и, откинув полог, шагнул внутрь, в полумрак. В лицо пахнуло дымком и бараньей похлёбкой, варившейся в котле в очаге прямо посередине шатра.

– Не бедно они тут живут, – хмыкнул из-за спины Айен.

Княжич не стал говорить, что большая часть убранства в доме Данэ была подарена им самим – в благодарность за то, что женщина согласилась приютить Зарянку и воспитать её вместе со своим ребёнком. Все эти лари, ковры и шкуры он вывез из Кощеева замка, таясь от отца. А вот висящие повсюду бусы Данэ делала сама – на продажу.

– Принимай гостей, хозяйка! – не подумав, брякнул Лис.

Из одинаковых люлек послышался детский плач. Шкуры на кровати зашевелились, и густой-прегустой бас отозвался:

– Тише ты! Ну чего орёшь, как малохольный? Дитяток разбудишь.

Но Данэ точно жила одна… одна рука сама собой потянулась к поясу – за кинжалом, вторая сложилась щепотью для защитного заклинания. И тут из-под шкуры высунулась знакомая бородатая физиономия.

– Ты чего, Лисёныш? Не узнал? Ну да, бороды раньше было поменьше.

– Дядька Ешэ! Какими судьбами?

Старый советник Кощея поднялся с ложа и шагнул навстречу Лису, раскрывая объятия.

– Не думал, что так скоро свидимся. А ты возмужал. В плечах раздался. Ну чисто орёл степной! А энто кто там с тобой такой скромный?

Айен всё ещё мялся на пороге. Льющийся из дверного проёма свет мешал Ешэ разглядеть лицо второго гостя, но Лис спиной почуял – что-то не так. И обернулся.

Его спутник был бледен. Губы дрогнули, прежде чем произнести одно слово:

– Отец?..

Ну и дела! Лис хлопнул себя по лбу. Так вот почему эти двое так похожи! Можно было раньше догадаться.

Глава двадцать третья
Дела семейные

Счастливого воссоединения семьи не произошло. Дядька Ешэ холодно глянул на Айена из-под густых бровей и процедил сквозь сжатые зубы:

– У меня нет сыновей.

Вот так. Лис даже позавидовать толком не успел, а его как холодной водой из ведра окатили. И сердце сжалось до боли, хоть весь этот лёд предназначался не ему.

А бывший Кощеев советник добавил:

– Схожу позову Данэ. Присмотрите за детьми, – и вышел из шатра.

Айен бросился было следом, но на пороге передумал и вернулся. Его взгляд казался потухшим, спина сгорбилась. Он опустился на лежанку, закрыв лицо руками.

– Не свезло нам с отцами, княжич, – из-под ладоней раздался горький смешок.

– Ты никогда не говорил, что вы с Ешэ – родня, – Лис как ни старался, а в голосе всё же мелькнули ревнивые нотки. Он мечтал о таком отце. Пусть суровом, но справедливом.

– Ты не спрашивал. Да я бы и не признался, наверное. Он считает, что я – позор семьи. Но по правде говоря, у нас и семьи никакой нет.

Зарянка, словно почувствовав его печаль, заворочалась в своём кульке, захныкала, и Лис принялся покачивать люльку ногой.

– Расскажешь, что случилось?

– Да нечего рассказывать, княжич, – Айен отнял руки от лица. На его лбу пролегла глубокая борозда – точно такая же, как у дядьки Ешэ, когда он сердился. – Байстрюк я. Сиречь не в браке рождённый.

– Это я понял. У Ешэ жены отродясь не было. Да только не верю я, чтоб такой человек незаконного сына презирать стал.

– Правильно не веришь. – Губы Айена скривила обида. – Напортачил я однажды. Малой был, глупый. А отец запомнил, и всё. Знаться с тех пор со мной не желает. Я вроде уже и искупил вину, а ему всё мало.

– И что же ты натворил?

– Сейчас ещё и ты от меня отвернёшься, – вздохнул советник. Сейчас он выглядел не здоровяком-воителем, а совсем мальчишкой. – Струсил я. Это был мой первый бой, сердце ушло в пятки. Вот и сбежал. Спрятался в ложбинке как зайчишка и лежал там, пока всё не закончилось. Отец потом спросил, как всё было. А я возьми да и наври с три короба. А оказалось, он всё уже знал и надеялся, что я сам признаюсь. Мол, в первом бою многие штаны пачкают – это дело житейское. А вот соврать, что воевал, когда на самом деле под кустом сидел, – недостойный поступок. Да я и сам знаю, что недостойный. Бес меня попутал, понимаешь? Нужно было честно признаться. Может, получил бы по ушам, но остался бы сыном любимым. А теперь он меня знать не хочет…

– Я не отвернусь, – Лис пожал плечами. – И осуждать тебя не стану.

Да, Айен поступил некрасиво. Но разве не все врут своим отцам?

– Спасибо, княжич, – Айен шмыгнул носом.

– Хочешь, я поговорю с Ешэ?

– Не надо! – от его вскрика Зарянка опять захныкала. – Матушка уже пыталась, да только хуже сделала. Мол, я только и могу, что за мамкину юбку прятаться.

– Но ты ведь уже дослужился до сотника! И даже больше. Ты – мой советник. И я не припомню, чтобы ты когда-нибудь трусил.

– Уж что-что, а трусить меня отец навсегда отучил, – кивнул Айен. – Да только плевал он на все доводы, понимаешь?

Лис, право, не знал, чем тут помочь. О тяжёлом характере дядьки Ешэ вся Навь была наслышана.

– Может, вам всё-таки поговорить? Пока вы оба здесь. Когда ещё будет такая оказия?

– Знаешь, у меня тоже есть гордость, – Айен сжал могучие кулаки так, что хрустнули костяшки. – Нет у него сына, значит, так тому и быть. Не позволю больше, чтобы он меня пинал, как паршивого кутёнка. Подумаешь – родство! Кровь ничего не значит! Да ты и сам это знаешь, княжич. Разве важно, что твоим отцом был Кощей Бессмертный? Разве ты не отказался бы от этого родства, будь твоя воля? А мой отец – самый страшный человек после Кощея. Над всеми палачами начальник, понимаешь? Сколько невинной крови на его руках⁈ Я даже думать об этом не хочу. Поэтому у него своя дорога, а у меня – своя. Вот и весь сказ.

– Тебе решать, – Лис настаивать не стал, потому что в словах Айена была доля истины. И то, что дядька Ешэ был добр к маленькому «Лисёнышу», не умаляло его прошлых деяний. – Но всё же странно, что он не может тебя простить. Сам-то, вон, встал на путь исправления. Значит, и другие могут.

– Ты плохо знаешь моего отца. – Эти слова княжича задели, но он не подал виду. – Он и себя никогда не простит.

– А твоя мать? Почему Ешэ не взял её с собой? Они не любили друг друга? – Лису стало любопытно. Он не ожидал, что Айен снова вскинется:

– Любили? Ха! Ты не знаешь, о ком говоришь.

– Не знаю, – княжич кивнул. – Ребята из отряда говорили, что ты сирота.

– Уж лучше бы я и правда был сиротой, – советник в сердцах дёрнул себя за косицу и поморщился от боли. – Моя мать – Аюна Ласточка. Слыхал о такой?

Что-то знакомое было в этом имени. Лис напряг память:

– М-м-м… служанка? Или нет, повариха?

– Судомойка, но не важно, – советник дёрнул плечом. – Это её уже отец пристроил, когда она меня носила. А до того она состояла… при обозе.

Он замолчал, пряча взгляд, и Лис всё понял. Айена родила одна из тех женщин, которые следуют за войском, провожают воителей на битву и встречают после, помогая расслабиться и забыться. Теперь понятно, почему Ешэ не пригласил мать своего сына в свой дом. Как тут жениться, когда она любому вояке жена?

Неловкость повисла в воздухе. Даже Зарянка перестала хныкать.

Наверное, нужно было что-то сказать? Но у Лиса не нашлось слов утешения. Те, что были, прозвучали бы как жалость, а этого Айен точно не хотел. К счастью, в этот момент вернулась Данэ и спасла княжича.

Женщина, согласившаяся приютить у себя дочь самого Кощея, была похожа на галку: чернявая, юркая, любопытная. Она с порога засыпала Лиса и Айена вопросами: не холодно ли дорогим гостям? Не жарко? Как доехали? Сыты ли?

От даров попыталась отказаться, но Лис знал, что этого требуют степные приличия. Женщина должна быть скромной. Поэтому настоял. И Данэ согласилась принять подарки с оговоркой:

– Это для Зарянки.

– И для твоей дочери тоже, – княжич, признаться, запамятовал, как зовут вторую малышку. – Они теперь с Зарянкой сёстры, и обе не будут нуждаться, пока я жив.

Он хотел добавить, мол, вы теперь её семья, а значит, и моя тоже, но решил не пугать кормилицу такими откровениями.

Вместо этого согласился на порцию похлёбки, чтобы уважить рачительную хозяйку. Пришлось есть за двоих, потому что Айен отказался. После встречи с отцом ему кусок в горло не шёл.

– Скажи, Данэ, – Лис старался не морщиться: вкус у похлёбки был не очень. – А часто ли к вам заглядывает Ешэ?

– Шаман-то? – кормилица захлопала чёрными глазищами. – Да, бывает.

– А что за дела у него?

Данэ пожала худыми плечами:

– Да кто ж его знает, господин? Это же шаман. Знаю только, что с матушкой Тэхэ они друг друга недолюбливают, – последнюю фразу она сказала шёпотом.

– Тогда что ж ты его на постой пускаешь, коль матушка Тэхэ против? – ни с того ни с сего оскалился Айен.

Кормилица нахохлилась, словно птичка:

– Разве я могу отказать шаману?

– Значит, он тебя заставил? – Глаза Айена загорелись недобрым огнём, а Данэ отчаянно замотала головой:

– Нет-нет! Это большая честь – принимать такого гостя. И вас – тоже большая честь. Прошу, не сердитесь на недостойную.

– Всё в порядке, – Лис подмигнул ей, а на советника зашипел: – Эй! Очумел? Чего на добрых людей кидаешься?

Айен резко встал, запахнул отороченный мехом плащ:

– Я подожду снаружи, княжич. Тут слишком душно. Как соберёшься идти к Тэхэ, позови. Я вроде как всё ещё отвечаю за твою безопасность, – и вышел.

На глаза кормилицы навернулись слёзы:

– Я сказала что-то не то? Господин гневается?

– Гневается, – кивнул Лис. – Но не на тебя. Ты просто подвернулась. Не волнуйся, Данэ, ты всё делаешь правильно. Моя сестра в надёжных руках.

– У нас всё хорошо, – улыбнулась кормилица. – Дети спокойные. Тепло. Еда и одёжа есть. Спасибо господину.

– И всё-таки что-то тебя тревожит, – Лис отличался проницательностью, от него не укрылось витающее в воздухе «но».

– Будут проблемы, – кивнула Данэ. – Не скоро, но будут. Рыжие волосы, не наше имя… дети злы, станут обижать твою сестру. Что мне делать тогда? Может, пора рассказать всем, что Зарянка – важная госпожа?

– Молчи! – Лис аж побледнел. – Нельзя выдавать, кто её отец. Ещё больше ненавидеть станут. Да и опасно это. Я хочу для Зарянки нормальной жизни.

– Но этому не бывать. Она – другая. Лишь наполовину такая, как мы. Налетят вороны, заклюют.

– Полегче, Данэ! Я, между прочим, тоже полукровка.

Кормилица, охнув, сложилась пополам в поклоне:

– Прости, господин, недостойную…

– А знаешь что? – Лиса вдруг осенило. – Будут приставать, скажи всем, что брат Зарянки – сильномогучий шаман. И пусть только попробуют тронуть. Лично прокляну! А про Кощееву кровь – достаточно, что мы с тобой знаем да Май. Да Ешэ. И ещё теперь Айен…

Сказал, а сам поморщился. Многовато знающих. А Данэ ещё подлила масла в огонь:

– Тот господин… он очень несдержанный.

– Обычно Айен не такой, – Лис улыбался самой успокаивающей из своих улыбок, а в голове билась мысль: ой ли?

Айен хорошо умеет скрывать горячий нрав, но во время войны его, бывало, заносило… Надо будет расспросить дядьку Ешэ, почему он родного сына знать не хочет.

– … покрасить? У меня есть сушёные листья вайды.

Лис уловил только окончание вопроса и удивился:

– Что покрасить?

– Волосы.

– Не сметь! – Запрет вырвался прежде, чем Лис подумал. Душа противилась такому кощунству. Сестрёнка ведь потому и Зарянка, что огонёчек. Закрасить рыжину – это, почитай, самой сути её лишить. – Не сметь, – повторил он уже более спокойно, и Данэ поклонилась.

– Как скажешь, господин. Позволь ещё спросить… – она замерла, ожидая разрешения, и осмелилась продолжить только после того, как Лис кивнул. – Ты ведь однажды заберёшь сестру в замок, да?

– А что, уже надоела?

Он, признаться, не ожидал, что Данэ заплачет. Без рыданий, тихо. Но слёзы, покатившиеся из чёрных глаз, были, без сомнения, самыми горькими.

– Не говори так, господин. Я к Зарянке душой уж прикипела, только добра ей желаю.

– Значит, отдавать не хочешь? – злые слова сами срывались с губ. – Или в замок собралась?

– Как скажет господин, так и будет, – Данэ потупила взор, а Лису вдруг стало стыдно. И чего он напустился? Тоже зло решил сорвать на безвинной женщине, как Айен?

– С тобой Зарянка будет в большей безопасности, чем в замке, – вздохнул он. – Но обещаю, что постараюсь вас не разлучать. Если решу забрать её – приглашу и тебя с родной дочкой. Слышишь? Не реви.

И Данэ послушно сглотнула слёзы, вытерла глаза рукавом дохи, улыбнулась даже.

Нет, нельзя им в замок. Не сейчас, когда кругом враги. Коли они узнают, что Лис заботится о сестре, – непременно этим воспользуются. А значит, Зарянка – его слабое место.

– Ладно. Коли понадобится – крась ей волосы, – разрешил он. – Бывай, Данэ. Не знаю, когда ещё приеду.

– Да хранят тебя степные духи, господин.

Данэ не пошла его провожать, осталась с детьми.

А Лис, выйдя из шатра, отыскал Айена – тот кормил лошадей морковкой – и сказал:

– Наши дела здесь закончены. Теперь только к матушке Тэхэ – и домой.

Айен обрадовался. Наверное, беспокоился, что снова столкнётся нос к носу с отцом, чего ему явно не хотелось. В другое время Лис, конечно, с радостью бы поболтал с дядькой Ешэ, но лучше будет пригласить его в замок.

Он быстренько набросал записку и прицепил её возле полога – Ешэ глазастый, непременно увидит и прочтёт.

– Что ж, а теперь – к шаманке.

Шатёр матушки Тэхэ находился на самом краю стойбища, немного поодаль от остальных жилищ. Видно было, что люди сюда без надобности не хаживали, не вытаптывали свежевыпавший снег. Никаких следов, кроме птичьих, Лис не увидел. Оно и понятно: шаманов боялись. А если нет тропки, значит, и беды никакой нет, всё спокойно.

– Я один пойду, а ты останься снаружи, – княжич повернулся к Айену.

– Разумно ли это? – всполошился советник. – Я – твой верный защитник. Неужто у тебя от меня секреты?

– Я тоже колдун, забыл? О том, что промеж собой обсуждают чародеи, простым людям знать не след.

– Но опасность…

– Брось, Айен! Какую опасность может представлять старая ведьма? Даже если она ест детей, я уже не ребёнок, – Лис отшутился, а у самого холодок по спине пробежал.

Нет, так не пойдёт. Скоро он каждой тени начнёт бояться.

– Или, может, желаешь вперёд меня зайти о своей зазнобе расспросить? – княжич вдруг понял: он хочет, чтобы Айен согласился. Ведь это даст отсрочку.

А почему так страшно? Неужели он правда боится, что старуха с ним что-то сделает? Но дело было в другом: Лис боялся ответа на свой вопрос. Что, если выяснится: мать спасти невозможно?

Он тряхнул головой, прогоняя дурные мысли. Что бы ни сказала шаманка – он выслушает. Если вести будут обнадёживающие, уцепится за них и будет пробовать снова и снова. А если Тэхэ скажет, что надежды нет, – он не поверит. Может, старуха и мудрая, но не всезнающая. Есть и другие гадатели, в конце концов.

Айен долго смотрел ему в лицо, словно силился прочесть мысли, терзающие княжича, и в конце концов махнул рукой:

– Нет, я пойду после. Твои вопросы важней.

Лис кивнул ему и решительно откинул полог. В лицо ему пахнуло дымом курительных палочек, но даже они не могли заглушить вонь немытого тела и мокрой овечьей шерсти.

– Матушка Тэхэ? – Когда глаза привыкли к полумраку, Лис увидел шаманку возле очага. Та была тощей как жердь – скулы выступали, как у черепа. Драная, никогда не стиранная одежда заставила Лиса содрогнуться. Она точно колдунья? Не сумасшедшая?

Старуха зыркнула на него искоса одним глазом – второй оказался затянут бельмом – и хрипло прокаркала:

– Чё припёрся? Кыш-кыш!

– Гостинцев вот принёс, – Лис огляделся.

Закопчённые стены шатра были сплошь украшены оберегами из косточек животных. Кровати не было – только наваленные шкуры. На алтаре скалился бараний череп и курились благовония. И повсюду сияли золотые безделушки. Реши бабка их продать, она могла бы жить как княгиня, но, кажется, она не понимала истинную цену браслетов, монет и статуэток. Тяжёлые серебряные мониста висели рядом с украшениями из нитей и речных ракушек, блеск соседствовал с нищетой, а в котле вместе с бараньими костями и разваренной крупой плавала дохлая мышь.

Бабка взяла ложку, зачерпнула похлёбку, подула на варево и, отправив в рот, облизнулась.

– Чё принёс? Показывай!

Лис расстелил на мокром земляном полу тряпицу и вывалил свои сокровища: мешочек старых монет – ещё с Кощеевым чеканным профилем, янтарные бусы, мягкие полусапожки на меху, шитый серебром пояс, трубку и кисет.

Шаманка схватила бусы, надела их и беззубо заулыбалась. Похоже, с этим подарком Лис угадал: на морщинистой шее болтались ещё семь или восемь таких же нитей.

Он надеялся, что теперь уж матушка Тэхэ сама предложит ему задать вопрос, но старуха вернулась к супу.

Пришлось напомнить ей о себе:

– Погадаешь?

– Отчего ж не погадать? – шаманка помешивала варево. – Испробуешь?