Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 356 страниц)

Очень маленькая ведьма

Снежок положил морду на колени Алёнке и тяжко вздохнул. Маленький симаргл видел, как по лицу хозяйки катятся слёзы, и пытался утешить её, как мог. А ещё силился понять: что же случилось? Почему Алёнка впервые закрылась от него, не пуская в свои мысли? Чем же он так провинился?

Ну да, перевернул с утра ведро с помоями и потом ещё гонял по двору кур – но так не в первый раз же! Да и вообще, подумаешь – какие-то куры дурацкие!

Он изо всех сил старался быть хорошим мальчиком: научился прятать крылья и притворяться обычной собакой, перестал валяться в лужах (Алёнка очень ругалась, когда ей приходилось мыть и вычёсывать густую белую шерсть), охранял двор, не топтал грядки и вообще вёл себя как паинька. Ну, почти…

Симаргл выбрал Алёнку своим человеком, и до сих пор они жили душа в душу. Что же теперь пошло не так?

Кусая губы, девочка что-то чертила в блокноте, раскладывала на столе сушёные травы – и их запах Снежку очень не нравился. Нет, он хорошо относился к заговорам, потому что и сам был волшебным созданием. Но ведь колдовство колдовству рознь! Обычно от Алёнки пахло добрыми чарами – как и от её подружки Тайки, старшей ведьмы. О, кстати, а вот и она, легка на помине!

Снежок почуял Тайку, когда та ещё не открыла калитку, и залился приветственным лаем. Алёнка, охнув, накрыла свои почеркушки краем скатерти, схватила кружку с остывшим чаем и вытерла слёзы. Успела как раз вовремя – Тайка взбежала на крыльцо и постучалась.

– Заходи, открыто! – крикнула ей Алёнка.

Снежок, виляя хвостом, бросился к гостье: ему непременно нужно было поставить лапы ей на плечи и облизать лицо. С тех пор как симаргл из смешного круглого щенка превратился в поджарого пса-подростка, он ни разу не смог отказать себе в этом удовольствии. Стыдно было признаться, но его забавляло возмущение людей. Тем более что никто и не думал возмущаться всерьёз.

– Ну-ну! – Тайка встряхнула зонтик, обдав симаргла дождевыми каплями. – Уймись, чудище косматое. А то мне Пушок потом всё выскажет: мол, что это от меня собачьим духом пахнет?!

– Пусть! Пусть! – гавкнул Снежок. – Так. Ему. И надо!

С Тайкой, в отличие от Алёнки, он мог разговаривать вслух, и та прекрасно его понимала. Она вообще была хорошая. Вот только помощника завела себе дурного: коловершу? Пф-ф, это же наполовину кот, наполовину сова, причём обе половины худшие! Вдобавок у этого коловерши ещё и на редкость сварливый нрав. Неудивительно, что с маленьким симарглом они не поладили с самого первого дня знакомства.

– Ты чего расселась?! – вдруг напустилась Тайка на подругу. – Время видела? В школу же опоздаешь!

– Я никуда не пойду, – буркнула Алёнка, беспокойно ёрзая на стуле.

– Заболела?

– Угу…

Симаргл недовольно заворчал: он всегда знал, когда хозяйка врёт. Эту ложь почувствовала и Тайка. Вместо того чтобы отругать Алёнку, она перевела вопросительный взгляд на симаргла.

– Здорова, – неохотно признался Снежок. – Но беда! Со вчера! Сама не своя. Плачет. Молчит. Мысли. Прочитать. Не даёт. Закрылась. Может, обиделась? На меня?

Он поджал хвост, и Тайка потрепала его между ушей:

– Тише, хороший, ты ни в чём не виноват.

Симаргл приободрился, лизнул её в ладонь и пролаял:

– Алёнка. Колдовство. Замыслила. Вонючее. Прячет! Прячет!

Тайка приподняла бровь, а после сняла резиновые сапоги, протопала через всю террасу, пощупала Алёнкин лоб (температуры не было) и, несмотря на все протесты, откинула завёрнутую скатерть. Её глаза округлились, рот раскрылся от удивления, а в голосе прорезались металлические нотки, от которых Снежку захотелось спрятаться под стол (что он, впрочем, и сделал):

– Алёна! Что это такое?!

– Порча. – Девочка сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– Сама вижу, что порча. Разве я тебе не говорила, что хорошие ведьмы вроде нас таким не занимаются? А ты, выходит, тайком, за моей спиной… Всё, не буду тебя больше учить!

Тут уже Алёнка не выдержала и опять разрыдалась:

– Тая, я не могу! Это всё из-за Семёнова, чтоб ему пусто было!

– Какого ещё Семёнова?

– Ну, Борьки! Это одноклассник мой. Достал он меня, сил нет!

– Обижает? – Тайкин голос вмиг смягчился.

Алёнка сглотнула слёзы:

– Угу. Толкается, дерётся, подножки ставит. Других ребят подговаривает, чтобы мне кнопки на стул подкладывали, бумажки обидные на спину лепит, смеётся. А вчера вот жвачку в волосы засунул, пришлось выстригать.

Симаргл подбежал к ней, встал лапами на колени и заглянул в лицо. А Тайка нахмурилась ещё больше:

– Это никуда не годится. Ты учительнице жаловалась?

– Конечно! – всхлипнула Алёнка, обнимая за шею своего пушистого защитника и зарываясь носом в его мягкую шерсть. – Только хуже стало. Теперь ребята ещё больше меня ненавидят, ябедой обзывают. А Марьиванна говорит: не обращай внимания, и они отстанут. Типа нравлюсь я Семёнову, вот он и пристаёт.

– А мама?

– Маме я не говорила. Ей и без того несладко…

Тайка придвинула себе стул и, присев рядом, взъерошила Алёнкины светлые волосы, лёгкие, как пух.

– Учительница не права, – тихо, но твёрдо сказала она. – Когда взрослые говорят, что мальчишки обижают тебя потому, что ты им нравишься, – это всегда неправда. Значит, она не хочет вмешиваться или ей просто всё равно. Запомни: когда тебя дразнят или обижают – это никакое не проявление внимания, а самая настоящая травля. Проучить надо твоего Семёнова!

– Вот я и пыталась, – кивнула Алёнка на травы и исчерканный блокнот.

– Только не так. Я понимаю, тебе больно и горько, но, причинив реальное зло своему обидчику, ты станешь ничем не лучше него.

– Да? – Девочка захлопала чистыми голубыми глазами. – Об этом я как-то не подумала. Тая, давай сожжём всё это, ладно?

Она спешно собрала все листочки и травинки, скомкала и бросила в печь. Снежок высунул розовый язык, его маленькие крылышки затрепетали за спиной от радости – дурным колдовством в доме больше не пахло.

– Но что же мне делать? – Алёнка отряхнула руки. – Может, я сама виновата, что они все против меня? Может, надо что-то изменить в себе?

Её губы снова задрожали.

Тайка подошла к подруге и обняла её за плечи, а Снежок, прижавшись к ногам хозяйки, усиленно подумал: «Ты у меня самая лучшая!»

– Ты тут ни при чём, Алён. Глупые люди всегда травят тех, кто от них отличается, – на то они и глупые. Ничего не бойся, просто иди в школу. Вот увидишь, сегодня всё будет иначе.

Алёнка втянула голову в плечи, со вздохом взяла портфель и, закинув его за спину, поплелась к дверям. Снежок рванул было за ней, виляя хвостом, но девочка, обернувшись, шикнула на симаргла:

– А ну-ка на место! Ты же знаешь, собакам в школу нельзя!

– Снежок поможет! – обиженно гавкнул симаргл.

– Да пускай идёт. – Тайка вдруг наклонилась к нему и зашептала на ухо, а потом, выпрямившись, добавила: – Посидит рядом невидимый, зато ты почувствуешь себя уверенней. Здорово же, когда защитник есть рядом!

Признаться, Алёнке и впрямь полегчало от этой мысли, и она не стала спорить.

* * *

На уроках Снежок устроился под партой прямо под ногами у хозяйки и старался вести себя очень тихо.

Семёнов, который докучал Алёнке, сидел прямо за ней, и симаргл внимательно следил за недругом, оставаясь незримым. И, как оказалось, не зря следил. Улучив момент, вредный сосед подложил девочке на стул кнопку и затаился. Снежок успел смахнуть её хвостом в тот самый момент, когда Алёнка уже готова была сесть. Семёнова, похоже, неудача удивила: ну правда же, не каждый день видишь, как кнопка вдруг срывается с места и сама собой улетает куда-то в сторону! Но маленький негодяй не успокоился. Вырвав тетрадный лист, он жирно написал на нём фломастером слово «Вонючка» и прицепил записку девочке на спину. Симаргл в тот же миг сорвал дразнилку лапой, а Алёнка, догадавшись наконец, что происходит, резко обернулась к Семёнову и прошипела:

– Отстань, Борька! Ничего у тебя не выйдет!

– Это мы ещё посмотрим… – с ленцой протянул хулиган.

До конца урока оставалось минут пять, но Семёнов не отступал: он снял с ручки колпачок и принялся тыкать Алёнку в спину острым стержнем.

– Эй! Ты мне сейчас всё платье испачкаешь! – возмутилась девочка.

– Ты и так замарашка! – фыркнул в ответ Борька. – Хуже не будет.

А Марьиванна, постучав указкой по столу, прикрикнула:

– Семёнов! Иванова! Прекратите болтать!

– Ну, давай, пожалуйся училке, ябеда, – тихонько хихикнул Борька, особенно больно ткнув Алёнку между лопаток.

Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг что-то массивное толкнуло его в грудь, стул покачнулся, и маленький хулиган, не успев ничего сделать, с грохотом рухнул на пол. «Хрум!» – ручка в его руках треснула, в руке остался только стержень, на котором Семёнов отчётливо увидел следы зубов. В тот же миг он услышал клацанье когтей по линолеуму и от неожиданности вскрикнул. А грозная Марьиванна уже нависла над хулиганом, поправляя очки в роговой оправе:

– Доигрался, Семёнов? Говорили тебе, не качайся на стуле и не отвлекай Иванову. Немедленно выйди из класса! И завтра же родителей в школу!

Снежок посторонился, пропуская сердитую учительницу, а потом ткнулся холодным мокрым носом в Алёнкину ладонь. Похоже, в этот раз они победили!

* * *

– Ой, какой хорошенький! Это твой?

– Чудо пушистое!

– Он кто? Самоедская лайка?

– А можно его погладить?

На большой перемене школьники высыпали во двор, и там уже Снежок проявился во всей красе (крылья, разумеется, показывать не стал, ещё чего не хватало!). Большой белый пёс привлёк внимание всех: вокруг Снежка столпились не только первоклашки, но и старшеклассники. Даже завхоз дядя Андрей, который обычно только и делал, что на всех ворчал, вдруг усмехнулся в бороду:

– Ох и хорош, паршивец. Ну и шуба – вылитый песец!

Алёнка сияла. Самым смелым она позволила погладить пса, потом кинула палку, которую Снежок послушно принёс обратно и сложил к ногам хозяйки.

– Ух, он ещё и дрессированный! – пискнул кто-то из девочек. – А что он ещё умеет?

– Да практически всё.

Алёнку распирало от гордости.

– А я в цирке видела собаку, которая умела считать. Твой небось не может?

– Снежочек и не такое может!

Они показали ещё много разных трюков, и к концу перемены Алёнка стала если не самой популярной девочкой в классе, то уж точно больше не изгоем. Всем хотелось потеребить мягкие плюшевые уши пса, сфотографироваться в обнимку с ним и, конечно, угостить его чем-нибудь вкусненьким.

Семёнов сидел в стороне и не принимал участия в общем веселье. Когда до звонка оставались считаные минуты, Алёнка сама подошла к нему и, положив руку на холку симаргла, спокойно спросила:

– Не хочешь собачку погладить?

Борька некоторое время молчал, ковыряя землю носком кроссовки, а потом буркнул:

– Не-а. Цапнет ещё… Зубищи-то вона какие!

– Он может, – не стала спорить Алёнка. – Очень уж не любит хулиганов. Особенно тех, кто меня обижает.

– Ты мне угрожаешь, что ли?! – вскинулся Семёнов.

Снежок почувствовал, как в глубине души его хозяйки шевельнулся липкий страх, и поспешил мысленно произнести: «Ничего не бойся! Защищу! Укушу его. Сейчас!»

Алёнкина рука покрепче ухватила его за загривок, и сознания симаргла коснулась чёткая команда: «Снежок, фу! Не вздумай».

– Предупреждаю. – Она шагнула ближе, подойдя к Борьке почти вплотную. – Слыхал небось: я – младшая дивнозёрская ведьма. Не отстанешь от меня – ни в чём тебе больше удачи не будет. Станут стулья под тобой падать, кнопки летать и карандаши в руках ломаться. Хочешь по-плохому?

– Н-нет… – Семёнов, сглотнув, попятился.

Алёнка погрозила ему пальцем:

– Тогда веди себя хорошо.

В её голове мелькнула мысль, что Тайка, пожалуй, поступила бы так же, и Снежок был с ней полностью согласен.

Прозвенел звонок, и дети разошлись по классам, а симаргл остался на улице. Он как раз обдумывал, стоит ли последовать за хозяйкой, подождать её у ворот школы или всё-таки пойти домой, когда к нему подошла Тайка.

– Ты молодец! – Она запустила пальцы в его густую шерсть. – Теперь этот вредный Семёнов будет бояться нашу Алёнку и перестанет приставать.

– Так его! Так его! – пролаял Снежок, виляя хвостом.

– Думаю, дальше она сама справится. Ей не хватало только уверенности в себе, но ты помог Алёнке её обрести.

Тайка улыбалась, но её глаза отчего-то были печальными, и симаргл, склонив голову набок, тявкнул:

– Откуда. Ты. Знаешь?!

– Ну, я когда-то побывала на её месте. – Тайка дёрнула плечом. – Только у меня симаргла не было. Но всё равно я нашла внутренние силы и смогла противостоять обидчикам. Просто это заняло немного больше времени. Пришлось даже побить одного мальчика лыжной палкой, представляешь?

Снежок недоумённо встряхнулся:

– Зачем палкой? Ты. Же. Ведьма!

– Тогда ещё не была… – вздохнула Тайка. – Да ладно, и так неплохо получилось… Меня до сих пор боятся.

Симаргл ткнулся лбом в её живот и тихонько заскулил:

– Стра-ах. Одино-очество. Грустно-о-о…

– Такова жизнь, Снежок. Бабушка не раз говорила: люди боятся того, чего не понимают. А не понимают они всего, что отличается от общепринятого. Но лучше смотреть на мир широко распахнутыми глазами и всё время узнавать что-нибудь новое, чем пытаться загнать всех в одинаковые рамки. Тогда и обижать никого не захочется. Люди, которым нравится делать больно другим, сами глубоко обделены и несчастны, понимаешь? У них такая большая чёрная дырка внутри. А дети берут пример со взрослых и сами потом тоже становятся несчастными…

Снова вздохнув, она присела на корточки и взлохматила шерсть за ушами симаргла.

Снежок, признаться, не очень понял эти слова, но на всякий случай облизал её руки. Ему сейчас хотелось бы погонять назойливых воробьёв в школьном дворе или порыться в земле в поисках какой-нибудь завалящей косточки, но он не решился оставить Тайку одну. Пока её бестолковый коловерша летает невесть где, кто-то же должен утешить ведьму-хранительницу. Она ведь только с виду сильная да взрослая, а сама нуждается в защите не меньше той же Алёнки… Но Снежок поможет!

Он положил лапу ей на колено и заливисто залаял:

– Пойдём. Поедим. Колбасы!

По его мнению, это был лучший рецепт от всех несчастий.

* * *

После того случая Алёнка воспрянула духом. Конечно, чудесного перевоплощения не произошло, и она не превратилась в один день из затравленной мышки в уверенную ведьму, но явно делала успехи на этом пути. Всё больше думала не «ой, я не справлюсь», а «глаза боятся – руки делают». Снежку такой настрой нравился, и он то и дело подбадривал:

– Ты. Лучшая. Всё. Сможешь!

Он и правда так думал, ни капельки не преувеличивал. Но порой от его слов Алёнка становилась какой-то задумчивой и говорила:

– Эх, вот мне бы сделать что-то стоящее…

– Ты. Вчера. Получила. Пятёрку!

– Это не то… – Она потрепала пса за уши. – Вот Тайка у нас – ведьма ого-го, а я что? Так, подмастерье. Всегда на подхвате: травки подношу, обереги делаю. А вот бы сделать что-нибудь самой…

– Так. Сделай!

– Ой, что ты, Снежочек, я не могу. Я ещё очень маленькая ведьма. Приду заклинать – нечисть со смеха лопнет.

– Недооцениваешь. Себя. Фу!

– Ладно, не ругайся. Я нарочно не буду лезть на рожон, но если вдруг случай подвернётся…

Сказывают, если о чём-то долго думать и говорить вслух, однажды это исполнится. Так и вышло. По осени Тайка поехала навестить маму да задержалась в городе. Через пару дней её отсутствия пришло понимание: это что же, её на хозяйстве оставили? Теперь, выходит, она исполняющая обязанности ведьмы Дивнозёрья. И пока подруга не вернётся, её обязанность хранить и защищать. И Алёнка была готова, но, увы, за советами к ней никто не шёл. К тому же на дворе холодало: духам лесным и водным уже вскорости предстояло отправиться на покой, а что до зловредной нечисти, так они с Тайкой ещё в начале осени обошли деревню кругом и поставили хорошую защиту.

– Видно, не достанется мне даже самого завалящего приключения… – вздохнула девочка однажды утром.

Но стоило ей это сказать, как в голову пришла идея. Когда они отмечали Осенины, вредный аука чуть не испортил им праздник. Леший Гриня и Яромир собирались поискать негодяя, но дивий воин умчался в Волшебную страну, а у Грини как всегда: то одно, то другое… В общем, Алёнка решила взять дело в свои руки. С первого раза ничего не получилось. Как и со второго. Но маленькая ведьма была не из тех, кто легко сдаётся.

* * *

– Они думают, что мы не справимся, Снежочек. А мы возьмём и справимся, найдём этого ауку, правда? – Она шагала по лесу, загребая носками цветных резиновых сапожек осенние листья. – Не подведём Тайку, да? Вот и я говорю, не подведём. Так что ты ищи, Снежок, ищи!

Маленький симаргл слушал свою хозяйку вполуха. Ему просто нравилось гулять по лесу, таскать в зубах палки (и чтоб побольше!), гонять ворон, вынюхивать лисьи следы под кочками и звонко лаять, чтобы звук разносился на милю окрест…

Алёнка приложила палец к губам:

– Тише! Ты что, не понял? Мы вроде как на охоте.

Слово «охота» Снежок хорошо знал, и ему оно нравилось. Охота означала игру. А ещё – приключение. Он взмахнул крыльями – пока слишком маленькими, чтобы поднять в воздух поджарое тело на длинных лапах, – и исчез. Как и все симарглы, он умел становиться невидимым, теперь только хозяйке было под силу его разглядеть.

Щенок поравнялся с Алёнкой и пошёл рядом. Думал, та похвалит, но ей больше нравилось рассуждать вслух:

– Гриня с Яромиром этого ауку не нашли. А почему? Наверное, он просто их испугался и спрятался. Ауки же трусливые создания – так в тетрадке у Тайки написано. А на нас может клюнуть: мы выглядим вполне безобидно. Ну, то есть я, конечно. Тебя-то он вообще не увидит. Поэтому ты будешь нашим главным козырем.

Симаргл не понял, что такое козырь, но это явно было что-то хорошее. Возможно, настолько же замечательное, как колбаса.

– Я. С. Тобой, – он подумал это изо всех сил, чтобы мысль точно дошла до хозяйки.

Аленка услышала и сразу повеселела:

– Спасибо, хороший! Ты не думай, что мы без толку уже который день слоняемся. На той неделе не свезло – ерунда! Значит, на этой повезёт. Вот увидишь, поймаем негодяя, чтобы он больше никого в гиблые места заводить не вздумал… Так, давай-ка вот на эту полянку свернём. Мне кажется, там кто-то есть.

– Белки! – Симаргл встряхнул ушами, которые все ещё никак не хотели держаться торчком и то и дело норовили обвиснуть.

– Может, и белки. Но надо проверить.

Алёнка старалась ступать осторожно, но листья всё равно шуршали под ногами, как ни старайся. Ну конечно, она же не кошка! А кошки – это «фу»! В подтверждение своих мыслей Снежок чихнул и остановился. Хм… Похоже, его подруга была права: на полянке пахло притаившейся нечистью.

Девочка прижалась спиной к смоляному стволу сосны (куртка испачкается – и пусть, не жалко, всё равно старая, только для леса и годится) и осторожно выглянула. Никого.

– Трухлявый. Пень, – мысленно подсказал ей Снежок. – Нехороший.

– Ой, грибочки! И какие хорошие, смотри! Подосиновики. Не поздновато ли для них?

– Не. Грибы. Морок! – Симаргл даже думал отрывисто, будто лаял.

Алёнка кивнула: знаю, мол. А потом вышла из-за дерева и зашагала прямиком к этим подозрительным грибочкам, продолжая говорить нарочито громко:

– Сейчас я их сорву, а дома сварю супчик, то-то мамка обрадуется…

Снежок был уже достаточно умён, чтобы понять: подруга притворяется, а сама держит ушки на макушке. И оберег в кулаке – смотри-ка – сжала: верёвочку, особым образом сплетённую. Из такой петельку скрутишь, накинешь на нечисть мелкопакостную, и та ни за что не вырвется. Симаргл припал на лапы и пополз следом за Алёнкой – одни уши из пожухлой травы торчали. Настоящая охота началась!

Маленькая ведьма наклонилась над пеньком, протянула руку. Улитка, сидевшая прямо на грибе, наставила на неё свои рожки, словно предупреждая об опасности. На красной шляпке блестели капельки росы, но Снежок знал: не роса это вовсе, обманка. Тронешь такой гриб – и намертво приклеишься.

– Осторожно. Липучка! – забывшись, тявкнул он.

Пенёк, заслышав предупреждение, вздрогнул и отскочил на шаг.

– Куда же вы, грибочки? – Алёнка ловко сложила на своей верёвке петельку, уже собиралась набросить, как вдруг запнулась о корень и полетела кувырком.

Симаргл вмиг оказался рядом, схватил зубами за штаны, придержал – да только поздно: рука уже коснулась блестящей шляпки. Девочка ойкнула – хитрый пенёк рванул вперёд, таща её за собой по траве. Ткань штанов затрещала, и Снежку пришлось разжать зубы. Но Алёнка тоже оказалась не промах – петельку на пень всё-таки накинула и крикнула:

– Снежочек, фас!

Симаргл в два прыжка настиг убегающий пенёк и – клац! – ухватил свободный конец верёвки. Шустрый пень дёрнулся и остановился. Алёнка села, отряхиваясь от жёлтых листьев, её ладошка по-прежнему лежала на шляпке гриба.

– Ну что, – прищурилась она, – так и будем держать друг дружку или, может, поговорим?

– Твоя взяла, ведьма, – послышался дребезжащий голос, и пенёк, со скрипом разогнувшись, обратился в сухонького старичка с улиткой на шапке. Вместо носа у него рос сучок с листком на самом кончике, пальцы были длинными, как ветки, а волосы напоминали сухую траву. – Убери своего пса, и я тебя отпущу. Так и быть, не стану наказывать за то, что к лесным дарам руки в неурочный сезон тянешь. Ишь, жадина!

– Неправда. – Алёнка надула губы. – Во-первых, я не жадина. Мы тут вообще-то по делу. А во‐вторых, сперва ты убери свои липкие грибы, а там посмотрим.

– Что значит «посмотрим»? Нет уж, всё должно быть по-честному. Я обещаю, значит, и ты слово давай. – Дедок сплёл на груди свои руки-веточки.

– Я тебе не верю! Ты ведь аука. – Алёнка погрозила ему пальцем свободной руки. – Меня предупреждали о твоей вредной натуре. Кто наших девчонок в омута чуть не завёл? Не ты ли?

Старичок в ответ скрипуче рассмеялся:

– Ну ты даёшь, ведьма! Глаза-то протри! Уже честного моховика от ауки отличить не можешь, пф!

Он осуждающе поцокал языком, а потом набрал в грудь воздуха и сдул всю липкую росу со шляпки гриба. Алёнка, почувствовав, что её больше ничего не держит, поспешно отдёрнула руку.

– Моховичок, говоришь? А не врёшь?

– Обижаешь! Я ж эта, добрый дух. Пошалить могу, да. Особливо над тем, кто жадный и лесные дары в неурочный час собирает. Но я ж не злодей какой… Не злись, ведьма. Ну что ты, шуток не понимаешь? Отзови пса, по-хорошему прошу.

– А если не отзову, что тогда? – насупилась Алёнка.

– Не хочу я тебе угрожать… – вздохнул дедок, шмыгнув носом. Глаза у него были зеленющие, а густые брови, похоже, и впрямь мшистые, с лихими завитками на кончиках. – Давай так: коли сумела меня поймать, значит, неспроста так вышло. Научу тебя, как найти ауку, только отпусти.

– Снежок, назад! – решилась Алёнка.

Симаргл послушался её с явной неохотой.

– Врёт! Врёт! – пытался он докричаться до подруги, но та не слушала.

– Теперь расскажешь?

Она сняла петлю с дедовой щиколотки и смотала верёвку (ещё пригодится).

– Ищи ветра в поле! – хохотнул моховик, скрипнув суставами. – Думаешь, я не знаю, что наш леший со своим дивьим приятелем по лесу рыскали, да так и ушли ни с чем? А знаешь почему? Не показывается аука тем, кто его ищет. Чай, не дурачок. Лишь тот его может встретить, кто этого совсем не ждёт. Только страхом его приманить можно али горем горьким затаённым, растерянностью, отчаянием – почувствует он добычу беззащитную, вкусную, тогда вылезет. Вот тебе тайное знаньице, маленькая ведьма. Делай теперь с ним что хочешь.

Молвил так – и исчез.

– Ну и дела… – Алёнка вытерла ладонь о траву, избавляясь от остатков липкой слизи. – Как же нам теперь быть, Снежочек?

Симаргл заскулил и принялся вылизывать ей лицо, чтобы утешить. Знал бы – подсказал, конечно. Эх, видать, эта охота с самого начала была глупой затеей… Уж лучше бы они, как обычно, ворон гоняли!

Его ведьма не улыбалась, хмурилась, и Снежку это совсем не нравилось.

– Не мешай мне думать! – отмахнулась она от мокрого носа, уткнувшегося ей в щёку.

Люди всегда слишком много размышляют… Симарглу это казалось очень скучным, но спорить он не стал: только вздохнул и притих.

– Придумала! – Алёнка вдруг вскочила с места и принялась решительно отряхивать колготки от налипшей сухой листвы. – Ты должен меня напугать. Аука почует мой страх, появится, тут-то мы его и схватим.

Снежок в ответ заворчал. Нет, она в своём уме?! Где это вообще видано: взять и напугать родного человека?!

– Ну, давай, залай на меня. Но грозно, так, чтобы я поверила. Или… – Девочка снова задумалась. – Думаешь, не поможет, да? Я всё равно буду знать, что ты не причинишь мне вреда…

Снежок сел, почесал лапой за ухом– теперь он тоже задумался, почти как люди: помочь-то ему очень хотелось.

– Послушай, а если… – Алёнка не успела договорить, потому что симаргл вдруг заскулил, бешено закружился, как будто ему в хвост впилась по меньшей мере оса, – и исчез.

– Снежочек?.. – неуверенно позвала она. – Эй, Снежок? Что случилось, малыш? Где ты? Ну отзовись! Эй!

Ответом ей была тишина.

– Это шутка такая? – голос Алёнки дрогнул.

Ещё четверть часа она ходила кругами по поляне, выкликая своего симаргла, заглядывала под кустики и коряги, а спустя полчаса уже чуть не плакала – Снежок пропал.

А вдруг с ним и правда беда случилась? Скулил-то вон как жалобно…

Через час поисков девочка, не выдержав, разревелась. Определённо, это уже не шутки.

– Снежо-о-ок!

Она дошла до оврага, на дне которого тёк небольшой ручеёк, заглянула вниз – опять никого.

Алёнка собралась было присесть на бревно, но не успела – из-под её сапожек опять выскочил старичок-моховичок и недовольно пробурчал:

– Да что ж ты за настырная девчонка такая! Нигде от тебя покоя нет.

– Прости, дедушка… – всхлипнула Алёнка, размазывая слёзы по лицу. – У меня собачка потерялась.

– Да сбежал он от тебя, наверное. – Дедок показал ей язык. – Посмотрел, какая ты недотёпа, и разочаровался. Из людей ведь только самые достойные могли симарглов приручить. А ты – кулёма, просьбами глупыми его мучаешь. Устал он от тебя.

Рассмеялся – и пропал. От этих слов Алёнка зарыдала ещё пуще. И тут до её слуха донеслось жалобное поскуливание. Она подняла глаза и ахнула: Снежок был на той стороне оврага, за ручьём. Старая трухлявая сосна придавила ему лапу, и маленький симаргл не мог выбраться. Похоже, он был ранен: на белой шерсти виднелись алые пятна.

– Снежок! Держись! Я иду!

Алёнка торопливо начала спускаться по крутому склону, хватаясь за кусты. Ноги разъезжались в глине – того и гляди, полетишь кувырком вниз. Так и шею свернуть недолго. Но отступить она тоже не могла – ведь её верный друг попал в беду, ему нужна была помощь.

Девочка сделала ещё шажок, поскользнулась, взвизгнула – и тут кто-то невидимый придержал её зубами за штаны, не давая упасть. В руку ткнулся такой же незримый мокрый нос, подталкивая: мол, иди.

– Я. С. Тобой, – мелькнуло в голове.

И тут до Алёнки дошло. Сложнее всего было не запрыгать от радости: Снежочек не пропал, он всё это время был рядом, просто выполнял просьбу хозяйки. Она же просила напугать – ну и вот. Для неё ведь нет ничего страшнее, чем потерять лучшего друга.

Так, шаг за шагом, она спустилась в овраг, перепрыгнула через ручей и стала карабкаться вверх – к якобы раненому псу. Верёвочка с петлёй была уже наготове.

Никаких сомнений – это аука явился ей в образе собаки, почуяв непритворное горе, и теперь заманивает. Его хитрость была понятна: если бы Алёнка стала вытаскивать раненого симаргла, ей пришлось бы самой подлезть под трухлявую сосну – и аука наверняка устроил бы так, чтобы она там застряла.

Подкравшись поближе, Алёнка, улучив момент, ловко накинула зачарованную петельку на лапу ауки, а Снежок – уже настоящий – проявился и цапнул зубами верёвку.

– Ага! Попался! – Девочка захлопала в ладоши.

Аука, взвизгнув, заметался и, сбросив пёсье обличье, превратился в заросшего зеленоватой шерстью старикашку с длинным носом, крючковатыми пальцами и огромным брюхом. Ростом он был Алёнке по пояс, но так злобно зыркал чёрными глазёнками, похожими на угольки, что приближаться к нему совсем не хотелось. Она бы и не осмелилась, если бы Снежка рядом не было.

Аука заверещал тоненьким голоском, замахал лапками:

– Уходи, маленькая ведьма! Так и быть, я позволю тебе уйти из леса живой.

– Ишь какой добренький! – Алёнка упёрла руки в бока (она видела, Тайка всегда так делала). – Это наш лес. Нечего тут хозяйничать!

– Какая ты вредная!

Аука подёргал верёвку, проверяя её на прочность, и Снежок зарычал, не разжимая зубов.

– Это я-то?! – возмутилась девочка. – А сам?! Кто людей в гиблые места заводит и мучает? Не дело это, слышишь?

– Подумаешь! – фыркнул старичок. – Я просто развлекаюсь. Никого же не погубил!

– Это только потому, что мы тебе помешали!

Аука скрипнул зубами и вдруг, сжавшись в комочек, заканючил:

– Отпусти меня, ведьма, не губи во цвете лет! Обещаю, я исправлюсь!

Его глазки теперь смотрели заискивающе, лапки сложились в молитвенном жесте, острые уши поникли, как у нашкодившего кота. Ну и что ты с ним будешь делать?

Алёнка знала: ауку можно извести, полив заговорённой водичкой. И у неё даже с собой был пузырёк самой лучшей, на травках настоянной… Но разве у неё поднялась бы рука? Он же вон связанный, не убегает, о пощаде просит.

– Лучше отдай его мне, ведьма. – Рядом с поваленной сосной возник вездесущий моховой старичок. – Ты не злая, как я погляжу. А аука этот – братик мой младшенький, непутёвый. Ужо я за ним присмотрю. Перестанет людей морочить, в честные моховики перевоспитается.

Девочка повернулась к Снежку:

– Как думаешь, он нам не врёт?

Тот завилял хвостом:

– Тогда. Не. Обманул. Сейчас. Тоже. Не. Обманет.

– Ну ладно. – Она строго глянула на старичка. – Теперь ты за него отвечаешь, понял? Коли твой брат опять начнёт хулиганить, я знаю, где тебя найти, понял?

– Да, ведьма, понял.

Моховичок подождал, пока Алёнка снимет верёвку с лапки ауки, потом отвесил непутёвому братцу подзатыльник, взял его под локоток – и оба пропали с глаз долой.

– Скатертью. Дорожка! – пролаял Снежок.

Он был доволен: охота удалась!

Домой они шли молча. Ну, то есть ведьма молчала и думала, а маленький симаргл пытался её развеселить: лаял, таскал ей палки, принёс необожжённую консервную банку. (Её девочка положила в рюкзак, чтобы дома выкинуть, – нехорошо ведь мусор в лесу оставлять.)

Уже на подходе к деревне она вдруг остановилась и спросила:

– Как тебе кажется, Снежочек, мы не зря отпустили этого хулигана?

– Не. Зря! – гавкнул симаргл, виляя хвостом.

– А что, если он опять за старое возьмётся?

– Хвост. Ему. Откусим!

Будто в подтверждение своих слов, Снежок чихнул.

– Но у него же нет хвоста. А, ладно, не важно. Я тебя поняла: даже злостному хулигану нужно давать шанс на перевоспитание. Гриня с Яромиром наверняка решили бы иначе, они ребята суровые. А мы… будем за ним следить. По весне зайдём, проверим.