Текст книги ""Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Алан Григорьев

Соавторы: ,Натали Нил,Алексей Губарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 356 страниц)

– Ты. Самая. Лучшая. Ведьма. – Снежок лизнул её в ладонь.

Уже на крыльце они обнаружили корзинку спелых подосиновиков – для которых был давно не сезон. К подарочку прилагалась записка на бересте:

«Спасибо, ведьма, светлая душа. Благодаря тебе и лес наш сегодня светлее стал. Вот тебе на супчик, порадуй мамку. По весне приходи за сморчками и строчками. А покамест – доброй тебе зимы».

Сегодня сердце маленькой ведьмы пело от радости: вот вернётся Тайка, будет что рассказать.

* * *

– Алëн, а этот ваш Семëнов тебя больше не задирает?

Тайка спросила не из праздного любопытства. Алëнка последнее время ходила какая-то смурная. А ну как её опять в классе обижают?

– Не-а. Семëнов в школу не ходит, ногу сломал.

– Надеюсь, это не ты его сглазила?

Тайка хоть и шутливым тоном спросила, а всё-таки с намëком. Вроде ей в прошлый раз удалось объяснить Алëнке, что уважающая себя ведьма не должна опускаться до порчи, но уточнить лишний раз не мешало.

– Нет, конечно!

Возмущение маленькой ведьмы было вполне искренним.

– Тогда чего куксишься? С учëбой не ладится?

– Да что там учить-то во втором классе? Легкотня!

– Не отпирайся, я же вижу, что-то не так.

Алëнка быстренько отвела взгляд и закусила губу.

Не доверяет, значит? Тайка даже не обиделась, просто удивилась. Вроде раньше у них не было секретов друг от друга.

– Не хочешь, не говори, – махнула она рукой. – Допытываться не стану. Просто знай: если что, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

– Это все из-за Юли… – со вздохом призналась подруга. – Помнишь, может? Самая маленькая в нашем классе. Мальчишки от меня отстали, а на неё переключились. Семëнов, естественно, в первых рядах.

– И ты не вступилась?

– Попыталась. Но Юля сказала: не лезь. Мол, сама разберусь.

– Гордая, значит.

– Не знаю… – пожала плечами Алёнка. – Думаю, она не умеет помощь принимать. Друзей в классе у неё нет. Ни с кем не общается. На переменке читает в уголке. Мы с девочками пытались с ней заговаривать, она ответит односложно – и снова нос в книжку. Такое ощущение, что ей с нами не интересно.

– Что ж, насильно мил не будешь.

– Угу. Я пыталась не навязываться. Вот только… Может, совпадение, конечно… Со всеми её обидчиками что-то нехорошее случается. Борька Семëнов с лестницы навернулся, Димона Федулина собака покусала, а Ваня Касаткин в лесу заблудился – еле нашли.

– И ты думаешь?..

– А какие ещё варианты, Тай? Все трое одновременно слегли. Похоже на порчу.

Алëнка по привычке потянула пальцы ко рту.

– Не грызи ногти! – одëрнула её Тайка. – Чего разнервничалась? Попроси Снежка, он тебе любую порчу вмиг унюхает. Симаргл всё-таки.

– Я уже просила. Он возле каждого дома покрутился, сказал, у мальчишек ничем дурным не пахнет. А вот возле Юлиного дома пахнет. И пренеприятно. А Юля ещё заподозрила что-то. Посмотрела на меня и сказала, что у неё на собак аллергия. Выходит, заметила слежку.

Хм… А вот это странно. Симаргл наверняка приходил невидимкой.

– Снежок не сказал, что именно учуял?

– А он сам не знает. Незнакомый, говорит, запах. Что будем делать, Тай? Может, понаблюдать за домом втихую? Или лучше пойти к Юле и поговорить начистоту. Вдруг у неё мать ведьма. Или бабка.

– А где она живёт? В Ольховке?

– Угу.

– Случайно не бабы Липы внучка? Хотя у той, кажись, родные в городе живут, не приезжают… Но это я к чему: в Ольховке, кроме бабы Липы, других ведьм нет.

Тайка усилием воли заставила себя расслабить плечи. Стоило вспомнить о старухе, уже напряглась. Их прошлая встреча, помнится, была не из приятных…

– Это та, что ль, которая на тебя упыря натравить хотела?! – ахнула Алëнка.

– Она самая. – И Тайку вдруг осенило: – Слушай, а может, Юля к ней за советом пошла? Вот тебе и источник порчи.

– Вряд ли. Говорю же, дикая она.

– Зато у бабы Липы язык как помело. Кого угодно разговорит.

Алëнка почесала в затылке и с явной неохотой кивнула:

– Ты права, проверить стоит. Спросим всё как есть. Юля знаешь какая? Прямая, как шпала. Всегда говорит, что думает.

– Вот потому мальчишки на неё и взъелись… – вздохнула Тайка. – Люди не любят слышать правду. Особенно неприятную. Так что, идём? И лучше на этот раз без Снежка.

* * *

Когда они подошли к Юлиному дому, уже наступили сумерки. А что поделать, зимние дни коротки.

Алëнка тихонько постучалась.

– Чего стесняешься? – подбодрила Тайка. – Будешь скрестись как котик лапкой, никто не услышит.

Но Юля услышала. Распахнула дверь и встала на пороге: ни здрасьте, ни как дела. Взгляд у неё был тяжëлый, тëмный – даже Тайка слегка оробела.

– Привет, – улыбнулась Алëнка. – Ты сейчас не занята? Поговорить бы.

Юля даже не подумала пригласить их на чай, так и оставила на пороге. Сама же, ссутулившись, сплела руки на груди, словно хотела защититься от незваных гостей.

– О чём?

Алëнка облизала пересохшие губы:

– Ты случайно в последнее время не разговаривала с бабой Липой?

– Нет.

– А она к вам не заходила?

– Нет.

– И ты у неё ничего не брала?

– Нет.

От односложных ответов Юли Тайке стало не по себе. В них словно не было эмоций. Чего она как робот отвечает? Может, её заколдовали? Тайка пригляделась, но никаких чар не обнаружила.

Тем временем Алëнка продолжила расспросы:

– Признайся честно, ты – ведьма?

– Нет. – Впервые в голосе Юли послышалось удивление. – С чего ты взяла?

– А почему тогда с Семёновым, Федулиным и Касаткиным несчастья случаются?

Юля пожала плечами и хотела закрыть дверь, но Алëнка не позволила – уже вошла в раж:

– Нет уж, погоди! Они ведь тебя бесят?

– Бесят. И ты тоже бесишь. Я же говорила: мне не нужна твоя помощь. И вообще ничья не нужна.

– А я уже и не предлагаю! – Алëнка гневно зыркнула из-под чëлки. – Может, ты их сглазила. Может, это им теперь помощь нужна!

– Они плохие люди. Зачем им помогать?

– Затем, что они ещё могут перевоспитаться. И не фыркай на меня. Я верю, что могут! А даже если и нет, не нужно им уподобляться. Колдовством такие проблемы не решаются. Я сперва тоже хотела, но…

– Что за чушь ты несёшь?

Голос Юли оставался спокойным, тогда как Алёнка распалялась всё больше. Тайке пришлось кашлянуть, чтобы напомнить подруге про необходимость держать себя в руках. Только это не помогло.

– Кто бы говорил! Сама-то в прошлом году всем уши прожужжала своим Тимошей! Вот где настоящая чушь!

Юля вдруг побледнела. Её губы превратились в тонкую линию. Прежде чем Тайка успела вмешаться, она выкрикнула:

– Заткнись! – и толкнула Алëнку в грудь обеими руками.

Та наверняка скатилась бы с крыльца кубарем, если бы Тайка не успела подхватить её под мышки.

Бам! У них перед носом резко захлопнулась дверь.

Алëнка встала, отряхнулась и наморщила нос: вот-вот заплачет.

– Больно? – Тайка поправила на ней шапку.

– Немного. Кажется, я ногу подвернула.

– Пойдём домой.

– Нет, я…

Тайка взяла подругу за руку и потащила прочь.

– Ты чего разоралась?

Алëнка, насупившись, молчала, но Тайка не отставала:

– И, кстати, кто такой Тимоша?

– Юлин воображаемый друг. Она в первом классе про него всем рассказывала. Мы не сразу поняли, что никакого Тимоши не существует. – Алёнка шла медленно, прихрамывая. – Ой, Тай, нога всё сильней болит.

– Дойдëшь до меня? Я тебе мазь дам. Или лучше сразу в травмпункт?

– Давай до тебя. Я правда по-хорошему хотела. А потом слово за слово… Сама не понимаю, что на меня нашло. Юля как сказала, что я её бешу, так и всё…

Тайка остановилась, покачала головой:

– Хочешь всем нравиться, да? Не получится. Какой бы ты хорошей-распрекрасной ни была, всегда найдëтся кто-то, кому ты не по душе.

– И что тогда делать? – всхлипнула Алёнка.

Тайка задрала голову к небу. Снег, кружащийся в свете фонарей, сразу облепил её ресницы.

– А ничего, – ответила она после недолгого раздумья. – Ты ж не слиток золота. Главное, что есть друзья, которым ты дорога. И мама, которая в тебе души не чает.

Алёнка сперва хмуро глянула из-под шапки, потом кивнула:

– Наверное, ты права. Юля не обязана со мной дружить, если не хочет. А я почему-то решила, что обязана, если я к ней с добром пришла… И про Тимошу зря напомнила. Над ней из-за этого ребята смеялись. А может, она его от одиночества выдумала. Давай вернёмся? Я хочу извиниться.

– После каникул извинишься.

Тайка сомневалась, что Юля сейчас им обрадуется.

– Ладно.

Они продолжили путь по заметëнной дороге. В другое время Тайка наслаждалась бы снегопадом и мягкой зимней тишиной, но сейчас сердце было не на месте. Порой ей казалось, что за ними кто-то следит. То тень какая-то мелькнëт, то снег скрипнет не в такт шагу…

Когда она обернулась уже в третий раз (опять никого!), Алёнка тоже забеспокоилась:

– Что-то не так, Тай?

– Сама не пойму…

Темнота казалась живой. Словно дышала им в затылок.

– Я Снежка кликну.

Алёнка закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Симаргл мог слышать зов своего человека даже на расстоянии.

А Тайкина тревога вдруг усилилась – и не зря. Потому что фонарь, мигнув, погас, а на дороге прямо перед ними появился силуэт огромного кота. Словно соткался из зимней темноты и снега. Вместо глаз на морде зверя сияли две яркие звезды, взгляд казался колючим и недобрым.

– М-мамочки! – пролепетала Алëнка.

Тайка решительным жестом задвинула её себе за спину. Несмотря на холод, лицо обдало жаром, на лбу выступил пот. Она понятия не имела, что это за существо. Но в голове мелькнула идея:

– Ты и есть Тимоша?

Зверь мигнул глазами-звëздами. Должно быть, это означало «да».

– Тебя Юля прислала? Она хочет, чтобы ты напал на нас?

– Меня нельзя пр-рислать, я сам пр-рихожу, когда хочу, – пророкотал кот. Или скорее даже рысь: Тайка заметила кисточки на ушах зверя.

Уф, ответил. Это добрый знак. С каждым, кто не молчит, можно договориться.

– Зачем ты пришёл?

– Чтобы пр-роучить девочку. – Тимоша продемонстрировал острые как ножи когти. – Она обидела мою подр-ругу.

– Алëнка никого не хотела обидеть. Люди ругаются и мирятся – это часть человеческих отношений. Если ты крался за нами всё это время, то наверняка слышал, что она хочет извиниться перед Юлей. Так что не лезь не в своё дело, они сами разберутся!

Сердце билось часто-часто. Тайка чувствовала страх, но в то же время сгорала от любопытства. Они явно встретили Юлиного духа-хранителя. Но что это за дух? Откуда он взялся? Почему решил защищать диковатую девочку? Вопросов было больше, чем ответов.

– Очень даже моё! – фыркнул Тимоша. – Я защитник.

– Значит, несчастья с теми тремя мальчишками – твоя работа?

Тайка была в этом почти уверена. Тимоша выпятил грудь. На его сумеречном теле замерцали мелкие звёздочки – словно пятнышки на рысьей шкуре.

– Чья же ещё!

– Нашёл чем гордиться. Они же дети!

– Если котёнок пакостит, его стоит пр-роучить.

– Не проучить, а воспитать. – Голос Тайки стал твëрже. Пусть этот зверь большой и опасный, но явно не злой. – Тебе не кажется, что наказание было слишком суровым?

– А тебе не кажется, что ты слишком добр-ренькая? Думаешь, я не пытался по-хор-рошему? Они не понимали. Пр-ришлось по-плохому. И заметь, я каждому сохр-ранил жизнь. Пр-росто напугал хор-рошенько, а дальше они сами себе навредили.

Ох и тяжко было спорить с духом-защитником! Со своей стороны он был полностью прав.

– Раз так, то можешь меня наказать. – Алёнка вышла из-за Тайкиной спины, раскинув руки. – Только знай: я правда не хотела зла и пыталась помочь.

А Тайка поддакнула:

– Кстати, твоя подопечная в курсе, что ты тут ради неё кого-то наказываешь?

– Нет. – Тимоша помрачнел, и звёзды на его теле погасли. – Моя задача – защищать.

– Ох, влети-и-ит тебе, если Юля узнает… – протянула Алёнка.

– Почему?

– Я тоже хотела навязать помощь, и видишь, чем всё кончилось?

– И, кстати, именно из-за твоих действий мы подозревали Юлю в злом чародействе. Выходит, ты её подставил, – развела руками Тайка.

Тимоша крепко задумался. И тут на дороге появилось белое облако. Вздымая снег, маленький симаргл со всех лап спешил на помощь своей хозяйке. Он залаял ещё издалека:

– Прочь! Прочь! Гадкий! Кот!

Тимоша резко развернулся к противнику и зашипел, хлеща себя хвостом по бокам.

Ох, ну почему так не вовремя? Они же почти договорились!

Тайка, зажмурившись, выбежала и встала между ними. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Снесут – не заметят, защитнички.

– Снежок, фу! – пискнула Алёнка.

– Ха! Это же тот пëс, что шпионил возле нашего дома! – прошипел Тимоша.

– Так. Вот. Кем. Там. Воняло. – Симаргл остановился в паре метров и зарычал совсем по-взрослому.

– Хочешь испр-робовать моих когтей?

– Только. Попробуй. Укушу!

– Перестаньте ругаться! – отчаянно крикнула Тайка. – Вы же оба хранители и делаете одно дело. Каждый пытается защитить свою подругу.

– Хм… – Тимоша обернулся к Алёнке. – Если симар-ргл выбр-рал тебя, значит, ты не плохой человек.

– Даже хорошие люди порой совершают дурные поступки. От обиды. Из страха. Из-за недопонимания. Или просто по глупости. – Алёнка встала рядом с Тайкой, гордо подняв голову. – Обещаю, мы с Юлей сами разберëмся. Станем после этого подругами или нет – время покажет. В любом случае я извинюсь. Но ты тоже поговори с ней начистоту. Возможно, разговор будет непростым. Но это намного лучше, чем действовать за спиной.

– Мы уже давно не разговариваем, – буркнул Тимоша. – Она решила, что меня не существует. Молчит – и я молчу. Пф!

– Слушать. Друзей. Надо, – тявкнул Снежок. – А ерунду. Не. Слушать!

Тимоша сперва вытаращился на него, а потом усмехнулся:

– Никогда не думал, что скажу такое, но псина права. Ладно. Больше я не стану никого наказывать. И с Юлей помур-рлычем. Нравится ей или нет, но я – не вообр-ражаемый, а настоящий.

– Кстати, а кто ты? Я таких прежде не видела. – Тайка сказала это быстро-быстро: побоялась, что рысь сейчас исчезнет и она так и не узнает правду.

– Это потому, что мы не любим показываться людям. – Звёздные глаза сощурились. – Я – ведогонь.

Ого! Тайка аж раскрыла рот:

– Ой, вы же духи, которые не только защищают, но ещё и вдохновение дарят, да?! Типа, если человек талантлив, значит, его ведогонь любит? Надо же! Я понятия не имела, что вы выглядите как рыси.

– Мы выглядим по-разному. Говорят, обличье ведогоня отражает характер его подопечного. Да-да, не удивляйся. Мы есть у каждого смертного. Потому что каждый в чём-то талантлив. Ладно, мне пора.

Тимоша подмигнул ей и исчез. Даже следов на снегу не осталось.

* * *

На обратном пути Снежок носился туда-сюда. То просил бросить ему палку, то требовал поиграть с ним в снежки. Ведь это так весело – ловить пастью снег.

А Алёнка шла и размышляла над словами Тимоши: «Каждый в чём-то талантлив».

– Интересно, а в чём тогда мой талант? – вырвалось у неё.

– Вот и я о том же думаю… – вздохнула подруга. – Мой – уж точно не в алгебре…

– Ну, ты ведьма сильная.

– Ой, да ладно. Бывают и посильнее.

Какой это сложный вопрос, оказывается…

– Я бы очень хотела увидеть своего ведогоня. Ну хоть одним глазком… – Тайка, задрав голову, глянула в тёмное зимнее небо. И вдруг – словно на заказ – по небу чиркнула звёздочка-мечта.

– Ты видела, видела?! – замахала руками Алёнка. – Успела загадать желание?

– Да-а-а!

– Здорово! Значит, однажды сбудется.

– А ты сама-то успела?

– Нет. У меня же уже есть Снежок. Зачем мне ещё один дух-хранитель?

Алёнка бросила симарглу ветку, которую тот поймал зубами на лету, и вдруг её осенило: наверное, её главный талант – это верить в волшебство. Тайка-то его с детства видела, потому что в ней есть дивья кровь. А в Алёнке ничего такого нет. Она просто верит всей душой. Да, пока она маленькая ведьма – поэтому и чудеса умеет творить только небольшие, – но однажды непременно вырастет. Может, совершит что-то великое, может, нет, это уж как получится, – но уже точно не станет скучной взрослой.

Ключи от ворот зимы

Зима никак не наступала. Календарь намекал, что близится Новый год, но судя по погоде, на дворе ещё стояла мрачная ноябрьская осень. С деревьев облетели почти все листья, и только гроздья алых ягод пламенели между тёмных ветвей. Дни стали короче, солнце почти не показывалось из-за нависших серых туч, а лужи по утрам покрывались тонкой корочкой льда. Снег выпадал уже дважды, но потом приходила оттепель, и он таял, превращаясь в бурую грязь. Тайка каждый раз расстраивалась: как же это – Новый год, и без снега?

Зимой в Дивнозёрье было серо и скучно: мавки-хохотушки и водяницы зарылись глубоко в ил, кикиморы спрятались в кучах прелой листвы, полевые духи заснули в последнем стогу, и даже леший Гриня до весны залёг в спячку в заброшенной медвежьей берлоге. Домовые сидели по домам и с самых осенних Мокрид – дня, когда засыпают земля и вода, – носа на улицу не казали.

Только рыжий коловерша Пушок не боялся мороза и ежедневно воевал с многочисленными воробьями и синицами, которые прилетали в сад, чтобы полакомиться ягодами.

Сегодняшнее утро опять началось с бухтения коловерши:

– Тая, это никуда не годится! Ты ведьма или кто? Придумай, как нам отвадить пернатых разбойников! Спасу от них нет.

– Да что ты к птичкам пристал? Зима на дворе. Они тоже кушать хотят.

Тайка помешивала ложкой бурлящую овсянку. Был выходной, но она всё равно встала пораньше, чтобы прибраться в доме и нарядить ёлку, – надо же было как-то создать себе новогоднее настроение!

– Но это моя рябинушка!

– Не жадничай.

– И черноплодка моя!

За печкой заворчал-заворочался домовой Никифор:

– Что за крик спозаранку? Дай поспать, обормот!

– И боярышник тоже мой! – не внял Пушок.

В следующий миг ему пришлось уворачиваться от валенка, которым запустил в него домовой.

– Лучше вот овсяночки попробуй. – Тайка уже раскладывала кашу по тарелкам. – Со сгущёнкой. И тебе, Никифор, я тоже положу. Доброе утро!

– Сами ешьте свою овсянку! – надулся Пушок.

Вихор из перьев на его голове торчал, как боевая причёска воина племени ирокезов. Тайка протянула было руку, чтобы пригладить, но коловерша обшипел её и утёк под стол, нарочно зацепив когтями скатерть. Подбежавший домовой чудом успел подхватить сахарницу, а Тайка в сердцах звякнула ложкой о кастрюлю:

– По-моему, кто-то зажрался!

Ответом ей стало негодующее сопение из-под стола.

– Ладно, – вздохнула она, – в конце концов, скоро Новый год. Давайте не будем ссориться? Никифор, у тебя не найдётся пары дощечек? Сделаем для птиц кормушку.

Затея удалась! И Тайка, набив карманы семечками, направилась в сад.

Стоило ей только приладить кормушку на ветку и насыпать угощение, как тут же налетела тьма-тьмущая птиц. Тут были и воробьи, и синицы, несколько снегирей и даже один красавец-клёст.

– Шапку надень! – донёсся с кухни голос домового, но Тайка сделала вид, что не услышала.

Ей совсем не было холодно, хотя ночью опять подморозило, и поэтому изо рта шёл пар, а щёки вмиг разрумянились на ветру.

Пушок вылетел следом, спикировал на ветку боярышника, росшего у забора, и принялся важно расхаживать туда-сюда с хозяйским видом.

– Ишь, разгалделись… – проворчал он, глядя на птичий пир.

– Зато твои ягоды не трогают. Теперь доволен?

Тайка подышала на ладони и спрятала руки в карманы куртки.

Однако одного из снегирей – мелкого, зато с самой яркой грудкой, – семечки не заинтересовали. Воровато оглядываясь, он перелетел на ту же ветку боярышника, где сидел Пушок, и клюнул красную ягоду.

Коловерша, обалдев от такой наглости, взревел:

– Моё! – и бросился вперёд.

Снегирь заметил опасность слишком поздно. Он попытался было цупорхнуть, но, получив удар лапой, упал с ветки, как сбитое яблоко.

– Ты что, очумел?! – Тайка сбежала с крыльца и подхватила птичку. – Пушок, тебе не стыдно?

– Я думал, что он улетит, – потупился коловерша. – Они же шустрые. Ну, обычно… Тая, не смотри на меня так. Я правда не хотел. И мягкой же лапкой бил, без когтей!

– Ишь, не хотел он! А зачем тогда бросался? – фыркнула Тайка и унесла снегиря в дом, захлопнув дверь прямо перед носом у поникшего Пушка.

Коловерша не обманул: снегирёк оказался цел и невредим. Тайка подумала, что тот, наверное, упал в обморок от страха (если, конечно, птицы вообще способны падать в обмороки). Едва оказавшись в тепле, пернатый гость очнулся, открыл глаза-бусинки и завертел головой, а потом, выпорхнув из Тайкиных ладоней, повис на занавеске, в страхе озираясь по сторонам.

– Не бойся, никто тебя не тронет.

Девушка поставила блюдечко с водой на подоконник и насыпала горстку семечек, но снегирь и не думал спускаться. Она уже успела пожалеть, что притащила в дом дикую птицу: помощь той, похоже, не требуется, а мозгов у неё… ну, как у обычного снегиря. Теперь ещё и выгонять замучаешься.

– Кыш-кыш! Никифор, а ну-ка дай мне полотенце.

Заслышав её голос, птица взмахнула крыльями и заметалась под потолком. Домовой высунулся из-за печки:

– Зачем тебе?

– Попробую поймать и выдворить этого истеричного снегиря… – вздохнула Тайка.

– И вовсе я не истеричный! – донёсся с абажура звонкий мальчишеский голос.

Никифор крякнул, а Тайка чуть не шлёпнулась на пол от неожиданности:

– Мамочки, он ещё и разговаривает?!

Нет, она, конечно, понимала язык животных, но эта птица говорила человеческим голосом. Такое чудо даже в Дивнозёрье не каждый день встретишь.

– Не надо говорить обо мне так, будто бы меня здесь нет! – Снегирь встряхнулся и почистил об абажур клюв. – Что это за рыжее чудовище? Зачем вы схватили меня? Вас мой дед подослал, да?

– Никто нас не подсылал, – надула губы Тайка. – Мы даже не знаем, кто ты такой. А уж о деде твоём тем более не слышали.

– Не ври, о нём все на свете знают!

– И как же его зовут?

– Морозко. А по-вашему, стало быть, Дед Мороз, хозяин вьюги и метели, зимний воевода, повелитель льда, владыка Севера и прочая, и прочая…

Тайка, не удержавшись, хихикнула:

– Если Дед Мороз твой дедушка, то ты, выходит, Снегурочка, что ли?

– Сама ты Снегурочка-дурочка! – негодующе чирикнул снегирь. – То сестрица моя старшая. Неужели непонятно?!

– Что-то я не слышала, чтобы у деда Мороза другие внуки были, – покачала головой Тайка, а Никифор, подкравшись сзади, сунул ей в руку полотенце и пробурчал:

– Не нравится мне этот хмырь пернатый. Его, понимаешь, подобрали бездыханного, в дом принесли, обогрели, а он ещё и обзывается!

– Ага, принесли. Только сперва чуть не слопали!

– Пушок ни за что не стал бы тебя есть. Он только припугнуть хотел, чтобы ты его ягоды не трогал. И вообще я его уже за это отругала. – Тайка мяла в руках полотенце. – Если мы всё выяснили, может, сам улетишь уже? Мы тебя не задерживаем.

Беспокойный гость склонил голову набок и свесился вниз:

– Простите, если обидел. Просто я очень испугался. Подумал: вдруг вы от деда? Не выгоняйте меня, пожалуйста…

– Ладно. – Тайка пожала плечами и повесила полотенце на крючок. – Как хоть звать тебя?

– Ванька я. Ванёк-снегирёк.

– Хочешь семечек, Ваня?

Она и ахнуть не успела, как снегирь вдруг камнем упал с люстры, ударился о дощатый пол и обернулся белобрысым синеглазым парнишкой лет четырнадцати. Вихрастым, веснушчатым, в нарядной красной косоворотке – прямо как Иванушка-дурачок с картинки в старой книге сказок.

Тайка икнула от неожиданности и добавила:

– Э-э-э… Или лучше чаю с плюшками?

* * *

– Так, и почему же тебя дед ищет? – Она водрузила на стол пышущий жаром заварник. – Признавайся, чего натворил?

Парнишка пожал плечами и отвернулся.

– Не хочешь говорить – не надо. Но тогда я тебе ничем помочь не смогу.

Ванёк-снегирёк вздохнул и уронил лохматую голову на руки:

– Боюсь, мне никто уже не поможет. Влип я. А всё из-за Снегурки…

Никифор придвинул ему тарелку с плюшками:

– Кушай, добрый молодец, да не томи – сказывай уж, чего у тебя приключилось. Таисья у нас ведьма добрая – может, подсобит чем.

Ванька не заставил себя долго упрашивать и, быстро запихав угощение в рот, затараторил:

– Эта дуфа флюбилафь, префтафляете? И умофала с полюбофником в Файланф.

– Куда-куда умотала? – не поняла Тайка.

Снегирёк проглотил кусок плюшки и уже более внятно пояснил:

– В Таиланд. Это королевство такое в тёплых краях, может, слыхала?

– А, ну да. Слушай, а Снегурочка разве не растает? Там же жарко!

Ванёк рассмеялся:

– Ой, умора! Такая большая, а всё в сказки верит! Не растает, конечно. Чё ей сделается? Такое уже бывало: погуляет и вернётся.

– Тогда в чём проблема?

– Да в том, что раньше она никогда не сбегала в канун зимы. Ужасная безответственность! Дед просто в ярости, а рука у него знаете какая тяжёлая?

Ванька, поморщившись, потёр затылок, и Тайка сочувственно цокнула языком:

– А за что влетело-то?

– Пф, непонятливая! – Парнишка наморщил нос. – Когда Снегурки нет, то и зима не настанет. Не чуешь разве? Уже почти месяц живём в безвременье… Дед говорит: давай, Ванёк-снегирёк, надевай шубейку да иди добывай ключи от зимних врат. А я не хочу…

– Это почему же? – Тайка, закусив губу, задумалась: уж не обманывает ли её гость? Вон какая рожа хитрая – небось горазд небылицы сочинять.

– Ну сама посуди, на кого я похож буду в снегуркиной шубейке? Может, ещё платье напялить и сапожки алые? А потом топать в таком виде к вратам и выкликать Зимушку-зиму… Надо мной же потом все птицы в лесу смеяться будут! Дед даже слушать не стал, заладил: не отлынивай, собирайся в путь-дорогу! Вот я и сбежал.

– Выходит, вы с сестрой оба Дедушку Мороза бросили?

Тайка нахмурилась, а Ванёк покраснел как маков цвет:

– Ну, я хотя бы не в Таиланде…

– Если зима не наступит, у нас тут скоро тоже пальмы вырастут! – домовой громко звякнул чашкой о блюдечко.

Тайка с удивлением воззрилась на него:

– Никифор, ты же вроде холод не любишь?

– Не люблю, да только порядок во всём должен быть! Если уж зима – значит, зима, и никаких гвоздей! Нельзя землю-матушку без снежного покрывала оставлять – озимые помёрзнут, цветы не расцветут, так и будем в хмуром безвременье жить. Настанет всякой недоброй нежити раздолье – мертвякам заложным, злыдням да встречникам. А коль зимы не будет, то и весна за ней тоже не придёт – мавки, полевики, лесовики, болотники не проснутся.

– Это правда? – Тайка глянула на Ваню, и тот, потупившись, кивнул. – Так чего же ты тогда упрямишься? Не стыдно, а?

– Ещё и ты меня попрекать будешь?! – вскинулся снегирёк. – Вот иди сама добывай ключи и выкликай зиму, раз такая умная!

– И пойду! – Тайка стукнула кулаком по столу так, что аж сахарница подпрыгнула. – Рассказывай, что делать надо?

Ванёк от радости просиял:

– Вот спасибо так спасибо, ведьма! Подожди меня, я мигом обернусь – только за шубейкой и сапожками Снегуркиными сгоняю.

Он ударился об пол, обернулся снегирём и вылетел в форточку, а Никифор, вздохнув, пробормотал:

– Добрая ты слишком, хозяюшка… Притащила пичужку на свою голову.

– Ты с ума сошла?! – Пушок, которого наконец-то впустили в дом, забрался на тёплую печку и теперь орал оттуда на Тайку. – Была нормальная ведьма, а теперь Снегуркой заделалась? Мало тебе своих хлопот?

– Не вопи. Если не мы, то кто?

– Мы-ы-ы? – Коловерша прижался к печной трубе. – Я никуда не пойду. Там такой дубак, Тая! Птицы на лету замерзают.

– Похолодало, что ли?

– Не то слово! Мороз разбушевался, а снега всё нет и нет.

– Видать, очень злится зимний хозяин на внучков своих неразумных. – Домовой вытащил из сундука пыльную телогрейку и чихнул. – А ты что ж, обормот пернатый, будешь теплом наслаждаться, пока мы с Таюшкой-хозяюшкой всех спасаем? Не ожидал…

Пушок округлил жёлтые совиные глазищи:

– А ты тоже идёшь?

– Иду! – сказал как отрезал Никифор и с грохотом захлопнул крышку сундука.

Он надел телогрейку поверх овчинного тулупа, подпоясался и взял завёрнутую в отрез сукна балалайку. Тайка накинула Снегуркину шубку, вдела ноги в сапоги, повесила на плечо сумку.

– Ну что, Никифор, мы готовы?

– Всегда готовы, хозяюшка!

Они едва успели спуститься с крыльца, как вслед им донёсся жалобный вопль коловерши:

– Эй! Стойте! Подождите меня-а-а!

* * *

Очень скоро Тайка пожалела, что взяла Пушка с собой, потому что тот, устроившись на её плече, ныл не переставая:

– Тая, ты хоть знаешь, куда мы идём? А что мы там будем делать? Ой, хочу чайку горяченького: я видел, у тебя в сумке термос! Кстати, а кто-нибудь догадался плюшки взять? А долго ещё? Я замёрз. Ой, кажется, мы не туда свернули! Уже темнеет, может, пойдём домой? Завтра ведь ещё не поздно будет сходить?

Тайка достала плюшку и сунула её коловерше прямо в пасть. Может, хоть так немного помолчит, а то ведь слова не даёт вставить, болтун пернатый.

– Послушай: я не знаю, сколько ещё нам идти. Говорят, ворота зимы где-то за Непуть-ручьём находятся, а мы до него ещё не добрались. Если хочешь домой – лети, дорогу ты знаешь. А мы с Никифором дальше пойдём.

– Кстати, зачем вам балалайка? – Пушок стряхнул крошки с усов.

– Песни петь Зиме-матушке будем. И плясать на потеху. Иначе не выйдет она. – Домовой закрыл лицо шарфом так, что остались видны одни глаза.

– Значит, ты будешь играть, Тая – петь… а плясать кто будет?

Никифор с Тайкой, одновременно обернувшись к коловерше, хором выпалили:

– Ты!

А домовой ещё и добавил:

– Хочешь, валенки мои на тебя наденем? А что? Кот в сапогах уже был, а коловершей-в-валенках ты первым будешь!

Пушок вцепился когтистыми лапами в меховую оторочку Тайкиной шубейки и промурлыкал:

– Ну, ежели первым, то почему бы и нет… А меня по телевизору покажут?

Тайка хотела сострить в ответ, но не успела.

Впереди на дороге, ведущей через поле, вдруг показался тёмный силуэт: навстречу шёл кто-то высокий, широкоплечий, с посохом в руке.

В лицо дохнуло ледяным ветром. Никифор, недовольно кряхтя, поднял воротник и надвинул на лоб шапку-ушанку, Пушок нырнул Тайке за пазуху и уткнулся лбом под мышку.

– Щекотно же! – хихикнув, она прижала коловершу рукой, чтобы тот не трепыхался, а когда подняла глаза, ахнула: прямо перед ней стоял суровый старик с седой бородой до колен. На его алой шубе в пол красовались узоры, похожие на те, что мороз рисует на оконных стёклах. С усов свисали сосульки, синие глаза смотрели цепко.

Дед поднял посох, на верхушке которого горел самоцветный камень, осветил румяное от ветра Тайкино лицо и сурово вопросил:

– Тепло ли тебе, девица?..

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут Никифор осторожно тронул её за рукав:

– Обернись-ка, хозяюшка.

Тайка последовала его совету – и обомлела: за её спиной стоял точно такой же дед, только не в алой, а в синей шубе.

– Тепло ли тебе, красная? – закончил он мысль своего близнеца.

Тайка и в одного-то Деда Мороза не верила лет, наверное, с восьми, а теперь перед ней стояли целых два – и как понять, какой из них настоящий? Может, оба? Или ни один? Ещё и вопросы задают – прямо как в сказке. Значит, и ответ надо дать верный.

– Э-э-э… Тепло, дедушки.

Под шубой завозился явно несогласный Пушок, пришлось тихонько шикнуть на него, чтобы тот не вздумал сболтнуть лишнего.

Старики молчали, сверля друг друга хмурыми взглядами, до тех пор пока Тайка не осмелилась снова подать голос: